С. П. Королев. Отец. Книга 1.1907-1938 годы

Глава пятая
КИЕВСКИЙ ПОЛИТЕХНИЧЕСКИЙ (1924-1926)

Итак, начался третий, последний киевский период жизни отца. Он приехал в Киев в августе 1924 г. и поселился у своего дяди Юрия Николаевича Москаленко - в квартире 6 дома № 6 по Костельной улице, принадлежавшего домовладельцу А.Л. Козеровскому. Трехкомнатная квартира была расположена на третьем этаже шестиэтажного дома. Одну из комнат занимали Юрий Николаевич и Ольга Яковлевна, другую - их трехлетняя дочь Светлана с няней. Отца поместили на диване в третьей, проходной комнате с балконом, служившей столовой. Это, конечно, его стесняло: боялся, что рано утром, уходя из дома, потревожит спящих, а вечером неловко было возвращаться поздно. Отец всегда стремился к самостоятельности, и хотя в семье дяди относились к нему хорошо, он сразу решил, что со временем подыщет себе отдельное жилье. Сейчас же главным было поступление в Политехнический институт, ради чего он и приехал в Киев.

Киевский политехнический институт был основан в 1898 г. Вначале он имел четыре отделения: механическое (109 студентов), инженерное (101 студент), сельскохозяйственное (87 студентов) и химическое (63 студента). На механическом отделении в двадцатые годы открылась авиационная специальность. Именно здесь и хотел учиться отец.

10 августа, найдя приемную комиссию, он отдал написанное еще 5 августа в Одессе заявление.

«В Киевский политехнический институт

КОРОЛЕВА Сергея, окончившего 1-ю строительную профшколу

ЗАЯВЛЕНИЕ

Прошу принять меня в КПИ.

Окончил в настоящем году 1-ю строительную профшколу в Одессе. Отбыл стаж на ремонтно-строительных работах по квалификации подручного черепичника.

Год 8 мес. работал в Губотделе Общества авиации и воздухоплавания, принимая участие в конструктивной секции авиационно-технического отдела.

Мною сконструирован безмоторный самолет оригинальной системы «К № 5». Проект и чертежи, после проверки всех расчетов, приняты отделом ОАВУК, признаны годными для постройки и направлены на утверждение в Центральный отдел в Харькове.

Кроме того, в течение года я руководил кружками рабочих управления порта и на заводе им. Марти и Бадина.

Все необходимые знания по отделам высшей математики и специальному воздухоплаванию получены мною самостоятельно, пользуясь лишь указанием литературы специалистов технической секции ОАВУК.

В силу вышеизложенного прошу дать возможность продолжать мое техническое образование.

Заявление Сергея Королева о приеме в КПИ. 5 августа 1924 г.

При сем прилагаю документы:

1) Отношение Киевского Губпрофсовета

1/ Командировку Союза Работпрос.

2/ Анкету

3/ Удостоверение Одесского Губотдела воздухоплавания за № 2176 от 8 августа (копия)

4/ Удостоверение того же Губотдела № 2149 от 5 августа

5/ Удостоверение того же Губотдела № 1883 от 15 июня*.

6/ Справки о стаже строителя-черепичника за № 5784 от 25 июля и № 6085 августа 8-го.

7/ Справку Одесской стройпрофшколы № 1 за № 475 от 8-го августа 1924 года о сданных зачетах по курсу данной школы.

*Ошибка. Правильно - 15 июля. - Н.К.

Дом на Костельной улице в Киеве, где в 1924 г. жил Сергей Королев. Фотография автора. 1997 г.

Главное здание Киевского политехнического института. Фотография 1990-х годов

Подлинные свидетельства об окончании будут представлены к концу августа месяца. 8 / Метрику (копия) и 2 карточки

Адрес: Киев, Костельная 6 кв. 6

КОРОЛЕВ Сергей Павлович.

Копию метрического свидетельства представлю до 25/VIII 24, а также и 2-ю фотографическую карточку.

5/VIII.24 г.

С. Королев».

Всякий раз, перечитывая это заявление, поражаюсь его содержанию. Каждая фраза о проделанной работе показывает целеустремленность заявителя. Кажется, что написавший заявление - взрослый, опытный человек, а ведь ему в то время было всего 17 лет!

Кроме заявления отец представил три документа, выданные ему Одесским губотделом ОАВУК. В одном из них, датированном 15 июля 1924 г., говорилось о его работе по руководству планерными кружками двух крупных одесских заводов и военно-морской базы.

«Общество авиации и воздухоплавания

Украины и Крыма

Одесский Губернский отдел по части

Спортсекции

Июля 15 дня 1924 г.

№ 1883 г. Одесса

Пушкинская 29 тел. 2-05

УДОСТОВЕРЕНИЕ

Дано сие члену Губспортсекции тов. Королеву С.П. в том, что ему поручена работа по инструктированию и руководству в планерных кружках завода им. Марти и Бадина,

им. Чижикова и Одвоенморбазы.

Председатель Г.С.С.

Член правления Губотдела ОАВУК

/Б. Фаерштейн/

Секретарь

/Комаровский/».

Еще одно удостоверение свидетельствовало об активном участии отца в кружке планеристов и давало ему лестную характеристику.

«Общество авиации и воздухоплавания

Украины и Крыма

Одесский Губернский отдел по части Спортсекции августа 8 дня 1924 г.

№ 2176 г. Одесса Пушкинская 29 тел. 2-05

Трудящийся, строй свой воздушный флот

УДОСТОВЕРЕНИЕ

Дано сие тов. Королеву Сергею Павловичу в том, что он состоял в кружке планеристов

Губотдела АОВУК с июня 1923 г., принимая активное участие во всех работах.

В последнее время тов. Королев состоял членом

Губспортсекции, руководя кружном планеристов рабочих управления порта. Тов. Королевым сконструирован планер, который после проверки всех расчетов признан авиационно-техническим отделом ОАВУК годным для постройки и принят Губспортсекцией для постройки. Одесская Губспортсекция рекомендует тов. Королева как энергичного, способного и хорошего работника, могущего принести большую пользу как по организации, так и по руководству планерными кружками.

Председатель Губспортсекции

Член правления /Фаерштейн/

За секретаря /Максимов/».

Фотография Сергея Королева в личном деле студента КПИ, Киев, 1924 г.

Удостоверение Сергея Королева о руководстве планерными кружками в Одессе.

15 июля 1924 г.

Удостоверение об участии Сергея Королева в кружке планеристов в Одессе.

8 августа 1924 г.

Справка Одесской стройпрофшколы о сданных Сергеем Королевым зачетах.

8 августа 1924 г.

К этим документам отец приложил справки из стройпрофшколы о стажировке по специальности строителя-черепичника от 25 июля и 8 августа 1924 г., а также о сданных зачетах. Вот одна из них:

«У.С.С.Р.

НАРКОМПРОС

ОДЕСГУБПРОФОБР

Строй-Проф-Школа№ 1

8/VIII дня 1924 г.

№475 г. Одесса,

Старопортофранковская 18

Место печати

СПРАВКА

Дана сия т. КОРОЛЕВУ С. в том, что он действительно состоял учеником стажир. триместра Строй-Проф.

Школы в 1922-1923-24 году уч. и сдал зачеты по следующим предметам:

1/ Политграмота

2/ русский язык

3/математика

4/сопромат

5/ физика

6/ гигиена и охрана труда

7/ история культуры

8/ украинский язык

9/ немецкий -"-

10/ черчение

11/ работы в мастерских

Зав. школой /подпись/

Секретарь /подпись/».

В КПИ абитуриенту предложили заполнить анкету, в которой он отметил, что имеет профессию лектора-стенографиста и уже зарабатывает деньги собственным трудом.

«ДЛЯ ПОСТУПЛЕНИЯ В УЧЕБНЫЕ ЗАВЕДЕНИЯ ПРОФОБРА

В Вуз - КПИ гор. Киев командирован в счет мест, представленных Г.С.П.С. Киевск. Губпрос, КОРОЛЕВ Сергей Павлович рождения 1906 г. 30 декабря, украинец, холост, член союза Работпрос, билет № 13966, социальное положение - учитель (дописано -лектор).

Анкета, заполненная Сергеем Королевым при поступлении в КПИ. 10 августа 1924 г.

13. Основная профессия - лектор-стенографист.

14. Образование - профтехническая школа.

19. Общественная политическая работа - с июня 23 г. активный руководитель рабочих кружков на заводах им. Марти и Бадина, Чижикова и Одвоенморбазы.

20. На чьи средства живет - лекционная оплата.

21. Сколько времени живет собственным трудом - 3 года.

22. Место последней работы - Губотдел ОАВУК.

23. Был кружководом авиационной группы Одвоенморбазы.

24. Социальное положение родителей: отец - учитель, мать - учительница.

25. На какой факультет желаете поступить - механический, авиац. отд.

26. Снабжен ли средствами существования, на какой период - снабжен до ноября с.г.

Подпись: С.КОРОЛЕВ 10.VIII. 1924 г.».

Правильность данных в анкете подтвердили председатель командирующей организации и секретарь.

Для поступления в КПИ необходимо было иметь еще и направление Киевского Губотдела профсоюза работников просвещения, и 18 августа 1924 г. отец пишет заявление с просьбой принять его в число членов Союза.

«В орготдел Губработпроса от Сергея Королева

ЗАЯВЛЕНИЕ

Прошу принять меня в число членов союза по категории руководителя кружков по воздухоспорту и как стенографа. Как видно из приложенных мною документов, я с июня 1923 г., учась в профшколе, руководил планерными кружками на заводах Марти и Бадина, Чижикова и Одвоенморбазы. Кроме того, был пом. руководителя планерной авиационной группы при 3-м разведыват. Гидро-авиа отряде. Мною сконструирован самостоятельно планер типа «К-5», принятый к постройке на Николаевском Госзаводе. Адрес мой - Костельная 6 кв. 6.

18/VIII24 С.Королев».

На следующий день он заполняет анкету-вступительный бланк, в котором, кроме своей работы «кружковода и стенографа», отмечает также знание украинского, немецкого и английского языков.

В Киеве отцу пришлось получить еще два документа, необходимых для поступления в вуз. Один из них - удостоверение, выданное 19 августа правлением Киевского Губотдела профсоюза работников просвещения, - свидетельствовал, что он - член союза Работпрос - командируется для поступления в КПИ в счет разверстки Губернского совета профсоюзов (ГСПС) с допуском к экзамену 23 августа 1924 г.

«У.С.С.Р.

Правленние Киевского Губотдела

Профсоюза

Работников Просвещения

19/VIII-1924г.

№ 10519

УДОСТОВЕРЕНИЕ

Дано сие тов. КОРОЛЕВУ Сергею, члену союза Работпрос

№ 13266 в том, что он командируется для поступления в К.П.И. в счет разверстки ГСПС

Председатель /подпись/

Секретарь /подпись/

На сей командировке должна быть виза Губ. и Окр. Контрольной Комиссии.

Культотдел Киевского Губпрофсовета /подпись/

/м.п./

"Допустить к экзамену пр. № 8 п. 1. 23/VIII-24 г."

Верно: »

Командировочное удостоверение Сергея Королева в связи с поступлением в КПИ. Киев, 19 августа 1924 г.

Письмо Киевского Губпрофсовета в отношении приема Сергея Королева в КПИ. 19 августа 1924 г.

Сопроводительное письмо к первому проекту Сергея Королева, направленному на заключение в Центральную спортсекцию Украины. Одесса, 19 августа 1924 г.

Письмо Сергея Королева Б.В. Фаерштейну с просьбой направить его на планерные состязания. Киев, 20 августа 1924 г.

К этому удостоверению отец приложил письмо Киевского Губпрофсовета, в котором сообщается: «Ввиду определенных успехов тов. Королева С в работах по авиации Приемочная Комиссия при ГСПС не возражает против только 1 1/2 годичного его стажа по приему на соответствующее отделение К.П. И.»

На письме ответственный секретарь Киевского Губотдела ОАВУК, доцент КПИ А.И. Касьяненко добавил: «Со своей стороны считаю, что нужно было бы принять в институт на мехфак тов. Королева. Это необходимо еще и потому, что большинство наших планеристов вскоре заканчивают институт. А нужно, чтобы энергичная работа планеристов, которую так трудно наладить, не прекращалась, а, наоборот, бурно развивалась в интересах развития собственного авиастроения».

Собирая необходимые для поступления документы и почти ежедневно бывая в КПИ, отец не мог не видеть развернувшейся там подготовки ко II Всесоюзным планерным испытаниям (ВПИ), открытие которых было намечено на 7 сентября 1924 г. в Коктебеле. Первые ВПИ состоялись там 1-20 ноября 1923 г. Тогда в них участвовало всего девять планеров, на которых было произведено 35 полетов общей продолжительностью 2 часа 5 минут 30 секунд. Тем не менее те испытания имели важное пропагандистское значение. Было решено проводить такие слеты ежегодно, а 1923 г. считать годом начала отечественного планеризма. И вот теперь планеристы КПИ готовили к отправке на II ВПИ свой планер, сконструированный студентами Н.А. Железниковым и Д.Л. Томашевичем - «КПИР-1». Конечно, отцу тоже хотелось поехать в Крым, попробовать свои силы, поучиться летать на планере. Но как этого добиться?

Он решает поговорить с руководителем планерного кружка, рассказать ему о планере собственной конструкции и попросить включить его в число членов делегации КПИ. Разговор был коротким и безрезультатным - для киевских планеристов абитуриент Королев еще чужой. Получив отказ, отец 20 августа пишет письмо в Одессу Борису Владимировичу Фаерштейну в надежде, что Одесский Губотдел ОАВУК сможет его командировать, учитывая прежние заслуги по руководству планерными кружками. Он обосновывает важность и необходимость этой поездки для дальнейшей работы в области авиации и планеризма.

«Многоуважаемый Борис Владимирович! Напоминая Вам о Ваших словах при моем отъезде, обращаюсь к Вам с просьбой: устройте мне командировку на состязания в Феодосии. Из Киева едет большая группа и я как новый человек настаивать на командировке из Киева не могу. Т.о. я рискую и в этом году не увидеть состязаний, посещение которых дало бы мне очень много, и я с большим успехом мог бы работать в области авиации и планеризма. Надеюсь, что Одесский Губотдел ОАВУК сочтет возможным и нужным отправить меня на состязания, помня мою прежнюю работу по руководству планерными кружками. Кроме того, эта командировка позволила бы мне устроить некоторые мои личные дела и увеличила бы в Киеве влияние и вес Одесского Губотдела. Прилагая при этом марки, надеюсь получить скорейший ответ по адресу: Киев, Костельная 6-6, Москаленко - для С.П. Королева. Между прочим: я кончу свои дела до 27-8/VIII и тогда смогу выехать, чтобы быть 30-го в Феодосии. Если дело выгорит, то напишите мне, пожалуйста, о деталях моего путешествия: где, как и каким образом это устраивается.

Уважающий вас С. Королев.

Интересно, какова судьба моего проекта и чертежей? С».

Отец спрашивает о судьбе своего планера, не зная, что накануне, 19 августа, его проект был направлен в Центральную спортсекцию в Харьков с таким сопроводительным документом:

«19/VIII-24

Трудящийся, строй свой воздушный флот!

В Центральную Спорт-Секцию

Препровождая при сем проект планера КОРОЛЕВА и объяснительную записку, прошу проверить расчет и прислать возможно скорее обратно.

ПРИЛОЖЕНИЕ: 12 листов чертежей и объяснительная записка.

Председатель Губспортсекции

/Фаерштейн/

Секретарь /Россиевский/».

На письме отца начертано наискось сухое, казенное указание Фаерштейна:

«Известить тов. С. Королева, что имеется определенное положение, по которому избирают на состязания правлением ОАВУК. Часть уехала, остальные уезжают 30/VIII. Банковских средств ЦС не ассигновал, мест в Одессе нет.

Фаерштейн».

И отец получает вежливый, но формальный ответ:

«Тов. Королеву

Относительно командировки на Всесоюзные состязания имеется определенное положение, в силу которого для участия в состязаниях избираются правлением ОАВУК т. т., имеющиеся налицо при губспортсекции.

У нас такие выборы уже произведены и часть участников уже выехала в Феодосию. Остальные отправляются 30 августа.

Все места, предоставленные Одесской губспортсекции, заняты, средств на дополнительные командировки не отпускается, а потому просьба ваша, к сожалению, исполнена быть не может.

Председатель губспортсекции, член правления Одесского губотдела ОАВУК

Фаерштейн.

23/25 августа 1924г., гор. Одесса № 2362».

Этот ответ обидел отца, ведь во время работы в Одесском ОАВУК ему казалось, что он был в числе ведущих работников, а теперь получилось, что уехал и стал никому не нужен. Но он с ранних лет умел переносить неудачи, не падая духом. Поняв, что рассчитывать в текущем году больше не на что, он ставит целью добиться своего участия в будущих состязаниях уже от КПИ.

Как раз в это время Мария Николаевна присылает сыну последний нужный для поступления в институт документ: свидетельство об окончании школы и прохождении практики по черепичной специальности. В нем же подтверждается освобождение его от приемных испытаний, как окончившего профессиональную школу.

Свидетельство Сергея Королева об обучении в Одесской стройпрофшколе № 1. 23 августа 1924 г.

«У.С.С.Р.

НАРКОМПРОС

ОДЕССГУБПРОФОБР

Строй-Проф. школа №1

Август 23дня 1924г.

№ 601

Одесса,

Старопортофранковская

№18

Телефон 2-26

/М.п./

ВРЕМЕННОЕ СВИДЕТЕЛЬСТВО

Настоящее свидетельство выдано Королеву Сергею,

родившемуся в 1906 году 30-го декабря, в том, что он обучался с июля 1922 г. по 16 августа 1924 г. в Строй-

Проф. Школе № 1. За время пребывания в школе усвоил все дисциплины, установленные уч. планом, и выполнил практические работы по черепичной специальности

Зав. школой /подпись/

Секретарь школьного Совета /подпись/

Делопроизводитель /подпись/

К делу Королева. От экзамена освобождается. Подпись. 26/VIII-24 г.

В приемочную комиссию КПИ. Одесская строит, профшкола внесена в сеть нормальных профшкол и окончившие ее от приемных испытаний освобождаются /подпись/».

26 августа отец проходит медицинское освидетельствование, получает личную карту № 49 с заключением о возможности обучения в К П И, студенческий билет № 1064 и зачетную книжку № 2809/849.

Начались занятия. Обучение в высших учебных заведениях велось тогда необычно. Ведь одновременно с выпускниками средних школ учились рабочие, которые окончили только начальную школу или училище, после этого где-то работали, затем занимались два года на рабфаке и без экзаменов зачислялись на 1 курс. Таким образом, рядом с отцом сидели люди старше его иногда на 10 лет, но подготовленные значительно слабее. Поэтому метод обучения был такой: оценки не ставили, а зачеты сдавали не поодиночке, а группой. Для сдачи зачета приходила бригада - обычно из четырех-пяти студентов - и профессор или доцент задавал вопросы. Отвечать мог любой. Если никто из сдающих ответа не знал, все должны были уйти и снова готовиться. Так могло повторяться несколько раз, и только после того как бригада наконец давала правильные ответы на все вопросы, каждый получал зачет.

Отец входил в бригаду из четырех человек. В институте он подружился со студентом Михаилом Пузановым, бывшим токарем, который был старше его на 8 лет и еще до революции работал в авиационных мастерских КПИ. Товарищами отца были, кроме того, вольнослушатели-летчики Иван Савчук, с которым он познакомился в Одесском гидроотряде, и Алексей Павлов, позже построивший авиетку, на которой разбился в 1928 г. в Москве. Вместе они и составили бригаду. Пузанов был ведущим по высшей математике и электротехнике, Савчук - по начертательной геометрии и деталям машин, Павлов - по истории классовой борьбы и политэкономии, отец - по сопротивлению материалов и механике. Он полностью отдался учебе - не пропускал лекций и занятий, старался сесть за первую парту, так как хотел быть ближе к преподавателю, чтобы все услышать, увидеть, усвоить. Если что-то не понимал, не стеснялся задавать вопросы. Для него всегда важно было понять материал, а не просто отсидеть положенные часы с видимостью присутствия.

Помимо учебы, отец продолжал увлекаться планеризмом. В конце сентября вернулись из Коктебеля киевские планеристы. Они рассказали, что в соревнованиях участвовали 42 планера, на которых было выполнено 572 полета общей продолжительностью 27 часов 3 секунды. Пилот Константин Арцеулов на планере «Икар», построенном по его чертежам в Одессе, продержался в воздухе 1 час 17 минут 55 секунд и получил специальный приз «За красоту и продуманность полета». Наибольшую продолжительность парения - 5 часов 15 минут 32 секунды - продемонстрировал на планере «Москвич» конструкции Н.Д. Лучинского и А.В. Чесалова Леонид Юнгмейстер. Ровно на час меньше парил на «КПИР» студент КПИ Константин Яковчук, в прошлом военный летчик. Он получил третий приз за продолжительность и высоту полета. Всего в испытаниях участвовали 36 пилотов, 23 из которых были удостоены звания пилота-планериста и 9 - пилота-парителя. Пилоту-планеристу необходимо было выполнить пять полетов суммарной продолжительностью не менее 60 секунд, причем один из них должен длиться не менее 30 секунд. Пилоту-парителю предстояло продержаться в воздухе не менее 3 минут без потери высоты. В числе получивших звание пилотов-парителей были К.К. Арцеулов и К.Н. Яковчук.

Но радость от этих достижений омрачилась трагедиями. 11 сентября на планере «Комсомолец» собственной конструкции на южном склоне горы Узун-Сырт разбился Петр Клементьев - слушатель Академии воздушного флота. Машина разрушилась в воздухе. Гору Узун-Сырт, что в переводе с тюркского означает «Долгая спина», позже переименовали в «Гору Клементьева». А через две недели после гибели Клементьева там же потерпел катастрофу на харьковском планере «Бумеранг» военный летчик К.А. Рудзит.

Однако эти печальные вести не могли охладить энтузиазм планеристов. Киевский политехнический институт был зачинателем и первым распространителем авиационных идей в Киеве. Еще в 1899 г., через год после основания КПИ, началась кампания за открытие в нем пятого, воздухоплавательного, отделения. Возглавил ее ученик профессора Н.Е. Жуковского профессор электротехники Н.А. Артемьев. По его инициативе при механическом кружке была основана воздухоплавательная секция, которую в 1908 г. преобразовали в самостоятельный воздухоплавательный кружок с секциями аэропланов, геликоптеров, орнитоптеров и двигателей. Бессменным руководителем секции, а затем и кружка был также ученик Н.Е. Жуковского профессор механики Николай Борисович Делоне, вице-председателем -тогда студент, а с 1914 г. ректор КПИ - Викториан Флорианович Бобров. В 1909 г. было основано Киевское общество воздухоплавания (КОВ), в которое влился воздухоплавательный кружок КПИ в составе около 200 человек. За короткий период до начала Первой мировой войны в Киеве было сконструировано около 30 типов самолетов. В те же годы член Киевского общества воздухоплавания Ф.Ф. Андерс спроектировал и построил один из первых в России дирижаблей. 27 августа 1913 г. на Сырецком аэродроме близ Киева член КОВ военный летчик Петр Николаевич Нестеров впервые в мире совершил на самолете «мертвую петлю», названную впоследствии его именем.

Война 1914-1918 гг., а затем Гражданская война прервали деятельность КОВ, но уже весной 1922 г. возобновляет свою работу авиационный кружок, на базе которого создается Авиационное научно-техническое общество (АНТО) и открывается авиационная специальность с кафедрами самолетов и авиадвигателей. В 1920 г. возникла идея создания авиационного факультета, однако он был организован лишь в 1930 г. в Киевском машиностроительном институте, созданном на базе механического факультета КПИ. В 1933 г. этот факультет был преобразован в Киевский авиационный институт. Одним словом, в Киеве отец нашел то, что искал. Он попал в бурный поток авиационной жизни, в сильный творческий коллектив энтузиастов авиации, имевший богатую историю, стойкие традиции, техническую и производственную базу.

После II планерных испытаний 1924 г. и успеха планера «КПИР-1» планеристы КПИ с еще большим энтузиазмом взялись за создание и постройку новых планеров. Большое внимание работе планеристов уделял ректор КПИ В.Ф. Бобров и такие крупные ученые, как академик Д.А. Граве, проф. И.Я. Штаерман, проф. Н.Б. Делоне. Отец не сразу вступил в планерный кружок КПИ. Он переживал отказ Одессы и Киева отправить его в Коктебель и беспокоился за судьбу своего планера, в который вложил столько труда. Своими переживаниями он поделился со школьным другом Валей Божко. 4 октября 1924 г. отец отправил ему письмо и свою фотографию, снятую во дворе КПИ, с надписью: «Дорогому другу Вале на память от Сережи Королева. 4/Х 24 г.». И внизу приписал: «Помнишь наши разговоры в Одессе?» Вообще Одессу он вспоминал постоянно. Ведь там остались самые дорогие и близкие ему люди: мать, которую он очень любил, отчим, которого уважал и ценил, и любимая девушка. После памятного объяснения на Торговом спуске отец не мог успокоиться и, поступив в институт, примчался в Одессу. Мама тоже глубоко переживала размолвку. Встреча была радостной. Они оба поняли, что любят друг друга, что им трудно не быть вместе, но что надо немного подождать. Отец вернулся в Киев окрыленный.

В течение 1924-1925 учебного года отец приезжал в Одессу еще несколько раз на праздники и каникулы - навестить родителей и, конечно,

Фотография Сергея Королева,

подаренная им школьному другу

Валериану Божко. 4 октября 1924 г.

Надпись на обороте

повидаться с моей мамой. А в промежутках между встречами была большая дружеская переписка.

В 1925 г. в Киеве образовался «Кружок по изучению мирового пространства» во главе с академиком Д.А. Граве. В него входили известные киевские ученые и инженеры. Ими были организованы лекции по проблемам межпланетных полетов, а также выставка в киевском Музее революции. Однако отец тогда не принимал участия в этой деятельности, занимаясь более важными, по его мнению, практическими делами. 15 февраля 1925 г. при планерной секции АНТО открылись курсы инструкторов планерного спорта, на которые он сразу же поступил. Программа курсов предусматривала изучение истории и теории авиации, материальной части планеров, сопротивления материалов, аэронавигации и была рассчитана на 6 месяцев. Несмотря на трудности в организации занятий (отсутствие постоянного помещения, нехватка специальной литературы), курсанты проявляли к ним огромный интерес. Отец участвовал в заседаниях планерной секции АНТО, занимался в авиамузее и в кабинете двигателей, регулярно посещал занятия. Особенно нравились ему лекции по теории планерного полета, которые читал ведущий конструктор по планерам Д.Л. Томашевич. Отец слушал, смотрел, спрашивал, записывал. Вскоре в связи с прекращением финансирования теоретические занятия были заменены практическими, проходившими в мастерских КПИ и не требовавшими дополнительных средств. Из 60 поступивших на курсы слушателей остались 20, в числе которых был и отец.

С.И. Карацуба, тогда студент 3 курса КПИ, рассказывал, как весной 1925 г. в планерном кружке, на участке узловой сборки планера «КПИ-Зуч» (учебный), одним из авторов проекта которого он был, вдруг раздался возглас: «Пришел работать. Прошу место и задание!». В ответ послышались одобрительные возгласы и аплодисменты. Это был мой отец. Рукава его белой рубашки были закатаны выше локтей и весь вид выражал желание действовать. По словам очевидцев, работал он не покладая рук, самостоятельно, организованно, грамотно, хорошо разбирался в чертежах, «чувствовал дерево», ловко владел инструментом. Он был из тех, кому не требовалось что-то многословно объяснять или напоминать. Достаточно сказать, что сделать, а как сделать - это была уже его забота. Ничего не делал сгоряча. Не было случая, чтобы за ним что-либо приходилось переделывать. Он говорил: «Деталь нужно сделать так, чтобы она самому себе нравилась». СИ. Карацуба вспоминал, что у отца была привычка держать руки на бедрах, поэтому его прозвали «Сергей-руки-в-боки», да и весь он запомнился ему таким - крепким, готовым взяться за любое, самое трудное дело.

В бригаду по сборке учебного планера отец пришел не случайно: он выбрал ее сам - здесь была верная возможность полетать. Рекордные планеры в Киеве летных испытаний не проходили, а учебный планер проходил. По неписанному закону каждый работавший на сборке имел право на полет.

Летные испытания проводились на аэродроме авиаремонтного завода «Ремвоздух- 6», рядом с КПИ. Надежда отца построить спроектированный им в Одессе планер «К-5» не осуществилась, так как проект его, посланный в Харьков, был утерян. Но мечта полетать на планере сбылась: он летал наряду с другими и даже потерпел аварию - при посадке задел торчавшую из земли трубу. Площадка для посадки планеров была небольшой, на краю ее находился всякий мусор - камни, ржавые металлические детали. Оказался там и обрезок старой водопроводной трубы. Во время полета отца в воздухе находился еще один планерист. Случилось так, что на посадку они пошли одновременно. Чтобы не столкнуться с товарищем, отец протянул дальше, чем положено. Увидев перед собой внезапно возникшую опасность, он мгновенно

Курсанты школы инструкторов планерного спорта.

Во втором ряду первый справа Алексей Грацианский, второй - Сергей Королев.

Киев, весна 1925 г.

Планер «КПИ-3», в сборке которого и полетах на нем участвовал студент КПИ

Сергей Королев. Киев, август 1925 г.

Группа планеристов возле учебного планера «КПИ-3». Второй справа Сергей Королев. Киев, август 1925 г.

Возле учебного планера «КПИ-3». В группе лежащих на земле крайний слева

Сергей Королев. Киев, август 1925 г.

У планера во дворе КПИ. Пятый справа Сергей Королев. Киев, август 1925 г.

отстегнул ремни. Сильным ударом его выбросило из сиденья. К счастью, он отделался лишь трещиной ребра и легкими ушибами, правда, разбил наручные часы - подарок отчима к окончанию школы. Часы разбились вдребезги, но рука осталась цела. Отец отлежался несколько дней у дяди Юрия, ничего не сообщая родителям. И лишь позднее, когда поправился, со свойственным ему юмором описал этот так удачно завершившийся эпизод.

Юмор и склонность к мальчишеству не оставляли его и потом. Алексей Николаевич Грацианский, тогда студент 4 курса, а в дальнейшем известный полярный летчик, Герой Советского Союза, с которым отец сблизился во время работы в планерном кружке, вспоминал, что в ожидании своей очереди на полет отец развлекал всех хождением на руках - любимым занятием школьных лет.

Работая на сборке учебного планера, отец одновременно изучал конструкции рекордных планеров, особенно в процессе их окончательной сборки и регулирования. Прислушивался к мнениям и суждениям старших студентов, все больше и больше углубляясь в работу и увлекаясь ею.

В 1925 г. планерный кружок КПИ насчитывал около 60 человек и имел свои мастерские с тремя металлообрабатывающими и пятью деревообрабатывающими станками. К июню 1925 г. студенты отремонтировали планер «КПИР-1», который участвовал во II планерных испытаниях в Коктебеле, построили «КПИР-1-бис», «КПИ-3-учебный», «КПИР-4». Кстати, проект последнего, созданный студентами КПИ Н.А. Железниковым, В. Савинским и Д.Л. Томашевичем, получил первый приз на конкурсе в марте 1925 г. и на его реализацию ОАВУК даже выделило тысячу рублей. Планер был построен и отправлен на Шестые Ронские планерные состязания в Германии, проходившие в августе 1925 г. Это было первое зарубежное выступление наших планеристов. Пилот К.Н. Яковчук занял там второе место после Л.А. Юнгмейстера по продолжительности полета на одноместном планере. Работа Киевской планерной секции получила международное признание. На фотографиях того времени планеристы - и среди них мой отец - сняты возле своих планеров перед главным корпусом КПИ.

В том же 1925 г. отец стал делать вырезки из газет и журналов, посвященные вопросам авиации и планеризма, воздухоплавания и парашютизма, стратонавтики и ракетного дела, общественной и политической жизни страны. Он собирал и бережно хранил печатные материалы о планеристах, летчиках и авиаконструкторах, со многими из которых его в дальнейшем связывали не только служебные, но и личные отношения. При этом он отмечал издание и дату, подчеркивая наиболее важные, с его точки зрения, строчки текста или отчеркивая заинтересовавшие его места, делал заметки на полях. Он вырезал также некрологи и другую траурную информацию о погибших летчиках и планеристах, знакомых и незнакомых, смерть которых переживал как глубокое личное горе. Первая вырезка сделана им из газеты «Красная звезда» от 24 февраля 1925 г. В ней говорилось о трагической гибели военного летчика Б.В. Хведкевича, которого отец знал по Одесской морбазе.

Эти многочисленные вырезки хранились в специальной папке, купленной отцом в писчебумажном магазине конторских, чертежных и канцелярских принадлежностей А.Ю. Теуфеля на Крещатике, 20. Во время конфискации имущества после ареста отца в 1938 г. маме удалось незаметно спрятать эту очень ценную папку, благодаря чему она не была увезена вместе с другими документами, письмами, бумагами и таким образом сохранилась. В 1957-1958 гг., после запуска первого искусственного спутника Земли, отец

Сергей Королев на практике после окончания первого курса КПИ. Конотоп, лето 1925 г.

добавил в эту папку еще ряд вырезок, включив и свои статьи. После смерти сына Мария Николаевна передала папку в музей предприятия, где последние 20 лет своей жизни работал отец. Там все вырезки были систематизированы и переплетены в два объемистых тома заведующим отделом научно-технической информации К.Н. Козловым и его сотрудниками. Эти материалы представляют большую биографическую ценность, поскольку дают представление о круге интересов, которыми отец жил в 20-30-е годы. В феврале 1925 г. ему едва исполнилось 18 лет, но широта интересов была подстать взрослому, опытному человеку.

Весной 1925 г., незадолго до окончания первого курса отец прочитал в институте объявление о начале съемок фильма «Трипольская трагедия», куда в качестве статистов приглашалась молодежь. Это сулило дополнительный заработок и он сразу же записался в группу желающих. Снимали эпизод Гражданской войны, повествующий о расстреле киевских комсомольцев атаманом Зеленым. Реально эти события происходили в июле 1919 г. под Киевом, в Триполье, и съемки велись там же. Киевский караульный полк, в составе которого находилась большая группа комсомольцев, вступил в неравный бой с отрядом атамана Зеленого. Часть полка попала в окружение, и его бойцы были расстреляны на крутом берегу Днепра. Перед киносъемкой ребятам выдали длинные красноармейские шинели, обмотки и винтовки. Режиссер объяснил задачу. Началась «пальба». «Красные» дрались с «зелеными», повсюду были крики, дым. Отец так вошел в «роль», что чувствительно саданул кого-то из «зеленых» прикладом, и тот даже пожаловался режиссеру, что «Королев дерется по-настоящему». Ночью в сарае снимали сцену ожидания комсомольцами приговора, а утром - его исполнения. Отец, умевший хорошо плавать и нырять, прыгал за главных героев с крутого берега в Днепр, поражая всех своей смелостью. В 1966 г., когда его уже не было в живых, моя бабушка, Мария Николаевна, вспомнила об этих съемках и по ее просьбе нам показали фильм «Трипольская трагедия». Мы с трудом, но все же нашли отца среди таких же, как он, «киноартистов».

Тогда же, летом 1925 г., отец в течение полутора месяцев проходил производственную практику в Конотопском паровозном депо в качестве помощника машиниста паровоза. Наставником его был машинист И.М. Гулин. Он помогал отцу изучать паровоз и несколько раз брал с собой на линию. Иван Матвеевич вспоминал, что хотя их общение было недолгим, в памяти запечатлелись «сообразительность и внимательность ученика, жажда познать технику». Жена машиниста, Клавдия Михайловна, рассказывала, что Сергей несколько раз приходил на улицу Буденного, где они жили в небольшом уютном домике, и разговаривал с Иваном Матвеевичем. Видела она

Во время подготовки планеров КПИ для отправки в Коктебель.

На переднем плане слева направо: К.М. Яковчук, Н.А. Железников, В. Савинский,

С.И. Карацуба, Д.Л. Томашевич.

На дальнем плане: (?), Н.К. Скржинский и С.П. Королев - «руки-в-боки».

Киев, сентябрь 1925 г.

его и с книгами за столом возле цветника на территории депо, где занимались практиканты. Жил он в комнате для приезжих. Клавдия Михайловна там убирала и даже подкармливала ребят. Она запомнила «черноглазого, живого, скромного, просто державшегося со всеми людьми, подвижного юношу». Словом, он оставил о себе в Конотопе приятные воспоминания.

Вернувшись с практики, отец вновь с головой окунулся в работу с планерами. Темп работы был напряженным - к 10 сентября готовые к полетам планеры надо было доставить в Коктебель на гору Клементьева. Там с 27 сентября по 11 октября должны были проходить III Всесоюзные планерные состязания - так они теперь назывались. Работы было много. Часто приходилось, экономя время, ночевать в мастерских на древесных стружках, и отец оставался вместе со всеми. В последние дни он участвовал в упаковке планеров перед отправкой в Коктебель. Конечно, ему, как и прежде, очень хотелось поехать в Крым, но эта мечта вновь не сбылась. Мест оказалось мало, а планеристов, участвовавших зимой в проектировании и постройке планеров, много. Поехать смогли далеко не все достойные. На состязаниях в Коктебеле планеры КПИ проявили себя с самой лучшей стороны. На них было совершено наибольшее число рекордных полетов, и, по отзывам очевидцев, они не имели себе равных среди советских планеров.

На состязаниях вместе со студентами КПИ в составе киевской группы выступали военлеты А.Б. Юмашев и В.К. Грибовский, которые строили свои рекордные планеры в содружестве с планеристами Киевского политехнического института. В соревнованиях принимали участие и немецкие планеристы во главе с Фердинандом Шульцем, учителем из Восточной Пруссии, который 2 октября на планере «Мориц» установил новый мировой рекорд продолжительности

Тетрадь по термодинамике студента второго курса мехфака КПИ

Сергея Королева. 1925/26уч. г.

Конспект лекций по прикладной механике и термодинамике студента второго курса КПИ Сергея Королева. 1925 г.

Сборник задач по пространственным системам студента второго курса КПИ Сергея Королева.

Киев, 1925/26 учебный год

полета: он парил на своем планере 12 часов 6 минут 25 секунд. Руководитель планерного кружка КПИ К.Н. Яковчук на планере «КПИР-1-бис» продержался в воздухе 9 часов 35 минут 15 секунд, установив всесоюзный рекорд. Победителю вручили первый приз Реввоенсовета Украинского военного округа - бюст Ленина и присвоили звание «героя безмоторных полетов».

Однако радость от успешного выступления была омрачена драматическим эпизодом: в ночь с 4 на 5 октября ураган уничтожил все планеры киевской группы. Надо было начинать все сначала, а это оказалось почти невозможным, так как многие ведущие кружковцы были дипломниками, заканчивали институт и готовились к отъезду из Киева. Планеристам удалось восстановить только два планера: «КПИР-1-бис» и «КПИР-3». В работе планерного кружка наметился спад.

В кабинете авиационных двигателей КПИ. Сергей Королев (справа) и П.Д. Андриенко. Киев, 1925 г.

Между тем учеба в КПИ шла полным ходом - занятия, лекции, зачеты. В октябре 1925 г. институт проводил регистрацию студентов. Сохранилась анкета, заполненная отцом на украинском языке 27 октября 1925 г. с указанием номера студенческого билета и зачетной книжки. В анкете он пишет, что родной язык его - украинский, что зарабатывает он 20 карбованцев, стипендии не получает (на первом и втором курсах стипендию платили только рабфаковцам), а за учебу платит (уже заплачено 40 карбованцев), поскольку имеет непролетарское происхождение. Отец получал из Одессы от родителей ежемесячно 15 карбованцев, но для самостоятельной жизни этого было мало. Мария Николаевна рассказывала, как однажды он написал ей, что ему нужны башмаки. Она срочно продала за 25 карбованцев дубовый, обшитый зеленым сукном стол, стоявший в комнате сына, и послала ему эти деньги. Но то было, пожалуй, исключение. Обращаться с просьбами о помощи отец не любил смолоду. Будучи по характеру очень самостоятельным, он сразу же по приезде в Киев решил, что будет где-то подрабатывать. В ноябре 1924 г. ему удалось устроиться в Правобережное издательство газеты «Правда» разносчиком газет. Он работал там 8 месяцев и с гордостью написал об этом своей маме в Одессу: «Встаю рано утром, часов в пять. Бегу в редакцию, забираю газеты, а потом бегу на Соломенку, разношу. Так вот зарабатываю восемь карбованцев. И думаю даже снять угол».

Осенью 1925 г. институт предоставил отцу общежитие на Боггоутовской улице, в доме № 25, рядом с кабельным заводом. За койку надо было платить 8 карбованцев в месяц. Денег опять не хватало, но работать где-то постоянно отец не мог - учеба и занятия планеризмом требовали много времени. Пришлось довольствоваться нерегулярным приработком: крыть крышу на здании института, какое-то время работать грузчиком на вокзале и в порту,

Общежитие КПИ на Боггоутовской, 25 в Киеве.

Фотография С.И. Карацубы. 1973 г.

Бинокль, подаренный Сергею Королеву его бабушкой Марией Матвеевной в 1925 г. в Киеве

Удостоверение о сдаче Сергеем Королевым экзаменов во время учебы в КПИ.

Киев, 9 июля 1926 г.

столяром в столярных мастерских КПИ. Благодаря этому удавалось иметь некоторую сумму денег, которая обеспечивала независимость и не очень шикарную, не очень сытую, но все же самостоятельную жизнь. Кое-какую поддержку оказывали и еженедельные воскресные обеды у бабушки Марии Матвеевны на Некрасовской улице. Но еще важнее было само общение с бабушкой, которую он любил и пользовался ответной любовью. Добрая, заботливая бабушка была частью его прежней домашней жизни, его родной семьи. Он уходил от нее всегда в хорошем настроении, отдохнувшим и физически, и морально. Как раз в то время Мария Матвеевна подарила внуку старинный бинокль, которым он пользовался многие годы. Важной психологической поддержкой были также поездки в Одессу, а потом в Харьков, куда летом 1925 г. переехала моя мама со своим отцом. Чувство, возникшее между моими роди-

Заявление Сергея Королева ректору КПИ о переводе в МВТУ.

Киев, 27 сентября 1926 г.

телями, с разлукой не только не угасло, но стало еще сильнее. Уже тогда они решили, что обязательно будут вместе, условившись, однако, что прежде обоим необходимо получить высшее образование.

Мама с сентября 1925 г. училась в Харьковском медицинском институте. Вдвоем с Максимилианом Николаевичем они занимали две комнаты в коммунальной квартире на Примеровской улице. Когда на праздники или каникулы приезжали из Одессы София Федоровна и Юрий Максимилианович, а из Киева - мой отец, мальчиков размещали в маминой комнате, а она перебиралась в комнату к родителям. Так как отец часто бывал в Харькове, он знал всех маминых друзей и был своим человеком в мамином доме. Когда он приезжал, они много гуляли, ходили в городской парк, зимой катались на санях.

15 августа 1925 г. Григорий Михайлович был переведен из Одессы в Москву на должность старшего инженера по механизации портов Центрального управления морского транспорта Наркомата путей сообщения. В октябре того же года в Москву переехала и Мария Николаевна. Она была очень рада этому переезду, так как к тому времени в Москве уже жили оба ее брата с семьями. Таким образом, разросшаяся семья Москаленко, за исключением Анны Николаевны, вновь собралась вместе, но уже в Москве. В столице в то время был сильнейший жилищный кризис. Баланины жили вначале в маленькой комнатушке коммунальной квартиры на Красносельской улице. Там было много соседей и очень тесно. Вскоре Юрий Николаевич нашел выход из положения - переехали в заброшенную церковь, которую поделили перегородкой на два помещения. В одном жили Мария Николаевна с Григорием Михайловичем, в другом семья Юрия Николаевича. Там отсутствовали кухня и другие удобства, но все же было лучше, чем в перенаселенной коммуналке. Под сводом церкви жили около года. В ноябре 1926 г. Юрий Николаевич помог Баланиным получить двухкомнатную кооперативную квартиру в доме № 38 на бывшей Александровской (теперь Октябрьской) улице в Марьиной Роще. Там поселился и мой отец, который осенью 1926 г. перевелся из Киевского политехнического института в Московское Высшее техническое училище (ныне им. Н.Э. Баумана).

Причиной перевода было снижение интереса к авиации в КПИ и закрытие там авиационной специальности. Отец понял, что в Киеве он более не сможет обучаться любимому делу - конструировать планеры и самолеты и летать на них. В автобиографии от 19 июня 1952 г. он пишет, что «учился на аэромеханическом отделении Киевского Политехнического института и, в связи с закрытием в КПИ этого отделения, был переведен на аэромеханический факультет МВТУ». Кроме того, в Москве теперь жили мать и отчим - его семья, которую он любил, без которой скучал, и это, несомненно, тоже возымело свое действие. В одном из писем Мария Николаевна написала ему,

Запрос МВТУ о документах студента КПИ Сергея Королева.

Москва, 29 октября 1926 г.

Список документов студента КПИ Сергея Королева, отправленных в МВТУ

Киев, 11 ноября 1926 г.

Запрос МВТУ о чертежах, выполненных студентом КПИ Сергеем Королевым

Москва, 26 мая 1927 г.

Доверенность студента МВТУ Сергея Королева студенту КПИ Н.М. Зайденяеву на получение чертежей.

Москва, 27 мая 1927 г.

Письмо в МВТУ, сопровождающее чертежи бывшего студента КПИ Сергея Королева.

Киев, 18 июня 1927 г.

Аудитория имени академика С.П. Королева в КПИ.

Фотография автора. 1997 г.

Портрет С.П. Королева работы заслуженного художника Украины

А.А. Горбенко в аудитории имени академика С.П. Королева в КПИ

Парта студента КПИ Сергея Королева.

Фотография автора. 1997 г.

что, по ее сведениям, в МВТУ есть авиационное отделение и что отчим должен в скором времени получить в Москве двухкомнатную квартиру. Она тосковала по единственному сыну и намекала на возможность снова жить вместе. И отец решился. 9 июля 1926 г. он получил удостоверение о сданных им за 2 года обучения в КПИ предметах и послал его в МВТУ. Получив положительный ответ из Москвы, написал 27 сентября заявление ректору КПИ, в котором сообщил, что постановлением приемной комиссии при МВТУ принят в число студентов Училища. 29 октября из МВТУ в КПИ был направлен запрос с просьбой выслать документы бывшего студента КПИ Королева С.П., на котором 6 ноября ректор Бобров поставил свою визу. 11 ноября эти документы были отправлены в МВТУ. Однако этого оказалось недостаточно. Для перезачета выполненных графических работ по прикладной механике МВТУ 26 мая 1927 г. просит выслать чертежи бывшего студента КПИ Королева. К этой просьбе прикладывается сопроводительное письмо от 27 мая, в котором отец пишет, что доверяет получить его чертежи студенту механического факультета КПИ Н.М. Зайденяеву. 18 июня необходимые чертежи направляются в МВТУ. На этом деловая переписка между двумя вузами, касающаяся моего отца, заканчивается. Отныне все его учебные дела связаны только с МВТУ.

Так закончился последний киевский период жизни отца. Больше на Украине он никогда не жил, хотя приезжал к моей маме в Харьков и в Донбасс, много раз бывал в Крыму, в последние годы жизни посетил Киев. Украину он любил всегда. Ему нравились мелодичная украинская речь, задушевные украинские песни. У него навсегда остались самые теплые воспоминания о прожитой в этих краях части своей жизни. Ведь здесь он сделал первые шаги на земле и в небе, здесь зародилась его первая любовь, здесь он определил путь, по которому шел в дальнейшем всю жизнь.

Я тоже очень люблю Украину. С одной стороны, с ней связана жизнь нашего рода и, возможно, во мне говорит голос крови. С другой - этот край сам по себе, независимо от семейных корней, заслуживает любви всех, кто хоть раз там побывал. Поэтому каждый приезд на Украину для меня праздник.

Проходя по ступеням жизни отца, я не раз была в Киеве - городе, где он начал самостоятельную жизнь. И, конечно, всегда старалась посетить те места, которые в той или иной степени связаны с моим отцом или нашей семьей. Очередной раз я посетила Киев в марте 1997 г. За прошедшие десятки лет многое изменилось. Нет уже старого дома на Тургеневской, куда Королевы переехали из Житомира. На его месте построен новый многоэтажный дом. Снесено здание бывшего общежития КПИ на Боггоутовской - теперь это территория кабельного завода. По-прежнему стоят дома на Некрасовской, где жила семья Москаленко с 1914 г., и на Костельной. Я побывала на Лукьяновском кладбище и положила цветы на могилы моего деда Павла Яковлевича Королева, его матери и сестер, а также на территории Покровского женского монастыря, где покоится прах моего прадеда Николая Яковлевича Москаленко. В Киевском политехническом институте, где я уже бывала не один раз, состоялась встреча с ректором, преподавателями и студентами. Она прошла в аудитории № 249 главного корпуса КПИ, где чаще всего проходили занятия во время учебы здесь отца и которая с 1984 г. стала называться «Аудиторией-музеем памяти академика С.П. Королева», а затем «Аудиторией имени академика С.П. Королева». В ней создана экспозиция, посвященная жизни и деятельности отца, и висит его портрет, написанный украинским художником А.А. Горбенко. Я рассказала слушателям об отце - бывшем

Н.С. Королева и Президент АН Украины Б.Е. Патон.

Институт электросварки им. Е.О. Патона.

Киев, 1997 г.

студенте КПИ - и посидела за партой в первом ряду, где он сидел более 60 лет назад, с волнением пытаясь представить черноглазого юношу, жадно впитывавшего в себя поток столь необходимых ему знаний.

Незабываемая встреча произошла в Институте электросварки им. Е.О. Патона с Президентом Академии наук Украины Б.Е. Патоном и его сотрудниками. Борис Евгеньевич вспоминал встречи с моим отцом и, как всегда, отзывался о нем с большим уважением и любовью.

Приятно сознавать, что, несмотря на многие прошедшие годы и политические потрясения, имя отца живет в памяти украинского народа, который гордится им как своим национальным героем.