Глава 11

Поначалу я собирал все тычки. Иногда меня ловили, но пару раз я всё-таки полетал кувырком.

Дед Радим снова и снова повторял:

— Стань текучим. Не надо переть в лоб! Позволь человеку упасть! Пропусти его! Его проблемы — это не твои проблемы!

С последним мне было сложнее всего. Потому что я уже знал, что проблемы этих людей и мои тоже. Точнее, мои проблемы автоматически становятся проблемами этих людей. А потому я за них в ответе.

Когда я сказал об этом деду Радиму, он засмеялся и остановил тренировку. И сказал мне:

— Сейчас, Владимир Дмитриевич, подойдите к той куче снега, возьмите лопату и принесите её мне. Так, чтобы не замочить ног.

Я насторожился — чего это он задумал? Но дед Радим объяснил мне:

— Я покажу вам, в чём вы, молодой барин, не правы.

Оглянувшись на кучу снега с воткнутыми в неё лопатами, я увидел, что снег уже начал подтаивать, и от кучи потекли ручьи. Поэтому я, чтобы не влезть в воду, где-то обошёл, где-то перепрыгнул. Дотянулся до лопаты, взял её и принёс деду Радиму.

— Трудно было? — спросил он, принимая у меня инструмент.

Я пожал плечами:

— Нет. Никаких проблем.

— Очень хорошо! — сказал старик. — А теперь отнесите лопату туда, где взяли.

Я направился было снова к снежной куче, не понимая, что он хочет мне объяснить.

Но дед Радим остановил меня.

— Подождите, Владимир Дмитриевич. — И позвал: — Юра, Богдан!

Подошли два парня. Один с выбитым зубом, что, впрочем, не мешало ему улыбаться во весь рот, а второй с чёрным кучерявым чубом.

— Будете мешать молодому барину, — сказал им дед Радим.

Парни, с усмешкой поглядывая на меня, кивнули. И приготовились подойти к заданию с рвением — это прекрасно читалось на их ухмыляющихся рожах.

— Вот, Владимир Дмитриевич, вам ответственность, — дед Радим кивнул на них. — Нужно отнести лопату и проследить, чтобы вот эти два детины не промочили ног. А то они болваны, ничего не понимают! Промочат ноги, потом простудятся, лечи их… Ну? Что же вы остановились? Несите! — в голосе старика звучал неприкрытый сарказм.

А я действительно стоял. Я понимал, что простая задача воткнуть лопату в сугроб сразу стала намного сложнее. Две ходячие проблемы не дадут мне этого сделать. Я должен буду либо следить за ними, либо выполнять задачу. А вот одновременно… Блин, да тут не надо быть провидцем, чтобы понять: всё пойдёт по одному месту!

Чтобы в этой ситуации отнести лопату, мне нужно будет…

— Но ведь я не могу забить на всех на вас! — в сердцах крикнул я. — Если я забью на вас, то вы можете без защиты остаться.

— А забивать и не надо, — усмехнулся дед Радим.

— А как тогда? Я совсем запутался.

— Очень просто! Когда у вас, барин, есть задача, выполняете её. А на другие задачи не отвлекаетесь. И помните, вы не один.

— Доверять всем подряд? — спросил я с сарказмом.

Потому что я точно знал: далеко не всем можно доверять. Ни в моём родном мире, ни в этом!

Дед Радим словно прочитал мои мысли, ответил:

— Зачем же всем подряд доверять? Не нужно этого делать. Это глупо и опасно! А вот договариваться… Договариваться можно и нужно! Ну и управлять тоже… Если, конечно, человек вам это позволит. Ну или если он хочет, чтобы вы им управляли, всяко бывает.

Не знаю, правильно ли я понял его, но я протянул лопату чубатому парню, которого звали Богдан, и приказал:

— Воткни лопату в сугроб!

Богдан молча взял лопату и выполнил моё распоряжение.

— Ну, можно и так, — усмехнулся дед Радим. — Отдавать распоряжения. Какая разница, кто вобьёт гвоздь, если в итоге он будет вбит как надо. — И повернувшись к остальным, добавил: — Давайте-ка на опоры поработайте, пока ещё есть время.

Снова на пятачке завязалась возня. И если смысл толкания я ещё мог понять — мы иногда похожим образом в армии грелись, то понять, что делают парни сейчас, я не мог. Потому что на мой взгляд все они валяли дурака. Точнее, валяли дураков, так как падали со смехом все. Один другого слегка пальцем ткнёт, к примеру, в руку или в плечо… а то и вовсе по носу щёлкнет, и вот уже довольный напарник летит кувырком. Потом поменяются местами, и приходит очередь валяться первому.

Я посмотрел на деда Радима, ожидая объяснений, но он продолжил разговор об ответственности и обязательствах. Ну и о чужих проблемах, конечно.

— Тут ведь вот какое дело, Владимир Дмитриевич, — сказал он. — Когда ты в бою, нужно думать о бое. Иначе оглянуться не успеешь, как лишишься головы.

— Это-то понятно, но… — начал было я, однако старик перебил:

— А что «но»? Вот хочет человек тебя толкнуть? Разве это твоя проблема? Это его проблема. Он же хочет? А у тебя дело есть — вон, лопату в сугроб засунуть. А ты его пропусти! Позволь ему…

— Так он же меня толкнуть хочет! — я сделал акцент на слове «меня».

— А ты этого хочешь? Ну, чтобы он тебя толкнул? — глядя своими хитрыми глазками мне не то что в глаза — в душу, спросил дед Радим.

— Нет, не хочу, — уверенно ответил я.

— Ну так не подставляйся!

И я вспомнил, как дед Радим проходил через толпу — тут приостановится, тут отклонится, тут развернётся, тут присядет… Он просто делал своё дело — условно говоря, шёл сунуть лопату в сугроб, а парни которые хотели его толкнуть… Это были их проблемы, не его. Он реагировал на их выпады и занимался своим делом.

Осознав это, я завис.

— Вижу, Владимир Дмитриевич, вам кое-что осмыслить нужно, — дед Радим похлопал меня по плечу. — Идите в избу. Вон Дуня пошла к дому. Значит, скоро бабы обедать позовут.

Уходить не хотелось, хотелось повалять дурака вместе со всеми, но дед Радим строго глянул на меня:

— Хватит вам на сегодня! И так разворошили… — сказал он. — Завтра продолжим.

Мне не осталось ничего другого, как развернуться и потопать к воротам. Как-то было грустно. Уходить совсем не хотелось. Понятно, что ни в какую избу я не пойду, а отправлюсь в усадьбу. Тем более там завтрак Матрёна принесла. И чего я не позавтракал? Сейчас как-то силы все разом закончились…

Ушёл от тренировочной площадки я недалеко. Из тени ближайшего дома мне навстречу шагнул Мо Сянь.

Он сразу же соединил руки в кольцо и поклонился мне:

— Молодой господин.

От неожиданности я растерялся и спросил у него:

— И давно вы тут?

— Давно, — ответил Мо Сянь. — Я пришёл почти сразу же, как и молодой господин.

— А что не присоединился к тренировке? — спросил я.

На что Мо Сянь, снова соединив руки в кольцо, вежливо поклонился. Молча.

Ну и чёрт с ним! Я вообще уже хотел есть, а остальное — не мои проблемы.

И я пошагал по улице.

Китаец пошагал следом за мной.

А следом за нами лениво пошагали два мохнатых лопоухих пса. Они были похожи, как близнецы-братья.

Я уже прошёл мимо большой избы и подходил к воротам, когда на крыльцо вышла Бажена.

— Владимир Дмитриевич! — окликнула она меня. — Что ж вы мимо проходите! Щи готовы. И пироги испеклись. Пойдёмте с нами отобедаете!

Под ложечкой противно засосало, и я подумал: а почему, собственно, я должен идти в усадьбу? Я ж и тут поесть могу! Да заодно ещё с дедом Радимом поговорю о чём-нибудь. Он мужик умный. На некоторые вещи интересно смотрит. Да и про магию точно что-то знает. А то у меня по поводу магии в голове была полнейшая каша.

Я повернулся к китайцу и предложил:

— Как думаете, Мо Сянь, может, нам зайти, пообедать тут?

— Как скажете, — китаец снова поклонился.

Интересно, ещё только сутки прошли с того момента, как я оказался здесь, в этом мире. А было такое ощущение, что мне тут всё родное, особенно в деревне.

Возможно, это потому, что вчера мы вместе отбили атаку волколаков и лютых мертвецов.

Ну, ладно! Это они отбили! А ко мне отнеслись тепло, несмотря на мои косяки. И несмотря на смерти товарищей…

Я собрался с духом, и мы вместе с китайцем поднялись на крыльцо.

Бажена протянула полотенце.

— Вон там рукомойник, умойтесь да за стол.

Рукомойник стоял в стороне от крыльца, ближе к углу здания.

Я кивнул Мо Сяню, чтобы он взял полотенце, потому как его руки однозначно были чище моих.

Заканчивая умываться, я увидел, как по улице идут парни вместе с дедом Радимом.

В окружении молодых и крепких мужчин дед Радим не выглядел стариком, но вот вчера, когда я приходил сюда он еле ковылял.

Это было странно — вот такое его омоложение. Однако я, увидев раскрасневшиеся и улыбающиеся лица, и сам разулыбался.

Дождался парней и передал им полотенце, с удовольствием наблюдая, как они отфыркиваются от воды, как брызгают друг на друга, весело гогочут и продолжают валять дурака, только теперь как бы слегка, не бросая друг друга на землю.

Умывшись, так же со смехом парни отправились в избу. Ко мне подошёл Богдан, приобнял меня за плечи и сказал:

— Пойдём, барин! Перекусим, что там наши хозяюшки нам приготовили.

Когда мы вошли в избу, я сразу вспомнил вчерашние поминки. Стало как-то странно видеть улыбающиеся лица. И я, наклонившись к Богдану, негромко спросил:

— А Фёдора и других воинов похоронили что ли?

Богдан, нахмурившись, стёр с лица улыбку и пригладил свой чуб. Потом ответил:

— Завтра хоронить будем. Приходи, барин, попрощаться. Скажешь добрые слова им в дорогу. Чтобы Род осветил им путь сквозь тёмные миры до самого Источника.

— А где они сейчас? — спросил я, не успев подумать.

Богдан с удивлением глянул на меня и ответил:

— Так по своим домам. Близкие прощаются с ними.

Попытавшись как-то сгладить момент, я пробормотал:

— Так вроде траур, а тут все улыбаются.

Богдан с ещё большим удивлением посмотрел на меня.

— А зачем омрачать им путь нашими слезами? — спросил он и добавил: — Вы после кадетской школы какой-то странный вернулись. Сильно изменились. Как будто другой человек…

— Есть немного, — согласился я.

Знал бы Богдан, насколько он прав!

И чтобы как-то сгладить возникшую неловкость, я спросил:

— А во сколько завтра подойти?

Богдан глянул на меня и покачал головой.

— Вроде и понимаю, что про завтра спрашиваете. Но спрашиваете так, что не понятно.

— Я про часы, — пояснил я, лихорадочно пытаясь вспомнить, видел ли в этом мире хоть где-нибудь часы и понимая, что не видел.

Богдан почесал затылок.

— Так нет у нас часов! — ответил он. — Слыхал я от вашего батюшки про такую диковинку, но не видел ни разу.

Я облегчённо выдохнул, понимая, что ещё чуть-чуть, и мне пришлось бы рассказывать, кто я и как попал в это тело. А так хорошо, что такой предмет, как часы, в этом мире существует. Хоть объяснять не пришлось.

Тем временем женщины начали раздавать миски со щами. Пироги уже стояли на столе.

Миски-то ставили, но никто не торопился брать ложки. Все сидели и чего-то ждали.

Я тоже сидел и ждал.

Богдан наклонился ко мне и прошептал:

— Барин, обращение к Роду, как старший скажите… Все ждут.

— Не привыкли ещё Владимир Дмитриевич, — снисходительно сказала Дуня, которая оказалась рядом и слышала слова Богдана.

А я готов был провалиться сквозь землю, понимая, что понятия не имею, как эти обращения говорить.

Загрузка...