Самородок

КРУПНЫЙ УСПЕХ

Современный Ковров — город металлистов, создающих первоклассные экскаваторы, мотоциклы, многие другие машины, изделия для народного потребления, — просыпается рано. Но на второй день нашего пребывания в городе Сергей Гаврилович встал, похоже, раньше всех. В окне едва забрезжил рассвет. Может, он так и не заснул, возбужденный затянувшейся далеко за полночь беседой.

В какой уже раз, стараясь не шуметь, он нетерпеливо подходил к окну и, отодвинув штору, выглядывал на улицу: скорей бы день! Потом, заметив, что я проснулся, сказал:

— Придется нам сегодня вернуться обратно...

— Куда обратно? — не понял я.

— В середину двадцатых годов... Сейчас поедем на Муромскую улицу...

И вот, наскоро позавтракав, мы вновь едем по улицам Коврова. Сергей Гаврилович сидит рядом с шофером, подслеповато смотрит сквозь ветровое стекло и командует: прямо... теперь направо... еще раз направо... влево... Вот и Первая Муромская улица.

Я взглянул на табличку, закрепленную на углу одного из домов, и прочитал: «Улица Челюскинцев». Сказал об этом Симонову.

— И надо же! Уже успели переименовать, — простодушно заметил Сергей Гаврилович. Слово «уже» звучало забавно. Как будто не прошло около 40 лет с тех пор, как он последний раз проходил по этой улице.

— Сбавь, Геннадий, скорость. — Сергей Гаврилович стал внимательно разглядывать строения с нечетной нумерацией домов. — Стоп, вроде приехали, — сказал он наконец не очень уверенно.

Не успели мы еще подойти к дому под номером 51, как Симонов подтвердил:

— Он. Точно он! Вот в этом доме я жил с 24-го по 32-й год.

Дом в Коврове, в котором С. Г. Симонов жил с 1924 по 1932 г.

Удобно примостившись на завалинке, подставив лицо теплым майским лучам солнца, покуривал пожилой человек. Увидев, что мы идем именно к нему, встал, недоумевая, зачем он мог бы нам понадобиться? Поздоровались.

— Николай Георгиевич Павлов, слесарь завода имени Дегтярева, — представился хозяин дома.

— Ну вот и добре, — приветствовал его Сергей Гаврилович, — значит, коллеги. Я тоже когда-то малость слесарил на этом же заводе... Симонов моя фамилия.

На лице нашего нового знакомого на мгновение отразилась напряженная работа мысли, словно бы он старался, но никак не мог о чем-то вспомнить, и тотчас же, разглядев на груди своего собеседника Звезду Героя и множество других наград, неуверенно спросил:

— Сергей Гаврилович?

— Да, он самый.

— Вот радость-то! Слышать о вас слышал, а вот видеть доводится впервые. Прошу в гости.

Оказалось, что дом достался Павлову от его тестя — Ефима Доронина, которому Сергей Гаврилович продал его в 1932 году.

Николай Георгиевич достал с самого дна огромного сундука пожелтевший от времени, с надломленными краями лист бумаги и положил на стол.

— Посмотрите, Сергей Гаврилович, может, узнаете?

Это была «Земельная запись на право пользования землей, находящейся в черте города», выданная Симонову еще в 1924 году. Сергей Гаврилович вытащил из кармана лупу и стал внимательно разглядывать лист. А документ и в самом деле был любопытен своим оформлением. Множество нарядных виньеток венчали отпечатанный вычурным шрифтом текст.

— И надо же! Не документ, а прямо-таки картинка, которую и на стену не грех повесить, — сказал Сергей Гаврилович.— Сейчас такое оформление сочли бы несерьезным. А жаль! Ведь это документ, который бережно хранится в каждой семье много лет...

И вновь, как накануне на Литейной улице, Сергей Гаврилович с разрешения теперешнего хозяина обходит комнаты, надворные постройки. Кое-что, разумеется, перепланировано сообразно потребностям и вкусам новых хозяев. Но многое осталось прежним. Оно-то, прежнее, будоражит память Симонова, помогает ему воскресить, казалось бы, давно забытое.

К 1924 году в крохотном домике на Литейной улице разраставшейся семье Симонова стало тесно. Неудобство создавала и отделенная от жилья лишь переборкой мастерская. Вечерами, а ему удавалось мастерить только после рабочего дня, нельзя было пилить, строгать, чтобы не разбудить детей. Да и сам домик был на окраине города, откуда далеко до завода. Все это заставляло думать о постройке более удобного и просторного жилья где-нибудь в другом месте.

Сергей Гаврилович, как не раз прежде, опять становится по воскресным дням лесорубом. Лесничество разрешило ему на делянке в нескольких километрах от Коврова заготовить бревна на сруб. Но дети были еще маленькими, в помощники не годились. Можно бы, конечно, попросить пособить кого-либо из товарищей — они бы не отказались. Но уж таков характер Симонова — постеснялся их тревожить: мол, и так выматываются за неделю на работе. Стал рубить сам.

Когда бревна были свезены во двор, нанял плотников, которые и сделали сруб. А вскоре случайно нашелся и подходящий участок на Муромской улице. Прежняя его хозяйка оказалась вынужденной уехать в другой город, успев построить только сарай. Вместе с участком она уступила его Симонову. Вот тогда-то и появился на свет документ, который мы теперь с интересом разглядывали.

Строиться всегда было трудно. Тогда, пожалуй, еще трудней, чем сейчас. Симонову пришлось продать велосипед, ружье, патефон, совершенно необходимую в семье швейную машину, кое-что из одежды и даже корову, чтобы кое-как свести концы с концами. Вырученные деньги пошли на покупку строительных материалов. Работы по сооружению дома он в основном выполнял своими руками. Причем с особой тщательностью отделал помещение под мастерскую, да так, чтобы можно было в ней в любое время трудиться, не мешая домашним. С мастерской, с возможностью в ней чертить, работать выдумывать он связывал все свое будущее. В то время наряду с созданием ручного пулемета своей конструкции у него появилась новая задумка, с которой до поры до времени он ни с кем не делился.

После первой империалистической войны основным индивидуальным оружием пехотинцев всех государств еще долгое время оставалась магазинная винтовка, несмотря на широкое распространение ручных и станковых пулеметов.

Однако во всех армиях мира, в том числе в нашей стране, делались настойчивые попытки вооружения солдат более совершенным автоматическим оружием ближнего боя. В связи с этим многие наши оружейники еще в середине двадцатых годов наряду с работами по проектированию и созданию ручных пулеметов начали интенсивно разрабатывать опытные образцы автоматических винтовок. Это были Федоров, Токарев, Дегтярев Колесников, Коновалов. Перед ними ставилась задача создать систему весом не более 4 килограммов под трехлинейный патрон, предусмотреть возможность ведения огня как одиночными выстрелами, так и очередями. Винтовка должна была иметь штык и магазин на 15 патронов.

В начале 1926 года все пять конструкторов представили на первые конкурсные испытания образцы автоматических винтовок своих систем. Но был в те годы еще и шестой конструктор, работавший над этой же проблемой как бы «подпольно», вне конкурса. Это Сергей Гаврилович Симонов.

Казалось бы, руководство сборочным цехом, строительство жилья, продолжение работы по созданию пулемета своей конструкции — все это не должно бы оставлять свободной минуты. И все же в Центральном государственном архиве Советской Армии (ЦГАСА) хранится документ, свидетельствующий о том, что еще 7 апреля 1926 года Артиллерийский комитет рассматривал проект автоматической винтовки, представленный Симоновым. В документе сказано: «Автоматическая винтовка (Симонова) по своей конструкции довольно проста; отдельные детали также имеют простое очертание и устройство, однако она имеет и большие конструкторские недостатки».

Та винтовка явилась как бы изначальной точкой отсчета серии новых образцов, созданных впоследствии Сергеем Гавриловичем. Принцип действия ее конструкции основывался на неподвижном стволе с отводом пороховых газов из дульной части, воздействовавших посредством поршня и тяги на автоматику. Существенным недостатком конструкции было то, что газоотводное приспособление располагалось не по оси симметрии винтовки, а справа, что неминуемо должно было вести к отклонению пули при стрельбе ввиду перенесения центра тяжести.

Не все было до конца продумано и с точки зрения простоты обращения с винтовкой. Так, например, для того, чтобы вынуть затвор, надо было отделить приклад и рукоятку. Конструкция не предусматривала и возможности ведения одиночного огня. Вследствие этих и некоторых других несовершенств Артиллерийский комитет пришел к выводу о нецелесообразности включения винтовки в предстоящие конкурсные испытания.

В сравнении с другими тогда уже признанными конструкторами Сергей Гаврилович работал в весьма невыгодных условиях. Он все еще руководил наладкой производства ДП, требовавшей немало изобретательности и сноровки, напряжения сил.

Трезво оценив обстановку, Симонов понял, что и ручной пулемет и автоматическую винтовку одновременно тянуть у него просто не хватит ни времени, ни сил: нужно сосредоточиться на чем-то одном. Предпочтение пришлось отдать завершению конструирования пулемета, тем более, что на это было уже получено разрешение ГАУ.

Вплотную вновь заняться автоматической винтовкой Симонову довелось только через пять лет. Многолетние попытки создать надежное оружие этой системы Дегтяревым, Токаревым и другими конструкторами к желаемым результатам не привели.

В 1931 году партия и правительство, внимательно следившие за созданием новых образцов стрелкового оружия, объявили конкурс на создание автоматической винтовки. В задании конструкторам заместитель наркома обороны И. П. Уборевич писал: «Опыты, проведенные у нас, показали, что создание надежной автоматической винтовки, стреляющей непрерывным и автоматическим огнем, является трудным делом и до настоящего времени нашими конструкторами не разрешенным. Принимая во внимание большое практическое значение иметь автоматическую винтовку, работающую одновременно как автоматическим, так и одиночным огнем, предлагается и разработку такой винтовки к 1 сентября 1931 года».

Принимаясь за совершенствование своей автоматической винтовки, наконец-то Сергей Гаврилович имел в своем распоряжении помощников. Теперь не приходилось самому ни чертить беловые чертежи, ни вытачивать на станках детали, как он это делал много лет. Он сумел подобрать в свое маленькое, наконец-то настоящее конструкторское бюро умелых, преданных делу специалистов, станочников и слесарей.

Первым делом Симонов принялся за устранение недостатков, отмеченных Артиллерийским комитетом при рассмотрении его проекта в 1926 году. Упорные поиски наиболее рациональных решений приводили к принципиальным находкам, которые постепенно видоизменили конструкцию настолько, что образец, родившийся в 1931 году, не имел, по существу, ничего общего с первым вариантом.

Автоматика винтовки приводилась в действие отводом части пороховых газов при выстреле. Впервые в оружии этого класса Симонов применил запирание ствола клином, перемещавшимся в вертикальных пазах ствольной коробки.

Подъем клина для запирания производился скосом, расположенным в передней части стебля затвора, а опускание — взводной муфтой, в передний конец которой упирался толкатель с поршнем, приводимый в движение пороховыми газами. Такая конструкция позволяла рационально распределить нагрузку на запирающем узле в момент выстрела, уменьшить вес затвора и всей винтовки.

Ударно-спусковой механизм предусматривал возможность вести как одиночный, так и непрерывный огонь. Рычажок перевода оружия с одного вида огня на другой — переводчик — был флажкового типа. Имелся и предохранитель от случайных выстрелов, смонтированный в задней части спусковой скобы. Очень удачной оказалась идея конструктора установить газовую камору сверху ствола, что в настоящее время делается почти на всех отечественных и зарубежных автоматических винтовках и автоматах.

Винтовка имела отъемный коробчатый магазин на 15 патронов, располагавшихся в шахматном порядке. Наполнение магазина можно было производить без его съема. Секторного типа прицел допускал ведение огня на расстояние до 1500 метров. Оружие имело складной игольчатый четырехгранный штык, замененный позднее на ножевой клинковый.

И вот наконец наступил долгожданный день конкурсных испытаний. Государственная комиссия еще накануне рассмотрела в предварительном порядке предъявленные образцы и допустила к ним автоматические винтовки Дегтярева, Токарева и Симонова.

Сергею Гавриловичу впервые в жизни довелось вступать в творческое состязание с прославленными к тому времени оружейниками. К тому же Василий Алексеевич Дегтярев был в некотором роде его учителем, отчего на первых порах Симонов испытывал неловкость. Впрочем, как только раздалась команда приступить к испытанию винтовок на живучесть и безотказность и стрелки, заняв огневую позицию, приступили к стрельбе, он целиком был поглощен наблюдением того, как молодой боец посылал в цель очередь за очередью. Тут уж не оставалось места для лишних эмоций. «Так, так, — мысленно говорил он после каждой очереди. — Не подведи, милая!» И «милая» его не подвела.

По условиям конкурса оружие должно было выдержать не менее десяти тысяч выстрелов. Конструкторы и члены государственной комиссии, расположившиеся позади стрелков, уже успели поделиться всеми новостями, а стрельба все продолжалась.

На четвертой тысяче выстрелов первой дала задержку винтовка Токарева. Члены комиссии осмотрели ее и признали, что вести из нее дальнейшую стрельбу опасно. Однако по настоянию конструктора все же разрешили продолжать испытания из-за специального щитка, предохранявшего стрелка от неожиданностей. Таким необычным способом было произведено еще около тысячи выстрелов, после чего винтовка полностью вышла из строя.

Немного дольше держалось оружие, созданное Дегтяревым: после восьмой тысячи выстрелов оно также отказало.

Винтовка Симонова держалась молодцом — стреляла и стреляла. Уже был преодолен заветный десятитысячный рубеж, а в образце не обнаруживалось никаких неполадок. Сделали еще 340 выстрелов, после которых члены комиссии констатировали, что винтовка все еще находится в рабочем состоянии. Можно себе представить радость конструктора! Это была победа, да еще какая!

Прибывший к концу испытаний заместитель наркома обороны М. Н. Тухачевский собрал персонал полигона и конструкторов. Обращаясь к ним, он подчеркнул важность быстрейшего оснащения Красной Армии автоматическим оружием, и в частности автоматической винтовкой. Поздравляя Симонова с творческим успехом, Тухачевский вместе с тем высказал пожелание, чтобы работы по снижению веса винтовки продолжались.

Вернувшись с испытаний в Ковров, Сергей Гаврилович, не заходя домой, поспешил в конструкторское бюро, чтобы порадовать своих сотрудников. Инженеры Благов, Заворуев, слесари Бизяев, Махотин, фрезеровщик Думов и другие заждались своего главного: им не терпелось узнать о результатах испытаний. Весть о полной победе собранного ими оружия вызвала ликование. Еще бы! Ведь это было первым крупным признанием заслуг группы Симонова на заводе, где обычно «трофеи» творческих удач доставались дегтяревцам.

С удвоенной энергией Сергей Гаврилович и его коллеги стали готовиться к повторному полигонному испытанию, назначенному ГАУ. В соответствии с указаниями заместителя наркома усилия коллектива были направлены на снижение веса винтовки. Одновременно удалось внести и несколько усовершенствований, увеличивших надежность конструкции.

Новые полигонные испытания, проведенные в сентябре 1932 года, еще раз подтвердили преимущества симоновской автоматической винтовки в сравнении с другими, и в частности с модернизированным образцом представленным Токаревым. Было принято решение о производстве автовинтовки Симонова под индексом АВС.

В это время на заводе развертывалось социалистическое соревнование за успешное выполнение заданий третьего года первой пятилетки. Ковровские металлисты стали одними из инициаторов всесоюзного конкурса хозрасчетных бригад. На видных местах в цехах появились лозунги: «Мы первыми включились в конкурс — первыми должны добиться победы!»

Страна принимала меры к тому, чтобы избавиться от иностранной зависимости. Заводу все чаще давали задания осваивать производство самого разного рода механизмов, покупавшихся до этого на золото за рубежом. Так, в канун 1932 года ВСНХ поручил ковровцам наладить выпуск автомобильного стартера «бендикс» для нижегородских автомобилестроителей. До этого необходимое для каждого автомобиля пусковое устройство покупалось в Америке. Лозунг «Освободимся от иностранной зависимости!» захватил буквально всех тружеников завода. Контролер лекальной мастерской Червяков сконструировал специальный штангенциркуль, давший возможность выполнять все промеры, делавшиеся прежде микрометром Цейса. А работник той же мастерской Савин разработал и изготовил угломер для проверки габаритов конусов, с успехом заменивший заграничный прибор.

Создавшаяся на заводе атмосфера массового творчества в значительной мере способствовала успехам во всесоюзном конкурсе хозрасчетных бригад. Только за два месяца ударной работы число таких бригад увеличилось в пять раз. Рабочие этих коллективов, как правило, успешно выполняли принятые социалистические обязательства, их деятельность давала большой экономический эффект.

Сергей Гаврилович не был в стороне от патриотического порыва, охватившего тружеников родного предприятия. Он первым среди конструкторов завода включился в движение ударников третьего года пятилетки.

В изданном Артиллерийским управлением РККА приказе № 29 от 27 февраля 1932 года говорилось:

«Конструктор одного из заводов Орудийно-оружейно-пулеметного объединения тов. С. Г. Симонов обратился 3 января с. г. с письмом в Революционный Военный Совет Союза Советских Социалистических Республик, объявляя себя с настоящего 3-го года пятилетки ударником, передавая все свои знания, умение и все будущие изобретения, а также систему сконструированного им легкого пулемета в распоряжение РВС СССР.

Происходя из рабочей среды, тов. Симонов этим своим высокосознательным поступком доказал беспредельную преданность рабочему классу.

Такой поступок может служить лучшим примером того, как конструктор и изобретатель может прийти на помощь Пролетарскому государству в деле осуществления строительства социализма.

Артиллерийское управление РККА шлет тов. Симонову свой братский привет и выражает благодарность».

Забота и внимание окрылили изобретателя, придали новые творческие силы. Сергей Гаврилович целиком отдает себя разработке технологии изготовления автоматической винтовки своей конструкции, активно участвует в общественной жизни коллектива завода.

Несмотря на первый крупный успех в конструировании оружия, Сергей Гаврилович продолжал мечтать о получении систематического образования. Он чувствовал, что мог бы сделать несоизмеримо больше, подкрепив огромный практический опыт теоретическими знаниями. Еще в 1929 году, когда по решению ЦК РКП(б) в высшие учебные заведения страны были посланы тысячи коммунистов-рабочих, не сумевших, как и он, получить в свое время образование, он послал заявление во Владимирский губком партии. Однако тогда его кандидатура была отклонена из-за недостаточного партийного стажа. Отказ конечно же огорчил Сергея Гавриловича. Он был в том критическом возрасте, после которого на учебу обычно не посылают.

В 1932 году, когда вопрос о запуске в производство АВС был наконец решен, он вновь стал проситься на учебу. Заводская партийная организация поддержала его и стала ходатайствовать перед горкомом. Отличная партийная и производственная характеристики сделали свое дело: специальным решением партийных органов его в порядке исключения, несмотря на то, что ему уже исполнилось 38 лет, послали в Москву на учебу.

И вот Симонов студент первого курса Промышленной академии. Трудно было немолодому производственнику превращаться в «школяра». Лекции, контрольные работы, зачеты, экзамены, общежитие — все эти условия студенческой жизни на первых порах были трудными и непривычными. Приходилось себя ломать, перестраиваться. Были моменты, когда его охватывало отчаяние. Но нет! Не для того, чтобы бросить учебу, он к ней стремился столько лет! Отказавшись от соблазнов столичной жизни, Сергей Гаврилович целиком отдает себя освоению учебных дисциплин, о которых ранее знал только понаслышке. Когда самому было трудно в чем-либо разобраться, не стеснялся обращаться к преподавателям, а то и к более подготовленным товарищам.

Было упорство. Была и привычка работать по ночам. Все это, подогреваемое огромным желанием как можно быстрее наверстать упущенное, дало свои плоды. Не прошло и трех-четырех месяцев, как Сергей Гаврилович из отстающего превратился в одного из лучших по успеваемости курсантов академии.

Туго поддавались гуманитарные дисциплины. Легче — экономика и точные науки. А когда начался курс лекций по организации производства, элементарной механике и другим практическим дисциплинам, дела у Симонова и вовсе пошли как по маслу. Теперь уж Сергей Гаврилович и сам охотно помогал однокашникам. Многие годы работы на самых различных предприятиях и федоровская школа очень пригодились.

Появилось даже свободное время. Симонов не растрачивал его попусту — посещал Политехнический музей, где, как и теперь, демонстрировались самые последние технические новинки. Подолгу Сергей Гаврилович рассматривал различные механизмы, докапываясь до тонкостей их устройства. Пусть они не имели никакого отношения к оружейному делу, но пытливый ум изобретателя подчас находил интересные технические решения, которые могли пригодиться в будущем. Одно только неизменно раздражало Симонова в залах музея — нельзя было трогать машины руками.

Каждый день Сергея Гавриловича был наполнен радостью познания доселе неизвестного. Как когда-то, в пору работы на заводах и фабриках, он с жадностью приобретал практические навыки, так теперь усердно постигал теоретические знания. Увлеченность учебой на время отодвинула на второй план и неосуществленные технические задумки, давала возможность меньше скучать о детях, оставшихся в Коврове.

На душе было спокойно и уверенно, как вдруг нежданно-негаданно весной 1933 года Сергея Гавриловича вызвали в Оборонный отдел ЦК партии. Беседовавший с ним ответственный работник рассказал о трудностях, с которыми столкнулись на Ижевском оружейном заводе при налаживании производства АВС. Дело, по существу, застопорилось. Собеседник дипломатично готовил Сергея Гавриловича к тому, что в интересах государства ему на время придется расстаться с академией.

«На время...» Симонов отдавал себе отчет, что это навсегда. Ему уже сорок. Да и наладка АВС, по-видимому, займет несколько лет... Значит, прощай академия!

Но он понимал и другое. Понимал, что автоматическую винтовку ждут в войсках, значит, совершенно необходимо как можно быстрей наладить ее массовое производство в интересах безопасности страны. И он твердо произнес:

— Коль надо — то считайте вопрос решенным...

— Ну вот и прекрасно, — облегченно вздохнул сотрудник ЦК. — Кстати, приказ о вашем откомандировании на Ижевский оружейный завод уже подписан наркомом тяжелой промышленности Орджоникидзе...

Новый город, новый завод, новые люди. Кое-кто трудно привыкает к новым условиям, не сразу вписывается в новый коллектив. Сергей Гаврилович быстро находит с людьми, связанными едиными заботами, общий язык. Так было уже не раз прежде. Так случилось и теперь.

В Ижевск прибыл с предписанием начальника Ружейно-пулеметного треста директору Ижевского оружейного завода, в котором, в частности, говорилось: «...В отношении помощи в части окончательной отладки образца, то таковая предрешена решением всемерной помощи Вам со стороны автора этого образца т. Симонова, указания которого в основном в достаточной мере обеспечат Вашим работникам правильное направление в этой работе. Вам надлежит установить наиболее полную связь с тов. Симоновым и возможно полнее использовать его помощь и указания...»

А на заводе действительно в ту пору с налаживанием производства АВС дела обстояли плачевно. Старое предприятие не было приспособлено к изготовлению тонкой механики автоматического оружия. В термическом цехе, например, нагрев и закалка деталей все еще производились на глазок. Незадолго до приезда конструктора целиком загубили первую партию деталей из-за того, что их после нагревания погружали для охлаждения не в масло, как положено, а в воду. И все же основная причина срывов заключалась в том, что на заводе АВС находилась в положении пасынка — ей не уделялось должного внимания. Отдельные детали запустили в производство в цехи, где изготовлялась модернизированная мосинская трехлинейка. На трехлинейку был план, на АВС — нет, поскольку она еще числилась в освоении. Отсюда и отношение к симоновской винтовке как к чему-то не обязательному, второстепенному.

Как только Симонов ознакомился с обстановкой, то понял, что ему предстоит настоять на коренной перестройке всего производства. Частыми стали его визиты к директору завода, главному инженеру, технологам. Сергей Гаврилович просил, доказывал, требовал. Он убеждал, что со старыми мерками подходить к изготовлению современного оружия нельзя. Его предложения не то чтобы встречались в штыки, нет. Руководство завода и само сознавало необходимость модернизации. Но из-за постоянной текучки, связанной с реализацией напряженного плана, руки до нее не доходили. И все же, уступая настойчивости Симонова, одно за другим вводились усовершенствования, осуществлялась перестройка. Сергей Гаврилович упорно внедрял высокую культуру производства, преимущества которой он оценил, работая на Ковровском заводе.

Вроде бы из лучших побуждений допускались отклонения от чертежей. Так, якобы с целью экономии времени и сокращения объема слесарных работ не считалось обязательным округлять выступающие углы ряда деталей, делать так называемые радиусы. Сергею Гавриловичу пришлось собирать мастеров и контролеров, разъяснять им, что автоматика не допускает таких вольностей, что необработанные радиусы снижают живучесть деталей при стрельбе, неоправданно повышают вес винтовки.

Симонов настоял и на коренной перестройке закалочной мастерской, оснащении ее термопарами и пирометрами для измерения температур, позволявшими избавиться от работы на глазок. По его требованию руководство металлургической лаборатории выделило специального техника для наблюдения за термической обработкой деталей АВС.

И все же Сергей Гаврилович понимал, что введенные им за короткое время усовершенствования — только полумеры, не способные сами по себе по-настоящему обеспечить поточное производство АВС. Для этого требовалось создать специализированный цех со всеми вспомогательными службами. Обращения по этому поводу к руководству завода ни к чему не приводили. Впрочем, и директор и главный инженер отлично понимали важность скорейшего выполнения правительственного задания, но самостоятельно решить вопрос не могли — не было на это ни указаний, ни средств. Симонов был вынужден писать в Москву.

Ответа долго ждать не пришлось. Вскоре на завод пришло предписание, составленное по личному указанию Орджоникидзе, в котором предлагалось в кратчайший срок создать специальный цех для сборки АВС с необходимыми мастерскими. Для этой цели выделялись необходимые технические и денежные средства.

Были решены и организационные вопросы. Начальником цеха АВС назначили заместителя главного инженера завода талантливого инженера А. Милехина, главным технологом — инженера В. Мичкова. Сергей Гаврилович наконец был освобожден от необходимости руководить налаживанием производства АВС. Ему удалось целиком сосредоточиться на конструкторской работе. В помощь Симонову, который стал теперь начальником конструкторского бюро и опытной мастерской, выделили группу молодых инженеров: Е. Собелева, Е. Лавренева, В. Колоскова, И. Дрождина, А. Юркина и А. Григориадиса.

Первым делом нужно было перерассчитать чертежи деталей АВС для того, чтобы добиться их полной взаимозаменяемости. Тут Симонов использовал богатый опыт, накопленный им в свое время при работе по нормализации деталей федоровских автоматов и пулемета Дегтярева в Коврове. Несмотря на то что приходилось по нескольку раз в день отлучаться из конструкторского бюро для решения практических вопросов, связанных с наладкой производства АВС, удавалось немало сделать и в области совершенствования винтовки.

Большой творческой удачей явилось создание реконструированного образца АВС-02. В этом варианте клин запирания был сделан с ромбиками, а в стебле затвора имелись наклонные пазы. Нововведение позволило существенно упростить конструкцию винтовки, ибо отпала нужда во взводной муфте. Запирание и отпирание клина производились принудительно стеблем затвора.

Однако удачное усовершенствование внедрить в производство так и не удалось. Руководители завода не согласились ломать налаженную технологию, что требовало и времени и средств.

Наряду с усовершенствованием отдельных узлов своей автоматической винтовки Сергей Гаврилович много внимания уделял и созданию новых образцов оружия на базе АВС. Так, уже в середине 1935 года проводились полигонные испытания созданного им автоматического карабина (АКСИ). По взаимодействию отдельных узлов и принципу их устройства карабин не имел особых изменений по сравнению с винтовкой. Однако укороченный ствол и облегчение отдельных деталей позволили уменьшить вес оружия на 400 граммов. Это было удачей. Однако при испытании выявилось, что замедлитель не обеспечивал равномерного темпа стрельбы во всех режимах, из-за чего карабин был возвращен конструктору на доработку.

И снова Сергей Гаврилович склонялся над кульманом. Один за другим вырисовывались контуры самых разных по конструкции замедлителей. Каждый эскиз всесторонне обсуждался сотрудниками конструкторского бюро, прежде чем попадал в опытную мастерскую на изготовление. Но не всегда то, что казалось удачным на бумаге, было приемлемым для исполнения в металле. Часто приходилось отказываться от задумок из-за нетехнологичности, трудности изготовления при серийном производстве.

Это заставляло искать еще и еще раз новые конструкторские решения, которые бы одновременно удовлетворяли всем требованиям. Но вот механический замедлитель, обеспечивавший равномерный темп стрельбы в любых условиях, был создан. Опробовали в действии. Работал безотказно. Комитет по изобретениям признал оригинальность созданной конструкции и выдал Симонову еще одно авторское свидетельство.

Опытно-конструкторские работы по дальнейшему совершенствованию основной модели АВС продолжались. Поиски велись в целях изменения системы запирания, лучшей защиты механизмов от попадания пыли и влаги, работы автоматики от одной возвратно-боевой пружины. Один за другим рождались образцы — АВС-010, АВС-020, АВС-05 и другие, в каждый из которых вносились на первый взгляд незаметные, но по своей технической сути важные улучшения.

В 1935 — 1936 годах прошла серия полигонных испытаний, в результате которых АВС показала свое явное преимущество в сравнении с образцами других конструкторов. Правда, на линии огня отдельные экземпляры преждевременно выходили из строя, но, как отмечала комиссия, причиной тому были главным образом дефекты изготовления, а не конструкции. «Недостаточная живучесть деталей винтовки, — указывалось в протоколе

Автоматическая винтовка АВС

Техническая характеристика

Калибр 7,62 мм

Масса без патронов, штыка и магазина 4,05 кг

Начальная скорость пули 840 м/с

Скорострельность:

при одиночных выстрелах 20—25 выстрел/мин

при стрельбе очередями 40 выстрел/мин

19 июля 1935 года по поводу очередных испытаний двух образцов АВС, — нужно отнести не столько за счет конструктивных недостатков в отдельных деталях... сколько по вине недоброкачественного изготовления винтовки. Подтверждением этому могут служить первые опытные образцы «АВС», выдержавшие до 27 000 выстрелов и совершенно не имевшие таких поломок, которые наблюдались в испытанных образцах».

В 1936 году автоматическая винтовка Симонова (АВС-36) была официально принята на вооружение Красной Армии. Этот акт сам по себе имел большое значение. Советский Союз оказался первым среди наиболее развитых держав мира, получивших на вооружение своей армии столь совершенное оружие. Приоритет советской конструкторской мысли в создании автоматического стрелкового оружия вынуждены были признать и крупные зарубежные специалисты. В том числе и кичащиеся совершенством своей техники американцы, считавшие тогда, что США — единственная в мире страна, которая по уровню технического оснащения может позволить себе иметь автоматическую винтовку. Крупный американский теоретик-оружейник Гаррет Андерхиль в статье «Вооружение Красной Армии», опубликованной в американском «Журнале пехоты» в августе 1942 года, писал, имея в виду АВС-36: «Русские войска получили свою самозарядку раньше, чем мы выпустили винтовку Гаранда...»

С принятием на вооружение АВС-36 их выпуск, производившийся ранее отдельными сериями, заметно возрос. По сравнению с винтовкой, предложенной конструктором в 1931 году, она имела ряд существенных усовершенствований. Для уменьшения отдачи ствол венчал дульный тормоз. Изменены были конфигурация ствольной коробки и защелки крышки, крепления штыка и ствольной накладки. Сама ствольная накладка была укорочена и имела металлический наконечник. Затыльник приклада был штампованным, цельнометаллическим.

В конструкции АВС-36 был ряд принципиальных технических нововведений, которые впоследствии широко использовались другими конструкторами при создании новых видов стрелкового вооружения. Это расположение газовой каморы поверх ствола, крепление шомпола не ввинчиванием его в нагель, как это делалось до АВС, а удержанием его за счет собственной упругости, крепление деревянной ствольной накладки и ложи без помощи колец и другие.

В конце февраля 1938 года директор Ижевского оружейного завода А. Быховский сообщал секретарю Удмуртского обкома партии, что автоматическая винтовка системы Симонова освоена и пущена в массовое производство. Отмечая исключительные заслуги в разработке и освоении АВС, он представил Сергея Гавриловича к правительственной награде и просил обком поддержать его ходатайство. Конструктор был награжден орденом Красной Звезды.

С появлением автоматической винтовки, в которой при нажатии на спусковой крючок выстрелы следуют непрерывно до тех пор, пока он не будет освобожден или не кончатся патроны в магазине, не снизился интерес к самозарядной винтовке. Для выстрела из нее нужно отпустить спусковой крючок и нажать на него снова.

Самозарядки обеспечивали достаточную скорострельность, лучшую кучность и, что немаловажно, более экономное расходование патронов. Поэтому в мае 1938 года был объявлен конкурс на разработку самозарядной винтовки для вооружения Красной Армии.

В тактико-технических требованиях к новому оружию указывалось, что оно должно быть удобным в обращении, носке и уходе за ним, надежным и безотказным в действии, простым в изготовлении и изучении, обладать высокой живучестью. Технические условия конкурса оговаривали и так называемую технологичность производства: малое количество деталей несложной конфигурации, минимальное число пружин и использование для изготовления деталей обычной углеродистой стали. Организаторы конкурса, придавая большое значение вопросу скорейшего оснащения войск самозарядной винтовкой, определили весьма сжатые сроки представления образцов.

В конкурс на создание самозарядной винтовки включились такие многоопытные конструкторы оружия, как Ф. В. Токарев, В. А. Дегтярев, Н. В. Рукавишников. Помериться творческими силами со своими старшими коллегами решил и Сергей Гаврилович Симонов.

Но еще за год до этого на заводе существенно изменились условия, в которых приходилось трудиться конструктору. С одной стороны, Симонов испытывал огромное удовлетворение от того, что ему удалось воспитать и подготовить группу молодых инженеров-конструкторов. Но с другой — дирекция завода все чаще загружала бюро решением вопросов, не имевших никакого отношения к конструированию нового оружия.

Побочные работы отнимали столь много творческих сил и времени, что это стало мешать конструкторской деятельности, которую Сергей Гаврилович считал своей основной задачей. И тогда по настоянию Симонова руководство заводским конструкторским бюро было поручено одному из молодых инженеров, а сам он возглавил секцию специалистов, занимавшихся исключительно разработкой новых образцов. Такая реорганизация на первых порах помогала делу. Но вскоре выявились и ее отрицательные стороны.

С горячностью, свойственной молодости, новый начальник конструкторского бюро взялся за разработку самозарядной винтовки собственной конструкции, собираясь принять участие в объявленном конкурсе. Ну что же, Сергей Гаврилович только радовался такому намерению своего недавнего ученика, подбадривал его, решил помогать, чем только сможет.

И действительно. Не прошло и нескольких дней, как Симонов, выкроив время, заглянул к своим молодым коллегам. Внимательно разобравшись в первых эскизных набросках проекта винтовки, он обнаружил в них несколько ошибочных конструктивных решений, тут же подсказал, как их можно устранить.

Еще через неделю, когда он вновь зашел в бюро, то почувствовал к себе явный холодок. В поведении молодого начальника была плохо скрываемая отчужденность, о причине которой Сергей Гаврилович на первых порах даже не догадывался. Бросив короткий взгляд на листы ватмана, он сразу же увидел, что его советами пренебрегли. Больно резануло по сердцу чувство обиды. Будучи по натуре вспыльчивым, он большим усилием воли постарался себя сдержать.

— Но ведь этот узел не будет работать, — ткнул он пальцем в чертеж. — Такое уже пробовали и я, и Колесников. Долго бились, но так и не сумели отладить. Не пошло...

— А что, если у нас пойдет? — В словах молодого начальника бюро Симонов впервые уловил нотки заносчивости. Этого он просто не переносил. И все же опять сдержал себя.

— Запомни, что в тонком оружейном деле слово «если» не в почете. Надо опираться на опыт, а не рассчитывать на случай, чтобы не изобретать велосипед...

Сергей Гаврилович еще что-то хотел добавить, но, обескураженный неловкой сценой, махнул рукой и ушел.

За первой размолвкой последовали события, которые стали тормозить работы Симонова. Его преемник в конструкторском бюро запустил в производство сразу десять экземпляров своей винтовки. Весь станочный парк был загружен. Когда же Симонову нужно было изготовить какие-либо детали, то это удавалось с трудом. Хорошо еще, что станочники относились к Сергею Гавриловичу с большим уважением, выкраивали время на выполнение и его заказов.

Так или иначе, но работы по созданию самозарядки шли успешно. Если бы тогда кто-нибудь посторонний заглянул в помещение, где работала симоновская группа, то навряд ли смог сразу сказать, кто здесь какую играет роль. Сумев сплотить вокруг себя энтузиастов, мастеров на все руки, Симонов порой словно бы забывал их основную профессию и поручал каждому делать то, что в данный момент сдерживало общий ход работ. И сам, когда в этом появлялась необходимость, засучив рукава, вставал за слесарный верстак. Не только техники, но даже чертежница и копировщица чувствовали себя участниками творческого процесса и не стеснялись высказывать свои соображения. Сергей Гаврилович всегда внимательно выслушивал каждого. Все разумное сейчас же принималось на вооружение. Самозарядка быстро обретала плоть, вырисовывались ее окончательные контуры.

Автоматика в винтовке Симонова действовала на использовании части энергии пороховых газов, отводимых из канала ствола. Причем, как и в АВС, газоотводящая камора находилась сверху. Ударно-спусковой механизм, как предусматривалось условиями конкурса, допускал лишь одиночные выстрелы. Экстракция и отражение стреляной гильзы осуществлялись с помощью подпружиненного выбрасывателя, смонтированного в передней части затвора, и отражателя, жестко закрепленного на левой стенке ствольной коробки.

Винтовка имела коробчатый магазин на 10 патронов, расположенных в шахматном порядке. Прицел секторного типа допускал ведение огня на расстояние до 1500 метров. Укороченная в передней части ложа, компактное цевье (ствольная накладка), металлический кожух, закрывавший ствол и газовую камору, — все это придавало винтовке совершенную форму и даже некоторое изящество.

Первые конкурсные испытания прошли в конце августа — начале сентября 1938 года. Компетентная отборочная комиссия, произведя предварительные стрельбы, отклонила из-за несовершенства несколько представленных образцов винтовок. В том числе была сразу забракована и винтовка недавнего коллеги Симонова по работе в заводском конструкторском бюро. Успешно выдержали предварительные стрельбы и были допущены к конкурсным испытаниям лишь образцы винтовок Токарева, Дегтярева и Симонова. Но и им в то время не повезло.

В протоколах испытаний отмечалось, что ни одна из представленных винтовок не соответствовала требованиям конкурса. Всем трем конструкторам было предложено в сжатые сроки доработать свои образцы с тем, чтобы устранить выявленные недостатки и представить их вновь.

С. Г. Симонов и Ф. В. Токарев изучают итоги испытания своих автоматических винтовок

В приподнятом духе и полный радужных надежд возвращался Сергей Гаврилович на завод. Пусть комиссия признала лучшей винтовку Токарева, но и в адрес своего образца Симонов услышал немало лестных слов. Его самозарядка, несомненно, была компактней, весила значительно меньше других образцов, была проще в изготовлении.

Однако настроение Симонова на заводе вскоре было испорчено. Новый начальник конструкторского бюро плохо скрывал свое раздражение провалом его винтовки на конкурсных испытаниях. Внешне он обращался к своему недавнему наставнику, как и прежде, вежливо. Вместе с тем у него всегда находились оправдания тому, что заказы Симонова выполнялись в последнюю очередь, с большими задержками.

Готовясь к повторным конкурсным испытаниям, Сергей Гаврилович намеревался изготовить винтовку, в которой полностью были бы устранены замеченные комиссией недостатки, испытать ее на живучесть и ускоренными темпами изготовить второй экземпляр.

Однако этим намерениям так и не суждено было сбыться. Недостатки, правда, в одном образце самозарядки удалось устранить, но на его испытание и изготовление второго экземпляра так и не хватило времени. Пришлось ехать на полигон с единственным образцом.

И вновь залегли стрелки-испытатели, расстреливавшие одну за другой обоймы патронов в цель. Вновь суетились, не находя себе места, конструкторы. Уже не молодой Токарев, стараясь скрыть свое волнение, прохаживался за спиной испытывавшего его винтовку стрелка, скрестив на груди руки. Симонов же, годившийся по возрасту ему в сыновья, бессознательно то и дело вытаскивал из кармана запасные части своей винтовки и тут же засовывал их обратно. Дегтярев старался отвлечься разговорами то с одним, то с другим членом комиссии, не упуская при этом из вида своей винтовки.

Первой вышла из строя винтовка Дегтярева и была снята с испытаний. Затем в самозарядке Симонова поломался ударник. Конструктор тут же заменил его на запасной, и стрельба была продолжена. Немало задержек было и в винтовке Токарева. При каждой из них комиссия тут же определяла причину: если из-за плохого качества деталей — то испытания продолжались. Основанием для снятия образца с линии огня могли явиться лишь конструктивные недостатки.

Положенные условиями конкурса 10 тысяч выстрелов выдержали обе винтовки. Однако, поскольку поломка в винтовке Симонова была признана серьезной, комиссия отдала предпочтение самозарядке Токарева. Одновременно в протоколе отмечалось, что винтовка Симонова (СВС), в конструктивном отношении представляет несомненный интерес и имеет ряд преимуществ. В конце февраля 1939 года на основании результатов двух конкурсных полигонных испытаний винтовка Токарева (СВТ-38) была принята на вооружение Красной Армии.

Но с принятием СВТ среди ряда работников Наркомата вооружения, Артиллерийского управления РККА — специалистов в области стрелкового оружия сомнения в правильности отклонения самозарядной винтовки Симонова не улеглись. На это были веские основания.

Винтовка Симонова выгодно отличалась компактностью и удобством обращения. Она была на 650 граммов легче, чем СВТ, в ней было на 25 деталей и на 6 пружин меньше, чем в самозарядке Токарева.

В середине мая 1939 года была создана комиссия для сравнения и оценки в производственно-экономическом отношении винтовок систем Симонова и Токарева.

Но в связи с тем, что СВТ уже дважды завоевывала первенство на полигонных испытаниях, Комитет Обороны, руководствуясь стремлением быстрее вооружить Красную Армию самозарядными винтовками, в середине июля 1939 года принял постановление о прекращении дальнейшего обсуждения вопроса о самозарядках и предложил сосредоточить все усилия на производстве винтовки Токарева.

Есть идея!