Россия против США

Глава 6. Возвращение КГБ

Возрождение и заметная активизация агентуры КГБ в России началось уже в 1993 году.

Тому было много признаков, но один меня поразил.

В возникавших тогда социальных сетях, в каких-то полулегальных изданиях, в среде националистов, всегда тесно связанных с КГБ, стала появляться информация о том, что известный диссидент и мой соратник Валерия Новодворская была агентом КГБ. Более того, появилось фото удостоверения полковника (и генерала) КГБ Валерии Новодворской.

Активизировались старые заявления другого диссидента Сергея Григорянца, что призывы Новодворской 70–80-х годов о необходимости запрета КПСС, КГБ, проведения суда над ними, заявления Новодворской о необходимости роспуска СССР — это провокация КГБ для выявления диссидентов и оппозиционеров в советской среде.

Практика дискредитации оппозиционеров информацией об их сотрудничестве с КГБ использовалась и ранее. Таким образом были дискредитированы большинство первых политиков стран Балтии. Решалось при этом две задачи — собственно дискредитация и информационное перемешивание реальной агентуры КГБ и независимых политиков и диссидентов.

Забавным элементов этих обличений и разоблачений было то, что в сотрудничестве с КГБ обличал сам КГБ. В некоторых случаях, для большей убедительности, даже печатались соглашения о сотрудничестве с КГБ, написанные рукой «обвиняемых» в сотрудничестве.

Естественно, люди, занимавшиеся расследованием деятельности КГБ объявлялись его агентами. Так, возникший тогда и эффективно работавший семинар «КГБ вчера, сегодня, завтра» на этих полулегальных сайтах был объявлен креатурой КГБ в полном составе.

Конечно, это было абсурдом обвинять Валерию Новодворскую в сотрудничестве с КГБ. Ту самую Новодворскую, которая прошла тюрьмы КГБ, нешуточные пытки в тюремных психбольницах, занимавшихся «коррекцией личности», просидевшую в Лефортово до 23 августа 1991 года, до момента поражения ГКЧП и фактической ликвидации СССР и его структур управления.

Я как-то задал этот вопрос Новодворской, зачем КГБ это делает?

— Они пережили шок в 1991 году, когда их фактически распустили и запретили, собирались публично судить за преступления. Шок прошел. Они возвращаются, считая, что потребность в них возрастет со временем. Таким образом они доказывают собственную значимость и глубину проникновения в общество. Русский народ любит конспирологию. Это любимая тема обсуждения на завалинках. КГБ везде и всегда. Ты же видишь, что этот грязный поток вытекает прямо от них и их агентуры.

В 1995 году вдруг возникло уголовное дело против Новодворской в связи с ее высказываниями, оскорбляющими русский народ. Это был суд по поводу ее антивоенных выступлений в 1994 году, когда началась Первая чеченская война.

Говорили, что это инициатива не очень умного сотрудника прокуратуры, но ушки КГБ торчали из разных мест. Очень активизировались националисты, требовавшие наказания «русофоба».

Один из экспертов прокуратуры на суде против Новодворской, чтобы доказать ее «антироссийскость» вдруг начал цитировать научные работы нацистов по антигосударственной антинародной деятельности врагов государства, либералов. Он косвенно и явно намекал на то, что Новодворская была не русской, возможно, еврейкой.

У абсолютно русской Валерии Новодворской он обнаружил еврейские корни и настаивал на этом.

Манера поведения, лексикон, позиции выдавали в нем сотрудника КГБ.

А обширное цитирование нацистской «научной» литературы позволяло его отнести к послевоенной генерации чекистов, которые реализовывали проект «борьбы с космополитизмом» в 1948–1953 годах, процесс врачей.

Суд проходил в 1995 году, на вид «эксперту» было 70–75 лет. Все совпадало. В 1953 году ему было 25–30 лет — самый рассвет чекистской карьеры.

Среди моих знакомых был только один человек, имевший доступ к секретным документам ЦК КПСС и КГБ — Александр Николаевич Яковлев, соратник Михаила Горбачева, бывший член Политбюро ЦК КПСС, руководившей СССР. К нему за помощью я и обратился.

Довольно быстро из архивных документов он выяснил, что это действительно был следователь на процессе врачей, который участвовал в «незаконных методах получения признаний обвиняемых», проще говоря, пытках, за которые несколько следователей были уволены из органов, а несколько откровенных садистов и расстреляны.

Конкретно этот следователь после смерти Сталина и прекращении «дела врачей» был направлен резидентом советской разведки в Сингапур. То есть спасен таким образом от преследований.

Чтобы эта информация не пропала, я опубликовал короткую статью об этом в газете «Известия». Без ссылок на источники информации.

Был на процессе и еще один смешной момент.

На процессе против Новодворской, которую прокуратура обвиняла на основании анализа ее статей в ненависти к русскому народу, космополитизме (это пришло из 1953 года, из кампании борьбы с безродными космополитами), на основании цитаты из статьи Новодворской: «Кто мы, твари дрожащие или право имеем?».

«Новодворская называет русский народ тварями», — гневно восклицал прокурор.

Потом все-таки выяснилось, что это прямая цитата из Федора Михайловича Достоевского, из «Преступления и наказания».

Суд над Новодворской закончился ничем.

Неожиданно вмешалась администрация президента Ельцина и потребовала прекратить это шутовство. Никакого отношения к Закону и Праву этот процесс не имел. Журналисты откровенно издевались над следователями и прокуратурой.

Президент Российской биржи одел смокинг и бабочку в 1990 году, когда президент СССР

отказался это сделать на официальном приеме в его честь в Нью-Йорке. В России мода на смокинги и бабочки быстро стала повсеместной.

Летом во время перерыва в процессе я решил отвезти Лерочку Новодворскую на отдых в Италию. За несколько дней до вылета она впервые получила заграничный паспорт. За несколько часов до вылета знакомый итальянский консул поставил ей в паспорт визу.

В аэропорту, при посадке на самолет выяснилось, что следователь прокуратуры, узнав о нашей поездке в Италию за несколько часов до вылета, запросил запрет на выпуск Новодворской за границу. Естественно, никаких подписок о невыезде не было. На границе нас задержали и не выпустили.

Тогда еще они были слабы, поэтому занимались мелкими пакостями.

Мне все это надоело, но Лерочку почему-то это развлекало. Я обратился непосредственно к Ельцину.

Количества абсурда в этом процессе и преследовании Новодворской зашкаливало.

В 1992 году вдруг началось преследование Горбачева. Созданный к тому времени Фонд Горбачёва вдруг выгнали из помещений Финансовой Академии у Аэропорта. Интерес к мнению Горбачева со стороны журналистов был огромным, все хотели знать его мнение по последним событиям в России и вокруг нее. Но его пресс-конференции назначались и тут же отменялись владельцами помещений, где они планировались.

Я быстро выяснил, что Ельцина против Горбачева настраивал один из помощников с обширным бэкграундом из КГБ. Я пригласил Михаила Сергеевича провести совместную пресс-конференцию по экономическим вопросам в огромном зале для пресс-конференций Российской биржи в Политехническом музее.

Сказать, что журналистов было много — это ничего не сказать об этой пресс-конференции. Яблоку действительно негде было упасть.

Особую пикантность пресс-конференции придавало то, что в ней участвовали коммунист Горбачев и антикоммунист, глава антикоммунистический Лиги Боровой. Сторонник рыночной экономики и капитализма, президент бирж и банков и сторонник социалистической экономики, недавний глава Советского Союза. Сторонник Ельцина, недавно энергично его поддержавший во время ГКЧП и поддерживающий все его демократические и рыночные преобразования и теперешний, преследуемый Ельциным бывший президент СССР, во всяком случае, не друг Ельцина.

Горбачев был доволен, информационный прорыв получился. Ельцин не был доволен, особенно тот самый его помощник, который планировал поссорить Горбачева и Ельцина и постоянно говорил Ельцину, что Горбачев более популярен на Западе.

Был я тогда очень наглым, хозяином огромных бирж, банков, торговых домов. Базар, как говорят, совсем не фильтровал.

— Михал Сергеевич, — спросил я его после пресс-конференции, — вот вы были хозяином огромной авторитарной коммунистической империи, практически диктатором, все вас боялись. А вот какие у вас были отношения со спецслужбами? Вы ими управляли или они вами? Крючков же очень не любил вас.

— Видишь ли, Костя, — Горбачев быстро переходил со всеми на ты, хотя себя чаще называл не я, а мы, — они, конечно, хотели мной управлять. Каждый день присылали стопки докладов и предупреждений, разных страшилок. Но при внимательном чтении быстро выяснялось, что в основном это все была туфта. Они боролись за дополнительное финансирование, за свои новые проекты. И, конечно, подставляли конкурентов. Пытались показать их в невыгодном свете. Содержание этих записок сводилось к тому, какие опасные планы у наших врагов (у их врагов) и как с помощью только этой спецслужбы мы можем защититься от врагов и предателей. В какой-то момент я перестал читать эти доклады, записки — скучно, все одно и то же. Ну, и сплетни, слухи, компроматы.

После совместной пресс-конференции в 1992 году я задал Михаилу Горбачеву вопрос о роли спецслужб в СССР и о том, в чем они хотели убедить его, президента СССР.