Резидент

Глава 2

У Толика-Анаболика был большой вес, мощные удары, много силы, а ещё больше злости, особенно когда он получал по морде. А у меня, оказывается, всё это время был высокий рост и длинные руки с ногами.

И почему я раньше не пользовался этим преимуществом? Всегда ждал, когда он подойдёт и будет бить. Надо было навязывать ему дистанцию, а не торговать лицом и поддаваться его напору.

Он и сейчас пытался задавить, рвался в бой и в клинч. Я уходил в сторону и выводил его из себя быстрыми лоу-киками — пинками по бедру. То левой, то правой.

Может, удары и не сильные, но зато звук был, как шлепок мокрым полотенцем. Один, второй, третий. Чем их больше, тем хуже для него. С каждым ударом его боль становится сильнее.

— Чё ты там сиськи мнёшь, Толя⁈ — взревел тренер Руслан Маратович. — Дави его! Он легче килограмм на тридцать!

— И вы его ставите против тяжеловеса, — расслышал я голос Наташи, наблюдавшей за боем.

— Трудности закаляют! — недовольно прохрипел тренер.

— Так и есть, — невозмутимо сказала она и сложила руки на груди. — Вот они и настали.

— Вадя, давай! — кричал кто-то из пацанов.

Тыц! Ещё удар по ноге, и Толик стал заметно медленнее. Он пытался идти в клинч, но я не давался. Всё хотел пнуть меня по ноге сам, но я встречал его прямым ударом правой руки в лицо, и он шатался.

Или я сам пинал его в корпус, и один раз Толя грохнулся так, что пол затрясся. Он устал и плыл.

— Ты попал, — пробурчал Толик и несколько раз шмыгнул покрасневшим носом.

— Прямо в яблочко попал, — с усмешкой сказал я. — Вставай. Давай ещё раунд. Я только разогрелся.

Он попытался напасть ещё, но только получил. Очень хотелось дать ему хай-киком по башке, но у меня растяжки раньше не хватало, можно оплошать и попасться.

Но и так неплохо выходило.

Не зря, значит, всё это было. Прокачался, как сказал бы Лёша. Но до этого дня получал я много. Просто надо было дистанцией пользоваться, высокий же.

Хотя будто было что-то ещё. Что-то другое. Будто я не только дрался в секции, а до этого в школе и в деревне, а где-то ещё, будто обучался чему-то такому.

Но когда бы? Не бывает же, как в том фильме: «Я знаю кунг-фу». Хотя было странное ощущение, что знаю.

— Вадя, ты топ! — подбадривали меня парни, наблюдавшие за схваткой. — Ничё ты его уделал! Вообще лютый! Имба! В одну калитку разделал!

— Да ну вас, — обиделся Толик, вытер нос предплечьем и похромал в раздевалку.

— Ты чё устроил? — накинулся на меня тренер. — У него соревнования скоро, а ты ему всю рожу разрисовал.

Ну здравствуйте. И воспитанник обиженка, и тренер не в адеквате.

— Руслан Маратович, — произнёс я с усмешкой. — Если мне нельзя бить вашего чемпиона, вы бы мне тогда руки связали. Или подвесили бы, как грушу. Правда, на соревнованиях этого бы не поняли. Там тоже в ответ по морде дать могут.

Он смотрел злобно, вдвойне злясь от того, что я прав. Сам же выставил меня против бугая, и сам учил, что поражения надо принимать достойно.

Просто ему обидно, что победил именно я.

— Вы чё встали? — рявкнул Руслан Маратович на остальных, отходя от меня. — За работу!

Он пошёл в раздевалку орать на Толика. Окружающие встали вокруг, похлопывали меня по плечам и поздравляли, искренне радуясь. А многим же приятно посмотреть, как человек даёт сдачи, особенно тот, кто до этого постоянно получал.

Подошла и Наташа, очень внимательно глядя на меня.

— Неплохая техника, — отметила она. — Ты ещё на карате ходил? Раньше я этого не замечала.

— Фильмы с отцом в детстве смотрел, — пошутил я. — С Брюсом Ли.

Один парень, слышавший это, удивился и полез гуглить в телефоне, кто это такой. Но вернувшийся тренер сорвался на него, он эти гаджеты не любил.

— А ты отличаешь стили на глаз? — спросил я у девушки.

— Немного, — Наташа улыбнулась краешком губы. — Хорошо вышло, Вадим. Не зря так старался. Выждал нужный момент и навязал свою дистанцию. Отлично. Но в следующий раз будет сложнее, он подготовится.

— Если он решится. А ты чего сегодня не тренируешься? — я оглядел её, потому что она была не в спортивном.

— Работы много. Приду завтра. Зашла ненадолго, абонемент продлить.

Хм… а ведь Наташа часто подходила посмотреть, когда я спарринговался. Это не значит ничего, ведь многие любят смотреть, как другие дерутся, но это определённо можно использовать, чтобы завязать контакт…

К чему я это? Даже не понял. Какой контакт?

Хотя понял, что она не смотрит на меня, как некоторые. Некоторые пялятся, как на уличного пса зимой, которого жалко, но который может укусить.

Странно. Только сейчас это заметил и подумал об этом.

Потренировался дальше, устроил пару спаррингов с парнями, но по лёгкой. То ли опыта набрался, то ли чего, но видел не хуже тренера, кто и как двигался, и в чём были их ошибки.

Мокрый от пота, направился в душ. Уже после него, когда проходил мимо зеркала в фойе, подумал, что надо бы подправить внешний вид. А то всё какое-то мешковатое и старое.

На улице уже темно, зима же. Снаружи ничего не напоминало о том, что случилось днём. Это в кино обводят труп, и потом висит жёлтая лента, а тут сделали снимки, увезли тело, и всё. Только оплавленный снег остался там, где он лежал.

А кем этот мужик был? Его ловили фейсы, значит, это какой-то агент или террорист. Вооружённый был. Хорошо ещё, что это он сгорел под напряжением, а не какой-нибудь прохожий. Да и я сам-то чудом выжил.

— До завтра, Толя! — я помахал рукой, увидев, как Толик идёт, согнув голову. — У тебя же соревнования скоро, надо готовиться, братан!

Он опустил голову и ускорил шаг. Обиделся. Но тренер всё равно загонит его в спарринг. Будут готовить реванш.

Ну а я пошёл на остановку. Жрать охота, а дома только дошик, причём самая дешёвая версия, какую только нашёл в магазине. Взял бы чего-нибудь другое, да вот готовить не умею совсем.

Когда говорят, что многие детдомовские не умеют варить, это нифига не анекдот. Помню только, как батя пытался меня учить, а бабушка готовила сама. Ну а в детдоме приносили всё готовое.

Сам я мог сварить только пельмени, но они вечно слипались, или заварить дошик, остальное как-то не выходило. Даже яйца не получилось сварить или пожарить, хоть с таймером сидел, но всё равно как-то не так.

Но сегодня захотелось попробовать чего-то другого.

Зашёл в супермаркет у дома. Денег мало, до стипендии ещё долго, а из-за хвостов по сессии некогда было заниматься подработкой. Но несколько сотен на счёте завалялось, на ужин хватит.

Взгляд почему-то упал на креветки, но их я сейчас не потяну. Взял другое. Неожиданно для себя, я купил лимон, минералку и яйца, причём самые дорогие, а не те, что брал обычно.

Ещё взял свежий батон из местной пекарни в магазине, ещё хрустящий, и головку чеснока. Увидел зелень в пакетике в овощном отделе, взял и её тоже.

Ещё выбрал зелёный горошек в банке и маленькую пачку сливочного масла, причём выбирал его долго, просто глядя на состав. Ещё дольше выбирал чай и выбрал совсем неизвестную мне марку, но она мне приглянулась чем-то.

Просто прочитал и в голове будто щёлкнуло: «Нормально, пойдёт». Будто разбирался и знал, что именно взять.

И странное дело, читал состав очень быстро. Не то, чтобы я раньше читал по слогам, но сейчас быстро всё оглядел и будто бы даже понял всё, что там написано.

Типа как скорочтение, как говорил Лёша, вроде раньше так учили. Сейчас не учат, нейросетки есть, которые всё перескажут.

Да. Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд, как говорил отец. Правда, сейчас так фиг кому скажешь, не так поймут. При Даше тогда сказал, она потом обиделась.

Пока покупал, ещё и скидки считал, студент же всё-таки. Причём в магазине хитрые ценники, где цена указана за 100 грамм, а в упаковке больше. Раньше на этом постоянно обжигался, но сейчас вышло всё прикинуть в уме.

С покупками пошёл на кассу. Но в отражении витрины холодильника я вдруг заметил знакомый силуэт и сразу его узнал. Ага, меня увидел, и решил снова докопаться, как любишь.

Я сделал вид, что не замечаю его, но резко развернулся, когда он был рядом.

— Григорий Анатольевич, здравствуйте! — приветливо улыбаясь, произнёс я.

Участковый Пахомов вздрогнул от неожиданности и нахмурился. Знает, что я от ментов шарахаюсь, и ещё больше докапывается. Думает ведь, что я что-то сделал.

Вот и сейчас ему явно от меня что-то надо.

— Вадим Лебедев, — протянул Пахомов, разглядывая меня подслеповатыми глазами. — Я к тебе сегодня заходил.

Но как я понял, что это он? По отражению? Я же лица там не видел. Ещё одна странность, и их становится всё больше.

— А я учусь и хожу на секцию, — сказал я. — Ходил бы и на работу, да пока некогда. Днём дома не нахожусь. А какие-то вопросы ко мне?

— Есть один, — он откашлялся и ненадолго задумался. — Мне, Вадим Александрович, поступила жалоба от твоих соседей по подъезду. Что ты в ночное время слушаешь музыку.

— Это я слушаю музыку? — спросил я.

— Что источник шума в твоей квартире. А ещё у бабки Никитиной на первом этаже пропал…

— Погодите с ней, — перебил я.

Он удивился. Я тоже.

Это всё ещё я? Увидел себя в отражении холодильной витрины за спиной участкового. Стою прямо, не горблюсь, взгляд открытый. Я и раньше робким не был, но всё же будто ждал удара отовсюду, и закрывался.

А сейчас… Но это же я. Просто… будто что-то изменилось. Вернее — добавилось.

— Что там слушали, Григорий Анатольевич? — спросил я. — Рэп, опять, матерный? Я не слушаю рэп.

— Ну когда бухаете… — начал он.

Я показал ему корзину с покупками.

— Я не пью уже давно и не курю. Хожу на учёбу и питаюсь правильно, смотрите. Спортом занимаюсь. Я даже вкус пива забыл.

— А кто тогда слушал? — спросил участковый, испытующе взглянув на меня.

— Это же ваша работа выяснять, товарищ лейтенант, — я глянул на его погоны. — Я громко не слушаю, у меня и техники для этого нет. А если слушаю, то на телефоне, негромко. И «Сектор Газа», а не всё это новомодное. Я где живу, там не гажу, и народу жить не мешаю. С детства так приучили.

Он это знает. Возможно, Пахомов хочет, чтобы я сдал других, но не дождётся.

С другой стороны, с этой музыкой соседи и правда обнаглели. Несколько раз им говорил, они обижались, но на какое-то время этого хватало, и музыку не врубали. Потом опять по новой. Лишний раз заходить не хотелось, эти пьяные разговоры за жизнь давно достали, но проблему решить надо.

Участковый посмотрел на меня внимательнее и переложил корзинку со своими покупками в другую руку.

— Слушай, Вадим, — устало сказал Пахомов. — Мне пришла заяву, я отрабатываю. У вас там постоянно…

— У меня?

— Я образно.

— Но про меня?

— Слушай, — проговорил он уже недовольно. — Ты вроде парень нормальный, но компашка эта ваша детдомовская… ну честно, каждый день одно и то же. У меня будто другой работы нет, хожу каждый день в ваш подъезд. Не в обиду тебе сказано, но с такими соседями жить тяжело. Постоянно то драка, то воруют…

В голове вдруг пронеслась мысль, как его на этом проучить, чтобы никогда ко мне не лез. Да и вообще, чтобы его сняли. Он участковый, найти следы его злоупотреблений будет легко…

И даже странно, ведь я никогда не думал о таких вещах в этом ключе.

Уверен, будь на моём месте тот мужик, который сегодня наставлял на меня пушку, он бы так и поступил. Нашёл бы повод и избавился бы от Пахомова.

Но я его оглядел внимательнее, подмечая мелкие детали. Красные от недосыпа глаза, испачканные в синей пасте пальцы, которую никак не удавалось оттереть, а в красной корзинке для продуктов лежали творог в бумажной упаковке, макароны, хлеб, пакет с помидорами и сметана.

Сам он выбирал шоколадное печенье для сына и дочки, разглядывая только ценники со скидкой. Зашёл в магаз с работы, снова задержавшись там, но по пути домой в очередной раз зайдёт к нам в подъезд.

— Давайте так, — прервал я. — Когда будут в следующий раз громко врубать, я с ними поговорю, чтобы завязывали. Меня и самого достали. Но и вы тогда ко мне не приходите, когда бабка Никитина опять свой кошелёк в комнате потеряет, или кто-нибудь из магазина что-то свистнет. Знаете же, что не ворую. И операм скажите, что я чист. Каждый день одно и то же.

Я и сам удивился, когда это сказал. Но он и правда постоянно ходит ко мне и достаёт. Не только он, другие тоже. Я уже всех оперов уголовного розыска в лицо знаю.

Если что-то пропадёт у соседей, так я один из первых кандидатов на разговор, будто не в детдоме был, а в колонии три срока мотал за воровство.

— Ну… — участковый задумался. — Если хотя бы музыку перестанут слушать…

— Вот и договорились, — сказал я. — А то в следующий раз начнём по уму делать, с понятыми, протоколами. Есть же у вас звукоизмерительный прибор, чтобы децибелы узнать?

— Лебедев, харэ, — он отмахнулся.

— А что харэ? Меня тоже достало быть в каждой бочке затычкой.

Пахомов устало выдохнул, я пошёл на кассу, а он остался выбирать картошку.

Уже расплатившись, на улице, я остановился обдумать всё это.

С полицией у меня всегда были особые отношения. Не то чтобы я их боялся, но всегда опасался. Ходи я к психологу, тот бы начесал про травмы детства и прочее, мол, опасаюсь их из-за отца, раз он был ментом, или ещё какую-нибудь хренотень придумал.

Но детство научило, что ментам верить нельзя. Ведь они не верят тебе, ты для них потенциальный преступник. И если у них нет повода для задержания, то они всегда думают, что плохо искали этот повод.

И поэтому говорить с ними мне всегда было неудобно, они постоянно сбивали меня с мысли, и мне было сложно находить слова, и они напирали больше, думая, что я что-то скрываю. А сейчас было иначе.

Странно это всё. Но это же я… просто будто научился чему-то. Видеть возможности. Что в драке, что в разговоре.

После магазина направился домой. Шумных соседей ещё нет, поговорю с ними, когда явятся и начнут шуметь, это будет к полуночи.

А пока же хотел перекусить. Выложил все покупки на стол, он у меня дешёвый, исцарапанный. Сразу помыл его, взял китайский кухонный нож с рукояткой, заклеенной изолентой, наточил на бруске, проверил, как режет.

Обычно получалось так себе. А тут уже стало острее.

После приступил к готовке. Достал никогда не используемый заварник, ведь всегда покупал самый дешёвый чай в пакетиках, отмыл чайник, нашёл маленькую кастрюльку в шкафу, которой тоже никогда не пользовался.

— Не сжечь бы ничего, — пробормотал я, глядя на газовую плиту.

И что приготовить? Простую яичницу? В прошлый раз соседи пожарных вызвали.

Но в голове всплыл другой рецепт, его я и начал делать.

Бросил в сковороду кусочек сливочного масла, туда же раздавленный ножом зубчик чеснока и веточку зелени. Обжарил в этом масле кусочки порезанного батона до золотистого цвета.

А дальше началась магия. Про яйцо-пашот я слышал, но у меня даже обычные не получалось сварить, постоянно лопались. Но сейчас… вскипятил воду в ковшике, перемешал и разбил туда яйцо, пока вода крутилась.

Оно тут же схватилось, но через три минуты примерно я его снял и выложил на поджаренный хлеб, пока оно ещё дрожало. А зелёный горошек я прогрел на той же сковороде в чесночном масле. Всё это засыпал мелко порезанной зеленью.

А минералку налил в высокий стакан и забросил туда кусочек лимона.

И вот, сижу на табуретке из давно закрытой Икеи, за столом, который старше меня раза в два, а в старой тарелке с цветочками, стоящей передо мной, был красиво разложен ужин.

Как в ресторане.

Разрезал яйцо, и оттуда выбежал желток. Я всё съел, орудуя вилкой и ножом.

Нифига себе.

Вкусно. Правда, я не наелся, поэтому пришлось повторить. Вышло ещё лучше.

Это я всегда так готовить умел? Просто не пытался?

Всё страннее и страннее. В голове снова всплыло то, что произошло днём. Не перестрелка, а после, те мысли, будто я мог умереть, а кто-то хотел занять моё место и забрать тело. И я будто его раздавил, выгнал из головы, но что-то осталось.

Всплыло и то наваждение с Флоренцией. А ничего такая брюнеточка была. Но она наверняка привиделась, когда упал тот провод. А то постоянно хожу на секцию, получаю по голове, вот и мысли идут странные.

А как ещё? Я за пределы области никогда не выезжал, ни разу не был во Флоренции, и точно не стоял у окна внутри Палаццо Веккьо…

Чего⁈

Я аж вздрогнул. Где бы я это услышал? Потянулся к телефону, своему старому андроиду с треснутым экраном, и ввёл в поиск.

Палаццо Веккьо, дворец во Флоренции, похожий на средневековый замок. Посмотрел несколько снимков, и внутри тоже. Снимки улицы именно с того ракурса нет, но другие… а это уже похоже на то, что я видел.

Нихрена не понимаю. Я что-то помню от того человека, который меня схватил? Тогда почему больше не помню ничего, кроме смутных обрывков?

Вот бы вспомнить, где у него деньги лежат, хе!

Но шутки шутками. Я всё ещё я, тут ничего не поменялось. Но будто что-то добавилось. Какие-то привычки новые, которые я то и дело порывался сделать.

Вот, например, скоро спать, а я открыл окно, чтобы проветрить, хотя раньше никогда так не делал. Но стало свежее. Я огляделся. Квартира-то хорошая, я никогда на неё не жаловался, но не помешало бы сделать лёгкий ремонт. Да и убраться бы. Чисто, но творческий беспорядок разросся. На стол, где у меня лежат чертежи, даже смотреть страшно.

Я сел на диван. Неудобный он для сна, надо бы нормальную кровать, в мою однушку влезет нормальная, с хорошим матрасом.

Понял!

Просто увидел сегодня всю жизнь перед глазами и задумался, вот и решил что-то менять, причём всё. Даже одежду стоит взять другую.

Возможно, так оно и есть. А эти странные мысли — просто последствия всего этого. Может, видосик какой-нибудь смотрел, вот и вспомнилось. Сколько я их пересмотрел, тупо листая один за другим, и память так сыграла странно.

Хотя, конечно, с дракой вышло лучше, чем можно было ожидать. Намного лучше. И готовка получилась. Может, что-то ещё выйдет?

Уснул я быстро. И мне приснился странный сон.

— Предлагаешь ехать в Россию? — спросил я.

Сидящий передо мной седой мужик с бородкой усмехнулся. Взгляд очень хитрый.

— Лучше тебя никто не справится, Туман…

Но он говорил не Туман, а Mist. Мы вообще говорили по-английски. Но я его не знал, в школе был трояк, и то потому, что училка жалела. И в институте едва натянули «Удов.».

А тут понимал всё, но язык вдруг сменился.

— Ты отлично говоришь по-русски, — продолжил мужик с бородкой, уже на русском. — Жил там много лет, везде сойдёшь за своего.

— С тобой, Ланге, я больше не хочу работать, — сказал я уже на русском. — Отправь своего Зеро, он справится не хуже.

— С этим справишься только ты. Потому что…

Сон резко пропал, потому что сверху я услышал басы и громкий рёв песни. Опять свой рэп врубили.

— Девочки надели свой лучший look,

чтобы выделяться на фоне подруг.

Девочки смущаются, стоят в углу…

Я поднял голову с подушки и посмотрел время на телефоне. Так, точно, мои соседи уже проснулись и снова бухают, хотя уже час ночи. Ну а я же собирался с ними поговорить, чтобы завязывали мешать спать каждый день.

Оделся и пошёл наверх разбираться.