Полет Сокола Рубеж

Глава 2 Ночная битва

— Идите, откуда пришли!

Вождь тех, кто преградил путь хирд­манам Харальда, говорил по-нурмански очень чисто, но нурманом не был. И на кривича тоже не походил. Однако это был воин, и воин опытный, если судить по облачению.

— Кто ты таков, чтобы встать на нашем пути? — поинтересовался хёвдинг1.

Вежливо поинтересовался, немало удивив этим Радима.

— Лоймаром меня зовут друзья, — огладив светлую, присыпанную снегом бороду, ответил воин. — А ты зови меня Лоймаром Коротким.

— Вот как? А с виду ты не так уж короток. — Харальд демонстративно оглядел собеседника. — Или речь идёт…

— Меня зовут так потому, что я делаю короткими жизни моих врагов! — с вызовом перебил Лоймар.

— Сильное прозвище, — одобрил Харальд. — А теперь скажи: почему ты и твои люди стоят тут и мешают нам войти в это селение?

— Потому что вы туда не войдёте!

Нурманы недовольно заворчали, но их вождь остался спокоен. По крайней мере с виду.

— Ты хочешь помешать нам взять с этих бондов2 дань для Вардига-конунга? — уточнил Харальд.

— Эти бонды — не данники Плескова, — возра­зил светлобородый.

— А чьи тогда? — с удивительной кротостью поинтересовался Харальд. — Может, твои?

— Они свободные люди! И данью кланяются тому, кому хотят.

«Почему он такой храбрый? — подумал Радим. — За его спиной примерно столько же людей, сколько и нас. Но мы же нурманы! Нас все боятся. А он — почему-то нет».

— Платят дань кому хотят? — мягко поинтересовался хёвдинг. — Уж не тебе ли?

— Нет, не мне, — отрезал латгал.

«А кому?» — подумал Харальд, вслух же спросил:

— Если они не твои данники, то почему ты здесь?

— Мой князь попросил меня остановить вас. И я остановил.

— Ещё нет, — сквозь зубы процедил Гуннар Волчья Шкура.

Однако Харальд словно его не услышал. Он демонстративно огляделся, а потом удивлённо произнёс:

— Я не вижу здесь никого, кто мог бы меня остановить... Но если ты говоришь, что жители этого селения не данники Вардига, то спорить с тобой я не буду. Пусть наши конунги3 сами решают, чей это народ…

Харальд повернулся к своим и махнул рукой:

— Разворачивайте сани. Мы уходим.

— Уходим?! — разом взревело с десяток глоток.

— Делать, как я сказал! — рявкнул Харальд, и недовольные мигом заткнулись.

И не только потому, что так сказал их вождь. Пальцами левой руки хёвдинг подал условный знак: «Обходим и атакуем».

Как можно обойти противника, находясь прямо напротив него между довольно высокими, заснеженными и очень неудобными для подъёма берегами, Радим не понял. Но для остальных этого было достаточно.

Санный поезд неторопливо развернулся и двинулся обратно по собственному следу.

— Ты слышал, брат, его оговорку? — негромко произнёс Харальд, обращаясь к Гуннару.

— Слышал. Наглый латгал не захотел назвать имя князя, которому служит.

— Я не о том! Имя князя мы скоро узнаем. А вот то, что князь не приказал ему, а попросил…

Перед излучиной Радим оглянулся и увидел, что Лоймар и его люди продолжают стоять поперёк зимника. Они не могли видеть знака, который показал Харальд, но всё равно не доверяли нурманам.

А чуть позже Радим углядел чужого лыжника на левом берегу. Лыжник двигался сторожко, но один раз спугнул тетерева, а второй раз показался сам. На мгновение, но опытному глазу хватило.

Интересно, заметили ли наблюдателя остальные?

Заметили.

Гуннар что-то тихо сказал двум братьям. Через некоторое время у Гнупа Левого вроде бы порвался ремешок на лыже.

Хирдман присел на снег, разбираясь с креплением.

Правый остался с ним.

А вот санный поезд останавливаться не стал.

Через некоторое время братья потерялись из виду.

Но Радим на их счёт не беспокоился. Он знал, почему они остались.

Как допрашивали чужого разведчика, Радим не видел — только слышал. Конечно, тот всё рассказал. Нурманы умеют спрашивать.

Когда-нибудь и Радиму придётся научиться правильно спрашивать. Но он надеялся, что дойдёт до этого нескоро. Радим был не из тех, кому нравится мучить. Он хотел сражаться. Разить врага в бою, а не вот так, как сейчас. Нет, Радим понимал: так нужно. Иначе пленник ни за что не рассказал бы, как лучше расправиться с его товарищами. И кто-то из хирдманов заплатил бы за это жизнью. Может быть, и сам Радим.

А ещё он понял, почему Харальд не спорил с Лоймаром там, у селения. Почему не отвечал достойно на оскорбительные речи. Хёвдинг уже тогда всё решил, и этот храбрый Лоймар был для него всё равно что мёртв.

Зачем спорить с мертвецом?

— Может, и неплохо, что мы встретили этих латгалов, — сказал Харальд собравшимся вокруг костра викингам. — Пленник сказал, они люди латтского князя Довгерда. Поэтому будет уже не просто сбор дани, а битва. Будет бой, а значит, нам достанется девять частей добычи, а не одна, как от собранной дани! А Лоймара этого надо живьём взять. Раз тот князю латтов близок, то сменяем его на серебро.

Хирдманам речь вождя понравилась. Они одобрительно ворчали, топали ногами, хлопали друг друга по спинам и плечам.

Радим тоже топал ногами и хлопал варежками, потому что замёрз. К ночи мороз окреп, а костёр нынче у них был тайный, спрятанный в яме под большой ёлкой. Котёл на таком разогреть можно, а самому согреться — едва ли. Зато такой огонь можно увидеть, только если подойдёшь совсем близко. И дыма от него почти нет, а тот, что есть, теряется меж ветвей.

— Озяб, молодой? — спросил стоявший рядом с Радимом Тови Сонный Кот.

Тови тоже был дренгом4, но взрослым. Старше Радима года на четыре и выше на полторы пяди5.

Радим кивнул, постукивая зубами.

— Ништо! В бою согреемся.

Однако Тови ошибся: в бой его не взяли. Тови ещё с одним дренгом, Флоси Простаком, хёвдинг велел остаться. Присмотреть за санями и лошадьми.

Радим думал, его тоже оставят, но Харальд сказал:

— С нами пойдёшь.

И Радим, вспыхнув от радости и волнения, пошёл с воинами. Вернее, побежал по залитому лунным светом снегу. Предпоследним. Замыкал цепочку Гуннар, как и положено кормчему.

К селению подошли, когда луна уже спряталась. Но сгустившаяся темнота нурманов не смутила.

— Держись за мной, — шепнул Гуннар, обгоняя Радима.

Отрок так и сделал, ориентируясь больше по слуху, чем по зрению, потому что белый полушубок Гуннара был немногим темнее снега.

А вот и частокол. Невысокий — больше от зверья, чем от людей. Вдобавок на половину высоты заваленный снегом. Утоптана только тропа к воротам.

Но по ней нурманы не пошли. Выбрали целину.

Радим уткнулся в кого-то, даже не узнал. Но узнали его.

— Волчонок? Иди-ка сюда…

Кто-то, кажется Набей Брюхо, сгрёб Радима в охапку и попросту перекинул его через ограду.

Радим едва не вскрикнул от неожиданности, но всё же сдержался. Молча плюхнулся в снег. Выбрался кое-как, потеряв одну лыжу. Пришлось и от второй избавиться.

По счастью, за оградой сугробов не было. Снега на пядь, не больше.

Радим быстро огляделся и не увидел Гуннара.

Это плохо. Теперь Радим не знал, куда идти и что делать.

Но колебался он недолго, пару мгновений. А потом припустил за очередным спрыгнувшим с ограды нурманом.

Викинги, хоть и не бывали здесь прежде, точно знали, куда им бежать. Лоймар со своими людьми наверняка занял главный дом, а главный дом всегда в серёдке.

Залаял пёс. И тут же загавкали все собаки селения. Нурман, за которым держался Радим, внезапно ускорился и потерялся во тьме.

Послышался собачий визг, потом — человеческий крик, а затем все звуки утонули в грозном рёве нурманов.

Радим сбросил с плеча копьё и кинулся к своим, но через десяток шагов споткнулся о мёртвую псину и упал. Тут же вскочил… И снова оказался на снегу, сбитый с ног набежавшим человеком.

Человек выругался по-латтски, и Радим понял: это враг. Не раздумывая, с колена, сунул копьё тому в живот.

Гуннар хорошо выучил. Копьё вошло ровно настолько, насколько нужно. И вышло тоже легко. А человек дико закричал и повалился на снег.

Второй латт, бежавший за первым, споткнулся о тело, как давеча Радим о собачий труп, и тоже упал. И опять Радим не сплоховал. Ширнул копьём в серёдку тёмного силуэта. Получилось ещё лучше, потому что на этом не было не только брони, но даже верхней одежды. Этот второй на улицу прямо в рубахе выскочил. Второй латт тоже вскрикнул, даже не вскрикнул — взвизгнул коротко. И сразу затих. А вот первый выл не переставая. Радим наступил ногой на что-то потвёрже снега, наклонился… Меч! Это что же, он не какого-то там ополченца заколол, а настоящего воина?!

Парень аж подпрыгнул от радости. И тут громко заржали кони — этот звук ни с чем не спутаешь. Тотчас вверх взметнулось пламя. «Кто-то поджёг сеновал», — сообразил Радим.

А потом увидел, как из дальнего двора выскочили сразу трое: один с мечом, двое — с копьями и щитами. Тот, что с мечом, указал двоим на Радима, который так и застыл над скрючившимся воем6… И все трое, яростно вопя, кинулись на парня.

Радим только и успел, что копьё выставить. Даже не хватило времени сообразить, что его сейчас убьют...

Но его не убили.

Прогудело копьё и ударило в грудь того, что с мечом бежал впереди. Удар швырнул латта на одного из двоих со щитами. А затем мимо Радима огромными прыжками пронёсся Кали Молчун, хускарл7, которого Радим знал только по имени. И сейчас Молчун не молчал, а ревел, как лось во время гона. Третий щитоносец от испуга, вместо того чтобы драться, плюхнулся на задницу. Но это его не спасло. Кали махнул секирой и раскроил ему голову. Потом выдернул копьё из груди того, что был с мечом, и воткнул его в первого щитоносца, который как раз собирался встать. А после этого развернулся к Радиму, весь в чёрной блестящей крови, вскинул копьё и секиру вверх, взревел:

— Тор! Ты это видишь! — И бросился во двор, откуда выбежали те, кого он только что убил.

А Радим уже никуда не побежал. Так до конца боя и стоял над этими двумя, которых заколол...

Лоймара Короткого взяли живьём, как и велел хёвдинг. Сейчас вожак латтов стоял на морозе босиком, в одних исподних портках, дерзко глядя на вождя нурманов. Глаза Лоймара казались особенно светлыми на фоне чёрного от запёкшейся крови лица.

— Ты готов умереть, — заметил Харальд. — Но это не обязательно. Пятьдесят марок — и ты свободен. Есть у тебя столько?

— Ты же знаешь, что нет! — Латт мотнул головой и скривился.

Не стоило ему сейчас головой дёргать. Ей и без того досталось: мечом приложили. А крепкая у латта оказалась голова: шлем пропал, а череп цел.

— Я и не думаю, что ты взял с собой все свои деньги, — рассудительно произнёс Харальд. — Но у тебя наверняка есть богатая родня. Аж целый конунг, верно? Так что, найдётся пятьдесят марок или я отдам тебя своим хирдманам повеселиться?

— Найдётся, — буркнул Лоймар. — Что с моими людьми?

Харальд добродушно улыбнулся.

— У тебя их больше нет.

— Все мертвы? — недоверчиво спросил Лоймар. — Мой брат тоже?

— Откуда мне знать, кто из мертвецов твой брат? — удивился хёвдинг. — Но ты можешь потом его поискать… Если договоримся.

— У моего брата меч с синим камнем на оголовье и рисунок птицы справа на груди.

— Тогда можно не искать. Мы его уже нашли, — весело сообщил Харальд.

— Боги… — пробормотал Лоймар. — Что я скажу матери?..

— Скажешь, чтобы собирала выкуп, — любезно подсказал хёвдинг.

Латт вздохнул, прикрыл глаза, оплакивая брата, а потом поднял голову и спросил:

— Кто его убил?

Сначала ответом была тишина, а потом Кали Молчун проворчал хриплым басом:

— Вот он.

И указал на Радима.

— Ты?.. — Лоймар недоверчиво уставился на подростка. — Как?!

— Копьём, — смущённо пробормотал Радим. — Он сразу умер. Быстро. Крикнул только разок — и всё.

— Развяжите меня, — глухо проговорил латт. — Будет вам выкуп. Могу в том клятву дать. Только дайте брата и людей моих по обряду похоронить.

— Похороним, — кивнул Харальд. — И клятву дашь… Молчун! Освободи его и отведи в дом. И присмотри тоже. А вы, сынки, делом займитесь. Веселье отменяется. Но пятьдесят марок того стоят, верно?

«Сынки» дружно согласились.

— Гуннар, за санями пошли кого-нибудь.

— Бруни, Осви, на лыжи — и вверх по реке, — распорядился Гуннар. — А мы с тобой тоже в дом пойдём. — Волчья Шкура обнял Радима за плечи. — Сегодня у тебя двойной праздник. Дренгом станешь. Достоин. Не зря я тебя гонял!

1 Хёвдинг — командир малого военного отряда.

2 Бонд — свободный общинник-ополченец.

3 Конунг — верховный правитель.

4 Дренг — молодой воин без земель, стремящийся к богатству и славе.

5 Пядь — 17,78 см.

6 Вои — народное ополчение: вооружённые жители, присоединявшиеся к регулярной дружине в случае войны.

7 Хускарл — дружинник конунга, свободный воин.

Вои — народное ополчение: вооружённые жители, присоединявшиеся к регулярной дружине в случае войны.

Хускарл — дружинник конунга, свободный воин.

Бонд — свободный общинник-ополченец.

Конунг — верховный правитель.

Прогудело копьё и ударило в грудь того, что с мечом бежал впереди. Удар швырнул латта на одного из двоих со щитами. А затем мимо Радима огромными прыжками пронёсся Кали Молчун, хускарл7, которого Радим знал только по имени. И сейчас Молчун не молчал, а ревел, как лось во время гона. Третий щитоносец от испуга, вместо того чтобы драться, плюхнулся на задницу. Но это его не спасло. Кали махнул секирой и раскроил ему голову. Потом выдернул копьё из груди того, что был с мечом, и воткнул его в первого щитоносца, который как раз собирался встать. А после этого развернулся к Радиму, весь в чёрной блестящей крови, вскинул копьё и секиру вверх, взревел:

Дренг — молодой воин без земель, стремящийся к богатству и славе.

Пядь — 17,78 см.

— Кто ты таков, чтобы встать на нашем пути? — поинтересовался хёвдинг1.

Хёвдинг — командир малого военного отряда.

Тови тоже был дренгом4, но взрослым. Старше Радима года на четыре и выше на полторы пяди5.

Тови тоже был дренгом4, но взрослым. Старше Радима года на четыре и выше на полторы пяди5.

— Ты хочешь помешать нам взять с этих бондов2 дань для Вардига-конунга? — уточнил Харальд.

— Я не вижу здесь никого, кто мог бы меня остановить... Но если ты говоришь, что жители этого селения не данники Вардига, то спорить с тобой я не буду. Пусть наши конунги3 сами решают, чей это народ…

А потом увидел, как из дальнего двора выскочили сразу трое: один с мечом, двое — с копьями и щитами. Тот, что с мечом, указал двоим на Радима, который так и застыл над скрючившимся воем6… И все трое, яростно вопя, кинулись на парня.