С. П. Королев. Отец. Книга 1.1907-1938 годы

Глава вторая НЕЖИНСКИЙ ДОМ

Мать моего отца, Мария Николаевна, урожденная Москаленко, родилась 28 февраля 1888 г. В метрической книге Иоанно-Богословской церкви Нежина есть запись: «Тысяча восемьсот восемьдесят восьмого года, февраля двадцать восьмого родилась, а марта пятого крестилась Мария. Родители ее: мещанин г. Нежина Николай Яковлев Москаленко и законная жена его Мария Матвеева, оба православного вероисповедания. Восприемники: козак Михаил Матвеев Фурса и козачка Евдокия Тимофеева Фурсиха».

В семье было четверо детей с разницей примерно в два года. Как это бывает во многих семьях, дружили парами: двое старших - Георгий (Юрий) и Мария и двое младших - Василий и Анна (Нюша). По словам Василия Николаевича, на Марусю все дети смотрели с восхищением: она была красива и обладала уже с детства сильным и властным характером. Интересным в молодости был и Юрий, красивым и изящным - Василий. Нюша, самая младшая, старалась равняться на старшую сестру.

Мальчики учились в мужской классической гимназии, состоявшей при нежинском Историко-филологическом институте князя Безбородко. Она давала хорошее среднее образование. В гимназии была очень строгая дисциплина, за которой следили два надзирателя. Помимо наблюдения за порядком в самой гимназии, они после восьми вечера ходили по улицам, заходили в кино или цирк и задерживали гимназистов, которым гулять в такое время разрешалось только по субботам.

Девочки учились в женской гимназии П.И. Кушакевич на Гоголевской улице. Гимназистки носили коричневую форму с черным, а по праздникам - с белым фартуком. В каждом классе за порядком следила своя классная дама.

Как в мужской, так и в женской гимназиях один-два раза в год устраивались вечера художественной самодеятельности, на которые приглашались гимназисты, студенты, офицеры, а иногда и родители. В гимназии П.И. Кушакевич 15 и 20 марта 1902 г. в присутствии членов Гоголевской комиссии проходили так называемые «Гоголевские утра», посвященные 50-летию со дня кончины великого писателя. Сестры Мария и Анна Москаленко, обладавшие способностями и любовью к декламации, прочли отрывки из «Повести о том, как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» и из «Мертвых душ». Согласно отзыву членов Гоголевской комиссии, «...благодаря тщательной разработке номеров программы, умело составленной членами комиссии по устройству внеклассных чтений, благодаря любви к делу со стороны членов этой комиссии, и особенно преподавательнице Н.О. Шарко, оба Гоголевских утра женской гимназии сошли в высшей степени удачно, и юные исполнительницы программы награждались дружными аплодисментами».

Мария Николаевна Москаленко,

будущая мать С.П. Королева, в день поступления в гимназию с братом

Юрием Николаевичем. Нежин,

1 сентября 1896 г.

В доме Москаленко все дети любили читать. В младших классах гимназии Мария увлекалась Фенимором Купером и Майном Ридом. В ее представлении в то время идеальный мужчина должен был быть красивым, сильным и храбрым. Ей нравились «Следопыт» и «Последний из могикан». Позже она увлеклась фантастикой и стала больше ценить в людях ум, воображение, знания. Она несколько раз перечитывала «20 000 лье под водой» Жюля Верна, любила читать о полетах на воздушном шаре в книге «Воздушное путешествие через Африку» (авторское название - «Пять недель на воздушном шаре»), переживала, успеет ли подняться шар, или негры схватят и растерзают человека, спустившегося к ним с небес.

В старших классах гимназии Мария с наслаждением читала Пушкина, Лермонтова, Тургенева. Татьяна Ларина, тургеневские женщины были для нее тогда идеалом. Она любила читать и Григоровича, зачитывалась историческими романами. Марии был близок по духу колорит украинской жизни. Она упивалась Гоголем, особенно «Вечерами на хуторе близ Диканьки». Стараясь, чтобы мама не видела, приносила от гимназических подруг романы Вербицкой, Чарской и других авторов «для взрослых». Мария Матвеевна говорила: «Успеешь, в последнем классе прочтешь». После окончания семи классов Мария подала прошение начальнице гимназии о зачислении в число воспитанниц восьмого класса, что давало право в дальнейшем, после окончания гимназии, работать в качестве домашней учительницы русского языка.

Старшие брат и сестра окончили гимназии одновременно, так как Юрий в детстве был болезненным и вялым мальчиком, и его в пятом классе, по совету инспектора гимназии, оставили на второй год. Мать купила ему велосипед, поила парным молоком и за лето он вырос, возмужал, поздоровел, стал хорошо учиться и прекрасно окончил гимназию.

Родительский дом был большой. Мальчики имели по отдельной комнате, а девочки жили вместе. В комнате Юрия располагалась собранная им библиотека с сочинениями любимых классиков. Там же в шкафу был спрятан, например, томик Шевченко, который считался тогда вольнодумцем. Время от времени дети доставали его и читали тайком. Зачастую Юрий приносил от товарищей по гимназии запрещенные книги. Он давал их прочесть брату и сестрам,

Гимназия П.И. Кушакевич в Нежине,

где учились сестры Мария и Анна

Москаленко. Фотография конца XIX в.

только просил ничего не говорить маме. Это был 1905 год. Наступал период, когда «головы бродили».

События революционного времени коснулись и провинциального Нежина. В марте 1905 г., когда Мария училась в восьмом классе, напротив женской гимназии, расположенной в центре города, собралась демонстрация. Городской полицмейстер, который хорошо знал семью Москаленко и боялся, что дети будут участвовать в демонстрации, а ее было решено разогнать, прислал околоточного сказать Марии Матвеевне, чтобы она увела своих детей. Срочно были посланы гонцы в мужскую гимназию за Юрием и Василием и в женскую - за Марией и Анной с наказом передать им, что маме плохо с сердцем и надо скорее бежать домой. Когда они, запыхавшиеся, вбежали на крыльцо своего дома, Мария Матвеевна встретила их, сказав, что ей уже лучше, но что она просит их никуда больше не уходить. А демонстрацию действительно разогнали, используя брандспойты.

18 октября того же года демонстрация повторилась. Когда она проходила по Гоголевской улице мимо лавки Москаленко, Николай Яковлевич увидел в первых рядах своего старшего сына Юрия, студента Историко-филологического института. Отцу удалось пробиться в ряды демонстрантов и втащить сына в лавку. В память этих событий на здании бывшей женской гимназии впоследствии была открыта мемориальная доска с надписью: «На цій вулиці 19 березня та в жовтні 1905 року відбулися політичні демонстрації трудящих міста Ніжина на підтримку першої Російської революції».

Мария Матвеевна запретила Юрию ходить на студенческие сходки и предложила студентам собираться у них дома. Кончилось это тем, что в один такой вечер в столовую вбежала горничная и сказала, что в парадной звонит пристав, а вокруг дома стоят городовые. Мария Матвеевна сама вышла на парадную лестницу и встретила пристава с распростертыми объятиями и словами:

Мария Москаленко в день окончания

6 класса гимназии.

Нежин, май 1903 г.

Надпись на обороте

Мария Москаленко в 6 классе гимназии.

Нежин, 1903 г.

Фотография В.Н. Москаленко

Мария Москаленко с братом Василием.

Нежин, 1903 г.

Фотография А.Н. Москаленко

Мария Москаленко с подругой

Соней Мичеевой на катке.

Нежин, 1904 г.

Мария Николаевна (слева),

Юрий Николаевич, Анна Николаевна,

Василий Николаевич (на переднем плане).

Нежин, 1905 г., Рождество.

Фотография М.М. Москаленко

Мария Николаевна с матерью

Марией Матвеевной.

Нежин, 1905 г., Рождество.

Фотография В.Н. Москаленко

Мария Николаевна.

Нежин, 1905 Рождество.

Фотография В.Н. Москаленко

«Ах, как хорошо, дорогой, у нас сегодня именины, собралась молодежь и стол уже накрыт. Прошу выпить с нами рюмочку». Пристав извинился, сказав, что у него есть дела, и он зайдет в другой раз.

Осенью 1905 г. в городе произошел еврейский погром. Семья Москаленко прятала в подвале своего дома соседскую еврейскую семью директора страхового общества «Надежда» и укрывала в саду телеги и повозки с их имуществом. После того как погром закончился, к Николаю Яковлевичу пришла делегация от городской еврейской общины с благодарственным письмом раввина за сочувствие и помощь.

В семье все дети получили высшее образование. Юрий и Василий после окончания гимназии подали прошение на имя директора Историко-филологического института князя Безбородко и были приняты в число студентов. Этот институт - одно из первых на Украине высших учебных заведений - заслуживает того, чтобы о нем рассказать особо.

Он был учрежден двумя братьями: князем Александром Андреевичем Безбородко, который благодаря своим способностям стал при Екатерине II ее первым секретарем, а при Павле I - Государственным канцлером, и сенатором - графом Ильей Андреевичем Безбородко. Их родовое имение находилось в селе Стольном Черниговской губернии, а на принадлежавших им землях располагались окрестные села Нежинского уезда. В 1799 г., незадолго до своей смерти, в «Записке для моего духовного завещания» А.А. Безбородко выделил значительную сумму на содержание «богаделен для престарелых и увечных» в городе Нежине. Через шесть лет после смерти брата И.А. Безбородко решил выполнить волю покойного. Большую роль в определении целевого применения капитала сыграл племянник братьев Безбородко - князь Виктор Павлович Кочубей, который воспитывался в доме князя А.А. Безбородко. Он занимал ответственные государственные посты при четырех (!) императорах: при Екатерине II был камер-юнкером, при Павле I - действительным тайным советником и вице-канцлером, при Александре I - министром внутренних дел, при Николае I - Председателем Государственного Совета и кабинета министров.

По предложению В.П. Кочубея (в 1805 г.) было решено вместо «богаделен, больниц и малых училищ» основать институт, потому что «...Малоросія університетів не має». В том же документе В.П. Кочубей рекомендовал для этой цели город Нежин, так как здесь имелся подходящий большой участок земли с прекрасным парком на берегу реки Остер. 19 июля 1805 г. на имя императора Александра I была подана докладная записка с просьбой о разрешении постройки нового учебного заведения в Нежине. При этом граф И.А. Безбородко передавал на постройку деньги брата и участок земли, пообещав также обеспечить строительство лесоматериалами и рабочей силой. 25 июля 1805 г. сенат после получения «высочайшего соизволения» принял постановление об основании в Нежине «Гимназии высших наук Князя Безбородко».

Здание строилось 12 лет (1805-1817). Граф И.А. Безбородко умер, не дождавшись завершения строительства. Довел дело до конца его внук - граф А.Г. Кушелев-Безбородко. Открытие нового учебного заведения, предназначенного для юношей, состоялось 4 сентября 1820 г. Название «Гимназия высших наук Князя Безбородко» оно носило до 1832 г.

Своими учебными планами гимназия напоминала Царскосельский лицей -то же сочетание предметов средней и высшей школы, а по Уставу приравнивалась к университетам. С ее открытием Нежин стал единственным в России уездным городом, имевшим свое высшее учебное заведение. За 12 лет

Нежинский Историко-филологический институт и гимназия

Фотография начала XX в.

существования гимназии в ней состоялось восемь выпусков. Ее окончили 105 человек и среди них - Николай Васильевич Гоголь. В 1909 г., к 100-летию со дня его рождения, в институте был открыт музей писателя, а на фасаде здания установлена мемориальная доска со словами: «Здесь учился Гоголь с мая 1821 по июнь 1828 г.»

В 1832 г. гимназия была преобразована в Физико-математический лицей, готовивший военных инженеров для артиллерии, а в 1840 г. - в Юридический лицей. С 1875 г. учебное заведение стало называться Историко-филологическим институтом князя Безбородко и готовить учителей для классических гимназий. Обучавшиеся здесь иногородние юноши именовались казеннокоштными студентами. На средства, оставленные князем А.А. Безбородко, их обучали, кормили и одевали, но при этом на обороте выдаваемых дипломов указывалось, что они должны в течение трех лет служить в Министерстве народного просвещения с удержанием расходов за полученное образование. Таким образом первоначальная благотворительная сумма оказывалась неисчерпаемой.

Институт занимал громадное по тем временам трехэтажное здание, фасад которого украшали двенадцать белых колонн и фамильный герб семьи Безбородко со словами: « Labore et Zello» («Трудом и усердием»). В правом крыле первого этажа находились администрация института и больница на 6-8 коек со своим фельдшером. В левом крыле располагались графские покои - несколько комнат с картинами и обстановкой начала XIX в. Здесь же находилась Свято-Александровская домовая церковь с колокольней. Ее священники имели академическое образование и преподавали закон божий в гимназии и богословие в институте. На заутрене в пасхальную ночь студенты читали Евангелие на двенадцати языках. Служба была настолько красивой, что на нее приезжали даже бывшие студенты из других городов. Студенты ходили в церковь по желанию. Гимназисты же были обязаны присутствовать на службе каждое воскресенье. Они стояли в церкви рядами с правой стороны, а гимназистки из женской гимназии - тоже рядами с левой. Справа от алтаря на специальном коврике располагалось начальство - директор института и рядом с ним директор гимназии. На клиросе пел гимназический хор. Служба обычно продолжалась так долго, что гимназистки иногда падали в обморок.

На втором этаже институтского здания находились учебные классы. Здесь был и актовый зал, со стен которого строго глядели портреты российских императоров и императриц в золоченых рамах, а также братьев Безбородко и графа А.Г. Кушелева-Безбородко. В этом зале ежегодно устраивались балы, на которые приглашались гимназистки последнего, восьмого класса. На балах играл военный оркестр, а на паркетном полу кружились пары. Эти балы были мечтой всех девочек, в том числе и Марии, и надо же, именно тогда, когда она училась в восьмом классе, бал не состоялся! То был мятежный 1905 год.

В 1845 г., к 25-летию института, тогда еще Юридического лицея, его попечитель граф А.Г. Кушелев-Безбородко подарил подопечному заведению 175 картин русских и зарубежных художников. Эта коллекция стала основой великолепной картинной галереи, также расположившейся на втором этаже.

На третьем этаже находились комнаты казеннокоштных студентов. Те же, кто приходил на занятия из дома, в отличие от них назывались своекоштными. Такими своекоштными студентами были братья Москаленко. Девушек в институте не было. Их начали принимать только после революции 1917 г.

В институте имелось два факультета: исторический, который в 1910 г. окончил Юрий, и филологический - его в 1912 г. окончил Василий. Профессорско-преподавательский состав был в основном постоянный, но иногда приезжали читать лекции именитые профессора из Киева. В институте имелась прекрасная библиотека. Настоящим событием стала находка в 1908 г. в одной из книг этой библиотеки подлинного письма Н.В. Гоголя.

Кроме Историко-филологического института, Юрий окончил Нежинское техническое училище Кушакевича. Оно находилось на Киевской улице, рядом с городским садом, и занимало двухэтажное здание с большими окнами и просторными классами. Вначале училище называлось ремесленным, но после получения за представленные работы золотой медали на выставке в Париже в 1905 г. было переименовано в техническое. Оборудование его строительной части и четырех мастерских - кузнечной, литейной, модельной и механической - находилось на самом высоком уровне. Для получения диплома об окончании училища каждый ученик должен был смастерить своими руками какое-либо изделие.

Таким образом, училище давало специальные профессиональные навыки, и человек прогрессивных взглядов, Мария Матвеевна, убедила своего старшего сына пройти параллельно с учебой в Историко-филологическом институте курс практического обучения в училище П.Ф. Кушакевича. Дальновидная мать полагала, что одного педагогического образования недостаточно, нужно, чтобы мужчина умел работать руками. Поэтому днем Юрий занимался в институте, а вечером в училище. Это очень пригодилось ему в жизни. Я помню, что Юрий Николаевич умел мастерить буквально все, и все всегда говорили, что у него «золотые руки».

Мария закончила гимназию лишь с одной четверкой по педагогике и дидактике. Второго июня она получила свидетельство, что «...признается

Мария Николаевна - выпускница гимназии.

Нежин, июнь 1905 г.

Павел Яковлевич Королев,

отец С.П. Королева.

Могилев, 1901 г.

достойною звания домашней учительницы по русскому языку». Еще с шестого класса она мечтала поехать в Петербург на Высшие женские курсы. Ей хотелось хорошо знать языки. В более близком к Нежину Киеве Высшие женские курсы были открыты еще в 1878 г., но с 1889 г. временно закрыты.

Со своей мечтой и с аттестатом в руках юная учительница пришла домой. Но буквально через две недели после окончания гимназии жизнь совершила крутой поворот. Марии сделал предложение Павел Яковлевич Королев, незадолго до этого «окончивший словесное отделение филологического факультета Историко-филологического института.

Павел Яковлевич родился в городе Могилеве 7 января 1877 г. Как следует из полученного им свидетельства, «...в метрической книге Могилевской Епархии Могилевского Кафедрального Иосифовского Собора церкви в части первой о родившихся за 1877 год, в статье под № 4 имеется следующая запись: Павел родился тысяча восемьсот семьдесят седьмого года января седьмого дня, а крещен 8 числа того же месяца. Родители его: бессрочно отпускной унтер-офицер Яков Петров Королев и законная жена его Домника Николаева, оба православного исповедания».

Бракосочетание родителей Павла Яковлевича состоялось 2 ноября 1875 г. В свидетельстве о бракосочетании по Кафедральному собору г. Могилева за 1875 г. сказано, что женихом является «временно отпускной, служивший в 114-м пехотном Новаторском полку старший писарь Яков Петров Королев, православного исповедования, 32 лет», невеста - «Могилевской губернии и уезда, Толпечицкой волости, деревни Двух речек, крестьянка, девица, незаконнорожденная, Домникия, отчества не имеет, 24 лет».

В семье росло семеро детей: Павел, Мария, Александр, Иван, близнецы Надежда и Вера, и Алексей. Павел в 1893 г. окончил Могилевское духовное училище. В августе 1893 г. он поступил в Могилевскую духовную семинарию, которую окончил в 1899 г. В полученном им аттестате говорится, что Королев Павел, сын отставного старшего писаря Якова Королева, обучался в семинарии до 14 июня 1899 г. и окончил ее с оценками отлично (5), очень хорошо (4) и хорошо (3), после чего был «причислен педагогическим собранием семинарского Правления к первому разряду воспитанников оной и удостоен звания студента семинарии со всеми преимуществами, присвоенными окончившим полный курс учения в семинарии». В этом же документе было специально оговорено: «В случае непоступления на службу по духовному ведомству или на учебную службу в начальных народных школах Королев Павел, на основании Высочайше утвержденного в 26 день месяца июня определения Святейшего Синода от 28 марта - 18 апреля 1891 года, обязан уплатить сумму за его обучение в семинарии в количестве двухсот двадцати рублей, каковые деньги подлежащее гражданское или военное начальство, в ведении которого будет он состоять, имеет возвратить Правлению Могилевской духовной семинарии, производя вычет из получаемого жалования на законном основании».

По окончании семинарии Павел Яковлевич некоторое время служил надзирателем при Могилевском духовном училище, но это поприще его не привлекало, и 9 августа 1901 г. он подал прошение директору нежинского Историко-филологического института о допуске к приемным экзаменам, приложив к нему аттестат об окончании семинарии с копией, метрическое свидетельство, свидетельство о звании студента семинарии, две фотокарточки, а также свидетельство об отношении к воинской повинности (бессрочное), в котором говорилось: «Мещанин губернского города Могилева Королев Павел Яковлевич являлся к исполнению воинской повинности при призыве

1898 г. и по вынутому им № триста сорок восьмому жребию зачислен по первому призывному участку Могилевского уезда в ратники ополчения первого разряда до 43-летнего возраста, то есть до 1 января 1921 года. Выдано Могилевским уездным по воинской повинности Присутствием 21 сентября месяца 1899 года за №142».

По особому, установленному для воспитанников духовных семинарий, испытанию зрелости в гимназии, состоящей при институте в Нежине, П.Я. Королев был принят на первый курс и подписал следующее обязательство: «Поступая в Историко-филологический институт Князя Безбородко в Нежине в число казенных воспитанников, я, нижеподписавшийся, обязуюсь на основании § 40 Высочайше утвержденного устава сего Института прослужить, по окончании курса, не менее шести лет в учебных заведениях ведомства Министерства Народного Просвещения по Назначению Министра и соблюдать как в Институте, так и вне оного порядок, установленный особыми для учащихся правилами, составленными конференцией и утвержденными Министром Народного Просвещения. 1 сентября 1901 г. Павел Королев».

По прошествии четырех лет, 13 июня 1905 года, он получил аттестат, где было указано, что Павел Яковлевич Королев, сын мещанина, 28 лет от роду, вероисповедания православного, окончил нежинский Историко-филологический институт князя Безбородко по словесному отделению с одной тройкой по истории римской литературы, что кандидатское сочинение его, представленное по истории русской литературы, признано хорошим: «Вследствие сего, на основании §§ 42 и 40 Устава Института предоставляется ему, Королеву, звание учителя гимназии, дающее все права кандидатов университетов, с обязательством прослужить не менее шести лет в ведомстве Министерства Народного Просвещения».

В документе подтверждалось требование, обозначенное в аттестате Могилевской духовной семинарии, - необходимость возврата в ее Правление платы за обучение в количестве двухсот двадцати рублей путем вычетов из будущего жалования учителя.

П.Я. Королев часто бывал в доме Москаленко. Он был среднего роста, довольно худощав. Неплохо танцевал, недурно играл на скрипке, был застенчив и, главное, очень самолюбив. Марии он не нравился, она не обращала на него сколько-нибудь серьезного внимания, да он и не был особенно заметен. Были у нее знакомые - более интересные молодые люди и больше нравившиеся ей. Некий удалой офицер сделал ей предложение еще в восьмом классе - она танцевала с ним в офицерском клубе мазурку. Офицер звенел шпорами, падал на одно колено и признавался в любви. Все смотрели с любопытством - красивая была пара. Марию Матвеевну это тревожило: «Ах, эти офицеры! Сегодня он здесь, а завтра его в Сибирь ушлют или еще куда-нибудь. И не увидишь, не услышишь. А потом, это - голытьба, на 75 рублей живут!» Когда галантный кавалер предложил Марии руку и сердце, она и думать об этом не хотела - надо было заканчивать гимназию. Потом он уехал из Нежина и следы его потерялись. Через много лет они случайно встретились в Киеве. «Маруся! Все те же глаза. Я Вас не забыл!» Но пути их уже пошли врозь и больше никогда не соприкасались.

Предложение Павла Яковлевича застало Марию врасплох. Она рассказывала мне, как он пришел к ней домой и попросил пройти с ним в сад. У нее сразу сжалось сердце, а он сказал: «Я предлагаю вам выйти за меня замуж». Она ответила, что замуж пока не собирается, а хочет ехать в Петербург поступать на Высшие женские курсы. Это его несколько озадачило, но не смутило. Он предложил пойти в дом. Войдя в комнату, где сидели родители, он сразу сказал, что просит их благословения. Мария Матвеевна сняла икону и благословила их, говоря при этом: «Все очень хорошо, очень подходяще». У Марии сложилось впечатление, что родители были в курсе дела и не особенно удивились. Однако она продолжала противиться этому браку, поэтому решено было собрать семейный совет, на который вскоре съехались родственники и близкие друзья. Обсуждение ее судьбы было всесторонним, а решение единодушным: «Замуж!». На все возражения девушки, мечтавшей поехать в Петербург учиться, ответ был такой: «А что хорошего? Вот окончила курсы докторша и работает в земской больнице, голых мужиков осматривает. Срам какой. Только этого не хватало!» Докторша была первой или второй курсисткой в городе, и провинция возмущалась. Мария уверяла, что хочет быть учительницей. Ей возражали: «Поедешь в Петербург, там родичей нема, знакомых нема, будешь одна, та який-небудь дурак голову скрутит. Замуж!» Благо было за кого. Удивляться не приходится: вся жизнь в Нежине текла как бы в прошлых веках.

Младший брат моей бабушки, Василий Николаевич, который в 1905 г. еще учился в гимназии, вспоминал, что это был особенно шумный для семьи год: частые гости, интересные вечера, смех, остроты, а в центре внимания - Юрий и Маруся. За Марусей ухаживало много молодых людей. Это были, главным образом, товарищи старшего брата Юрия, и Василий был горд, что они и на него, гимназиста, младшего брата, обращали внимание - по всей вероятности, для того, чтобы он замолвил старшей сестре словечко в их пользy. И вдруг совершенно неожиданно в семье пополз слух, что Маруся выходит

Мария Николаевна (стоит) с матерью Марией Матвеевной (слева) и сестрой Анной

Николаевной на крыльце нежинского дома.

Лето 1905 г. Фотография В.Н. Москаленко

Мария Николаевна на крокетной площадке во дворе нежинского дома.

Лето 1905 г.

Фотография В.Н. Москаленко

замуж. И за кого? За Павла Яковлевича Королева. Хотя Королев бывал в доме уже давно, его мало кто толком знал. Кажется, ни у кого, в том числе у Василия, и в мыслях не было, что он может сделать предложение сестре. Сам Василий относился к нему довольно безразлично, скорее холодно. Он вообще не мог понять, зачем Марусе, такой молодой, красивой, веселой, только что окончившей гимназию, надо выходить замуж и, следовательно, покидать родительский дом. Тем более что и сама Маруся не хотела выходить за Королева, и братья с младшей сестрой протестовали, доказывая нелепость этого брака. Отец говорил: «Как хочешь, дочка», - но твердая рука матери победила. Она была непреклонна, считая, что Королев для дочери - подходящая пара. Он хоть и старше Марии на 11 лет, но зато человек с положением, окончил институт, получил место учителя с окладом сразу в 150 рублей. О том, что у него большая и бедная семья, никто не знал - Могилев был далеко. В то же время нравилось, что Королев скромен, играет на скрипке, а иной вроде красивее, да лишнюю рюмку с отцом любит выпить, а третий не только с Марусей танцует, но и с другими девушками. Одним словом, Павел Яковлевич очень обхаживал Марию Матвеевну и показался ей идеальным женихом для старшей дочери, а кроме того, первым попросил родительского благословения - что ж тут думать! Мария плакала, жаловалась подругам, но уговоры продолжались. «Ничего, сживется - слюбится», - говорила Мария Матвеевна. Она сама выходила замуж за человека старше ее - и сжилась, и слюбилась. Конечно, ее муж обладал исключительным характером и удивительным

Нежин, лето 1905 г.

Сидят за столом (слева направо):

Николай Яковлевич, Юрий Николаевич,

Мария Матвеевна, Мария Николаевна.

Стоит Василий Николаевич.

Фотография А.Н. Москаленко

Нежин, лето 1905 г.

Слева направо:

Юрий Николаевич, Мария Николаевна в студенческой форме старшего брата,

Павел Яковлевич Королев.

Фотография В.Н. Москаленко

внутренним благородством. Мать надеялась, что у Маруси все повторится. На сетования дочери, что Павел Яковлевич некрасив, она отвечала: «Мужчина трошки краше чорта - уже красавец». При таких доводах отстаивать свое мнение семнадцатилетней девушке было трудно. Понятно, что она не знала жизни, и хотя в седьмом классе гимназии преподавали естествознание, но, как рассказывала моя бабушка, в учебнике лягушке было посвящено несколько страниц, а человеку, строению его тела - одна страница. Да и на той был изображен скелет, скромно повернутый спиной, и написаны какие-то общие фразы. Это было практически все, что знали гимназистки о природе человека. Немудрено, что Маруся не очень представляла, что такое замужество и семья. Сил сопротивляться ей хватило лишь на два месяца. В конце концов Мария Матвеевна призвала на помощь мужа. Бабушка вспоминала, как первого августа отец пришел в сад, где она отдыхала, и сказал: «Ну що, Маруся, а може й краще буде, якщо ти вийдеш замуж. Ну що ті курси? Хто знає, що там буде, а тут вийдеш замуж, уже буде сім'я і будеш хазяйкой. Може, Маша i права. Виходь, бо вона мене з'їсть». И потерявшая последнюю опору, вконец обескураженная дочь обреченно произнесла: «Ну, если и ты, отец, говоришь так, то я выйду». Вопрос о свадьбе был решен.

Получив наконец согласие невесты, Павел Яковлевич обратился к директору Историко-филологического института с прошением о выдаче ему удостоверения, подтверждающего отсутствие каких-либо препятствий для вступления

Вся семья Москаленко на крыльце нежинского дома. Сверху вниз:

Мария Матвеевна и Николай Яковлевич,

Мария Николаевна и Юрий Николаевич,

Анна Николаевна и Василий Николаевич.

Лето 1905 г.

Мария Николаевна в день свадьбы,

Нежин, 15 августа 1905 г.

Фотография В.Н. Москаленко

его в законный брак с дочерью купца Марией Николаевной Москаленко. Таковое ему было тотчас выдано.

«УДОСТОВЕРЕНИЕ

3 августа 1905 г.

№1150

Дано сие за надлежащей подписью с приложением казенной печати окончившему в сем году Историко-филологический Институт Князя Безбородко в Нежине, ныне назначенному г. Министром Народного просвещения преподавателем Екатеринодарской мужской гимназии Павлу Яковлевичу Королеву в том, что, как видно из его документов, он, Королев, происходит из мещан, православного вероисповедания, родился 7 января 1877 года, холост и на вступление его в законный брак с дочерью купца девицею Марией Николаевной Москаленко препятствий никаких не имеется.

За директора института

Инспектор (подпись)».

Две недели ушли на срочную подготовку к свадьбе, которая по-прежнему не радовала невесту. Уложили полный сундук приданого: постельное белье, скатерти, полотенца и многое другое.

В день свадьбы, когда невесту стали одевать, она обливалась слезами. И вот уже пора было ехать к венцу, а невеста недвижно, словно мраморная статуя, стояла в своем длинном белом платье. Тут мать, поняв, наверное, внутренним чутьем, что может принести непоправимое горе любимой дочери, вдруг сказала: «Маруся! Теперь я вижу, что сделала ошибку, которая может испортить тебе жизнь. Давай попросим всех родичей и гостей разъехаться, спрячем твое платье, я сделаю вид, что заболела, ты не поедешь в церковь, и свадьбы не будет». На что дочь ответила: «Нет, раз уж я согласилась, надо ехать». Приглашенные сели в экипажи, жених с невестой - в карету, которую по такому случаю предоставил архиерей Нежинской епархии, и поехали на венчание.

15 августа 1905 г. Марию Николаевну Москаленко и Павла Яковлевича Королева торжественно обвенчали в Николаевском соборе города Нежина. Оба брата Марии Матвеевны - Василий и Михаил Фурса - были поручителями (как теперь говорят - свидетелями) со стороны невесты. Поручителями жениха стали его брат Иван Яковлевич Королев и муж его сестры Марии, чиновник Могилевского Губернского присутствия Иван Адамович Волосиков. Сын Николая Гавриловича Назаренко Александр, которому тогда было 8 лет, нес длинный шлейф шелкового платья невесты, а потом горько плакал от обиды, что его не пустили на свадебный бал.

После венчания приехали домой. И тут случился неприятный эпизод. В углу гостиной стоял столик и на нем, по обычаю, поставили привезенные из собора образа и свечи, а перед ними - вазочку с пшеницей. Когда молодые входили в дом, их щедро осыпали пшеницей, чтобы, как считалось, в семье поселились богатство и благополучие. Они подошли к столику и сели по обе стороны от него. Вокруг с шумом размещались гости. Горела люстра, горели свечи.

И вдруг дядя Михаил, сидевший неподалеку, позвал Марию Матвеевну и тихо сказал: «Смотри, мышь грызет зерно - плохая примета». И действительно, на столике сидела мышь. В течение нескольких секунд она грызла зерна пшеницы, а потом исчезла. Ее появление было тем более удивительным, что здесь никогда мышей не видели - ведь дом был высокий, на массивном кирпичном фундаменте. И вот в большой комнате, где находилось несколько десятков человек, откуда-то появилась мышь. Шум, яркий свет -и мышь на столе.

Много позднее, когда Мария Николаевна уже ушла от мужа, дядя Миша напомнил ей этот эпизод, сказав: «То была примета, то была твоя судьба. Я сказал тогда твоей маме, что зря мы выдали Марусю за Королева, не будет ей житья. Так и случилось».

И тем не менее свадебное торжество продолжалось. Ужин был заказан в ресторане при ближайшей городской гостинице. Собралось много гостей, играла музыка. Словом, блеснули. Выдавали ведь замуж первую, старшую дочь. Но веселой свадьба уже быть не могла. К тому времени Мария Матвеевна окончательно поняла - и плохая примета только укрепила ее в мрачных мыслях, - что совершила ошибку, что упорством своим загубила, испортила жизнь дочери.

Павел Яковлевич пригласил на свадьбу почти всю свою семью: мать, замужнюю сестру, двух сестер-близнецов и трех братьев. Отец приехать не смог, так как был смертельно болен туберкулезом легких, или, как тогда говорили, чахоткой.

На следующий после свадьбы день молодые уезжали на Кубань, в Екатеринодар (ныне - Краснодар), куда Королев был назначен преподавателем русского языка в мужской гимназии. Павел Яковлевич был не очень доволен назначением. Но согласно издавна заведенному порядку, студенты, оканчивавшие Историко-филологический институт, выбирали себе место работы из имевшихся вакансий поочередно, в зависимости от успеваемости. Павел Яковлевич делал выбор вторым, так как у него была одна тройка, а студент В.В. Данилов окончил учебу без троек и таким образом заслужил право первого выбора из тех 13 мест (выпускников было тринадцать), которые попечитель округа прислал из Киева для распределения студентов. Данилов, симпатичный, по словам моей бабушки, молодой человек с черными глазами, немного похожий прической и профилем на Гоголя, часто бывавший в доме Москаленко, выбрал Екатеринослав (сегодня - Днепропетровск), который считался среди всех возможных мест наиболее престижным. Самолюбие Королева было уязвлено.

В Екатеринодар, по желанию Павла Яковлевича, взяли с собой его младшего брата Алексея, которому в то время было 13 лет. На вокзале их провожали Николай Яковлевич, Мария Матвеевна, Юрий, Василий, Нюша и друзья. Бабушка вспоминала, что мать горько плакала, отец тоже смахнул слезу. Юрий крепко обнял сестру - ему тяжело было с ней расставаться. Все это возмутило Павла Яковлевича. Он считал происходящее неестественным, ненормальным: выдали замуж, а теперь оплакивают. Его обуяла ревность - и к матери, и к брату, и даже к отцу своей жены. Это было первое, что резануло мою бабушку по сердцу. А когда приехали в Екатеринодар, Павел Яковлевич вдруг стал настаивать, чтобы она не переписывалась с братом. Ее это удивляло и расстраивало. Так началась семейная жизнь с человеком, которого она не любила и не смогла полюбить никогда.

В Екатеринодаре сначала жили в гостинице, затем переехали в только что построенный дом. Спальня в доме была, как иногда бывает на юге, без окон, лишь матовое стекло в потолке. Бабушку это угнетало. Ну совершенно тюрьма, думала она, ничего не видно вокруг, только голые стены. Спустя месяц по ее настоянию переехали в другой, обычный дом.

Утром Павел Яковлевич и Алексей уходили в гимназию, прислуга выполняла хозяйственные дела, а Мария Николаевна обычно сидела у окна и читала. Часто мимо окон пробегал лотошник с криком: «Свежий жареный миндаль! Бисквиты!». Маруся любила бисквиты и иногда покупала. Но вдруг Павел Яковлевич устроил сцену: «К тебе под окно молодой парень приходит! Ты с ним беседуешь, смеешься в мое отсутствие!» Она была потрясена. Трудно было смириться с тем, что муж настолько ревнив, что ему все не нравится. Он ревновал ее не только к посторонним людям, но и к близким родственникам. Она рассказывала мне, что как-то за обедом он в раздражении бросил на пол тарелку. Потом - еще и еще. Тогда она схватила со стола три тарелки и с размаха тоже бросила на пол. Он изумился: «Что ты делаешь? Перебьешь весь сервиз». - «Да он уже наполовину перебит. Не будешь ты бить тарелки, не буду и я». Он был поражен и даже сделал угрожающий жест. Но жена твердо сказала: «Осторожно! Отец на меня никогда не кричал и руки не поднимал!» Такие сцены усиливали неприязнь к мужу, и она накапливалась все больше и больше.

Возможно, если бы Мария Николаевна любила мужа, то не замечала бы его выходок. Но она его не любила. Понимала, что он человек образованный, не лишенный способностей, но душа и сердце к нему не лежали, а он не умел сколько-нибудь привлечь ее к себе.

Единственным утешением стало знакомство с инспектором гимназий и его женой, у которых Королевы бывали почти каждое воскресенье. Это были, как казалось моей тогда еще семнадцатилетней бабушке, уже немолодые люди: у него - сильно поседевшая голова, жене его было лет 35. Инспектор играл на виолончели, его жена - на рояле. Павел Яковлевич брал с собой скрипку, Мария Николаевна тоже немного играла на рояле вместе с хозяйкой дома. Получался неплохой квартет. Так они устраивали домашние вечера-концерты. Это доставляло радость и было хоть каким-то развлечением.

На все бабушкины слезные письма домой, на все ее жалобы Мария Матвеевна отвечала: «Маруся, что ж теперь делать, ты вышла замуж, надо быть верной, хорошей женой». Ну, что еще могла сказать мать своей дочери? А жизнь не ладилась. То сцены ревности, то какие-то недоразумения. Павел Яковлевич не хотел, чтобы жена одна ходила гулять. Ему казалось, что она недостаточно уделяет ему внимания. Его раздражало даже то, что она много читает. Вечерами, когда он проверял тетради учеников и готовился к урокам, она должна была сидеть рядом и вязать, благо в то предсвадебное лето Мария Матвеевна пригласила в дом женщину, чтобы вязать детям чулки, и она научила мою бабушку вязать кружева. Тоскливой зимой 1905-1906 гг. бабушка связала много кружев, а потом никогда не брала в руки крючок.

Так проходила жизнь Королевых в Екатеринодаре осенью 1905 г., зимой и весной года следующего. В августе 1906 г. Павел Яковлевич получил новое назначение и семья переехала в Житомир, расположенный в зоне украинского Полесья, на берегу реки Тетерев, в 134 км от Киева.