Глава 5

Дождь прекратился и небо вызвездилось. И уже потянуло морозцем.

Кожаный доспех я, естественно, вернул. А кадетская форма просохнуть не успела. Пришлось идти в мокрой. Поэтому, едва я вышел на крыльцо, как сразу продрог.

Чтобы не давать себе времени для сомнений, я решительно сошёл со ступеней и направился к воротам.

Сказать, что я не боялся, пока открывали ворота? Да у меня поджилки тряслись! И непонятно из-за чего сильнее — из-за холода или из-за страха. Ведь я сейчас по доброй воле выходил за частокол, где совсем недавно кипел бой с волколаками и лютыми мертвецами. И я должен был пойти туда! В темноте! Не важно, хочу или нет — должен!

Но одно я знал точно: как бы мне ни было страшно, я ни за что не вернусь в избу. Туда, где светло, тепло и безопасно. Ни сегодня, ни после всего, что произошло. Я ж себя уважать перестану!

Нет, труса праздновать я не буду!

Поэтому, как только ворота открылись на достаточную, чтобы пройти, ширину, я решительно направился наружу.

И сразу же растеряно остановился — ожидал увидеть горы трупов, но луговина за частоколом была пуста.

Егор Казимирович, удивлённо глянув на меня, негромко объяснил:

— Так ведь оберег деда Радима это. Дед Радим как в горячее масло окунёт его, так масло сжигает всё отмеченное тьмой. Причём, чем чище масло и чем сильнее подогрето, тем лучше сжигает. Жаль только действует недолго. Первый раз такое видите, барин?

Я кивнул:

— Ага.

— Ну, да… Раньше-то вас в деревню только на праздники брали.

Ну вот, теперь мне стало всё понятно. Кроме того, что это за оберег такой? Это же ведь магия какая-то, да?

Хотя, чему я удивляюсь? Волколаки, лютые мертвецы, удлиняющиеся сами собой строительные леса, непонятно откуда берущиеся защитники, летающий на мече Мо Сянь… Опять же все эти разговоры про силу, которая и не сила вовсе в привычном для меня понимании… Это ж куда меня угораздило попасть? В какой-то магический мир?

И теперь, похоже, мне нужно привыкать и к магии, и к этому миру. И к этой дороге из усадьбы в деревню. Потому что теперь я буду приходить сюда каждое утро на тренировки — вместо утренней зарядки.

А потому, шагай, Владимир Дмитриевич! Или как там меня в этом мире зовут…

Со мной пошли только Егор Казимирович и Мо Сянь. Остальные жители деревни, закрыв за нами ворота и выставив дозорных, отправились по своим домам отдыхать. Да и скотина требовала ухода — в каждом доме ведь было хозяйство.

Егор Казимирович тревожно озирался, прислушивался. А китаец был невозмутим, и единственное, что выдавало его готовность к бою, это меч в его руке. В том смысле, что он держал меч в руке, а не в каких-то потайных карманах, как до появления волколаков и лютых мертвецов. Меч был в ножнах, но тем не менее.

Что касается меня, то я заставлял себя шагать вперёд. Потому что ещё с горячих точек знаю: страх — это нормально. Ненормально, когда человек перестаёт бояться. А ещё знаю: страх преодолевается действием.

Поэтому я шёл под звёздами в усадьбу, которая, по-видимому, стала моим домом.

Шёл и не знал, что в этом доме меня ждёт. Будет ли там хоть одна живая душа или волколаки с лютыми мертвецами всех поубивали. И что нам делать, если поубивали?

И самое главное, что делать, если эти твари сейчас нападут на нас. Ведь в открытом поле нет ни частокола, ни рогатин, ни мужиков… Только мы трое, и лишь Мо Сянь с мечом. А у нас с Егором Казимировичем даже палки нет. И чего я не прихватил рогатину?..

Чтобы отвлечься, я начал планировать завтрашнюю тренировку. Дед Радим сказал приходить на рассвете. И я подумал, что расстояние от усадьбы до деревни можно будет пробежать — заодно и мышцы разогреются. Эх, сюда бы кроссовки и спортивную форму. Но придётся, как в армии, бежать, так сказать, в полной выкладке — иначе и не назовёшь эту тяжёлую и неудобную одежду.

Ветра не было, потому даже трава не шелестела. Да и какая там трава — осень! Что не скошено, то пожухло.

Шли мы молча. Как-то не хотелось нарушать ночную тишину разговорами. К тому же в тишине голоса далеко разносятся, а значит, нас могут услышать те, кому не надо.

Мы прислушивались и приглядывались. Было тихо и пусто.

Луна ещё не взошла, зато звёзды светили вовсю! И без светового загрязнения дорогу было видно хорошо.

Вообще это интересное чувство. Когда ты находишься в хорошо освещённом помещении и глядишь в окно на улицу, то кажется, что на улице тьма кромешная. Но вот мы шли и тут никакого освещения. Даже свет от окон скрылся за частоколом. А ведь всё видно! Понятно, что не как днём, но дорогу различить вполне можно.

Так что, никакой беспросветной тьмы не бывает. Во всяком случае, в природе.

Неожиданно из-под ног вспорхнули светящиеся голубым мотыльки. Причём, было ощущение, что они выстроились в ряд поперёк дороги и, вспорхнув, полетели вверх в одну точку.

Едва мы пересекли линию как передо мной задрожал воздух — как тогда, перед волколаками, когда я упал с частокола. И тут же засияла огнями усадьба. Даже странно было, почему я её раньше не увидел.

Едва засветились огни усадьбы, Егор Казимирович облегчённо выдохнул:

— Ещё чуть-чуть и будем дома.

А Мо Сянь махнул рукой, и меч исчез, словно его и не было.

И я догадался, что возможно мы перешли какую-то границу, за которой волколаки и лютые мертвецы нам не страшны. Что-то типа защиты. Видимо, поэтому вокруг усадьбы не было частокола. Хотя лично мне частокол как фортификационное сооружение казался понадёжнее, чем какие-то мотыльки.

Тем не менее несмотря на то, что мои сопровождающие расслабились, я расслабляться не спешил — убийцы ведь как-то проникли в усадьбу?

Видимо, моя настороженность передалась и Егору Казимировичу — он снова начал озираться, а потом негромко спросил:

— Что-то не так, барин?

— Да не знаю, — пожал я плечами. — Как-то тревожно.

И тут же у Мо Сяня снова в руках появился меч.

Пройдя ещё несколько метров, Егор Казимирович снова спросил, на этот раз немного недоверчиво:

— Как у вас, барин, получается чувствовать? У вас же силы нет… Ведь так только с силой можно…

Ответить я не успел — впереди хрустнула ветка.

Мо Сянь резко вскинул руку. Коротко глянул на Егора Казимировича.

Тот дёрнул меня за плечо и согнувшись отбежал с дороги.

Мне, как человеку военному, не нужно было ничего объяснять. Я отбежал за управляющим, упал в раскисшую от дождя землю и вжался в неё за каким-то щуплым травянистым кустиком.

Оглянулся — китайца уже и след простыл. Словно и не было никого только что на дороге.

Зачерпнув земли, я провёл по лицу и по рукам. И Егору Казимировичу сделал знак поступить так же.

Он послушался беспрекословно.

Вот и хорошо. А то упали-то мы упали, да вот лица в темноте видно.

И тут снова хрустнула ветка.

Я моментально подобрался и замер. Даже дышать перестал. В землю вжался, как в родную! Потому что на открытом пространстве и спрятаться-то негде.

И лишь через время до меня дошло: снайперов тут нет. Что не отменяло другую опасность. Потому что раз ветка хрустнула, то кто-то ходит.

К тому же откуда ветка? До леса далеко. Плюс после дождя… Подозрительно!

А может, это не ветка сроду?

А что тогда?

Как бы там ни было, нужно посмотреть…

И я, не обращая внимания на Егора Казимировича, пополз в сторону звука.

Двигаться по-пластунски я умел хорошо. В той жизни. А в этой тело было совершенно не тренированное. Я выдохся буквально через несколько метров. Нужно же было не просто ползти, а ползти тихо, чтобы враг меня не заметил.

А тут ещё управляющий пыхтел следом.

Нет, он старался, но ползал он ещё хуже, чем сейчас я. Сразу видно, что не разведчик и не охотник. И службу в армии не проходил. Эх, прапорщика на него нет! Помню, как нас в своё время гонял…

Двигались мы медленно. Останавливаясь и прислушиваясь. И вглядываясь в темноту.

Усадьба, конечно, была освещена, но этот факт сильно вредил. С одной стороны, свет от окон слепил нас. А с другой, — подсвечивал наши тушки, выдавая врагу наше расположение.

И тем не менее, мы приближались к источнику звука.

Ошибиться в направлении было невозможно, потому что звуки раздавались ещё пару раз. И всё время примерно в одном месте.

Китайца нигде не было видно.

Я очень жалел, что у нас с ним нет гарнитуры связи. Так бы мы могли обмениваться с ним информацией, но приходилось полагаться только на то, что я видел и слышал сам. Ну и на мой боевой опыт, конечно!

После моего близкого знакомства с волколаками и лютыми мертвецами… да и после встречи с Волковскими прихвостнями… после всего, что мне рассказал Егор Казимирович про нападение на усадьбу и про чёрного колдуна, я готов был увидеть всё что угодно.

Точнее, я готовил себя ко всему.

Да, люди в усадьбе мне совершенно чужие. Матрёна, Прасковья, Кузьма. Да и парнишки — друзья настоящего Владимира… Лично для меня они были никто. И тем не менее, мне не хотелось бы увидеть их растерзанными. И так слишком много смертей сегодня.

Тем более, что нападение скорее всего было именно после сегодняшней встречи с всадниками. Обещал же разукрашенный урод, что сегодня за мной придут.

Ну и приходил бы за мной одним! Невинных-то людей зачем губить?

Вспомнились слова деда Радима про то, что если я погибну, то их всех отдадут в рабство.

Блин! Куда ни кинь, всюду клин!

Мы доползли до конца лужайки. Впереди были дорожки и клумбы. Цветы, конечно, уже пожухли. Их побило морозцем. Но будулыги ещё торчали. И в сложившихся условиях могли бы служить укрытием. Вот только между мной и клумбой была широкая и хорошо освещённая дорожка. Да и потом были дорожки. До самого высокого и широкого крыльца.

При всей ночной иллюминации усадьба смотрелась торжественно и красиво. Она словно парила в кружеве лепнины, а клумбы были словно отражением воздушного здания на земле.

Но я только отметил всю эту красоту про себя. И то лишь потому, что жаль будет, если она сгинет под нашествием волколаков и лютых мертвецов.

Я усилием воли прогнал страшные видения разрушений и смерти. И ринулся в обход. Потому что тот, кто хрустел веткой, находился слева в тени здания, и мне его совершенно не было видно.

Воображение нарисовало киллера, который в чёрном плаще ходит нервно из стороны в сторону в ожидании меня и время от времени наступает на одну и ту же ветку. Ветка хрустит, привлекая моё внимание…

Блин! Ну, где же китаец?! Только у него есть меч! А у меня нет даже палки…

И тут мой взгляд упал на дорожку. Точнее, на границу дорожки и лужайки, по которой мы ползли. А там был целый ряд хороших таких камней. Докинуть я его конечно не смогу. Но вот если подкрасться и неожиданно опустить убийце на кумпол, то прибить можно легко!

Усмехнувшись про себя, я пополз выковыривать камень. Чтобы хоть какое-то оружие у меня было.

Загрузка...