Сдайся мне

Глава 17

Лейла

В ушах начало шуметь, я ничего не слышала вокруг.

Папа.

Он пришел за мной?

А следом такая волна протеста. Пусть катится обратно! Он отдал меня Адаму, словно я вещь! А теперь смеет заявляться? Обида еще слишком свежая и болючая. Как он мог так поступить со мной, со своей дочкой. Не прощу никогда.

Я даже не заметила, когда все ушли. Оглянулась по сторонам, мы с Адамом остались одни. Он пятерней взял меня за скулы и приблизил мое лицо к своему.

— Готова встретится с отцом? — спросил мужчина.

— Нет, — честно ответила.

— Уверен, он приехал за тобой. Ты можешь уехать, принцесса, а можешь остаться. Выбор за тобой.

Выбор.

Я едва не засмеялась. Ему вообще знакомо это слово? То, что он предлагает — не выбор. Если я вернусь к отцу… Я знаю, что будет. Из дома я точно в ближайшее время не выйду. Опять под его тотальный контроль. А если останусь с Адамом… Я не знаю, что будет. Мне страшно. Он чужой. Но что-то внутри тянется к нему. Может, мне просто хочется верить, что не обидит, что защитит. Наверное, я дура. Но мне восемнадцать, я жизни не знаю, нужны шишки.

— Я хочу остаться. С тобой, — говорю, а сердце грозится выбить ребра, бьется на износ.

Может, я совершила ошибку? Я не знаю. Я вообще ничего не знаю!

— Ты сама сделала выбор, принцесса.

— Да… Я хочу, чтобы они уехали. Не хочу никого видеть. Ты можешь это сделать? Заставить их уехать?

Ибрагимов долго смотрит на меня своими карими глазами, в самую душу заглядывает.

— Поднимись в комнату.

— Но…

— Сейчас, — давит любое возмущение.

Я резко встаю с его колен и, не оборачиваясь, иду на второй этаж. Закрываю за собой дверь и останавливаюсь посреди комнаты, замираю. Пульс частит, а сердце бьется где-то в горле. Что я наделала? Может, надо было ехать с папой? К черту гордость и обиду. Он все же родной человек. А я что сделала? Осталась непонятно с кем.

Я вцепилась себе в волосы и с силой потянула. Подбежала к окну, но ни черта не видно. Думала, может, увижу машину отца. Я выругалась и резко села на пол. Кажется, у меня очередная паническая атака. Я обняла себя руками, легла на бок, стала медленно и глубоко втягивать воздух носом. Я не могу сломаться, только не сейчас.

Слезы катились по лицу нескончаемым потоком, я выла и скулила от боли и обиды. Я чувствовала себя такой одинокой, покинутой всеми, как никогда. Как бы я хотела, чтобы мама была жива… Чтобы обняла и сказала, что с ее солнышком все будет хорошо. Так, как она меня любила, не любил никто. Я помню каждое мгновение рядом с ней. Она всегда улыбалась и трепала меня за щеку. Я чувствовала себя самой особенной. А потом ее не стало. Резко. Я даже не поняла ничего. Вот с утра мама готовит завтрак, а потом отец говорит, что ее не стало… Я теряю всех, кого люблю. Больше не выдержу, просто не смогу. Я сделала выбор и теперь мне с ним жить.

Из комнаты я не выходила весь день. Я сражалась сама с собой: кричала, злилась, рыдала. Меня швыряло из одного состояние в другое за долю секунды. И постоянно крутился один и тот же вопрос в голове: правильно ли я поступила?..

Адам ко мне даже не поднимался. Вот и все его отношение ко мне! А я себе надумала. Дура малолетняя. Такому, как он, я точно не нужна, просто обуза. Но для чего тогда забрал меня? Я не верю в благородство. Только не с ним. У него другие мотивы. Наверное, он не расскажет.

Было уже далеко заполночь, когда дверь комнаты открылась. Я тут же села на кровати, подтянув одеяло до самого подбородка.

— Почему не спишь? — Ибрагимов щелкнул выключателем, и я поморщилась от яркого света.

— Что… Что хотел отец? Зачем приезжал? — спросила я.

Адам улыбнулся краешком губ и шагнул вперед.

У меня дыхание перехватило. Он был весь в черном. Весь его вид кричал о том, что он любит причинять страдания и стоит держаться от него подальше.

Он подошел совсем близко, и пришлось приложить усилия, чтобы не отползти в самый конец кровати. Адам улыбнулся шире. Поднял руку и костяшками погладил меня по лицу, а мне хотелось глаза прикрыть и насладиться этой лаской.

— Ты ответишь? — спросила вновь.

Он молчал, а потом начал отходить от меня. Я потянулась и схватила его за руку. Мужчина выгнул бровь и выразительно посмотрел на мою хватку.

— Не уходи, пожалуйста, давай поговорим.

— Мне нравится, когда ты просишь, принцесса. Давай поговорим.

Адам сел на кровать, а я вцепилась в одеяло мертвой хваткой. Как же он действует на меня.

— Ты мне про отца ответишь?

— Пожалела? — смотрит внимательно.

— Не знаю, — честно отвечаю.

— Он хотел тебя увидеть, убедиться, что с его сокровищем все хорошо, — улыбнулся он.

— Он ничего не говорил? Ну, что-то передать мне, может?

Адам наклоняет голову к плечу.

— Я похож на гребанного секретаря?

Я лишь тяжело вздохнула. Как же с ним тяжело.

Мы молчали. Я не смотрела на него, рассматривала узор на стенах.

— Это все, принцесса?

— Нет, — покачала головой и прикусила губу. Нужно просто спросить. Это как с пластырем, сорвать и забыть.

— Зачем ты это сделал?

— Что именно? Конкретней.

— Помог мне, если можно так сказать. Потому что именно ты виноват в том, что случилось, — не выдержала все же.

— Увидел и захотел, чтобы стала моей. Буду всем показывать, — на его лице по-прежнему улыбка.

Ублюдок, просто ублюдок. Меня такой яростью крыть начало. Ему смешно, бл*ть! Разрушил мою жизнь и улыбается.

— Я не вещь, чтоб меня показывать, ясно? Плевать, сколько ты заплатил! У меня есть чувства! Я живая. А ты просто моральный урод.

— А ты — мое самое дорогое приобретение.

— Я тебя ненавижу!

— Вообще наср*ть, что ты там чувствуешь, принцесса. Ты свой выбор сделала. Останешься здесь со мной.

— И кем я буду, а? Очередной твоей девкой для развлечений? Будешь сажать меня к себе на колени и прилюдно тискать? А потом надоем, отдашь своим людям?

— Девкой для развлечений? — переспросил и засмеялся в голос. — Обхаживать целку п*здец какое развлечение.

Грубый урод. Мне стало обидно до слез. Я поднялась с кровати и хотела убежать в ванную, но он не дал. Перехватил на полпути и с силой прижал к себе. Я пыталась вырваться, но безрезультатно. Я просто сломаюсь. Он сам сломал свою «вещь». Я разрыдалась, думала, что слезы кончились, но нет. Горячими дорожками капают вниз по щекам. А Адам обнимает, держит крепко, надежно. Я чувствую запах его кожи, геля для душа и сигарет, прижимаюсь сильнее. Потому что мне хочется элементарного человеческого тепла, пусть даже с ним. Хочется хоть на секунду отогнать давящее одиночество.

— Мне так страшно, я боюсь, — всхлипнула я и схватилась за его футболку, боялась, что оттолкнет. Еще секундочку, пожалуйста.

— Ты же со мной, принцесса, чего тебе бояться? — слышу его голос, чувствую, как целует висок.

— Я не знаю, что будет дальше… Боюсь тебя разозлить… Я тебя совсем не знаю. А вдруг ты и правда меня отдашь… — голос ломается, меня начинает трясти.

— Я взрослый мужчина, характер у меня п*здец тяжелый, но я не собираюсь тебя обижать или издеваться, или что ты там себе надумала? Никто тебя не обидит, особенно в этом доме. Все знают, что ты под запретом.

Ох, как же мне хотелось ему верить. Каждой клеточкой своей разбитой души. Ведь может же быть все нормально? Может? Я не говорю про любовь, а просто уважение и доверие. Мы можем попробовать.

— Я не знаю, как вести себя с тобой. Я понимаю, что ты взрослый, но у меня… Как ты сказал, я целка и… Еще недавно я думала, что умру девственницей, — не знаю, зачем говорю все это.

Истерика прошла, и пришло время постыдных признаний.

Адам хмыкает и гладит меня по спине.

— Не переживай, девственницей ты точно не умрешь.

Его слова вызывают трепет в моем теле. Я закрываю глаза и представляю, как это будет с Адамом… Как ему так легко удалось меня успокоить⁈

— А насчет того, как вести себя. Будь собой. Тебе восемнадцать, я все понимаю. Давай уважать друг друга, а там посмотрим.

— Хорошо, — тихо говорю, а потом поднимаю голову и смотрю в его глаза. — А в каком статусе я в этом доме?

— А в каком ты хочешь? — спрашивает без тени улыбке на лице.

Я на несколько секунд теряюсь.

— Я не знаю, — честно отвечаю

— Потом вернемся к этому вопросу.

Мне показалось, или он ждал какой-то другой ответ?

— Мне… Мне надо в туалет, — сказала, и он тут же отпустил.

Не глядя на него, я пошла в ванную. Мне нужно было сбежать. Слишком все эмоционально и нестабильно. Я устала от этих качелей, нужна передышка.

Я пробыла в ванной минут пять. Умылась, переплела волосы и, только когда прислушалась к себе и поняла, что мне стало легче, тогда вышла. Адама в комнате не было. Я почувствовала маленький укол разочарования, но быстро отмахнулась. Зато он оставил подарок на тумбе.

Я подошла ближе и в шоке зажала рот рукой.

Там лежали кольца.

Те самые, которые были надеты Энвером, когда он меня ударил.

Адам выполнил мою просьбу.

Он его убил.