Россия против США

Глава 8. Проклятые русские ВОПРОСЫ

Врачи любят описание болезни предварять примерами, анамнез, патогенез… Хорошая традиция.

Начнем с конкретизации самих вопросов.

Возможно, это главная тема всей книги, набор традиционных русских вопросов — Зачем? Кто виноват? Что делать?

Почему, казалось бы, нормальная идея американского посла в России в 2001 году, что офицеры КГБ и ЦРУ легко договорятся между собой, если их свести вместе в резиденции посла в Москве в Спаса-Хауз, не сработала?

Почему, казалось бы, нормальная позиция американского конгрессмена, который считал, что «холодная война» закончилась и теперь надо думать о прагматичных вещах, опровергнута временем самым варварским образом? Почему его идея нанять шесть бывших сотрудников КГБ в Комитет Конгресса США по безопасности в 2003 году не казалась абсурдной, а сегодня кажется огромной глупостью?

Почему скептическое похлопывание по плечу безумного российского радикала Борового, который говорил о возрождении злобной империи в России на слушаниях в Конгрессе США в 2004 году, оказалось беспечностью, а слова Борового пророчеством?

Почему замечательная идея Дональда Трампа воззвать к прагматическим интересам Путина, даже помочь ему сохранить свою власть, совершенно не в интересах Путина.

Абсурд?

Когда я был депутатом Государственной Думы России в 1995–2000 годах, доминировавшие в Думе коммунисты создали депутатскую группу Анти-НАТО.

Ну, не любили они НАТО, Запад вообще, Америку.

Депутат Боровой предложил в 1995 году создать в противовес Анти-НАТО депутатскую группу За-НАТО. Навали её «За атлантический диалог». Набрали 40 депутатов. В Анти-НАТО было 350.

Меня очень любили в НАТО. Несколько раз принимали генеральные секретари, приглашали на все крупные мероприятия НАТО, годовщины.

Однажды, в 2004 году меня пригласили на встречу с ведущими экспертными центрами, которые работали с НАТО (think tanks), по поводу будущего России, попросили подготовить лекцию и ответить на вопросы в дискуссии.

Я не видел до этого такого количества молодых, хорошо образованных и прекрасно экспертированных людей на одной встрече. Я был поражен. Но не образованностью этой молодой публики.

Все мои заявления о новой трансформации путинской России в сторону изоляции, национализма, антизападничества, империи зла воспринимались очень скептически. Один из присутствовавших так и сказал, что мне трудно оценить ситуацию в России, находясь внутри нее.

Позже, уже на приеме, один из юношей сказал мне, что их предупредили, что они встретятся с радикальным противником Путина, злобно ненавидящим его, сторонником Ходорковского, оппонента Путина. Посоветовали не верить всему, что скажет Боровой.

Похожая ситуация была в 2014 году, за несколько месяцев до оккупации Россией украинского Крыма. Боровой и еще несколько экспертов активно кричали о приближающейся оккупации. Один из чиновников НАТО, еще один из официальных лиц США заявили журналистам, что у них и у разведывательного сообщества нет свидетельств, подтверждающих эти опасения.

Через месяц после оккупации утечка из разведывательного сообщества дала информацию, что не замечать готовящуюся оккупацию было политическим решением. Хорошая отмазка, но не убедительная.

Путин никогда бы не решился на масштабную агрессию и оккупацию части территории Украины, не будь он полностью уверенным, что США и НАТО не будут реагировать на это.

Кстати, заместителем генерального секретаря НАТО и представителем США в НАТО в то время был тот самый посол США, который в 2004 году закрыл мне, главному редактору журнала «Америка» рекламное финансирование от крупнейших американских фирм. Вдруг, все разом, как по команде, решили, что им больше не нужна реклама в очень тиражном журнале «Америка».

Я пробежался по всем компаниям с представительствами в Москве. В одной из компаний мне честно сказали, что я чем-то помешал послу в проведении его политики.

Через некоторое время главного редактора журнала «Америка» в России исключили из списка приглашаемых на прием в посольство на 4 июля.

Я встретился с атташе по культуре, который остался от предыдущего посла, с которым я дружил.

— Что вдруг случилось?

— Посол активно расширяет круг сотрудничества с разведывательным сообществом в России, а вы ругаете Путина. Ему это не нравится. На приемах вы плохо сочетаетесь с бывшими генералами КГБ.

Главный ответ почти на почти все сложные вопросы, связанные с современной Россией, кроется в понимании того, чем на самом деле являлся КГБ и его сотрудники, пришедшие сегодня к власти.

В 1991 году Борис Ельцин принимал решение, что делать с КГБ.

И даже нашел простое и радикальное решение и озвучил его: «КГБ, как нереформируемая организация, должен быть ликвидирован».

Но, как говорится в русских сказках, «скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается».

Борис Ельцин часто советовался, что же делать с сотрудниками КГБ? Задавал этот вопрос и мне.

В 1991 году руководителем КГБ был назначен Вадим Бакатин, «человек не из службы», как говорили чекисты. Перед ним Ельцин поставил простые задачи:

Ликвидировать КГБ

Решить, что делать с сотрудниками КГБ, которых тогда без агентурной сети было несколько десятков тысяч.

Уже в 1991 году, еще в СССР, смокинг и бабочка стали униформой брокеров и банкиров на приемах Биржи. Именно этот символ капитализма особенно сильно не нравился председателю КГБ Крючкову.

По совету Ельцина, Бакатин пригласил меня обсудить это. Мы решили, что будет правильным, если я выступлю перед генералитетом КГБ с лекцией о демократии и рыночной экономике, и посмотрим результат.

Я был тогда руководителем и владельцем крупнейших в России компаний, бирж, торговых домов и банков. Не гнушался и политической деятельности. Был известным рыночным и демократическим радикалом.

Лекция прошла в главном зале в здании КГБ СССР. Это было в октябре-ноябре 1991 года, СССР формально оставалось существовать еще пару месяцев, хотя уже все государственные структуры СССР подчинялись Борису Ельцину, президенту России.

Бакатин проводил меня в актовый зал КГБ СССР, представил и ушел.

Такого количества постных рож я раньше не видел никогда. Вопросов почти не задавали, все было ясно. Я говорил о преимуществах демократии и рыночной экономики. Рассказывал генералам, как приятно владеть персональным компьютером, можно поиграть в популярный тогда Тетрис.

После лекции Вадим Бакатин спросил:

— Ну, как впечатление?

— Надо срочно разгонять, чем быстрее, тем лучше.

— А с ними-то что делать?

— Пусть работают. В системе безопасности, охраны и разведке одной только Российской биржи работают 200 человек. Рынок всех пристроит. Пусть в бизнес идут.

Надо сказать, что проникновение КГБ в структуры общества и государственного управления в СССР было тотальным. Оставалось таким же и в начале демократической эры в России.

Отделы кадров всех государственных предприятий возглавляли сотрудники КГБ.

Кадровое управление тогдашнего правительства состояло только из сотрудников КГБ. Иногда бывших. Но, как уже говорилось, бывших сотрудников КГБ не бывает. Все действующие. Как они сами себя называют, действующий резерв.

Не удивительно, что в составе нового демократического правительства Егора Гайдара оказалось несколько бывших сотрудников КГБ.

Меня попросил директор главного государственного телеканала Егор Владимирович Яковлев, назначенный Ельциным, поработать его консультантом, помочь разобраться в структуре телевидения. В основном речь шла о возможности акционирования канала. Общегосударственная собственность создавала огромную путаницу в правах собственности на телевидении. Просто понять, кто за что отвечает, и кто и что должен финансировать было практически невозможно. Начали разбираться сначала с Егором Яковлевым, а потом с Яковлевым Александром.

Пришлось заниматься и продолжающейся антидемократической пропагандой на телевидении. Оказалось, что телевидение жестко пронизано сотрудниками КГБ и их агентурной сетью — чекисты считали себя специалистами по пропаганде и в советское время контролировали телевидение, радио и печать. В школах КГБ второй, военной специальностью чекистов было «ведение пропаганды в рядах противника». Пропаганда была их любимым коньком.

Именно сейчас проявилось это желание контролировать все информационные потоки, все до одного. Правда, тот уровень пропаганды, который достигнут сегодня — безусловно новое качество. Недаром старая добрая советская пропаганда была трансформирована современными чекистами в инструмент ведения информационной войны, гибридной войны.

На телевидении тогда возникла странная ситуация. К власти пришла демократическая власть, но антидемократическая пропаганда на многих каналах радио, телевидения и в газетах продолжалась.

Некоторые подразделения советской информационной системы входили в структуру КГБ без различения границ. Доброе советское Иновещание, осуществлявшее радиовещание на заграницу, было в зоне полной ответственности КГБ. Отбор, проверка, прием на работу, карьерное продвижение — все было не во власти формального руководителя, а только в руках куратора от КГБ.

Иногда я слышу вопрос, какой процент советских журналистов, выезжавших за границу, сотрудничал с КГБ? Смешной вопрос. Все 100%, всегда.

Как оказалось, на телевидении не была даже демонтирована подслушивающая аппаратура. Яковлев сам мне показывал провода с микрофонами, которые он обрезал. Куда вели провода, не знал даже он.

Руководителями больших проектов, программ, были журналисты-международники. Как мне признался один из них, претендовавший в то время на ведение программы-разоблачения, 100% из них работали на спецслужбы. Различались лишь подразделения КГБ, ГРУ и других структур советских спецслужб — разведка, контрразведка, политическая полиция, военная разведка и контрразведка и прочее.

Доминировала тогда беспечная идея, что эта часть силовиков настолько умна, что поддержит демократические преобразования в России.

На одной из встреч с Борисом Ельциным я говорил о необходимости противодействия антидемократической пропаганде, призвал его начать выстраивать пропаганду демократических ценностей.

Его ответ был жестким: «Никакой пропаганды больше в России никогда не будет». А антидемократическая пропаганда продолжалась.

Галина Старовойтова предлагала принять закон о люстрациях бывших сотрудников КГБ и КПСС.

На очередной встрече Ельцина с лидерами демократических партий и движений, когда обсуждался этот вопрос, он вдруг вскочил и начал кричать на Старовойтову: «Так вы и меня, секретаря КПСС хотите подвергнуть вашей люстрации?».

Тем не менее вопрос о сохранявшейся власти сотрудников КГБ продолжал меня волновать.

Как председатель партии Экономической свободы в 1994 году я участвовал в довыборах депутата в Подмосковье. Неожиданно от националистической партии Русское национальное единство (РНЕ) выдвинулся еще один кандидат — Федоров.

Надо сказать, что РНЕ возникла еще в СССР. Тогда КГБ, его председатель Крючков поддержал создание нескольких националистических объединений. РНЕ во главе с Баркашовым, Общество Память во главе с Васильевым и партия ЛДПСС во главе с Жириновским. Это только самые известные. Эти объединения разделили между собой обязанности. Либерально-демократическая партия проповедовала имперские идеи. Владимиру Жириновскому приписывали идею помыть сапоги русского солдата в Индийском Океане, то есть подчинить себе Азию.

Общество Память объединило зоологических антисемитов.

А РНЕ была просто фашистской партией со всеми формальными атрибутами — свастикой, лозунгом «Слава России!» с обязательным зигованием. Наиболее ретивые члены кричали при этом «Хайль».

И вот на встречу избирателей с кандидатами в депутаты приходит небольшая группа молодых людей с красными повязками и со свастикой.

Естественно, я тут же задаю вопрос председателю местной избирательной комиссии, как это возможно, если в новой Конституции пропаганда фашизма запрещена прямым текстом.

Председатель комиссии, по виду старый чекист, отвечает, что фашизм запрещен, а насчет символов, свастики ничего в законах не сказано, нет оснований запрещать. Русские фашисты ведь называют свастику не свастикой, а древним русским символом — коловоротом.

Естественно, на следующую встречу приходит 200 молодых людей с повязками со свастикой. Встают на входе, проверяют у входящих документы, когда их лидер выкрикивает «Слава России!», вскакивают, вскидывают правую руку в нацистском приветствии и кричат «России Слава». Некоторые кричат «Зиг Хайль».

Тогда у меня, председателя крупнейшей биржи была служба безопасности и разведки больше 200 человек.

Ставлю им задачу, выяснить, где у этих нацистов гнездо. Несколько сотрудников записались в партию и приняли участие в ее деятельности.

Оказалось, что нацики не особенно это и скрывают.

Их база располагалась на крупнейшем в Подмосковье секретном предприятии в городе Долгопрудном.

Главный чекист на таких предприятиях называется Директором по режиму. Звоню ему и прошу встречу.

— Хорошо, — говорит. — Внутрь я вас пустить не могу, у нас оооочень секретное предприятие. Я вас приму снаружи, в отделе кадров.

— Да я знаю, что оооочень секретное. Мои ребята записались в РНЕ и уже все у вас там облазили на абсолютно секретной территории.

— Приезжайте, поговорим.

Поговорили.

Выяснили, что со всеми вопросами надо обращаться в ФСК — так по-новому стал называться КГБ после принятия новой демократической конституции в 1993 году. Еще не привычное сегодня ФСБ — это последнее переименование произошло позже.

Освоение Интернета КГБ начал еще тогда, в 1994 году.

Появились многочисленные националистические чаты. И там легко диагностировалось активное присутствие офицеров КГБ.

Помощник и охранник Ельцина Коржаков, немного подрабатывавший торговлей нефтью, гордо демонстрировал на своих пресс-конференциях удостоверение офицера КГБ, нежно хранимое им с тех лучших советских времен.

Я думаю, веселого Ельцина удалось уговорить приблизить к себе КГБшников тогда же, в 1994 году, еще за год до начала Первой Чеченской, Империалистической войны.

Идея Ельцина о ликвидации не реформируемого КГБ прожила до июля 1994 года, когда он, подписал проект Указа о начале борьбы с «сепаратизмом». Кремлю показались очень опасными разговоры различных регионов об экономической независимости, которая гарантировалась Конституцией федерального государства. Все еще хорошо помнили, что развал СССР начался с разговоров о хозрасчете и экономической независимости республик Балтии — Литвы, Латвии и Эстонии.

Кремлем было решено начать «воспитание» регионов с Чеченской республики, которая казалась самой слабой и незащищенной. В отличие от Татарстана, Урала и Дальнего Востока.

Ну, как тут обойтись без КГБшников, которые в СССР считали своей основной специальностью «защиту конституционного строя» от посягательств на него разных не контролируемых ими сил. Что не мешало им эти силы создавать, пестовать, контролировать.

Егор Гайдар был первым премьер-министром, при котором законодательно началась рыночная экономика в России, которая стала таковой еще за два года до него, но при Гайдаре перестали действовать законы, осуждающие предпринимателей за коммерческую деятельность, за спекуляцию, за несоблюдение режима государственных фиксированных цен на все товары.

В 1977 году Георгий Владимов опубликовал на Западе повесть «Верный Руслан (История караульной собаки)». Это история немецкой овчарки, которая осталась без работы после ликвидации лагерей ГУЛАГа в 1953–1956 годах и собирает стаю таких же охранных собак, чтобы продолжить свою работу, реализовать смысл ее жизни, единственное, что она умеет делать хорошо — сопровождать колонну заключенных.

Повесть заканчивается трагически, гибелью Руслана. Развязка наступает, когда на железнодорожную станцию прибывает состав с комсомольцами, приехавшими на стройку нового химкомбината. Руслан видит в них новую партию заключённых и, следуя «уставу», примыкает к ним в качестве конвойной собаки. Другие лагерные псы также присоединяются к колонне, с тем чтобы по примеру Руслана сопровождать её в лагерь. Очень скоро охраняющим псам становится понятно, что «подконвойные» ведут себя неправильно и, пресекая возможный побег, начинают бросаться на людей, пытаясь их снова построить в правильную колонну заключенных.

Примерно то же самое происходило с бывшими чекистами, предоставленными самим себе в 1991 году. Многие вошли в коммерческие структуры не только в качестве охранников. Архивы КГБ, которые продолжали быть для них доступными, тоже стали важным источником дохода.

Были случаи создания криминальных групп, возглавляемых офицерами КГБ.

В 1992 году я познакомился на приеме в США с Россом Перо. Он занимался вопросами американских военнопленных периода корейской войны и попросил меня извлечь всю возможную информацию из архивов КГБ.

Я попросил свою службу безопасности связаться с теми, кто торгует архивами КГБ. Через неделю пришло предложение продать все эти архивы за 126 тысяч долларов. Росс Перо предложил мне самому выкупить эти архивы, но мне они были ни к чему. И вообще я не любил халявщиков.

Бал еще один смешной случай, связанный с офицерами КГБ. Однажды в 1992 году прибегает взволнованный начальник охраны и говорит, что встречу со мной просит Очень Важный и высокопоставленный бывший Сотрудник КГБ.

— Хорошо, — говорю, — давайте его сюда.

— Нет, он такой важный, что просит встретиться с ним на его конспиративной квартире.

— Ну, хорошо, давайте адрес.

— Нет, он такой важный, что вас на встречу с ним отвезут на его служебной машине.

— А не убьют?

— Не убьют, гарантирую. Я с вами поеду. Но мобильный телефон с собой брать нельзя.

Тогда уже у меня, у одного из первых появился мобильный телефон, который представлял из себя довольно тяжелую коробку, весом 5–6 кг, в основном за счет аккумулятора.

— Ну, нельзя, так нельзя. Поехали.

Глаза не завязывали. Привезли в подмосковный поселок Кратово.

Я сгорал от любопытства, что им от меня могло понадобиться.

Последний контакт с ними был еще в СССР, в 1990 году, когда один из посетителей, который особенно не скрывал, что он из КГБ, предложил продать на бирже 30 тысяч противогазов.

— Ну, продавайте сами или через брокера.

— Нет, надо, чтобы биржа сама продала или вы лично. Хорошая прибыль гарантирована.

— К сожалению, это невозможно по уставу. Биржа сама не торгует, а я тоже не торгую.

Честно говоря, я сразу понял, в чем там был подвох.

Через месяц разразился большой скандал после продажи концерном «Ант» партии противогазов 30 тысяч штук. Сам председатель КГБ Крючков обвинил «Ант» в умышленном ослаблении СССР, по существу, в шпионской деятельности. Концерн «Ант» был создан офицерами КГБ, видимо, по заданию самого Крючкова. Но генеральному директору, капитану КГБ Ряшенцеву пришлось срочно бежать из СССР почему-то в Венгрию.

Итак, Кратово.

Дома там стоят довольно плотно. Чтобы нельзя было заглядывать внутрь дома, вокруг него был возведен огромный забор, а на окнах еще и «намордники», которые делали в советских тюрьмах, чтобы заключенные не могли общаться с внешним миром.

В комнате три чекиста. Один — главный. На столе — чай, советские примитивные пирожные и виноград.

Первые полчаса — принюхивание, разговор ни о чем, явная попытка «снять показания».

— Так чего звали-то?

— Понимаете, по вашему примеру мы создали биржу недвижимости и банк Московская недвижимость, собрали проверенных участников, получаем фондируемую продукцию, то есть абсолютно эксклюзивную, но дело почему-то не идет. То есть все, что мы выставляем на бирже, немедленно покупается, но сами брокеры ничего не выставляют. Или выставляют то, что никто не хочет покупать. Понимаете, все свои, все доверяют друг другу, никаких коммерсантов, но все похоже на распределение фондируемой продукции в Госснабе. Никакой инициативы, никакой жизни.

— А брокеров с Российской биржи приглашали?

— Нет, конечно, у вас там не проверенные люди, а у нас тут все свои. Кроме того, мы не можем допустить к кредитам в банке абы кого, уж простите.

Еще, примерно час разговора создал картину совершенно советской распределительной экономики, которую ребята зачем-то называли капитализмом. Капитализмом для своих.

Позже это получило название экономикой близких друзей.

Заключение мне было делать легко.

— Есть два правила, которые надо соблюдать для создания любого рыночного механизма: Открытость и Свободная Конкуренция. Оба правила вы нарушили.

— Да? Ну мы подумаем тогда.

Вскоре после этого биржа была перепродана коммерсантам, а банк канул в Лету.

Был еще один вид деятельности, популярный среди чекистов — быть главой представительства крупной иностранной компании или фонда.

В 1998 году у меня и у Андрея Козырева офисы депутатов располагались в соседних комнатах в Госдуме. Видимо, чтобы проще было следить и слушать «американских шпиёнов». Я предложил Андрею Владимировичу начать интересный исследовательский проект. Он согласился.

Мы написали обоснование проекта, и я обошел с ним почти все крупные западные фонды, которые располагались в Москве. Каждый раз меня принимал лично руководитель московского представительства, очевидный офицер КГБ. И меня, и Андрея они, надо сказать, ненавидели люто. И было за что. Но вида никто не подавал. Один из чекистов меня пожалел:

— Я знаю, вы были в фонде 1, в фонде 2, фонде 12, мне руководители рассказали. Не тратьте время, вам ничего не обломится. Мы финансируем только проверенных людей.

— Видимо, своих?

— В том числе.

На приеме в Вашингтоне, в 2003 году я подошел к руководителю одного такого очень крупного американского фонда.

— Мы с Андреем Козыревым пытались сотрудничать с вашим фондом, но им руководит бывший сотрудник КГБ, который допускает только проекты соратников.

— Да, мы знаем. Но у него хороший английский и он решает все сложные вопросы с властью.

Но в конце концов Путин все-таки объявил все эти фонды шпионскими организациями и запретил их деятельность в России.

Не уверен, что из этих примеров понятно, как устроен головной мозг сотрудников КГБ.

Один мой знакомый переводчик-арабист рассказывал, как его проверяли после института, перед первой командировкой в Египет. Не хватало переводчиков для советских офицеров, поэтому брали на работу не только сотрудников КГБ, не только завербованных студентов, но приглашали и «гражданских» переводчиков.

Долго проверяли документы. В КГБ показалась подозрительной его фамилия, которая заканчивалась на «кий». А нет ли у него еврейских корней? Работать предстояло против Израиля.

Выяснили, что фамилия принадлежала русскому аристократическому роду. Но сомнения у главного кадровика КГБ, который занимался отбором переводчиков оставались.

Его вызвали в кадровое управление КГБ для принятия окончательного решения.

Долго говорили, перебрали всю родословную, анализировали черты характера и ответы на разные вопросы, новомодные тесты.

Наконец, кадровик попросил его пройти по длинному коридору внутри здания КГБ, туда и назад.

Последовало заключение:

— Нет, дорогой мой, в Египет вы не поедете, походка у вас типичная еврейская.

Чутье не подвело кадровика, парень не был евреем, но советскую власть ненавидел крепко, а ненависти к Западу, к США, Израилю, которая требовалась, у него не было совсем — обычный мальчик из интеллигентной московской семьи.

В начале 90-х годов в Москве демократическими активистами, правозащитниками и диссидентами, был организован семинар «КГБ вчера, сегодня, завтра». Чекисты еще не начали возвращаться во власть, но ощущение, что они собираются это сделать, было у многих.

В конце 90-х семинар был ликвидирован, но за время его существования было реализовано несколько исследований, результаты которых докладывались на семинаре.

Несколько таких исследований проводили группы, которые собирал я. Одна из тем была такой — «Особенности кадрового отбора сотрудников КГБ». Другая тема была такой: «Неформальные объединения сотрудников КГБ, организация обмена информацией».

Все это было похоже на поведение социальных насекомых, обменивающихся ферментами.

В конце концов по результатам этих исследований я написал статью «Демократия в штатском».

В названии статьи намек. «Искусствоведами в штатском» называли чекистов, которые присматривали за советской интеллигенцией в СССР и в командировках за рубеж. В каждой командировочной группе, в гастрольных группах артистов был такой «искусствовед», который обычно и числился под нейтральной специальностью искусствоведа. Мало что понимая в искусстве, он присутствовал всегда и везде на мероприятиях. Иногда их называли просто стукачами.

Статья о чекистах, которые продвигают себя, как сторонники демократии и рыночной экономики. В ОБЩЕМ, ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ПРИЙТИ К ВЛАСТИ.

В этой статье было некоторое предвидение того, что потом произошло в России.

Главный редактор популярной газеты «Московский Комсомолец» Павел Гусев согласился напечатать ее прямо в День чекиста 21 декабря 1997 года.

— Сделаем им подарок. Статья злая, — сказал Паша.

Перед этим, у него же, по заданию ФСБ была размещена довольно подленькая статья про меня, компромат. Получилось что-то типа извинения.