Рыжик в капкане

Глава 20. Напряжение

Платон

После разговора с братом, я умудрился вырубиться в его комнате. Такой интересный бросок в далекое детство, когда Арина укладывала нас спать вместе, а потом растаскивала по кроватям. Откуда я это помню? Черти когда ведь было.

Братишка сидит за компом в наушниках. Постукивая ногой в такт музыке, резво жмет на клавиши уходя от погони на виртуальном байке. Выходной сегодня. Дома все и надо бы пойти, поговорить с Ариной. После инцидента с отцом до нее я так и не дошел.

Благодарно хлопнув брата по плечу, иду к себе. В ванной смотрю в зеркало. Синяк все же отсвечивает. Красавчик! Отека нет, а то зрелище было бы вообще огонь!

Никого не обвиняя, спускаюсь на первый этаж в поисках Арины. Женщина, как всегда, суетится между кухней и персоналом. Увидев меня, мрачнеет.

— Все хорошо, — подхожу к ней, быстро обнимаю. С беспокойством осматривает мое лицо. — Арин, ты слышишь? Все нормально. Честно. Сам виноват.

— Да где же нормально? — ее глаза наполняются слезами. — Пойдем, я обработаю и синяк помажу, — тянет меня за руку к ванной на первом этаже, где обычно обитает кошка.

— Сядь, — Арина нажимает на плечо. Высокий я для нее стал, неудобно.

Подчиняюсь и стоически терплю неприятный запах лекарств, пощипывание и теплый, заботливый поцелуй в лоб.

— Ты не плачь, со мной правда все нормально, — заверяю ее. — Не в первый раз. Да и не в последний.

— А ты сделай так, чтобы был последний! — дает мне шутливый подзатыльник и тут же гладит по волосам. — Зачем провоцируешь? Я сколько тебе говорила, что от таких конфликтов лучше уходить, чтобы вот такого, — обрисовывает в воздухе овал лица, — не было! Я чуть с ума не сошла, когда он тебя ударил.

— Не ворчи. Отец не прав был, и ты это знаешь.

— Ты тоже не прав, Платон!

— В чем? В том, что отстаиваю себя, а не слепо подчиняюсь? Да он бы давно уже втоптал меня под каблук и крутил, как ему удобно.

Арина только рукой на меня махнула и захлопнула шкафчик над раковиной.

— Пойдем, покормлю тебя, — берет за руку, тянет за собой.

— А кошка поела?

— Нет. Соня из комнаты не выходила еще. Напугали девочку! — ворчит в пустоту.

— Можешь для нее на поднос собрать немного еды? Я отнесу…

— Нечего тебе делать в ее спальне, я говорила! — по инерции все еще ворчит Арина.

— Арин, ну, пожалуйста. Мне нужен повод, чтобы поговорить, — признаюсь ей.

— Ладно, пошли уже, Ромео!

Выставляет мне на поднос чашку зеленого чая с кусочком лайма, творог со свежими ягодами и бутылочку йогурта. Скептически осматриваю завтрак для кошки. Она этим наестся? Не уверен и сам кидаю рядом пару теплых круассанов.

Арина идет со мной, стучит в дверь оливкового царство, открывает, пропуская меня внутрь.

В рыжих волосах кошки опять запуталось редкое ноябрьское солнце. Девочка сидит на мягком подоконнике, прижав к себе колени и смотрит в окно. Рядом раскрытый и перевернутый страницами вниз Дневник. Интересно, что она сегодня там написала?

— Привет, — ставлю поднос с едой на тумбочку.

Неловкость перед девушкой — это что-то новое. Мне стыдно перед кошкой за то, что она увидела утром некрасивую семейную разборку.

— Привет, — хрипло отвечает, прокашливается, изучающе скользит по моему лицу. — Как ты?

— Нормально. Завтрак тебе принес, — киваю на поднос.

— С чего вдруг? — фыркает кошка.

— Должен, вроде как. Ты же меня кормила, — напоминаю Соне про те ужасные бутерброды, стараясь улыбнуться.

Ранка на губе лопается, через нее проступает кровь. Быстро слизываю ее, а кошка просто отворачивается, уронив тихое: «Спасибо».

Не будь я таким упертым, уже бы принял намек и ушел. Я ж не для того, сюда шел, чтобы сдаться в первые пять секунд. И мне настроение ее не нравится. Вчера в клубе глазки горели, а сегодня она потухла, будто выключателем щелкнули.

Прохожу, сажусь напротив нее на подоконник. Любуюсь. Ступни обтягивают белые носочки, серые бриджи с белыми лампасами на бедрах делают ее ножки еще стройнее, если такое вообще возможно. На коротких ноготках переливается прозрачный лак. Выше поднимать взгляд страшно, но я двигаюсь, ловлю взгляд ее зеленых глаз.

— Что ты хочешь, Платон? — раздраженно, я бы даже сказал, обиженно.

— Извиниться, — тоже перевожу взгляд в окно.

— Зачем? — звенит ее голос.

— Был не прав. Ты ничего не должна мне, Сонь, — зачем-то добавляю.

— Да неужели? — фыркает моя — не моя девочка. — Рада, что ты это понял. Все? — она откровенно отшивает меня. Практически послала сейчас, я это именно так ощущаю.

— Откуда взялось это дурацкое желание? Этель придумала?

Молчит. Зашибись! И как с ней разговаривать, если она не хочет? В моей башке творится какая-то дикая агония. Задевает ее тон, что не смотрит на меня, говорить не хочет, прикасаться запретила. Она со всех сторон от меня забаррикадировалась, и я не понимаю, как через это пробиться. Нельзя ведь как привык. Гордей говорил, с ней надо иначе. Да я и сам не дурак. Но как?! Как, если от меня полностью закрылись?!

Напряжение между нами трескается от хлопка двери. В комнату без стука заходит отец. Скользит по мне раздраженным взглядом. Мы с Соней одновременно поворачиваем к нему головы.

— Что ты здесь забыл?! — рявкает на меня родитель, любуясь делом рук своих, отражающемся на моем лице.

Органы внутри пульсируют и сжимаются. Инстинкт самосохранения намекает, что сейчас надо молчать, иначе мне опять прилетит, а Соня испугается еще больше.

— София, я к тебе, — кошка от его тона тоже сжимается.

Папочка ведь не знает, что она видела нашу «милую» утреннюю беседу.

— Мне сейчас врач из больницы звонил. Твоя мама пришла в себя. Я, к сожалению, не могу с тобой поехать. У меня срочная встреча, спасибо моему сыну! — убивает меня взглядом. — Водитель отвезет тебя к ней, когда ты будешь готова.

— Спасибо, — в ее голосе прорезается радость, но чувствуется, как она гасит ее.

Точно испугалась…

— Вон отсюда, — отец указывает мне на дверь. — Я тебе еще в первый день сказал, чтобы не смел сюда соваться!

И это при ней!

Ну твою же мать! Нахрена?! Кошка и так меня держит на расстоянии, а теперь у нее и официальный повод для этого есть.

Ммм… !!!

Чтобы погасить эмоции, бью кулаком в стену прямо у двери и выхожу из Сониной комнаты.

«Не нарывайся!» — набатом звучат прямо в мозгу слова старшего брата. Он всегда мне об этом напоминает, но только сейчас я действительно слышу и глотаю все, что мог бы ответить отцу.

Выхожу на улицу к Савелию. Жму его большую ладонь.

— Можешь мне маякнуть, когда Соню повезешь к матери? — спрашиваю у него.

— С нами поедешь?

— Она не должна знать, а потом я не дам ей прогнать себя из машины. Пожалуйста. Мне очень надо.

— Ну раз ты просишь, а не требуешь, как обычно, я могу подумать, — кивает Савелий.

— Спасибо.

Бегу к себе в комнату, чтобы переодеться. Уверен, кошка не станет затягивать с визитом. Потрошу шкаф, выкидывая из него на кровать черные узкие джинсы, свободную футболку «на выпуск» цвета хаки и удобный балахон с глубоким капюшоном. Впритык до сообщения от Савелия успеваю собраться.

Не затянув шнурки на кроссовках, проталкиваю их пальцами внутрь обуви и бегу вниз.

— Я с вами, — немного запыхавшись, падаю на переднее сиденье автомобиля.