С. П. Королев. Отец. Книга 1.1907-1938 годы

ЖИТОМИР (1906-1908)

К исполнению служебных обязанностей в Первой мужской гимназии Житомира Павел Яковлевич приступил 2 сентября 1906 г., начав преподавать русский язык и словесность с четвертого по седьмой класс и логику в восьмых классах. Учебная нагрузка оказалась большой - в течение года он должен был дать 618 уроков. Годовой оклад составлял 2010 рублей. К работе молодой преподаватель относился с большой ответственностью и, как следует из табельной ведомости 1906/1907 учебного года, пропустил по болезни и другим уважительным причинам всего 10 уроков - меньше, чем другие учителя. Кроме того, он на общественных началах заведовал гимназической библиотекой. В той же гимназии тогда работала Анна Васильевна Семенова - племянница известного русского географа и путешественника П. П. Семенова-Тян-Шанского, с которой у нового учителя сложились дружеские отношения.

Павел Яковлевич был человеком принципиальным и всегда отстаивал свои убеждения. Так, 9 мая 1907 г. на педсовете в числе других рассматривался вопрос о восстановлении в гимназии исключенного за участие в политических беспорядках гимназиста Лейбы Брискина. Его ходатайство о восстановлении было отклонено, но П.Я. Королев не согласился с таким решением и остался при «особом мнении», что засвидетельствовал записью в протоколе. В дальнейшем Брискин еще не раз ходатайствовал о восстановлении и снова получал отказы. А Павел Яковлевич продолжал оставаться при «особом мнении», считая, что политика и учеба не должны пересекаться. Этот штрих к портрету П.Я. Королева весьма выразителен, особенно если учесть, что он только начинал учительскую карьеру.

Королевы поселились на Дмитриевской улице, в пяти минутах ходьбы от Первой мужской гимназии. Дом, в котором они жили, как и два соседних, принадлежал домовладелице Евгении Федоровне Кохановой. Молодая чета занимала левую половину дома. В правой жила семья преподавателя Второй мужской гимназии Антона Григорьевича Титова. Квартирная плата составляла 300 рублей в год.

Обстановка квартиры Королевых, по описанию моей бабушки, была довольно скромной. Дверь из небольшой прихожей вела в столовую, где находились буфет и обеденный стол с шестью стульями. В простенке между окнами на столике стояла ручная швейная машинка «Зингер» - подарок Марии Матвеевны дочери к свадьбе. Одна из дверей столовой вела в спальню, другая на кухню, откуда был выход во двор. В спальне находились широкая кровать, покрытая белым пикейным одеялом, комод и туалетный столик с зеркалом. Из спальни дверь вела в комнату, служившую гостиной и одновременно

Житомир. Соборная площадь. Фотография начала XX в.

Житомир. Первая мужская гимназия, где в 1906-1908 гг. преподавал Павел Яковлевич Королев. Фотография начала XX в.

Дом в Житомире, в котором родился Сергей Павлович Королев.

Фотография 1970 годов

Выписка из метрической книги о рождении С.П. Королева

Космическая композиция,

посвященная рождению

С.П. Королева

Первая фотография Сережи Королева.

Житомир, 21 июля 1907 г.

Сережа Королев с няней Машей.

Житомир, 21 июля 1907г.

Мария Николаевна Королева.

Житомир, 1907г.

кабинетом Павла Яковлевича. Здесь стояли диван, два кресла, письменный стол, этажерка с книгами и круглый столик, покрытый старинной греческой шалью, доставшейся Марии Николаевне в наследство от ее бабушки Евдокии Тимофеевны.

В этом доме поздним вечером 30 декабря 1906 г. (12 января 1907) родился мой отец. В метрической книге Святософиевской церкви вслед за датой рождения отмечен и день крещения - 14 января 1907 г. Крестными были преподаватель Второй мужской гимназии Сергей Елисеевич Базилевич и соседка по дому, жена преподавателя А.Г. Титова, Софья Севериновна Титова. Крестил священник Антоний Середович.

Говорят, каждый человек рождается под своей звездой, которая охраняет его всю жизнь. Может быть, поэтому отец так любил романс «Гори, гори, моя звезда». А у меня в домашнем музее отца есть созданный в 1983 г. уральским инженером-конструктором Г.С. Зархиным удивительный экспонат -«Космическая композиция» с надписью: «Первому почетному гражданину Солнечной системы - Сергею Павловичу Королеву - с любовью». Внутри стеклянного сосуда, на подвеске - ажурная конструкция: шар, символизирующий ноосферу Земли (земной шар, модель атома, человеческий разум). Под ней на горизонтальном диске - словно хаос Вселенной. В верхней части сосуда - символ галактической туманности, прошиваемой космическим кораблем с ярко-красным снопом пламени позади. Композиция смонтирована на постаменте, имеющем форму ракеты, на фоне звезд. Расположение созвездий воспроизводит картину звездного неба над Житомиром 30 декабря 1906 г.

Сохранились первые фотографии отца в полугодовалом возрасте. На одной из них он сидит на руках у няни Маши. На другой - крепенький, большеголовый мальчуган смотрит на мир большими, широко открытыми глазами. Слева внизу рукой Марии Николаевны написано: «Сереже 1/2 года. Снимался 21.07.1907».

Кто бы мог подумать тогда, что этот мальчик через полвека откроет Космическую эру человечества, создав со своими соратниками Первый искусственный спутник Земли, а через 54 года отправит в космос первого человека и тем навечно прославит свою страну?!

Несмотря на рождение сына, отношения между родителями не улучшались. Интересы, привычки были несовместимыми, ссоры по любому поводу возникали почти ежедневно. Мария Николаевна сознавала, что Павел Яковлевич - умный и порядочный человек, но как же трудно жить с нелюбимым, ревнивым - словом, чужим. А ревновал муж потому, что жена была красива, привлекала внимание многих молодых людей. И жизнь не ладилась.

В Житомире Королевы прожили немногим менее двух лет. 28 июня 1908 г. Павел Яковлевич получил новое назначение - в Киев.

Сереже в те дни исполнилось полтора года. Больше в Житомире он никогда не был.

КИЕВ (1908-1910)

В Киеве Павел Яковлевич преподавал русский язык и словесность в Пятой мужской гимназии М.А. Стельмашенко. Королевы сняли небольшую квартиру № 6 во флигеле дома № 31 по Ивановской (впоследствии Тургеневской) улице у Ольги Терентьевны Петрухиной. Кстати, через много лет она еще помнила семью Королевых и отзывалась о них как о хороших, добрых людях. А маленького Сережу она запомнила вот по какому случаю. Однажды во дворе резвились дети и подняли большой шум. Она сделала им замечание, но те продолжали шуметь. Тогда она спросила, слышали ли они, что было сказано. За всех ответил Сережа Королев: «Слышали, у нас же есть ухи». Тогда ему еще не было и трех лет.

Вскоре в Могилеве умер от туберкулеза легких отец Павла Яковлевича, и мать с младшими детьми - двумя сыновьями и дочками-близнецами - осталась без средств к существованию. Павлу Яковлевичу пришлось перевезти всех в Киев. Он поселил их в другом флигеле того же дома и взял на себя заботу о содержании большой семьи. Жизнь супругов Королевых еще более осложнилась. Размолвки, ссоры, сцены ревности происходили все чаще.

В Киеве Мария Николаевна решила наконец осуществить свою давнюю мечту - поступить на Высшие женские курсы, открывшиеся вновь в 1906 г. после 17-летнего перерыва. При повторном открытии в их составе было два отделения (факультета): историко-филологическое и физико-математическое. В 1907 г. прибавились медицинское отделение, преобразованное в 1908 г. в самостоятельное учебное заведение, и юридическое. В 1909 г. открылось экономико-коммерческое отделение. Со времени создания курсов в 1878 г., и в особенности с 1906 года, преподавание там было организовано таким образом, чтобы уровень его соответствовал университетскому. Киевские Высшие женские курсы тесно переплетались педагогическим составом с Университетом Святого Владимира и при составлении учебных планов образцами всегда служили планы, действовавшие в университете.

Павел Яковлевич не одобрял желания Марии Николаевны учиться, считая, что она должна заниматься ребенком и семьей. Тогда она написала о своем решении отцу, который вскоре ответил, что согласен платить за ее учебу и выслал 50 рублей - вступительный взнос. Несмотря на возражения мужа, Мария Николаевна 13 августа 1910 г. подала прошение председателю Педагогического Совета Высших женских курсов о принятии на германо-романское отделение историко-филологического факультета, а в случае отсутствия там вакансий - на славяно-русское отделение. К прошению были приложены необходимые документы, включая свидетельства об окончании семи классов, восьмого дополнительного класса и «метрическую выпись» о рождении и крещении, а также копия паспортной книжки мужа. Просьба Марии Николаевны была удовлетворена и она стала слушательницей курсов.

Учебный год в этом заведении, как и в других вузах, был разделен на осенний и весенний семестры. Каждая слушательница имела семестральную карточку, в которой указывались предметы, число часов, фамилии преподавателей, экзаменационные отметки и сроки сдачи экзаменов. В Государственном архиве г. Киева сохранились документы Высших женских курсов, среди которых удалось найти личное дело Марии Николаевны Королевой и ее семестральные карточки.

После поступления на курсы семейная жизнь разладилась окончательно. Мария Николаевна нервничала и спрашивала себя: «Зачем я здесь, в этой семье, в этом доме? Мужа я не люблю, не понимаю, он нисколько мне не дорог». Она решила, что несмотря ни на что будет учиться и работать, тем более что родители и старший брат Юрий обещали помочь. Павел Яковлевич угрожал обратиться к администрации курсов. Тогда Мария Николаевна сама пошла к директору, профессору Г.К. Суслову, и рассказала ему о положении дел в семье. Тот посоветовал: «Пусть ваш муж ко мне придет, я с ним поговорю. В наш век странно такое слышать. Он педагог и должен понять».

Флигель во дворе дома № 31 по Тургеневской улице Киева, где жила семья Королевых после переезда из Житомира.

Фотография С.И. Карацубы. 1973г.

Но Павел Яковлевич идти к директору отказался. Мария Николаевна продолжала заниматься на курсах, а он был недоволен, и крупные ссоры стали постоянными. И вот однажды, после особенно неприятного разговора Мария Николаевна пришла к заключению, что жизнь нужно менять. Она опасалась прежде всего за сына - ведь в такой обстановке мальчик будет расти нервным, это может отразиться на его характере. Решив, что сама сумеет вырастить сына, которому шел тогда четвертый год, она сказала мужу, что уходит, так как считает совместную жизнь невозможной. Павел Яковлевич пытался удержать ее, но безуспешно. Взяв ребенка, Мария Николаевна ушла к Титовым - бывшим соседям по житомирскому дому, которые к тому времени переехали в Киев и жили в двух кварталах от них. Вечером того же дня пришел Павел Яковлевич и с угрозами стал требовать ее возвращения домой. Разразился скандал, невольными свидетелями которого оказались хозяева дома. Антон Григорьевич вошел в комнату и сказал примерно следующее: «Павел Яковлевич, вы недостойно ведете себя по отношению к жене и вполне естественно, что она не хочет возвращаться. Мы ее поддерживаем. Уходите и больше ее не беспокойте». И тот ушел ни с чем. Однако на следующий день пришел снова. Но несмотря на уговоры и угрозы мужа, Мария Николаевна твердо стояла на своем. Она послала телеграмму брату Юрию, работавшему в то время в Лодзи преподавателем гимназии, с просьбой срочно приехать в Киев. Он приехал через два дня. Обсудив сложившуюся ситуацию, они решили, что Юрию нужно съездить к родителям в Нежин и с ними поговорить. Ведь в то время разводы случались редко и неизвестно было, как воспримут эту новость старики Москаленко, которые, правда, давно понимали, что дочери живется с мужем плохо. На следующий день Юрий вернулся с сообщением: «Папа и мама просили, чтобы я привез мальчика в Нежин. Он будет

Сережа Королев.

Киев, 1909 г.

Сестры Анна Николаевна Москаленко и Мария Николаевна Королева.

Киев, 1910 г. Пасха

жить у них, а ты будешь учиться. Переезжай к сестре Нюше». Так и сделали. Оставили вещи Марии Николаевны у сестры Анны Николаевны, которая с 1909 г. занималась на славяно-русском отделении историко-филологического факультета Высших женских курсов и снимала небольшую комнату в доме № 10 по Фундуклеевской улице, принадлежавшем наследникам известного в Киеве домовладельца Ф.Г. Михельсона. После этого Юрий Николаевич и Мария Николаевна с Сережей поехали в Нежин. Родители встретили их очень радушно, сказав дочери: «Что делать! Это была не столько твоя ошибка, сколько наша, и мы тебе поможем. Учись, а мальчика мы вырастим». На помощь, как всегда, пришла семья.

НЕЖИН (1910-1914)

Так осенью 1910 г. в нежинском доме появился трехлетний Сережа. И хотя уклад жизни здесь остался прежним, но с приездом мальчика многое переменилось и старый нежинский дом зажил иначе. В дом вошел ребенок, и теперь все было подчинено ему. Он жил в комнате, которую раньше занимали сестры, и находился на попечении бабушки Марии Матвеевны и экономки, а теперь и няни Варвары Ивановны, с юных лет жившей в семье Москаленко. Варвара Ивановна одевала, кормила и купала ребенка, гуляла и играла с ним. Характер у нее был строгий и настойчивый, она приучала малыша к порядку и усидчивости. Бабушка с дедушкой учили мальчика, как вести себя за столом, опрятно одеваться, быть вежливым, уметь хорошо держаться.

Маленького Сережу любили все. По отзывам окружающих, это был красивый, шустрый мальчонка, умненький, любознательный и ласковый. В то время у него были длинные, густые, золотистые волосы. Со временем они потемнели и он стал шатеном. Привлекали внимание большие черные глаза. Однажды он засыпал их песком, и Мария Николаевна повезла его в Киев к профессору-окулисту Беляеву. В темном кабинете профессор направил на лицо ребенка лампу-рефлектор, посмотрел и сказал: «Мальчик, какие у тебя хорошие, ясные глаза! Ты должен хорошо учиться!»

Активное участие в воспитании Сережи принимал дядя Вася - Василий Николаевич, который тогда еще учился в нежинском Историко-филологическом институте и жил в родном доме. Двадцатилетний дядя, веселый, жизнерадостный, очень любил маленького племянника, чувствуя и его ответную привязанность. Он катал мальчика на велосипеде, учил играть в крокет, сажал рядом с собой при проявлении и печатании фотографий, устраивал качели и снежные горки. Дядя много ему рассказывал, учил читать и бережно хранил его подарок ко дню рождения - фото пятилетнего Сережи с первой собственноручной надписью печатными буквами: «Дорогому Васюне от Сережи» и датой «1912» в зеркальном изображении. Эту надпись можно считать первым сохранившимся автографом моего отца.

Василий Николаевич приобщал племянника к музыке — он сам в то время увлекался игрой на рояле. Во время каникул из Лодзи приезжал дядя Юра и привозил племяннику подарки: кубики, елочные игрушки, детские книжки. Тетя Нюша тоже о нем заботилась, бабушка и дедушка во внуке души не чаяли, а он все-таки тянулся к матери и она нежно любила его. К тому же сын был еще очень маленьким и оставлять его без себя она считала не вправе и не хотела. Зимой 1910—1911 гг. Мария Николаевна жила в Нежине и редко посещала курсы. На 2-3 дня уедет в Киев, сдаст зачеты, побудет немного на занятиях и возвращается обратно. Весной она не смогла сдать все экзамены, поэтому семейный совет решил, что с начала нового учебного года Мария Николаевна должна жить в Киеве и полностью отдаться учебе. Но в Нежин она и потом приезжала регулярно - на выходные и, конечно же, на праздники. Какая это была взаимная радость! Она мчалась домой в надежде увидеть своего мальчика, а он нетерпеливо ждал ее, выглядывая в окошко, выходя за калитку с Варварой Ивановной или Марией Матвеевной. Увидев, бросался к ней с криком: «Мамочка! Скорей посмотри, какой я тебе построил замечательный дом!» Она, возбужденная, входила в его комнату, посередине которой стоял дом из кубиков, ростом с ее маленького сына. Чтобы достать до верха, он становился на скамеечку и достраивал свой дом, используя не только кубики, но и различные дощечки и деревянные брусочки. В такие моменты он был полностью поглощен своей работой. Но случалось и так, что старательно построенный дом вдруг рушился. Мальчик готов был расплакаться, а мама его утешала: «Сереженька, ты же сам его построил, значит можешь построить и другой, еще лучше и красивее». Ребенок успокаивался, и они вдвоем принимались за сооружение нового дома. Василий Николаевич вспоминал радость мальчика, его смех и возбуждение, когда в Нежин приезжала Мария Николаевна. Маму он обожал и в такие дни не отходил от нее ни на шаг.

Сережа Королев с бабушкой

Марией Матвеевной и мамой

Марией Николаевной.

Нежин, 1910 г.

Сережа Королев с няней

Варварой Ивановной Марченко.

Нежин, 1910 г.

По вечерам дедушка Николай Яковлевич обычно сидел в столовой и при свете большой керосиновой лампы читал газету. Внук заглядывал в нее и спрашивал, какие там буквы. К пяти годам он знал алфавит и мог писать каракулями. Некоторые из букв, правда, смотрели в обратную сторону, но усвоение грамоты уже началось. У мальчика было много книг, в основном привезенных дядей Юрой. Мама тоже старалась что-то купить сыну - книжки с картинками, игрушки. Уезжала обратно в Киев она по возможности утром, когда сынишка еще спал, - вначале он тяжело переносил расставания. Но потом постепенно привык, провожал ее за калитку и долго махал ручкой.

Мальчик рос воспитанным и послушным, но самостоятельный характер его проявлялся уже и тогда. Мать всячески старалась развить в нем мужество, смелость, инициативу. Если он говорил ей вечером: «Там, в большой комнате, в углу, у меня осталась лошадка, пойдем со мной», она отвечала: «Пойди, возьми сам». Он начинал плакать, жаловаться, что там темно, но она настаивала на своем: «Какие пустяки! Ты же мужчина! Ты должен быть смелым!» Труднее было уговорить его пойти в темный сад. Если вечером, убирая свои игрушки, он вдруг вспоминал, что в дальнем углу сада осталась его любимая сабля, Мария Николаевна говорила ему: «Пойди и возьми». Они вместе доходили до калитки. Дальше он шел один, а она наблюдала за ним, боясь, что яркие глаза затаившейся кошки могут действительно его испугать. Поначалу ему было страшно, а потом он осмелел и уже не боялся ни темной

Семья Москаленко.

Слева направо: Анна Николаевна,

Николай Яковлевич, Василий Николаевич,

Сережа, Мария Матвеевна,

Юрий Николаевич, Мария Николаевна.

Нежин, 1910 г.

Сережа Королев с няней Варварой Ивановной.

Нежин, 1910 г.

комнаты, ни темных углов. Все это воспитывало в нем мужество и привычку к самостоятельным решениям и поступкам.

Мальчик рос среди взрослых. Друзей-сверстников у него не было. Выпускать его одного на улицу боялись - Павел Яковлевич грозился увезти сына. Однажды он сказал Марии Николаевне: «Я заставлю тебя вернуться - заберу ребенка!» А так как она не возвращалась, он подал в нежинский суд заявление с ходатайством, чтобы ему отдали сына, поскольку от него ушла жена и он считает необходимым сам его воспитывать. Аргументировал тем, что мать ребенка учится и поэтому не может уделять сыну достаточного внимания, бабушка же и дедушка уже старые люди. В те времена, если от мужа уходила жена, дети по желанию отца могли оставаться с ним. Но члены нежинского суда, хорошо знавшие семью Москаленко и историю замужества Марии Николаевны, посоветовали ей подать встречный иск на оплату расходов по воспитанию ребенка. Суд отказал П.Я. Королеву в его ходатайстве и обязал выплачивать ежемесячно 20 рублей на воспитание сына. Эти деньги он прислал только однажды, но Мария Николаевна по такому поводу больше к нему не обращалась. Однако, несмотря на то, что судом добиться своего Павлу Яковлевичу не удалось, он грозил, что все равно увезет ребенка. Именно поэтому калитка усадьбы всегда была на запоре, Сережу со Двора никуда не выпускали и он рос один. Когда же ему становилось скучно, он перелезал с высокого крыльца дома на крышу погреба, возвышавшуюся над забором, и оттуда смотрел на улицу. А там было много людей,

Слева направо: Николай Яковлевич, Сережа, Анна Николаевна,

Мария Матвеевна.

Нежин, 1911 г. Фотография В.Н. Москаленко

Семья Москаленко. Слева направо: Василий Николаевич,

Сережа, Мария Матвеевна, Юрий Николаевич,

Анна Николаевна, Николай Яковлевич.

Нежин, 1911 г.

Сережа Королев. Нежин, 1912 г.

Первый автограф Сережи Королева,

обращенный к В.Н. Москаленко.

Нежин, 1912 г.

Мария Николаевна Королева-курсистка.

Нежин, 1912 г.

подвод, ехавших на базар и с базара, бегавших ребятишек. Все очень интересно, но ... недоступно.

По вечерам мальчик слышал разговоры взрослых и они причудливо преломлялись в его детской головке: споры о причинах и последствиях поражения страны в русско-японской войне, о реформах, о будущем России. Однажды ярким солнечным утром его внимание привлекла центральная дорожка сада, обсаженная с обеих сторон красными пионами. Мальчику чудилось, что наступают японцы, и он, вооружившись игрушечной саблей, бросился крушить «врагов» - красные цветы. Довольный победой, он прибежал к бабушке Марии Матвеевне с криком: «Пойдем скорее в сад, посмотри - я всем японцам головы отрубил!». Увидев, что красные головки ее любимых пионов валяются на дорожке, бабушка ахнула, но нашла в себе силы сказать: «Ты молодец, ты смелый мальчик!».

Во время приездов в Нежин Мария Николаевна старалась проводить с сыном все время: гуляла с ним в сквере, играла и читала ему книжки. Она с детства любила сидеть между колоннами высокого парадного крыльца дома, читать, любоваться небом и садом, просто мечтать. Когда же теперь приезжала к сыну, они садились вечером, перед сном, у этих колонн и он просил: «Мама, расскажи мне сказку!». Вместе смотрели они на красивое южное небо, усыпанное звездами, и всегда искали любимое созвездие Кассиопеи в виде опрокинутой буквы М, такое завораживающее и манящее.

Перед каждым новым годом для Сережи наряжали большую елку и зажигали на ней свечи - электричества в Нежине тогда еще не было. Однажды зимним вечером, когда Мария Николаевна гуляла с сыном и они, как всегда, смотрели на небо, мальчик сказал: «А ведь звездочек на небе больше, чем свечек на моей елочке!». Особенно было красиво, когда всходила луна и мимо нее неторопливо проплывали облака. Сережа смотрел на луну и спрашивал: «А что там за пятна?» Мама отвечала, что это моря и горы, - объясняла, как умела. Тогда она, конечно, и думать не могла, что все мечты его жизни будут стремиться туда - к Луне и звездам. Она рассказывала ему сказки, которые слышала от своей бабушки: об Аленушке и Иванушке, о ковре-самолете, о Коньке-Горбунке, одним словом, обо всем, что было доступно его пониманию и что, возможно, развивало его фантазию и любовь к природе. Мальчуган, выросший на украинской земле, среди цветущих растений, любовно выращенных бабушкой Марией Матвеевной, тоже полюбил их и уже взрослым человеком, приезжая на нашу дачу в Барвиху, всегда любовался цветами, напоминавшими ему детство.

Здесь же, в Нежине, произошло необычайное для тех лет событие, которое произвело огромное впечатление на моего отца и, возможно, повлияло на его дальнейшую судьбу. 4 июня 1911 года в Нежин приехал один из первых русских летчиков, популяризатор воздухоплавания и авиации Сергей Исаевич Уточкин. Он происходил из купеческой семьи. С детства его тянуло к небу. Уже в 1907 г. Уточкин летал на воздушном шаре над Одессой и египетскими пустынями. 15 марта 1910 г. он совершил в Одессе свой первый полет на самолете «Фарман-4», а затем сам построил такой же биплан, на котором в декабре 1910 г. многократно летал над Одессой и Черным морем. В 1910-1911 гг. Уточкин демонстрировал полеты на своем самолете в городах России и за рубежом. Мария Николаевна хотела увидеть это зрелище в Киеве, однако ей не повезло: самолет пыхтел, пылил, но что-то не сработало и в воздух он не поднялся.

В Нежин самолет доставили поездом. С вокзала его на лошадях перевезли на ярмарочную площадь и там подготовили к полету. В городе были развешаны объявления с указанием стоимости билета - 1 рубль. Желающих оказалось много - ведь самолета никто в Нежине еще не видел. Правда, нежинцы однажды наблюдали полет на воздушном шаре. Лет двадцать тому назад с территории пивоваренного завода поднялись в небо два человека и пролетели над городом три квартала. Шар приземлился на Миллионной улице, а аэронавты выпрыгнули на высокое дерево в усадьбе Почеки. Николай Яковлевич и Мария Матвеевна ходили тогда смотреть этот полет. Отец держал на плечах свою старшую дочь Марию. Неудивительно, что и в этот раз старики Москаленко решили пойти посмотреть диковинное зрелище. Мария Матвеевна любила новое, ей все хотелось увидеть своими глазами.

И вот дедушка и бабушка отправились с внуком на ярмарочную площадь. Она была уже ограждена и до отказа заполнена народом. Полет назначили на три часа дня, но на всех близких к площади крышах, столбах и деревьях с

Один из первых летчиков России Сергей Исаевич Уточкин.

Фотография 1910-х годов

Мария Николаевна Королева.

Нежин, 1912 г.

Первая учительница Сережи Королева

Лидия Маврикиевна Гринфельд.

Нежин, 1913 г.

утра сидели безбилетные зрители. Дедушка усадил внука на плечи, как некогда его маму, и Сережа все хорошо видел. А видел он большое черное сооружение, вокруг которого суетились солдаты. Уточкин подошел к нему, натянул на голову кожаный шлем и забрался в плетеное кресло - кабины в самолете не было. Одни солдаты стали крутить пропеллер, другие удерживали аппарат за хвост и крылья, не давая ему взлететь раньше времени. Запуск и прогрев двигателя продолжались около получаса. Наконец мотор заревел, самолет со страшным шумом и грохотом, подпрыгивая и поднимая клубы пыли, побежал по земле и вдруг оторвался от нее. Постепенно набрав высоту до уровня крыши трехэтажного дома, он пролетел по прямому направлению около двух километров и опустился на поле возле леса, неподалеку от скита женского монастыря. Вся безбилетная публика хлынула к месту посадки, а обладатели билетов выражали недовольство тем, что не выполнена обещанная программа - круговой облет ярмарочной площади.

Тем не менее полет произвел на всех огромное впечатление. Маленький Сережа был потрясен: на его глазах сказочный ковер-самолет стал реальностью. Когда приехала Мария Николаевна, он взволнованно рассказывал ей, что сам видел, как полетела машина с крылышками и в ней сидел человек. В семье еще долго говорили об этом событии и Мария Матвеевна заявила: «Пока не полетаю на самолете, не умру». К сожалению, ее мечта так и не сбылась. А Сереже Королеву открылось необычайное: «Оказывается, не только птицы, но и человек может летать!»

Годы шли и наступило время, когда мальчику самому захотелось читать. Научившись складывать буквы, он уже стремился к грамоте. Как раз тогда, в июне 1912г., младший брат моей бабушки, Василий Николаевич, окончил нежинский Историко-филологический институт и был направлен по распределению в Оренбург учителем русского языка и словесности в мужской гимназии. И в двух освободившихся комнатах, которые раньше были заняты сыновьями, Мария Матвеевна поселила учительницу - Лидию Маврикиевну Гринфельд с матерью. Лидия Маврикиевна преподавала в женской гимназии немецкий язык. Это была милая женщина, не имевшая своей семьи. Мария Матвеевна договорилась, что она будет обучать внука арифметике и русскому языку. Он оказался способным учеником: быстро усвоил числа в пределах ста, овладел четырьмя действиями арифметики, решал маленькие задачи. Ему больше нравился устный счет, чем письменный. По русскому языку также охотнее читал и пересказывал прочитанное, чем писал. Легко запоминал стихи - память у него была прекрасная. Но не механически заучивал, а спрашивал: «Что это значит? Что это такое?». Лидия Маврикиевна вспоминала, что когда она учила с ним басню Крылова «Ворона и лисица», он просил объяснить, что означает «вещуньина голова» и другие непонятные выражения. Когда ему читали вслух, он тоже всегда интересовался значением непонятных слов. Одним словом, радовал своей любознательностью и желанием понять окружающее.

Летом 1913 г., после окончания своего первого учительского года в Оренбурге, в Нежин к родителям приехал Василий Николаевич Москаленко. Он не видел племянника целый год и был поражен происшедшей в нем переменой. Василий Николаевич вспоминал потом, что увидел серьезного, чинного, немного замкнутого мальчика с умными, пытливыми глазами, резко отличавшегося от тех ребят, которых он только что учил в Оренбургской гимназии. В нем было что-то свое, только ему присущее. В то лето они подружились вновь. Василий Николаевич учил племянника искусству фотографии, которая была тогда достаточно новым делом, играл с ним в крокет. Они вместе катались на велосипеде, бросали через сетку мяч, вместе помогали Марии Матвеевне и Варваре Ивановне по хозяйству. Однажды Сережа спросил его: «Почему меня не пускают за калитку?» И Василий Николаевич растерялся от этого вопроса, не зная, что ответить.

Среди детских фотографий отца есть одна, где запечатлена вся семья в то последнее лето 1913 г., когда дети проводили каникулы в родительском доме. Сережа сидит на коленях у Василия Николаевича с необъяснимо грустным выражением лица. Почему? Несмотря на всеобщее обожание мальчика в семье, на благополучную жизнь в доме дедушки и бабушки, отчего он так грустен? Оттого, что мало видит свою мать, которую страстно любит? Что нет отца, сверстников, а рядом только

Мария Николаевна Королева.

Нежин, 1912 г.

Сережа Королев с дедушкой

Николаем Яковлевичем,

бабушкой Марией Матвеевной и няней Варварой Ивановной.

Нежин, 1913 г.

Сережа Королев с бабушкой Марией Матвеевной и няней Варварой Ивановной.

Нежин, 1913 г.

В саду нежинского дома Москаленко.

Слева направо: Анна Николаевна,

Мария Матвеевна, Николай Яковлевич,

Мария Николаевна, Сережа,

Василий Николаевич.

Лето 1913 г.

взрослые? Кто знает. А быть может то серьезное, большое, что выявилось позднее, уже тогда как-то проявлялось в нем, в выражении лица, запечатленного на снимке?

Летом 1914 г. пришли тяжелые времена. Мировая война заставила срочно ликвидировать «дело» Марии Матвеевны - стало невозможно пользоваться транспортом. В первый же месяц войны старшие Москаленко оказались разорены. Этому способствовало и появление конкурента. Нежинский предприниматель А.Я. Гольдин, открывший в 1910 г. паровую хлебопекарню и разбогатевший на хлебопечении, решил тоже заняться солением огурцов. Поставив дело на промышленную основу, он привел к разорению ряд купеческих семей, в частности семью Москаленко. Юрий Николаевич, старший и наиболее практичный, сразу увидел приближающуюся катастрофу: долги оказались значительно большими, чем стоимость всего имущества. И дети решили уговорить родителей продать лавку отца и нежинский дом. Конечно, тяжелее всего было расстаться с домом. Здесь прошла большая часть жизни, здесь родились и выросли дети. Дом любили все и всем хотелось, чтобы он перешел в хорошие руки. Уговорили купить дом брата Марии Матвеевны Михаила Матвеевича, а имущество продали. В августе 1914 г. Сережа вместе с бабушкой и дедушкой, а с ними Варвара Ивановна Марченко и ее сестра Анна Ивановна - верные друзья и помощницы по хозяйству - переехали в Киев.

Так закончился нежинский период жизни моего отца. Больше в этом городе он никогда не был. А мне после рассказов бабушки Марии Николаевны очень хотелось побывать в городе, где жили наши предки и где провел свои детские годы отец.

Впервые я проезжала Нежин летом 1978 г. Второй раз была там в феврале 1988 г. вместе с нашим дальним родственником Александром Николаевичем Назаренко, который, как и Мария Николаевна, здесь родился и вырос, являясь участником и свидетелем истории тех далеких лет. В этот раз я поехала из Киева в Нежин поездом. Мне хотелось самой повторить и прочувствовать путь, который в бытность курсисткой еженедельно совершала моя бабушка, чтобы повидаться со своим маленьким сыном. Мы ехали два с половиной часа, а в то время путешествие длилось около четырех. Вокзал в Нежине остался прежним - небольшое кирпичное здание восьмидесятых годов позапрошлого теперь уже столетия. Оттуда мы прежде всего поехали на бывшую улицу Кушакевича, переименованную позднее в улицу Я.П. Батюка. Здесь некогда стоял дом с высоким крыльцом, на котором сфотографирован Николай Яковлевич и где так любили сидеть вечерами Мария Николаевна и ее маленький Сережа. Очень жаль, что во время немецкой оккупации Нежина 1941-1943 гг. дом сгорел. На его месте после войны построили здание райкома партии. Сейчас в нем располагается районная администрация.

Неподалеку расположен магазин «Сільгосппродукти» - бывшая лавка моего прадеда Н.Я. Москаленко, напротив нее - «Трикотаж» - бывшая лавка Н.Г. Лазаренко.

Я зашла в среднюю школу № 7 - бывшую женскую гимназию П. И. Кушакевич. Красивое двухэтажное здание с большими окнами, широкими лестницами и коридорами. И словно бы звучат еще здесь голоса юных воспитанниц, среди которых сестры Мария и Анна Москаленко.

Но особенно поразил меня нежинский Педагогический институт имени Н.В. Гоголя - бывший Историко-филологический институт князя Безбородко.

Бывший магазин Н.Я. Москаленко - в 1997 г. «Сільгосппродукти» на фоне Благовещенского собора на Гоголевской улице Нежина.

Фотография автора

Прекрасное здание отлично сохранилось и выглядит вполне современно, а ведь оно построено в начале XIX в. И уж совсем непостижимо смотрится здесь неутраченная великолепная картинная галерея, насчитывающая десятки замечательных полотен.

К счастью, в Нежине сохранились старинные соборы и греческие церкви. Особенно красив Николаевский собор, в котором когда-то венчались мои бабушка и дедушка. Во все времена тихий, провинциальный Нежин старался не отставать от жизни центральной России. Здесь много десятилетий назад были созданы памятники русской и украинской культуры. Здесь жили выдающиеся деятели страны - братья Безбородко, В.П. Кочубей, Н.В. Гоголь, М.К. Заньковецкая. Здесь корни и нашей большой семьи.

Еще раз я посетила дорогой моему сердцу Нежин в дни празднования его 1000-летнего юбилея 17-18 сентября 1993 г. Старинный город выглядел нарядным и красивым. В те дни была освящена Всехсвятская греческая церковь, открыты памятники Богдану Хмельницкому и Марии Заньковецкой.

В марте 1997 г. я приехала в Нежин четвертый раз. Это был год 90-летия отца и меня попросили рассказать о его жизни и деятельности преподавателям и студентам нежинского Педагогического института. Теплая встреча состоялась в лекционной аудитории нового корпуса, но я, конечно, не могла не побывать и в старом здании института князя Безбородко, не пройти в который уж раз по таким близким мне Гоголевской и другим улицам города, не зайти в величественные соборы.

Я ходила по Нежину, городу моих предков, и старалась представить себе их жизнь много лет назад.

Нежинский Педагогический институт им. Н.В. Гоголя.

Фотография автора. 1997 г.

Николаевский собор в Нежине.

Фотография автора. 1997 г.

КИЕВ (1914-1917)

В августе 1914 г. начался второй киевский период жизни моего отца. В то время в Киеве уже находились Василий Николаевич, переведенный из Оренбурга преподавателем русского языка в Императорскую Александровскую гимназию, и Мария Николаевна с Анной Николаевной, которые учились на Высших женских курсах, ас 1914 г. еще и работали в канцелярии курсов. Эта работа давала им право освобождения от платы за обучение, что было немаловажно, особенно в трудное военное время.

В канцелярии работали 10 служащих - все женщины. Мария Николаевна была среди них самой молодой мамой. Ей все сочувствовали, понимали ее проблемы и старались помочь.

Записи Сережи Королева о тете Нюше

(Анне Николаевне Москаленко).

Киев, 17 апреля 1915 г.

Вскоре в Киев переехал из Лодзи и Юрий Николаевич с молодой женой Ольгой Яковлевной — преподавательницей немецкого языка. Василий Николаевич снял в центре города, на третьем этаже четырехэтажного дома № 6 по Некрасовской улице, недалеко от Высших женских курсов, пятикомнатную квартиру № 5, и вся семья разместилась там. С тех пор дом на Некрасовской надолго стал общим семейным центром, пока судьба не разбросала его обитателей по свету.

К моменту переезда в Киев Сереже исполнилось семь с половиной лет. Пора было всерьез подумать об учебе. Бабушка и дедушка благословили внука на трудный путь познания и подарили ему икону Христа Спасителя в окладе с надписью: «Благослови тебя бог. Благословен. Дорогому внуку Сереже от дедушки и бабушки Москаленко. 2 сентября 1914 г.» Эту икону Мария

Первое сочинение Сережи Королева. Киев, 1915 г.

Николаевна передала потом в Мемориальный дом-музей С.П. Королева в Москве, а у меня дома хранится ее копия.

В Киеве Сережа сблизился со своей тетей Анной Николаевной (тетей Нюшей), которая нежно его любила и уделяла племяннику много внимания. После занятий на курсах она часто играла с ним в различные игры, читала книжки, наконец, просто подолгу разговаривала с мальчиком, как со взрослым. Эти взаимоотношения он очень образно отразил в своих детских записях 17 апреля 1915 года:

«Мои мнения о тете Нюше.

Плохой день тети Нюши.

Тетя Нюша встала серьезная и мрачная! Она уже не смеется так весело, как в свой добрый день. Она уходит на курсы. Оттуда возвращается усталая и недовольная. Молча пообедает и идет отдохнуть. Отдохнувши, она снова идет иногда на урок или на курсы. И возвращается мрачнее тучи! А я боюсь сказать лишнее слово.

С. Королев

Добрый день тети Нюши

Я прихожу утром к тете, она меня встречает ласково и весело смеется и целует! Потом днем читает и за обедом разговаривает! Я с ней играю в игры и карты и лежу - разговариваю. Иногда помогает клеить и делать всякие вещи. В общем, добрый день лучше плохого.

С. Королев».

Дом на Некрасовской улице № 6 (ныне - № 3) в Киеве, где жил Сережа Королев в 1914-1917 гг.

Фотография автора. 1997 г.

Икона Христа Спасителя, которой дедушка и бабушка Москаленко благословили Сережу на учебу.

Киев, 2 сентября 1914 г.

Летом 1915 г. Юрия Николаевича назначили заведующим интернатом мужских гимназий города Киева. Интернат располагался в окрестностях Киева, в дачной местности «Плюты» на Днепре. На лето Юрий Николаевич пригласил туда Марию Николаевну с Сережей. Он отвел им комнату на втором этаже дома, стоявшего в густом лесу, в полукилометре от интерната. Однажды Мария Николаевна с сыном, идя из интерната домой, решили немного погулять в лесу и заблудились. Наступили сумерки. Они стали искать дорогу, но безрезультатно. Вдруг Сережа остановился возле какого-то пня и сказал: «Мамочка, а ты знаешь, ведь это тот пень, мимо которого мы шли. Я тогда посмотрел на него и подумал, что он похож на медведя. Вот здесь мы с тобой и потеряли дорогу». Получив ориентир, они благополучно пришли к дому, встретив по дороге Юрия Николаевича с группой людей, которые с фонарями шли их искать. Приключение окончилось благополучно благодаря наблюдательности и хорошей зрительной памяти восьмилетнего мальчика.

В конце того лета Сергей готовился к поступлению в младший подготовительный класс гимназии. Сохранилось написанное им тогда сочинение с отличной оценкой Василия Николаевича, который в то время с ним занимался: «Держу в приготовительный класс. Сергей Королев. Дедушка. Дедушка мой был давний охотник. Жил он в своем доме. Там был огромный двор и большой сад. Двор весь зарос травой. Около ворот была собака». Так отразились на бумаге запечатленные в памяти мальчика воспоминания о нежинской усадьбе.

Осенью 1915 г. Высшие женские курсы в связи с неблагоприятной военной обстановкой эвакуировались из Киева в Саратов, и Мария Николаевна с Анной Николаевной оказались вынуждены переехать туда. Сережа вновь оказался на попечении бабушки и дедушки. Правда, остались и дядя Юра, и тетя Оля, и дядя Вася, и Варвара Ивановна с Анной Ивановной, но он скучает о тете Нюше и, конечно же, о своей дорогой маме. Об этом свидетельствуют его письма.

«Милая и дорогая мама и тетя Нюша. Приезжайте скорее к нам. Я очень скучаю. Я здоров, учусь у тети Оли. Прошу писать чаще мне. Кланяются, целуют наши все. Целую крепко. Сережа». Это письмо написано на открытке с изображением брата милосердия и надписью: «Мало лет, но милосердия много».

«Милая мама и тетя Нюша. Получили вы мои письма или нет? Напишите мне. Очень благодарю вас за конфетки и за книжечки. Книжечки очень интересные и конфетки вкусные. Уже до Рождества осталось три недели и мы скоро увидимся. Я это письмо посылаю тебе, мама, и тете Нюше на 10 коп. марку, а твою, мама, я, заказную, разменял, она за двадцать копеек, а я ее разменял на две марки по десять копеек и посылаю тебе это письмо, и за ним одно за другим другие письма, так как у меня есть много марок и бумаги, такой, как я пишу это тебе письмо. Прошу писать чаще, а то я, когда дней десять не получу письма, то уже начинаю скучать и беспокоиться о вас. То поэтому прошу писать чаще. Целуют крепко, крепко вас бабушка, дедушка, Юра, Вася, тетя Оля. Кланяются вам Анюта и Варя. Целую крепко, крепко.

3 декабря 1915 г. Сережа К.

Жду тебя с дороги и дарю тебе подарок».

Сережа любит раскрашивать картинки и посылает их маме с надписью: «Милой и дорогой маме на память от сына Сережи. 1916 г. 3 февраля. 11 часов вечера». Он очень скучает по маме, помнит, что 25 марта день ее именин и пишет новое письмо:

Мария Николаевна Королева.

Киев, 1915 г.

Письмо-открытка Сережи Королева

Марии Николаевне и Анне Николаевне в Саратов.

Киев, 1915 г.

«Милая и дорогая мама! Мне было очень скучно 28 февраля и теперь невесело, учиться трудно, очень трудно, и грустно о тебе, что тебя нету. Я здоров и хожу гулять. Вот все, шишек больше нет. Милая и дорогая мама! Я сделаю 25 марта крем, на свои деньги куплю сметаны на 90 коп. и устрою угощение, а Юра мне обещал рубль. Погода то плохая, то хорошая. Милая тетя Нюша! Мне очень, очень трудно учиться по закону божьему и арифметике. Простите меня, что не писал так долго. Все, что ты прислала, очень красиво, письма получил и очень благодарю. Целую крепко, крепко. Целует бабушка и все. Сережа К. За марки благодарю».

Следующее письмо написано также в марте 1916 г. К этому времени Юрий Николаевич и Ольга Яковлевна переехали в отдельную квартиру на Костельной улице в центре Киева.

«Милая, дорогая мама! Прости, что я так долго не писал. Я уже занимаюсь с дядей Юрой и с ним интересней заниматься. Милая мама! Я о тебе не скучаю и прошу писать, как твое здоровье, а то мне снилась ты нехорошо. Милая Нюша! Я ел за вас блины и съел штук восемь, а перед этим штук 5. Я здоров и прошу тебя писать мне, а то скучно, я давно ждал письма. За журнал очень благодарю и с нетерпением жду другого, и прошу не скучать. Бабушка здорова, дедушка, Варя, Анюта, также. Юра и Оля здоровы и ходят к нам. Целую вас крепко, крепко. Ваш Сережа К. Буду писать больше. Это со скуки.

Шишек нету. Посылку получил, благодарю очень. Аэроплан склеил, очень красивый. Ответь, получила ли ты мое письмо и другие».

В письме маме и тете Нюше 1 апреля 1916 г. он пунктуально отвечает на все заданные ему вопросы, стараясь быть предельно точным.

«Милая и дорогая мама и тетя Нюша! Письмо твое я, мама, получил 31 числа, а пишу 1 апреля. Ну, буду отвечать на твои вопросы: 1) день этот я провел очень весело. 2) письмо получил и деньги 50 коп. 3) деньги я еще не отнес, так как не получил 5 р., теперь же я получил их и еще отнесу. 4) тетя была, за посылку очень благодарю. Там я нашел конфетки и цветочки, кажется твоего изделия. Но за носки пока не получил сведений и поэтому не знаю,

Письмо Сережи Королева маме и тете Нюше в Саратов. Киев, 3 декабря 1915 г.

только один воротничок видел, да и тот будто бы прислали дяде Васе. У нас погода очень хорошая, с утра холодно...».

В это время Сережа коллекционирует марки и в письме от 20 апреля 1916 г. просит маму и тетю Нюшу о пополнении коллекции:

«Милая и дорогая мама и тетя Нюша! Я здоров и учусь, хожу гулять. Мы, то есть дяди и я, собираемся в Межигорье (живописная местность вблизи Киева на правом берегу Днепра. Там находились монастырь, знаменитая фабрика фарфора и кирпичный завод). Почему не пишет тетя? Напиши. И прошу выслать марок. Целую. Сережа К.».

Лето 1916 г. Сережа вновь провел в Плютах, только теперь без мамы, которая еще находилась в Саратове. Жена Юрия Николаевича, Ольга Яковлевна,

Письмо-открытка Сережи Королева Марии Николаевне в Саратов.

Киев, 3 февраля 1916 г.

Письмо Сережи Королева маме и тете Нюше в Саратов.

Киев, март 1916 г.

Письмо Сережи Королева маме и тете Нюше в Саратов. Киев, март 1916 г.

привезла из Саратова погостить на летние каникулы свою шестнадцатилетнюю племянницу - сироту Маргариту Рудомино. Детей поселили рядом с интернатом на одной из дач, где Юрий Николаевич снял комнату с террасой. Маргарите как старшей поручили присматривать за мальчиком. Она вспоминала, что Сергей оказался трудным подопечным: упрямым, непослушным, несговорчивым. Ей приходилось вечно искать его в лесу и с трудом находить где-нибудь в чащах, одного или с приятелями. Ее поражало, что он совершенно не боялся темноты.

Мария Николаевна и Анна Николаевна вернулись в Киев в конце лета 1916 г. Во время эвакуации они не только учились, но и работали в канцелярии курсов. Об этом свидетельствует удостоверение от 23 августа 1916 г., в котором говорится, что Мария Николаевна «состоит на службе на Киевских Высших Женских Курсах, эвакуированных в г. Саратов, и возвращается в Киев, куда переведены курсы».

Той осенью определилась ее личная судьба - она вышла замуж за человека, который фактически стал для ее сына отцом. Еще в 1911 г., после того как Мария Николаевна ушла от Павла Яковлевича и поселилась с сестрой на Фундуклеевской улице, у сына хозяев квартиры появился репетитор - студент Киевского политехнического института Григорий Михайлович Баланин. Он родился 21 сентября 1881 г. в подмосковных Химках в семье унтер-офицера запаса Михаила Андриановича Баланина. Детские и юношеские годы Григория Михайловича прошли в Вологодской губернии. В 1900 г. он окончил в городе Тотьме учительскую семинарию, дававшую право преподавания в начальной школе. За успехи в учебе юноша был премирован книгой песен Генриха Гейне с надписью: «Достойному ученику III-го класса Тотьменской учеб-

Письмо Сережи Королева маме и тете Нюше в Саратов. Киев, 1 апреля 1916 г.

ной семинарии, воспринятому в лоно Православной Церкви сыну Григорию Баланину, на память. Директор Семинарии Н. Соболев. 4 мая 1899 г. г. Тотьма».

Григорий Михайлович в течение года работал учителем в деревне Кимас-озеро в одном из отдаленных районов Архангельской губернии. Однако его не оставляло желание получить высшее образование. И уже летом 1901 г. он поступает в Петербургский учительский институт, который успешно оканчивает в 1904 г. Затем в течение двух лет работает преподавателем в училище г. Тальсена Курляндской губернии. Но его влекло к электротехнике и получению технического образования. В 1906 г., накопив необходимую сумму денег, он уезжает в Германию и поступает на электромеханический факультет инженерного училища в городе Митвайде в Саксонии. Там он в совершенстве овладевает немецким языком, что позволяет ему перевести с немецкого на русский книгу инженера Эрнста Прессера «Исследования радия», которая затем была издана в 1907 г. в Санкт-Петербурге. В 1909 г. Григорий Михайлович заканчивает обучение в Митвайде, получив специальность инженера-электромеханика, и возвращается на родину. Однако немецкий диплом не давал права занимать инженерную должность в России. Поэтому, вернувшись, Григорий Михайлович сразу же поступает для завершения образования на третий курс механического факультета Киевского политехнического института. В 1913 г. он оканчивает его как инженер-технолог с дипломом первой степени. Образование Григория Михайловича - три высших учебных заведения, из них одно за границей - нельзя не назвать блестящим.

Письмо Сережи Королева маме и тете Нюше в Саратов.

Киев, 20 апреля 1916 г.

Красивый, высокообразованный и эрудированный, Баланин сразу привлек внимание сестер. Они обе в него влюбились, но он предпочел старшую - Марию. Анна Николаевна вначале переживала, но потом не могла не радоваться за любимую сестру. Молодые люди решили пожениться, однако сделать это оказалось непросто, так как Павел Яковлевич на развод не соглашался. Узнав, что Мария Николаевна собирается замуж, он вновь стал умолять ее вернуться к нему, клялся в любви, иногда даже подстерегал на улице или у ворот дома, хватал за руки, увлекая к извозчику. Однажды, в мае 1913 г., он прошел через черный ход в квартиру, где жили сестры, и стал требовать, чтобы Мария Николаевна, находившаяся в тот момент у соседей, вышла к нему.

Рита Рудомино и Сережа Королев (четвертая и пятый слева во втором ряду).

Молодежный лагерь в Плютах на Днепре. Лето 1916 г.

Встревоженные настойчивостью и упорством Павла Яковлевича, сестры тогда решили, что Марии Николаевне лучше на время уехать в Нежин к родителям. Опасаясь, что Павел Яковлевич может поехать следом, она села на вечерний поезд не на главном вокзале Киева, а на промежуточной станции. Приехав в Нежин, увидела знакомого извозчика, который быстро доставил ее домой. Этим же поездом, как оказалось, приехал и Павел Яковлевич, появившийся в скором времени в доме Москаленко. Он вновь убеждал Марию Николаевну вернуться, взывал к разуму и чувствам родителей. Однако те сказали: «Мы вам отдали свою дочь. Не сумели удержать - пеняйте на себя!» В итоге Павел Яковлевич уехал ни с чем, но согласие на развод, как и ранее, дать отказался.

Все это время Григорий Михайлович терпеливо ждал. После окончания в 1913 г. Киевского политехнического института он работал заведующим зернохранилищем Государственного Большого банка в Петербурге. Очень любя бабушку, часто навещал ее и мечтал о том, чтобы она стала свободной.

Шли годы. Все просьбы Марии Николаевны к Павлу Яковлевичу о разводе оставались безответными. Тогда она обратилась за помощью к известному киевскому юристу А.И. Драгунову, специалисту по бракоразводным делам. Тому в конце концов удалось убедить Павла Яковлевича дать согласие на развод, взяв вину на себя. В метрической книге Николаевского собора города Нежина рядом с записью о бракосочетании 15 августа 1905 г. Павла Яковлевича Королева и Марии Николаевны Москаленко написано: «Согласно указу Черниговской Духовной Консистории от 28 августа 1915 г. за № 19262 по определении Киевского Епархиального начальства от 27 ноября -7 декабря 1914 г., утвержденного Священным Синодом от 13 июля 1915 г. за № 9516, брак супругов Павла Яковлева и Марии Королевых расторгнут по

Отчим Сережи Королева

Григорий Михайлович Баланин.

Санкт-Петербург, 1913 г. вине прелюбодеяния первого, с правом обоих супругов вступить в новый брак, причем ответчику Павлу Королеву, по выполнении положенной семилетней епитимий». Даты развода в записи нет, но, по воспоминаниям бабушки, он произошел осенью 1916 г.

От гонорара за выигранное дело адвокат отказался, сказав, что причитающиеся большие деньги он позволить себе взять со студентки не может.

11 ноября 1916 г. Мария Николаевна Королева и Григорий Михайлович Баланин обвенчались во Владимирском соборе Киева. В метрической книге записано: «Поручителями со стороны жениха были преподаватель Императорской Александровской Киевской гимназии Василий Николаевич Москаленко и учитель гимназии Георгий Николаевич Москаленко, со стороны невесты потомственный дворянин Глеб Александрович Рышков и студент Киевского политехнического института Императора Александра Михаил Павлович Стефанович». Мария Николаевна и Григорий Михайлович прожили вместе сорок семь счастливых лет.

Павел Яковлевич Королев в том же 1916 г. женился на Марии Харитоновне Кваша, подруге его сестры Надежды Яковлевны. По воспоминаниям Евгении Андреевны Зенченко-Зражевской, дочери Надежды Яковлевны, второй брак Павла Яковлевича оказался более удачным.

У Павла Яковлевича и Марии Харитоновны в 1925 г. родился сын Николай. Его судьба сложилась трагично. Во время Великой Отечественной войны, в период оккупации Украины фашистами, он был вывезен в Германию, где работал на военном заводе. Вместе с ним уехала и его мать. В 1944 г. после покушения на Гитлера Николай в ходе последовавших затем массовых репрессий был казнен. Мария Харитоновна после окончания войны вернулась в Киев, где умерла в 1962 г. в возрасте 69 лет.

Так сложилось, что своего родного отца Сергей Павлович с трехлетнего возраста больше не видел. Павел Яковлевич Королев продолжал работать в Киеве. После мужской гимназии М.А. Стельмашенко он преподавал словесность в женской гимназии М.К. Батцель Первого Общества преподавателей на Московской, 15, затем в Киевском коммерческом училище Первого Общества преподавателей на Терещинской, 25. В 1918 г. давал уроки латинского языка учащимся восьмых классов Киевского Первого коммерческого училища.

Павел Яковлевич Королев умер 10 ноября 1929 г. на пятьдесят втором году жизни от туберкулеза легких, как и его отец, и похоронен в Киеве на Лукьяновском кладбище рядом со своей матерью и другими родственниками.

Павел Яковлевич Королев (справа) с братом Александром Яковлевичем.

Киев, 1916 г.

Павел Яковлевич Королев (в центре). Крайняя слева - Мария Харитоновна Кваша.

Киев, 24 ноября 1924 г.

Брат Сергея Павловича Николай Павлович Королев.

Киев. Фотография конца 1930-х годов

Павел Яковлевич Королев (второй слева во втором ряду) среди выпускников женской гимназии М.К. Батцель. Киев, 1918 г.

Письмо Сережи Королева Марии Николаевне и Григорию Михайловичу Баланиным в Токаревку. Киев, 6 января 1917 г.

Пасхальная открытка, отправленная Сережей Королевым

Марии Николаевне и Григорию Михайловичу Баланиным в Токаревку.

Киев, 7 апреля 1917 г.

Фактически отцом для Сергея Павловича, вырастившим и воспитавшим его с девятилетнего возраста, стал отчим Григорий Михайлович Баланин. Между ними быстро установились дружеские отношения. Григорий Михайлович внимательно и ласково относился к мальчику. Еще перед женитьбой он сказал Марии Николаевне: «Если я люблю тебя, я буду любить и твоего ребенка. Твой сын будет моим сыном и я сделаю для него все, что смогу». Григорий Михайлович был человеком слова - он уделял воспитанию Сережи много внимания и душевного тепла. В свою очередь мальчик очень приветливо воспринял появление Григория Михайловича в семье, называл его папой и некоторые письма даже подписывал фамилией Баланин.

На рождественские каникулы 1917 г. Мария Николаевна уехала к Григорию Михайловичу в город Токаревку Тамбовской губернии, где он в то время заведовал элеватором. Сережа пишет письмо, обращаясь уже к маме и папе:

«Милые мама и папа! Я был еще немножко болен. Но теперь я собираюсь в гимназию, уже послезавтра я пойду учиться. Температура установилась обыкновенная, 36,9 на 8 день. Праздники я провел весело, очень весело. Деньги получил, очень благодарю. Но случилось несчастье: тети Оли брат (Яша) заболел тифом и она уехала. Только не пиши об этом, что я сказал тебе эту весть. Дядя Юра расстроился и все тоже. Но праздники провели весело, очень весело. Я получил на Новый Год новые подарки - картинки для склеивания, слоника, 30 штук марок иностранных и меня поздравляли. Извини, что не смог писать, не успел. 6 января 1917 года. Целую крепко, очень крепко и папу, и маму. Ваш Сережа Баланин».

Письмо Сережи Королева отчиму в Токаревку. Киев, 26 апреля 1917 г.

На праздник Пасхи Мария Николаевна вновь поехала в Токаревку к мужу. Сохранилась пасхальная открытка, датированная 7 апреля 1917 г., посланная десятилетним Сережей родителям.

«Милые папа и мама! Я здоров, выхожу, 30 марта я исповедовался. Поздравляю вас с праздником Св. Пасхи и шлю «Христос Воскресе». Целую крепко, крепко. Ваш Сережа К.Б. (Королев-Баланин. - Н.К.)».

В апреле 1917 г. Мария Николаевна готовится к экзаменам на Киевских Высших женских курсах. 29 апреля она должна сдавать экзамен по психологии профессору А.Н. Гилярову и двум его ассистентам. Сережа пишет об этом в письме Григорию Михайловичу в Токаревку. Он проявляет трогательную заботу о маме, прося папу не сердиться на нее, если она экзаменов не выдержит.

«Милый папа! Я и мама здоровы. Я тебя очень прошу сделать мне трапецию. Мама готовится к экзаменам и поэтому мы выедем числа 15-го - 16-го. Я хочу написать тебе стихотворение.

В КУЗНИЦЕ

Падает молот тяжелый,

Искры летают снопом,

С песней веселой

Плуг мы на славу куем.

Бейте же крепко, покрепче,

Здесь не жалейте труда.

Пахарю будет полегче,

Вознаградит всех земля.

Я занимаюсь художеством и рисую красивые картинки. Я и тебе нарисовал картинку и написал к ней стишок. Пиши чаще, а то мама и я скучаем. Только, пожалуйста, если мама не выдержит экзаменов, то ты не сердись. Я уже буду скоро в первом классе и приеду к тебе первоклассником. Прости, что мало написал. Целую крепко, крепко. Сережа Баланин».

В мае 1917 г. Мария Николаевна сдала экзамены, а Сережа окончил старший приготовительный класс гимназии и стал первоклассником.

В середине мая Сережа с мамой приехали из Киева в Токаревку. Жили они с Григорием Михайловичем на окраине города, рядом находилось поле. Там колосилась рожь, ставшая вскоре такой высокой, что десятилетнего мальчика в ней было не найти. Сережа любил бегать туда прятаться. Но особенно нравились ему большие мельницы, превращавшие зерно в муку.

В начале августа 1917 г. Григория Михайловича перевели в Одессу с назначением старшим инженером Одесского отделения Юго-Западной железной дороги. Мария Николаевна с сыном вернулась в Киев и подала прошение директору Высших женских курсов об увольнении от занимаемой ею в канцелярии должности. 21 августа она получила уведомление о том, что ее просьба удовлетворена. Теперь, когда формальности улажены, можно было готовиться к отъезду.

И вскоре поезд увез семью Баланиных на Юг.