Самородок

ВЕРШИНА ТВОРЧЕСТВА

Величествен и впечатляющ ритуал встречи высокопоставленных зарубежных гостей, прибывающих в нашу страну. Особенно он торжествен, когда встречают главу иностранного государства.

Как только смолкнут двигатели воздушного лайнера и к его борту подадут парадный трап, аэропорт, украшенный флагами СССР и страны, которую представляет гость, на мгновение словно бы замирает в торжественном ожидании. Но вот открывается люк самолета. На верхнюю площадку трапа выходит высокий гость, на мгновение задерживается, приветствуя встречающих жестом. Еще через минуту гостя и сопровождающих его лиц у трапа тепло приветствуют руководители нашей страны. Когда же над летным полем звучат величавые аккорды гимнов двух стран, все присутствующие в аэропорту застывают в строгом молчании.

Следующий этап ритуала — рапорт начальника почетного караула. И вот уж высокий гость и Председатель Президиума Верховного Совета СССР обходят строй почетного караула. Представители трех родов войск: пехотинцы, моряки, летчики — рослые красивые парни в нарядной и ладной парадной форме — держат перед собой по стойке «на караул» легкое и изящное оружие — самозарядные карабины (СКС-45) старейшины советских оружейников Сергея Гавриловича Симонова.

С тех пор как были изготовлены первые образцы карабина и испытаны на заключительном этапе Великой Отечественной во фронтовых условиях, прошло более трех с половиной десятилетий. Давно уж на вооружение Советской Армии поступило новое, более совершенное стрелковое оружие, а СКС-45 и сегодня продолжает свою добрую долгую службу в роте почетного караула, в охране Кремля и поста № 1 — у Мавзолея основателя Коммунистической партии Советского Союза и Советского государства Владимира Ильича Ленина.

Что это — своего рода консерватизм или сложившаяся с годами традиция? Нет! По изяществу форм, легкости, удобству в обращении нет пока оружия, способного заменить СКС-45 в этом почетном применении.

Как-то летом 1979 года, оказавшись по делам в Сокольниках неподалеку от дома, где живет Симонов, решил к нему заглянуть. Дверь открыла супруга, Антонина Ивановна, и провела в гостиную. Сергей Гаврилович сидел у включенного телевизора и с напряжением вглядывался в экран. Передавали репортаж из аэропорта о встрече президента Французской Республики Валери Жискар д’Эстена.

Сергей Гаврилович на миг оглянулся, кивнул, здороваясь, жестом пригласил сесть рядом с собой и вроде бы чуть-чуть смутился. Но в следующее мгновение он, будто бы забыв обо мне, превратился весь во внимание, не отрывал глаз от телевизора.

На экране оператор то и дело останавливал камеру на строе солдат роты почетного караула. Мужественные, сосредоточенные лица, гордые выпавшей на их долю миссией. Вот объектив крупным планом выхватил пехотинца с характерным русским лицом. Сергей Гаврилович невольно протянул к экрану руку, словно хотел дотронуться до своего детища СКС-45, отчетливо видного на переднем плане.

Получить оружие из рук изобретателя — большая удача

— Этому славному парню я сам вручил карабин, — произнес Сергей Гаврилович взволнованно. Но тут кадр сменился другим. Вскоре репортаж из аэропорта кончился, и он выключил телевизор.

Мы пересели к огромному письменному столу у окна.

— Карабин-то мой еще нужен, — произнес Сергей Гаврилович голосом, выдававшим его волнение. — Остальные мои изобретения теперь музейные экспонаты. А СКС работает! И не где-нибудь, а на охране Кремля. И вот тут, — кивнул он головой в сторону телевизора, — в роте почетного караула... — Симонов вытащил из стаканчика на столе карандаши и нервно стал их перебирать. — Недавно приглашали меня в Музей Вооруженных Сил. Конечно же я там бываю часто. Но это посещение было особенным: вручал новобранцам роты почетного караула свой СКС. Вот и запомнился тот парень, — кивнул он снова в сторону телевизора. — Кажется, Павлом его зовут...

Так уж случилось, что мы допоздна проговорили о его знаменитом карабине.

Сергей Гаврилович вытащил из шкафа папки с документами, газетными вырезками, дневниковыми записями, связанными со временем создания СКС. Каждая бумага будила в памяти конструктора воспоминания, которыми он неспешно делился.

— СКС помечен годом сорок пятым, временем, когда он принят на вооружение, — рассказывал Сергей Гаврилович. — Однако над его созданием я работал еще раньше много лет...

В годы, предшествовавшие Великой Отечественной, одновременно с развертыванием производства самозарядных винтовок и оснащением ими Красной Армии интенсивно шла разработка самозарядных карабинов. В самом начале 1940 года Токарев предъявил на полигонные испытания модификацию его же винтовки СВТ-38.

Несколько позже представил на полигонные испытания карабин своей конструкции и Симонов. В нем были сохранены все основные конструктивные элементы самозарядной винтовки. Однако в отличие от нее карабин имел постоянный магазин на 10 патронов, заряжаемый из обоймы. Укороченный ствол позволял вести прицельный огонь на 1000 метров.

Осенью 1940 года проводились полигонные испытания образцов карабинов Токарева и Симонова. Однако они выявили серьезные недостатки конструкций, представленных обоими изобретателями.

Полигонные испытания... Сколько раз за свою долгую конструкторскую жизнь Симонов участвовал в них. И каждый раз напряженная к ним подготовка: тщательное изготовление каждой детали, отладка собранного образца, предварительные заводские испытания. Каждый раз волнения и надежды. Тут на авось рассчитывать не приходится — только точный расчет, четкое взаимодействие абсолютно всех частей, их надежность могут обеспечить успех.

Сегодня, с бурным развитием техники, появилась возможность контролировать многие параметры оружия с помощью сложнейших электронных приборов. Это, разумеется, в корне изменило саму практику проведения испытаний. А тогда...

Самым продолжительным по времени было испытание на прочность. Из оружия производили более десяти тысяч выстрелов — это несколько часов. И все это время изобретатель не находил себе места: выдержит ли его детище? Если до десятитысячного выстрела оружие дотягивало, не рассыпалось, продолжало стрелять, конструктор облегченно вздыхал: экзамен на прочность выдержан.

Но это еще не все — испытываемое оружие трясли на специальных установках, проверяя безупречность соединения деталей. Затем стрелок-испытатель бесцеремонно бросал образец на землю, закидывал песком, поливал водой. Потом поднимал, слегка встряхивал и снова ложился на линию огня.

Это было испытание на надежность. Ведь в боевых условиях оружие может потребоваться и в дождь, и в зной. Не исключено, что его будут засыпать землей разрывы снарядов или бомб. Оно должно стрелять в любых условиях.

Специалисты полигона скрупулезно фиксировали все задержки. Чаще всего это были мелкие случайные неполадки, которые тут же устранялись. Но их должно было быть как можно меньше. Хуже, когда задержки были связаны с конструктивным несовершенством тех или иных деталей, узлов. Тогда оружие снималось с испытаний и конструктору предлагалось его доработать. Именно так случилось и с карабинами Токарева и Симонова во время испытаний осенью 1940 года.

Сергей Гаврилович не пал духом. Наоборот, он четко знал, в каком направлении следует вести дальнейшие работы. Еще на полигоне, наблюдая за работой СКС, он сформулировал несколько удачных идей. За их осуществление он и принялся, как только вернулся в свое конструкторское бюро.

В сделанные за полгода два образца СКС изобретатель внес ряд существенных улучшений: удалось модернизировать защелку клинка, благодаря чему исключалась возможность потери штыка во время рукопашного боя. Увеличена была мощность боевой пружины, что ликвидировало возможность осечки. Изменению подверглась и конструкция курка. Одному из карабинов были приданы постоянный магазин и специальная обойма на 10 патронов, второму — постоянный магазин на 5 патронов, заряжаемый из штатной обоймы мосинской винтовки.

В апреле 1941 года модернизация карабинов была Симоновым завершена. Они вновь подверглись полигонным испытаниям.

Авторитетная комиссия в итоговом протоколе записала:

«По безотказности работы автоматики в различных условиях эксплуатации СКС — 1941 г. показали удовлетворительные результаты, если исключить задержки по вине питания в одном из них. Карабины Симонова 1941 г. при стрельбе, в обращении, разборке и сборке удобны и по конструкции не сложны. В отношении выстрела при незакрытом затворе безопасны: выстрел может произойти только при закрытом затворе.

Результаты испытания стрельбой большим числом выстрелов на безотказность и надежность работы автоматики карабинов СКС свидетельствуют, что подвижная система по газовым путям отлажена и работает удовлетворительно...»

Вслед за полигонными испытаниями карабинов Симонова и Токарева их результаты были тщательно проанализированы Артиллерийским комитетом ГАУ. В подписанном 1июля 1941 года членами комитета документе отмечалось, что самозарядный карабин системы Симонова с постоянным магазином на 5 патронов в основном удовлетворяет тактико-техническим требованиям. Вместе с тем указывалось на значительное количество задержек при продолжительной стрельбе.

Особо отмечались легкий вес карабина и постоянный магазин, которые давали ему значительные преимущества.

Если карабин Токарева с боекомплектом 90 патронов весил 4,6 килограмма, то СКС с тем же снаряжением — 3,4 — 3,55 килограмма. Это давало стрелку возможность увеличить боекомплект примерно на 50 патронов.

Карабин Токарева имел три магазина, которые требовали тщательного изготовления, так как малейшее отклонение от габаритов могло вызвать значительное количество задержек. СКС имел один постоянный магазин, отладка которого требовала гораздо меньше производственных затрат. К тому же постоянный магазин не терялся, как это случалось при эксплуатации самозарядной винтовки системы Токарева.

Отдав явное предпочтение карабину Симонова, Артиллерийский комитет рекомендовал изготовить 50 экземпляров для проведения войсковых испытаний. В карабине с постоянным магазином на 10 патронов, учитывая его перспективность, конструктору предлагалось доработать спусковой механизм, усовершенствовать обойму.

С. Г. Симонов в конструкторском бюро

Однако Симонову в то время не удалось завершить работы по доведению СКС до государственных испытаний. Начавшаяся Великая Отечественная потребовала его усилий по созданию противотанкового ружья и другого оружия. Вернуться к дальнейшему совершенствованию СКС обстоятельства позволили ему только через три года.

Опыт войны со всей настоятельностью потребовал создания для стрелкового оружия нового патрона, который был бы мощнее пистолетного, но менее мощным, чем тот, что применялся со времени изобретения мосинской винтовки (7,62-миллиметрового калибра). Это обуславливалось несколькими причинами.

Стрелковое оружие, являясь в основном оружием пехоты, должно быть как можно более легким и компактным. Это очевидно. Чтобы сделать его таким, существовало несколько способов. Один из них весьма радикальный — уменьшение габаритов и, следовательно, массы патрона. При этом, естественно, снизится его мощность. Но, как показал опыт войны, некоторое снижение мощности патрона нисколько не уменьшало тактико-технические качества индивидуального оружия, ибо оно, как правило, использовалось при стрельбе на 600 — 800 метров, в то время как трехлинейный патрон мог поразить цель на дистанции более 2 тысяч метров.

Кроме того, попытки создания компактных автоматических винтовок и легких ручных пулеметов заканчивались неудачей вследствие больших габаритов и излишней мощности трехлинейного патрона. Это обстоятельство поставило на повестку дня неотложную задачу внедрения нового патрона, который бы по габаритам и мощности представлял собой что-то среднее между пистолетным и винтовочным.

Проектирование такого усредненного, или, как его называли, промежуточного патрона, началось еще в 1939 году. Конструкторам оружия было дано задание создать под него проект самозарядной винтовки. Однако с началом Великой Отечественной изобретатели-оружейники были переключены на решение более актуальных вопросов. Прекратились также работы по созданию легкого карабина под пистолетный патрон, хотя конструкторам Симонову, Коровину, Дегтяреву удалось к тому времени предложить удовлетворительные образцы.

1944 г. Снимок сделан после полигонных испытаний. В первом ряду сидят: С. Г. Симонов (первый слева), С. Г. Шпагин, В. А. Дегтярев (четвертый слева), В. Г. Федоров, А. И. Судаев

Усилия по проектированию промежуточного патрона вновь возобновились в 1943 году. Была поставлена задача сконструировать патрон 7,62-миллиметрового калибра, который бы при длине ствола оружия 500 — 520 миллиметров и весе не более 15 — 17 граммов обладал необходимой поражающей силой на расстоянии 1000 метров. Из представленных государственной комиссии образцов наиболее полно соответствовал тактико-техническим требованиям патрон, созданный конструкторами Н. Елизаровым и Б. Семиным. Он и был принят на вооружение Советской Армии под наименованием патрона образца 1943 года.

В том же году Симонов получил задание разработать под него карабин, автомат и ручной пулемет. Нужды фронта требовали ускоренных темпов. И Сергей Гаврилович сумел решить поставленную задачу. Сотрудники его конструкторского бюро трудились самоотверженно, вдохновенно. В сжатые сроки задание правительства было выполнено. Изготовленные образцы оружия (карабин и ручной пулемет) тут же были отправлены на завод для отладки патронов нового образца.

Новый СКС под патрон 1943 года внешне мало отличался от предыдущих образцов. И все же в него были внесены существенные конструктивные изменения, улучшившие боевые качества оружия. В связи с введением неотъемно-откидного штыка клинкового типа был снят дульный тормоз. Металлический кожух, закрывавший газоотводный узел, был заменен съемной газовой каморой, связанной со ствольной накладкой.

Государственная комиссия, рассмотрев представленный Симоновым проект и улучшенные образцы карабинов, признала СКС удовлетворяющим в основном тактико-техническим требованиям. По ее рекомендации была изготовлена серия карабинов и направлена в действующую армию на 1-й Белорусский фронт для испытаний в боевых условиях. Несколько образцов СКС было также отправлено на центральные офицерские курсы «Выстрел» для проведения испытаний и сравнения с существовавшим стрелковым оружием.

Конструктор с нетерпением и надеждой стал ожидать отзывов. Как поведет себя карабин на фронте, примут ли его бойцы?

Первые же известия об использовании СКС в боевых условиях принесли огромную радость. В письмах изобретателю красноармейцы благодарили за создание легкого и маневренного оружия.

Благоприятными и обнадеживающими были и сообщения от специалистов-оружейников 1-го Белорусского фронта, следивших за испытаниями СКС. Давая предварительную оценку, они отмечали его простоту, легкость освоения бойцами при изучении, небольшой вес и хорошую маневренность, удобство использования при стрельбе и в штыковом бою.

Однако указывалось и на слабые стороны карабина, требовавшие его доработки. Среди них — чувствительность к загрязнению, тугая экстракция гильз, из-за которых хоть редко, но иногда случались задержки.

В поступившем вскоре официальном заключении комиссии говорилось, что «7,62-мм самозарядный карабин Симонова по маневренным и эксплуатационным качествам может быть принят на вооружение Красной Армии при устранении установленных отрицательных сторон, т. е. при повышении безотказности работы автоматики».

Аналогичные суждения высказали и специалисты центральных офицерских курсов «Выстрел», отметив превосходство СКС перед системами карабинов других конструкторов.

И вновь, в какой уж раз, Сергей Гаврилович со своими сотрудниками на основании заключений комиссии совершенствует карабин.

Но на этот раз настроение было приподнятое. Еще бы! Завершался многолетний напряженный труд, который следовало отсчитывать со времени создания АВС-36, ибо в карабине использовались его отдельные принципиальные конструкторские решения. Соперники оставлены позади. Теперь еще одно усилие — и очередная творческая победа будет завоевана!

И все же не это было главным, рождало небывалую энергию работников конструкторского бюро Симонова. Советская Армия, изгнав фашистских агрессоров с нашей земли, вела широкое наступление в операциях по освобождению стран Западной Европы. Это вселяло в сердца людей гордость за выпавшую на их долю благороднейшую миссию — спасение человечества от коричневой чумы.

Внесенные за весьма короткое время усовершенствования полностью устранили отмеченные комиссиями недостатки. В 1945 году СКС официально был принят на вооружение Советской Армии под наименованием «7,62-мм самозарядный карабин системы Симонова образца 1945 г. (СКС-45)...».

Самозарядный карабин СКС

Техническая характеристика

Калибр 7,62 мм

Масса со снаряженным магазином и принадлежностями 3,9 кг

Скорострельность 35—40 выстрел/мин

Начальная скорость пули 735 м/с

Емкость магазина 10 патронов

Подлинного творца отличает от ремесленника постоянная неудовлетворенность свершенным даже тогда, когда дело его рук и разума получило всеобщее признание. Такая неуспокоенность, стремление к совершенствованию уже принятого на вооружение оружия присущи и Симонову. В этом легко убедиться, побывав в Ленинградском военно-историческом музее артиллерии, инженерных войск и войск связи, в фонде вооружения Центрального музея Вооруженных Сил СССР. Здесь в экспозициях, иллюстрирующих историю создания отечественного стрелкового оружия, можно увидеть до десяти различных модификаций СКС, в каждом из которых улучшен тот или иной узел, внесены более или менее существенные конструктивные изменения. Все они были предложены уже после того, как СКС-45 был поставлен на массовое производство.

Сергей Гаврилович до сих пор жалеет о том, что не все разработанные им усовершенствования удалось тогда внедрить из-за того, что это потребовало бы кардинальной перестройки отлаженного конвейера, существенного изменения технологии производства на нескольких заводах, где изготовлялся СКС.

Одновременно с дальнейшим совершенствованием карабина Сергей Гаврилович делает попытки создать на его базе другие унифицированные виды стрелкового оружия. Уже в 1945 году им была сконструирована по типу карабина снайперская самозарядная винтовка. От СКС она отличалась длиной ствола, наличием оптического прицела и другими нововведениями, соответствовавшими назначению оружия.

Однако полигонные испытания винтовки Симонова не дали желаемых результатов: она не обеспечивала необходимой кучности боя. Неудовлетворительными оказались и образцы, представленные на испытания другими конструкторами. И тогда в качестве временной меры принимается решение об оставлении на вооружении Советской Армии снайперской винтовки образца 1891/30 г. Впоследствии ей на смену пришла снайперская винтовка конструкции Е. Ф. Драгунова (СВД), показавшая на испытаниях достаточно высокие тактико-технические и эксплуатационные качества.

Боевой опыт Великой Отечественной войны со всей очевидностью показал преимущества пистолетов-пулеметов (ПП) при ведении ближнего боя. В нем удачно сочетается легкий вес и портативность с непрерывностью пулеметного огня. Значительный выигрыш в весе давало использование пистолетных патронов, что позволяло бойцу иметь с собой большой их запас.

Заслуга создания первого советского пистолета-пулемета принадлежит Ф. Токареву, изготовившему образец еще в 1927 году. Вслед за ним принялись за конструирование этого нового вида оружия и другие изобретатели-оружейники. Так, уже через два года В. Дегтярев разработал на основе своего ручного пехотного пулемета и экземпляр пистолета-пулемета, а в 1930 году представил свой образец и конструктор С. Коровин. В последующие годы заметный вклад в проектирование пистолетов-пулеметов внесли также конструкторы С. Прилуцкий и И. Колесников.

Новый толчок проектирование ПП получило в ходе боевых действий с белофиннами, показавших эффективность применения этого мобильного вида оружия в условиях лесистой и пересеченной местности. Противник широко использовал пистолет-пулемет системы Суоми в лыжных рейдах по тылам наших войск, причинял нашим бойцам немало неприятностей: нападения на обозы, тыловые учреждения, нарушения коммуникаций.

Поэтому в конце 1939 года было развернуто массовое производство пистолета-пулемета Дегтярева, официально принятого на вооружение в самом начале следующего года под названием ППД-40.

Однако работы по созданию новых конструкций пистолетов-пулеметов на этом не закончились. ППД все же был сложен, состоял из большого числа деталей, изготовление которых требовало много станков и производственных площадей.

Наибольших успехов в создании ПП, лишенного этих недостатков, добился Георгий Семенович Шпагин, один из талантливых конструкторов, прошедший в свое время, как и Симонов, федоровскую школу. Разработанный им проект пистолета-пулемета явился первым образцом советского стрелкового оружия, в котором широко применялась холодная штамповка, точечная и дуговая электросварка, благодаря чему была сведена до минимума механическая обработка деталей на станках.

Почти полностью отсутствовали резьбовые соединения и прессовые посадки, что также было большим преимуществом. Принципиально новая технология изготовления давала большую экономию металла, значительно сокращала производственный цикл, снижала трудоемкость, обеспечивая достаточно высокие боевые качества оружия. Все эти технологические преимущества позволили осенью 1941 года быстро наладить производство пистолетов-пулеметов Шпагина (ППШ) на многих предприятиях, в том числе и там, где не было специального оборудования, измерительного инструмента и высококвалифицированных станочников. Это дало возможность быстро насытить действующую армию ППШ, завоевавшим своей безотказностью любовь солдат и офицеров.

Однако в ходе весьма эффективного использования ППШ на фронтах выяснилось, что он по своим габаритам малопригоден для применения разведчиками, танкистами, связистами, саперами. В связи с этим перед конструкторами была поставлена задача создать ПП, который был бы легче ППШ, еще более простым в изготовлении, но не уступал ему по боевым качествам.

Среди нескольких образцов, отвечавшим поставленным требованиям, наиболее совершенным оказался пистолет-пулемет конструктора Алексея Ивановича Судаева. В результате конкурсных испытаний, проведенных в середине лета 1942 года, выяснилось, что ППС по технологическим и боевым качествам превосходит образец Шпагина.

По отзывам крупных специалистов, пистолет-пулемет Судаева оказался лучшим образцом, применявшимся во время второй мировой войны. Малый темп стрельбы способствовал высокой кучности боя, экономному расходованию патронов. Удачное сочетание высоких боевых качеств с небольшими габаритами и легким весом позволило широко использовать его в десантных и танковых войсках, он стал любимым оружием разведчиков и партизан.

Однако опыт войны настоятельно требовал дальнейшего совершенствования пистолетов-пулеметов. Для поддержки войск при форсировании водных рубежей и при других наступательных операциях все чаще выявлялся серьезный недостаток ПП — малая дальность эффективного огня. Это поставило перед конструкторами задачу создания такого автомата, который, используя патрон образца 1943 года, обеспечивал бы поражение цели на расстоянии до 500 метров при удовлетворительной кучности боя. За разрешение этой проблемы наряду с изобретателями Судаевым, Калашниковым и другими взялся и Сергей Гаврилович Симонов.

В победном 1945 году Симоновым был создан опытный образец ПП 7,62-миллиметрового калибра, подвергшийся полигонным испытаниям. Работа автоматики была основана на принципе отдачи свободного затвора. Капсюль разбивался в нем жестко закрепленным бойком под действием возвратной пружины. Конструкцией допускалось ведение только непрерывного огня. Роль предохранителя выполняла откидная рукоятка перезаряжания. Экстракция и отражение стреляной гильзы осуществлялись с помощью выбрасывателя, смонтированного в затворе. Питание производилось из двухрядного коробчатого магазина, рассчитанного на 30 патронов.

Сергея Гавриловича не расхолодили неудачи, постигшие его на полигонных испытаниях. Наряду с дальнейшим совершенствованием СКС он вынашивает идею создания пистолета-пулемета, который соответствовал бы всевозраставшим требованиям к этому виду оружия. В 1949 году он создал опытный образец ПП 9-миллиметрового калибра, существенно отличавшийся от его предыдущей конструкции устройством затвора.

И тут особенно ярко проявилась в Симонове еще одна черта характера, свойственная, вообще-то говоря, подавляющему большинству советских конструкторов стрелкового вооружения. Разрабатывая подчас один и тот же вид оружия различных конструкций независимо друг от друга и готовя свои образцы к конкурсным испытаниям, они вроде бы становятся в положение соперников.

Но это соперничество ничего общего не имеет с острой конкурентной борьбой между изобретателями в капиталистическом мире, приводящей нередко к трагическим развязкам. Советские конструкторы не раз демонстрировали свою заботу прежде всего об интересах государства, родной армии. В этом видится одно из замечательных проявлений советского образа мыслей, советского образа жизни.

Когда конструкторы старшего поколения Дегтярев, Симонов и накопивший уже опыт Судаев, внимательно следившие за творческими поисками молодых изобретателей, заметили незаурядный талант своего молодого коллеги Михаила Тимофеевича Калашникова, они ему оказывали всяческую помощь.

Сергей Гаврилович сразу же оценил удачные технические решения, найденные Калашниковым при создании им пистолета-пулемета, подбадривал его, дал ряд практических советов. Он не посчитался с тем, что в случае принятия на вооружение автомата Калашникова фактически перечеркивается его многолетняя работа по созданию аналогичного вида оружия, и помогал изобретателю как только мог.

А когда в 1949 году в результате полигонных, а затем и войсковых испытаний были выявлены высокие тактико-технические характеристики — надежность, простота устройства, удобство эксплуатации автомата Калашникова — и он был принят на вооружение Советской Армии, Симонов был одним из первых, кто от всей души поздравил изобретателя.