Русский пасьянс: Записки датского журналиста

ГОРБИ В ОПАСНОСТИ

В воскресенье 18 августа 1991 года в моей квартире раздался телефонный звонок. Я жил тогда в Лондоне, где после ухода с Би-би-си работал менеджером в одной британской компании. За судьбу России я уже не очень волновался. Страна приняла, по крайней мере — в декларациях, западные ценности, провозгласила уважение к правам личности, политзаключенных всех освободили, желающим уехать дали визы, появились первые ростки демократии. В тот момент я никак не мог себе представить, что по Центральному телевидению будут показывать "Лебединое озеро".

…Звонил старый знакомый, чиновник из Вашингтона.

— Ты ничего не слышал о Горби? Наши ребята говорят, что у его дачи в Форосе происходят какие-то непонятные вещи. В госдепе ходят слухи, что Горби может быть в опасности.

Я ничего не знал. Перезвонил в Москву людям, которые обычно были хорошо осведомлены о закулисной политической жизни страны.

— Мы слышали о каких-то маневрах военных кораблей в Крыму, но, скорее всего, это обычные учения, — сказал один из моих источников.

Много позже стало известно, что уже ночью военные корабли блокировали подступы к Форосу, а днем по распоряжению председателя КГБ Крючкова были приведены в повышенную готовность специальные подразделения КГБ и МВД.

Откуда американцы знали, что вокруг дачи Горбачева происходит что-то подозрительное? Наверное, засекли движение тех военных кораблей через спутники.

ДРОЖАЩИЕ РУКИ ЯНАЕВА

На следующий день погода в Лондоне выдалась чудная. Пригревало августовское солнце, на небе — ни тучки. Пульсирующий, нарядный город жил своим энергичным, суетливым ритмом. Спешащие люди. Деловые лица. Серые костюмы. Стильные женщины. Беспечные туристы. Блещущие витрины. В воздухе легкое дыхание свободы.

В то же самое время в Москве диктор советского телевидения надломившимся, траурным голосом зачитывал указ вице-президента СССР Геннадия Янаева:

"В связи с невозможностью по состоянию здоровья исполнения Горбачевым Михаилом Сергеевичем своих обязанностей Президента СССР на основании статьи 127-7 Конституции СССР вступил в исполнение обязанностей Президента СССР 19 августа 1991 года".

Далее диктор огласил "Заявление советского руководства":

"…идя навстречу требованиям широких слоев населения о необходимости принятия самых решительных мер по предотвращению сползания общества к общенациональной катастрофе, обеспечения законности и порядка, ввести чрезвычайное положение в отдельных местностях СССР на срок 6 месяцев с 4 часов по московскому времени 19 августа 1991 года… Для управления страной и эффективного осуществления чрезвычайного положения образовать Государственный комитет по чрезвычайному положению в СССР (ГКЧП СССР) в следующем составе: Бакланов О.Д. - первый заместитель председателя Совета обороны СССР, Крючков В.А. - председатель КГБ СССР, Павлов В.С. премьер-министр СССР, Пуго Б.К. - министр внутренних дел СССР, Стародубцев В.А. - председатель крестьянского союза СССР, Тизяков А.И. - президент ассоциации государственных предприятий и объектов промышленности, строительства, транспорта и связи СССР, Язов Д.Т. - министр обороны СССР, Янаев Г.И. - и.о. Президента СССР".

Потом была пресс-конференция ГКЧП.

Запомнились патологически дрожащие руки "президента" Янаева и его глаза. Глаза забитого, загнанного зверя. Или очень слабого и очень пьющего человека. Что случилось с Россией? Даже приличные "лжедимитрии" перевелись.

А по Москве шла военная техника.

Танки и БТРы с грохотом неслись по столице и занимали позиции на центральных улицах и площадях, у правительственных зданий, у ЦК КПСС, типографий, редакций газет, крупных предприятий.

Были составлены списки людей, подлежащих "оперативному интернированию", то есть немедленному аресту. Этот черный список возглавлял президент России Борис Ельцин.

Мир замер в ожидании и страхе.

Полной ясности о том, что же на самом деле происходило и какова была действительная роль Горбачева, нет до сих пор.

Много лет спустя помощник генсека Валерий Болдин, посетивший в дни путча своего шефа в Форосе вместе с другими заговорщиками, вспоминал:

"…пошел спокойный и деловой разговор. Михаил Сергеевич деловито говорил о том, как нужно решать предлагаемые вопросы… Пожимая на прощанье руки, добавляет: "Черт с вами, действуйте…"

По другой версии, Горбачев назвал путчистов "мудаками" и отказался вступать с ними в переговоры. Как бы то ни было, но в тот день, 19 августа 1991 года, весь мир верил, что Горбачев изолирован, захвачен путчистами врасплох и ничего не знал об их планах.

ШТАБ-КВАРТИРА В ЛОНДОНЕ

О том провалившемся, позорном, унизительном для России путче, приоткрывшем дверь в неминуемое грядущее — распад советской империи, написаны сотни исследований, книг, воспоминаний. В них содержатся подробные описания тех событий буквально по минутам: что делали путчисты, что происходило с Горбачевым, какие действия предпринимал Ельцин.

Но мало кто знает, что в течение всех трех дней путча — с 19 по 21 августа — офис лондонской компании под названием "Англо-советский торговый дом" в районе Мейфейер, где я работал, волею случая превратился в спонтанную штаб-квартиру по сопротивлению путчистам.

Утром 19 августа я, ещё ничего не зная о событиях в Москве, пришел на работу. В кабинете директора сидела солидная, с чуть вьющимися волосами, элегантно одетая женщина.

Это была этнолог Галина Васильевна Старовойтова, ближайший помощник Ельцина, его доверенное лицо в Ленинграде во время выборов президента России. Депутат двух парламентов — советского и российского, один из лидеров Межрегиональной депутатской группы, наиболее известным членом которой был академик Андрей Сахаров.

Старовойтова прилетела на конференцию по правам человека в Эдинбурге. Она тогда ещё не знала, что включена в черный список путчистов — под номером восемь — и подлежит аресту по возвращении в СССР. Интересно, что тот черный список позже стал списком состава нового правительства России и ближайших помощников президента Ельцина.

В наш офис Старовойтова зашла по личным делам — к своему бывшему мужу профессору Михаилу Борщевскому, одному из директоров компании, с которым поддерживала дружеские отношения.

Он и представил меня Старовойтовой.

Узнав о путче в Москве и о смещении Горбачева "по состоянию здоровья", Старовойтова тут же решила создать независимую международную комиссию по обследованию состояния здоровья президента.

Миша Борщевский предоставил ей свой кабинет и телефон. Работа лондонской "штаб-квартиры" по борьбе с путчистами закипела.

Первый звонок был Геннадию Бурбулису, советнику Ельцина. Он поддержал идею создания международной комиссии. Через час Старовойтова уже говорила с Ельциным:

— Чем я могу помочь, находясь в Лондоне?

Ельцин попросил её связаться с прессой, с видными политическими деятелями Запада, разъяснить им ситуацию. В общем, поставил задачу бить тревогу и поднимать на ноги мировое общественное мнение.

Жители Великобритании ещё не понимали, что происходит. По Би-би-си, например, из лондонского аэропорта Хитроу транслировалось интервью только что прилетевшего из Москвы русского бизнесмена:

"Все в порядке. Ничего страшного не произошло. Не волнуйтесь. Экономические связи и торговля между СССР и Великобританией будут процветать. Ну и что, что Янаев президент? Чем он плох?"

ЖЕЛЕЗНАЯ ЛЕДИ

С Ельциным Старовойтова разговаривала в те дни довольно часто. Он не исключал худшего сценария — своего ареста и ареста всех своих сторонников. На этот случай Ельцин предлагал Старовойтовой подумать о создании "организационных структур для работы за рубежом".

Узнав об этой обтекаемой формулировке, я подумал, что речь шла о создании правительства в изгнании, поддерживающего Ельцина.

Сразу же после разговора с Ельциным днем 19 августа Старовойтова позвонила в канцелярию члена парламента Маргарет Тэтчер и попросила о встрече. К тому времени премьером уже был лейборист Джон Мейджор, но авторитет и влияние Тэтчер в мире оставались весьма сильными.

Встреча с Тэтчер проходила в Белгравии, центральном районе Лондона. Во время беседы Старовойтова позвонила по мобильному телефону Ельцину и соединила его с Тэтчер.

Тэтчер выразила президенту России свою полную поддержку и пообещала помочь в создании международной комиссии по обследованию состояния здоровья Горбачева.

Сразу после этого Тэтчер и Старовойтова вместе отправились на Би-би-си, где бывший премьер в прямом эфире зачитала свое жесткое обращение к Правительству СССР и международной общественности. Для слушателей русской службы Би-би-си обращение переводила Старовойтова.

Британские газеты окрестили её в те дни "железной леди России".

Старовойтова рвалась в Москву. В бой. В каждом телефонном разговоре с Ельциным спрашивала, когда она может вернуться, но Ельцин отвечал:

— Вернетесь, когда я об этом попрошу, а пока ведите, пожалуйста, работу там, где вы находитесь. Это очень важно. Свяжитесь с советским посольством, поговорите с послом. Разъясните нашу позицию.

Старовойтова отправилась в посольство СССР в Лондоне. Она потом рассказывала, что посол и многие дипломаты фактически поддержали переворот в Кремле.

— Вас здесь скоро не будет. Вы предали интересы России! Передаю вам мнение Ельцина, — говорила Старовойтова дипломатам. Она могла сказать твердо, по-мужски, потому что занималась мужской профессией.

И действительно, многих струсивших дипломатов-перевертышей освободили от должности вскоре после провала путча.

Среди тех, кто встречался в те дни со Старовойтовой, была и дочь Сталина — Светлана Аллилуева, жившая в Лондоне. Аллилуева почему-то предупреждала Старовойтову о коварстве советских лидеров, в частности Шеварднадзе, расспрашивала о прогнозе на будущее в новом Советском Союзе. Будто бы прощупывала почву для возможного возвращения на родину. Но это только предположения.

Сотни западных журналистов носились в дни путча по улицам Москвы в надежде раздобыть хоть какую-то достоверную информацию о происходящих событиях. В царившей неразберихе трудно было что-либо понять. Я же сидел в Лондоне в одном офисе со Старовойтовой, получавшей информацию из первых рук — от Ельцина.

ПРЕДАТЕЛЬСТВО ПРЕДСЕДАТЕЛЯ

— А знаешь, — говорила мне Старовойтова, — кто был закулисным вдохновителем путчистов? Старый друг Горбачева, Анатолий Лукьянов, председатель Верховного Совета. Мне об этом Ельцин сказал, он точно знает.

К тому времени я ушел из журналистики и занялся бизнесом, но профессия репортера сидела у меня крови. Журналистский зуд не давал покоя, я позвонил в редакцию "Экстра Бладет", где работал до переезда в Лондон:

— У меня эксклюзив. Давайте заголовок: "Лукьянов — теневой лидер путчистов".

— Кто такой Лукьянов? — удивился редактор. — Эта фамилия нигде не фигурирует в связи с путчем. Кто источник информации?

— Печатайте, информация достоверная. Источник — Ельцин.

Мою статью опубликовали — на свой страх и риск. Спустя несколько дней после провала путча о роли Лукьянова писали уже все газеты. Его предательство подтвердил позже и сам Горбачев.

Меня же редактор уговорил бросить бизнес и вернуться в газету в Копенгагене.

Старовойтова рассказывала, как не раз предупреждала Горбачева о возможной попытке переворота. Закрытые встречи руководителей КГБ и военных участились ещё весной, что было признаком подготовки какой-то акции.

— Горбачев был не только плохим психологом, но и человеком, который намного больше опасался демократического движения, чем КГБ и армии. Августовский путч был хорошо отрепетирован и КГБ, и самим Горбачевым — в Прибалтике, особенно в Литве. Все там развивалось по той же модели, что и в августе 1991-го, — делилась со мной Старовойтова.

КВАРТАЛ КРАСНЫХ ФОНАРЕЙ

С тех пор мы подружились. Встречались в разных странах на конференциях, перезванивались. Последний раз я видел Старовойтову в январе 1998-го. Мы сидели у неё дома на "Белорусской", пили её любимый мартини, потом чай с испеченным к моему приходу яблочным пирогом. Она делилась планами на будущее, собиралась баллотироваться в президенты. Победить не надеялась, просто хотела показать людям, что в России есть хоть одна женщина, способная бросить вызов коммунистам. Рассказывала и о своей новой, поздней любви, пришедшей после пятидесяти, подтрунивая над своим возрастом.

С юмором вспоминала, как однажды вместе с супругой Ельцина Наиной Иосифовной, прогуливаясь по Амстердаму, забрела в квартал красных фонарей. Наина Иосифовна, увидев улыбающихся голых девиц в застекленных витринах, смутилась и воскликнула: "Ой, как мне жалко этих бедных девочек!", на что Старовойтова заметила: "А им, наверное, нас жалко".

В тот раз я отдал Галине Васильевне старую фотографию, запечатлевшую их с Ельциным беседу. Этот снимок был ей дорог. "Тогда Ельцин ещё прислушивался к моим советам", — вздохнула она.

ЧЕРТ ЗНАЕТ ЧТО ПРОИСХОДИТ

Вечером после работы 20 ноября 1998 года я сидел в журналистском баре рядом с Королевским театром в Копенгагене. По мобильному телефону позвонил дежурный редактор:

— Рейтер сообщило, что напали на какую-то Старо… не могу выговорить фамилию. Давай назад в редакцию, если что-то серьезное, успеем дать во второй выпуск.

Я все понял. Перезвонил в Лондон Мише Борщевскому:

— Да, я слышал, что на Галю напали. Пока больше ничего не знаю.

Набрал секретный номер — только для родственников и близких друзей мобильного телефона Галины Васильевны, который всегда был при ней. Нет ответа. Позвонил по милицейскому номеру в Питер. Мне сказали, что Старовойтова скончалась…

Ее расстреляли в упор профессиональные киллеры на лестнице того дома на канале Грибоедова, где была её старая квартира. В тот вечер она приехала в Питер на выходные из Москвы. Помню первую официальную, совершенно бесстыдную версию властей, будто убийство связано с коммерческой деятельностью её сына Платона, жившего в Англии. Платона я знаю много лет ещё по Лондону. Он никогда не занимался коммерческой деятельностью, а к моменту убийства вообще искал работу. Власти лгали. Преступникам кто-то помог скрыться: во всем квартале сразу после убийства было отключено электричество. Милицейскую операцию "Перехват" начали спустя шесть часов после убийства, хотя рядом с домом, где было совершено преступление, помещалась казарма ОМОНа. Позже мне говорили, что за ближайшим окружением Старовойтовой велось наружное наблюдение.

Старовойтову боялись политические бандиты и коррупционеры, которых она публично разоблачала с трибуны парламента и в печати.

(Питерского вице-губернатора Михаила Маневича убили по дороге в офис, где в тот день он должен был встретиться со Старовойтовой и передать ей материалы о коррупции высших чиновников в Петербурге. Приехав в офис Маневича сразу после покушения, Старовойтова обнаружила, что все его документы уже изъяты из сейфа сотрудниками ФСБ.)

После убийства Старовойтовой коммунисты ликовали. На следующий день у них была тусовка в здании неподалеку от Думы в Москве. Выпивали, танцевали, веселились.

А вот как отреагировал на её гибель Евгений Примаков:

— Это черт знает что происходит!

Больше ничего не сказал.

Гроб с телом Старовойтовой был выставлен для прощания в Этнографическом музее в Петербурге. А в это время местные коммунисты и "патриоты" неподалеку размахивали плакатами, требуя реабилитации Сталина. Губернатор Петербурга Яковлев на похороны не пришел. Катался на лыжах в Австрии.

ЦАРЯ НА ЭШАФОТ!

Путч — кто знает, а может быть, и путч в путче? — провалился.

Опустели баррикады у Белого дома. Дождь смыл капли крови с тротуара. Букеты живых роз и зажженные свечи ещё долго обозначали то место, где под гусеницами танков погибли трое молодых людей.

"Ельцин! Ельцин! Освободитель России! Ты народный царь!" — кричала толпа в августе 1991-го.

В августе 1999-го та же толпа будет кричать: "Ельцина под суд! Он Иуда, предатель русского народа! Повесить Ельцина на Красной площади!"

В России всегда страсти. От любви до ненависти — один шаг.

В мифологической фигуре Ельцина, триумфально возвышающейся на танке среди взволнованного, штормящего людского моря в августе 1991-го, запечатленной на знаменитой черно-белой фотографии, было что-то античное. Сквозь эту фигуру уже проступал профиль грядущего — августейшего правления на обломках империи.

Для народа Ельцин ещё долго был героем, победителем, спасителем России от фашистского путча, но в политическом зазеркалье уже назревал конфликт. Ельцин оказался зажат с двух сторон.

Справа — так называемой "свердловской мафией", старыми соратниками по партийной работе, требовавшими продолжения "социалистического курса". Они ещё по инерции оставались верны Ельцину, несмотря на его антикоммунистические прокламации и заявления о необходимости радикальных реформ. Но их верность зиждилась лишь на страхе потерять привилегии. Эта группа старых партийцев была зародышем мощной коммунистической оппозиции.

Слева были радикалы — "прозападные младореформаторы", поддержавшие Ельцина в трудные дни путча. Они требовали благодарности за свою поддержку в виде ключевых постов в правительстве.

Опьяненный победой Ельцин стоял перед историческим выбором.

ОСКАР ПО ТРЕМ НОМИНАЦИЯМ

И вдруг Ельцин исчез. Пропал. Сказали, уехал в отпуск. Тогда в западной печати впервые стали появляться слухи о его болезни и пристрастии к русскому народному напитку.

По возвращении в Москву 11 октября Ельцин, вопреки всем ожиданиям, не появился в парламенте, а сразу отправился в Кремль на заседание нового Госсовета, где встречался с Горбачевым. Содержание встреч Ельцина и Горбачева в октябре-ноябре 1991 года до сих пор не обнародовано, но многие кремлевские источники, близкие к тем событиям, рассказывали мне, что Ельцин делал все, чтобы заставить Горбачева уйти в отставку.

Говорили, что он якобы шантажировал Горбачева: обещал предать гласности материалы, рассказывающие о партийных финансовых махинациях, злоупотреблении властью, о той роли, которую Горбачев сыграл в путче и в мясорубке в Литве, Грузии, Сумгаите, Армении.

В ноябре 1991 года Ельцин назначил специальную следственную комиссию по расследованию пропажи 5213 килограммов золотого запаса Советского Союза.

"Золото партии растворилось в голубом тумане", — ерничали газеты.

Старовойтова, входившая в ту ельцинскую комиссию, сказала мне тогда в интервью:

"Есть подозрения, что люди Горбачева, сами или по его указанию, просто вывезли часть золота на Запад, чтобы, в случае прихода к власти Ельцина, оставить его и его новую команду ни с чем".

В октябре 1991-го популярный политик и бывший прокурор Тельман Гдлян прямо обвинил Горбачева в незаконных операциях с партийными деньгами.

Это публичное обвинение только подкрепило гулявшие по Москве слухи о том, что Горбачев заранее знал о планах путчистов и незадолго до попытки переворота сам поручил КГБ подготовить проект плана о введении чрезвычайного положения в стране. Несколько высокопоставленных партийных чиновников, имевших отношение к финансовым операциям ЦК КПСС, покончили с собой после провала путча. В Москве мало кто верил в мистическую эпидемию самоубийств. Поговаривали, что убирают свидетелей.

В западных газетах ходила шутка о генсеке: "Горбачев за путч заслужил Оскара по трем номинациям. За лучший сценарий, за режиссуру и за лучшее исполнение эпизодической роли".

ОТЕЧЕСТВО В ОПАСНОСТИ!

После провала путча Горбачев оставался президентом СССР, продолжая как ни в чем не бывало ездить на работу в Кремль. В мире же открыто говорили о его неизбежном уходе.

В начале декабря немецкая газета "Ди Вельт" опубликовала интервью с Конрадом Порзнером, шефом разведки, предрекавшим наступление хаоса в СССР. Американские газеты давали прогнозы ЦРУ: "Горбачев не продержится до Нового года. Его дни в Кремле сочтены".

Курс рубля к доллару упал на сто процентов. Казна пустела не по дням, а по часам. Нависла угроза невыплаты зарплаты по всей стране. Центробежные силы в республиках, раскачанные волной националистических движений, уже привели в действие механизм неминуемого распада. Украина наотрез отказалась участвовать в подписании Союзного договора, последней надежды Горбачева сохранить СССР.

Президент ждал чуда.

"Отечество в опасности!" — обратился он в отчаянии к народу 3 декабря.

С такими словами советские лидеры прежде лишь дважды обращались к народу. Ленин — во время Гражданской войны. Потом Сталин — в Отечественную.

"Распад Советского Союза будет катастрофой для миллионов. Даже Господь Бог не может разрушить те узы, которыми связаны народы нашей страны" — так цитировали Горбачева — в обратном переводе — западные газеты.

Бог не мог, а Ельцин — смог.

КТО ЗАВАЛИЛ КАБАНА

В декабре 1991 года в Беловежской Пуще наспех был написан некролог Союзу Советских Социалистических Республик, скрепленный подписями Ельцина, Кравчука и Шушкевича — президентов России, Украины и Белоруссии.

По воспоминаниям генерала Александра Коржакова, приехавшего в Беловежскую Пущу вместе с Ельциным, президент России спросил вернувшегося с охоты Кравчука:

— Какие успехи, Леонид Макарович?

— Одного кабана завалил, — ответил Ельцину президент Украины.

— Кабанов надо заваливать, — лукаво сказал Ельцин.

Многие до сих пор обвиняют Горбачева в развале СССР, но Горбачев хотел Советский Союз сохранить. Он оказался лишь невольным участником неотвратимого исторического процесса, начавшегося после смерти Сталина.

Если уж говорить — метафорически — о конкретных людях, то не Горбачев развалил СССР, а, скорее, Солженицын. Первой пробоиной, положившей начало падению железной стены советского тоталитаризма, был "Один день Ивана Денисовича", второй — "Архипелаг ГУЛАГ".

Потом — самиздат. Диссиденты. Правозащитное движение. Демонстрация смельчаков на Красной площади против вторжения СССР в Чехословакию. Гинзбург, Буковский, Сахаров. Горбачев и Ельцин появились на сцене лишь к финалу, когда в обагренной кровью стене тоталитаризма уже зияла гигантская дыра.

Формально Советский Союз просуществовал ещё несколько дней, до 12 декабря 1991 года. В тот день, в 13 часов 28 минут, после объявления России о выходе из СССР и денонсации российским парламентом Союзного договора 1922 года Советский Союз прекратил существование как геополитическая сущность и исчез с карты мира. Горбачев стал президентом несуществующего государства.

По Москве ползли слухи, что Горбачев приказал группе "Альфа" арестовать всю беловежскую тройку, но якобы приказ был в последний момент отменен.

В Рождество, 25 декабря 1991 года, Горбачев объявил по телевидению о добровольном уходе с поста президента "из принципиальных соображений".

Наступала эпоха Ельцина.

КАПСУЛА ВРЕМЕНИ

Моя статья в датской "Экстра Бладет" о смерти Советского Союза даже не попала на первую полосу. Затерялась где-то в середине газеты. Никто и не заметил исчезновения сверхдержавы. Я был в бешенстве: ведь произошло событие столетия, изменившее ход мировой истории!

В тот день в Дании была объявлена спортивная лотерея — разыгрывались билеты на футбольный чемпионат мира в США — и вся первая страница была занята фотографией статуи Свободы. Вот что интересно читателю!

Что такое развал СССР по сравнению с мировым футболом? Датчане вообще-то не очень интересуются событиями, если в них не участвуют их соотечественники. Самолет рухнет с пассажирами — маленькая заметка. Зато если в самолете был хоть один датчанин — статья на разворот. Наводнение в Китае — тысячи жертв — даже заметки не будет, если среди свидетелей потопа случайно не окажется датчанин.

Я долго не мог понять датскую культуру. Наконец понял. А почему их должны интересовать другие страны? У них своих забот хватает. Не будут же российские газеты уделять много внимания Уганде, вот и датчан так же интересует Россия, как русских — Африка. Мне возражали русские эмигранты: но ведь Россия — не Уганда, Россия — великая страна и всех должно интересовать, что там происходит.

Так считают русские, а датчане да и многие другие малые европейские народы думают по-другому. И не нужно им навязывать русское восприятие мира.

В конце прошлого столетия время убыстрило свой ход. Такие события, как распад империй, государств, революции, войны — раньше длившиеся годами, на исходе прошлого века сжимались в дни.

Падение Берлинской стены, разрушение мировой коммунистической системы, перекройка карты Европы, война на Балканах, смерть СССР, распад российской государственности, установление планетарного доминирования США, отказ от классического понятия прав человека, возрождение националистических настроений в странах Западной Европы…

Все эти события будто хранились в закупоренной капсуле времени, взорвавшейся перед третьим тысячелетием.