Рыжик в капкане

Глава 14. Мучительные фантазии

Платон

Рай встаёт перед кошкой и скалится на меня. Замираю на месте. Соня заливается смехом, сидя в луже, а я чувствую себя идиотом.

Изметелив до одурения грушу в спортивном зале, принял душ и уже намеревался забраться в кровать с каким-нибудь фильмом, чтобы наконец выкинуть из головы мысли о том, что этой рыжей заразе оказался так противен мой поцелуй.

Ещё никто и никогда меня так не опускал! Она все время умудряется удивлять и давить на уязвимости.

В окно случайно периферийным зрением зацепил движение, увидел Соню и Дамира с собакой. Стало интересно, как кошка найдет общий язык с псом.

Пока спускался, пока дошел...

Мне издалека показалось, что Рай кинулся на нее. Внутри знатно дернуло, рванул к ней. Этому псу не свойственно просто так бросаться на людей, но то люди, а тут кошка...

А она смеется! Звонко, немного истерично. Рай защищает ее без приказа. Вот сейчас узнаю его.

— Не трогаю я, — стараюсь говорить спокойно, попутно выравнивая дыхалку. — Не трогаю, — поднимаю вверх руки, демонстрируя ладони. — Отойди, Рай.

В ответ только глухой рык на мою попытку подойти немного ближе.

— Дамир, убери его! — нервно и громче, чем надо бы.

— Рай чувствует от тебя агрессию, — спокойно отвечает Дамир. — Соня, — протягивает руку кошке. Она цепляется покрасневшими, заледеневшими пальцами за нее. Поднимается. — Платон, я же учил тебя, наши собаки надрессированы на защиту, а Рай будет защищать того, кто слабее, — я даже знаю, почему он так его дрессировал. —Смертельно он тебя не покалечит, потому что свой, но накажет за то, что хочешь обидеть. Агрессию надо гасить, тем более к хрупкой девочке. Ты, кстати, совсем перестал ходить ко мне на занятия. Почему?

— Некогда.

— Угу, я так и понял, — усмехается он. — Рай, да отпусти ты его уже. Не тронет он твою новую подружку.

Немец тут же расслабляется и виляя хвостом подходит ко мне.

— Ну ты и скот, — треплю его между ушей. — Я думал, ты на моей стороне. Погуляю с ним? — спрашиваю у Дамира.

— Не вопрос. А завтра все же загляни, я тебя по курсу уличного боя погоняю. Расслабишься маленько.

— Постараюсь. Пойдем, предатель, — цепляю Рая за ошейник, ухожу с ним подальше от кошки. — И нет во мне агрессии, — говорю с ним. — Просто бесит меня эта девчонка, — он дергает ухом, прислушиваясь к моим душевным излияниям. — А ты вот тоже на ее сторону встал, — умный пес разворачивается и поскуливая толкается носом мне в ладонь. — Да ладно, — присаживаюсь, глажу его. Рай довольно хвостом виляет. — На тебя я не обижаюсь. Побегаем? Надо слить остатки адреналина, а то я вообще не усну сегодня.

Получив в ответ довольное «Ррраф», срываемся с ним на первый круг по блестящей дорожке между деревьев. На втором круге сбавляем темп до умеренного и держим его до упора.

Дамир встречает нас на крыльце с кружкой кофе.

— Полегчало?

— Да. Спасибо, Рай, — благодарно провожу ладонью по мохнатой холке и отпускаю собаку.

— Ты чего так на девочку кидаешься? — интересуется Дамир.

— Не лезь в это, ладно? — прошу его. — Мне от Арины нравоучений хватает.

Захожу в дом и быстро поднимаюсь к себе, пока не наткнулся на отца. Я сказал, что не пойду на его чертов ужин и я туда не пошел. Пусть хоть оборется потом, меня воротит от происходящего. Не хочу в этом участвовать.

После душа с паром тело приятно расслабляется. Мысли утекают совсем в другом направлении. Сейчас бы с девочкой какой-нить запутаться в одеяле до утра. Ммм… Машинально облизываю губы. Есть тут у меня поблизости одна вкусная, кусачая девочка. Если бы не раздражала, я бы ее…

Черт!

Фантазии становятся слишком реальными. Меня аж сводит всего и пульс опять разгоняется, теперь только не от адреналина в страхе за рыжую кошку, а совсем от другого. Ее сегодняшний красноречивый отказ разгоняет жар по венам. Пойти что ли и прямо сейчас доказать ей, что я нормально целуюсь!

Прикасаюсь подушечками пальцев к маленькой ранке на губе.

Маленькая, рыжая зараза! Что ж ты так плотно засела в моей башке?

Скатываюсь с кровати на пол, яростно отжимаюсь, чтобы хоть немного отпустило!

— Помогает? — стебется вошедший в комнату брат.

— Отвали, — падаю на пол, уперев в него потный лоб.

— Я даже догадываюсь, кто стал причиной столь рьяной тяги к спорту, — Гордей ложится на живот поперек кровати и смотрит на меня.

Перекатываюсь на спину, пялюсь в потолок. Очень интересное, захватывающее зрелище! Еще и отжимания не помогли!

— Отвали, говорю, — отгрызаюсь на брата.

— Попробуй не терроризировать свою кошку, а пообщаться для начала.

— И как мне сейчас это должно помочь?

— Что тебе поможет сейчас, ты и без меня знаешь, не маленький, — издевается он. — Я про перспективы на будущее, чтоб вот так не мучиться. Очевидно же, что Соня тебе нравится.

— Кому очевидно?

— Мне. Тебе еще кто-то нужен? Я с тобой восемнадцать лет под одной крышей живу. Еще ни разу не видел, чтоб тебя так от девчонки крыло. Дашка была просто желанным трофеем. Эля тебе нравилась, очень нравилась…

— Она и сейчас мне нравится, — перебиваю Гордея.

— Угу. Но влюбился ты в Соню, — не отстает он.

— Ты сговорился с Ариной? — кошу взгляд на братишку. — Не влюбился я! Не-влю-бил-ся! Достали!

— Да-да, конечно, — с сарказмом. — Ладно, ушел я. Дверь запри, чтобы не вовремя никто не вломился, — издевается он.

— Иди в задницу! — подрываюсь, хватаю с кровати подушку и кидаю в Гордея. Она попадает в закрывшуюся дверь, скользит по ней и шмякается на пол. Из коридора слышу довольный смех старшего брата. — Придурок! — рявкаю в запале.

Весь сон опять сбили.

Выглядываю в окно. Отец и Арина провожают гостей. Иду вниз, намереваясь взять из холодильника немного еды в комнату и все же посмотреть фильм. На половине пути сворачиваю в сторону спальни кошки.

За дверью тихо.

Приоткрываю. Темно.

София свернулась калачиком на кровати поверх одеяла и сладко спит. Прохожу внутрь, стараясь не хлопнуть, очень осторожно закрываю за собой дверь. Подхожу ближе к кровати. Рыжие волосы закрывают ее лицо наполовину.

Как бы их убрать… Пальцы сами тянутся, буквально зудят от желания прикоснуться. Меня еще не отпустило от совсем недетских фантазий, и я позволяю себе невесомо провести подушечками по ее бледной щеке. Убираю локоны за ухо. Она морщится, урчит во сне, ворочается, съеживаясь сильнее. Замерзла. В лужу ведь упала, глупая, неуклюжая кошка.

На полу возле кровати покрывало. Поднимаю, укутываю ее плотнее. Залипаю на губах, которые целовал сегодня. Еще хочу, но то было наказание за неповиновение, а сейчас мне просто хочется ее поцеловать. Меня окатывает волнами от раздражения к желанию и обратно. Бесит, что тянет. Я вроде ее наказываю, а получается, что еще и себя. Это странно.

Вспоминаю про ее дневник. Я ведь почитать хотел. Это интереснее любого фильма.

Ныряю к тумбочке. Подсветив себе мобильником, нахожу тетрадку с неработающим замочком. Прячу ее под резинку штанов и футболку. Вдавливаюсь ладонями в матрас, все же быстро прикасаясь губами к ее приоткрытым губам. Кошка вздрагивает, открывает свои сонные глазки. Меня откидывает назад. Быстро ухожу из ее спальни, пока девчонка не сообразила, что ей не приснилось. Утром будет забавно понаблюдать за реакцией.

Пересекаю гостиную. На кухне набираю себе немного еды и сваливаю к себе.

Удобнее устраиваюсь на кровати, раскрываю тетрадку. Листаю.

— Ну что, писала ты что-нибудь про наш сегодняшний поцелуй? — улыбаясь, дохожу до последней исписанной странички. — Ммм… Писала, значит. Как интересно!