Сдайся мне

Глава 55

Лейла

Адам не шутил, когда сказал, что мы будем пробовать жить нормально. Ну, настолько нормально, насколько умеем. Он начал жить в нашей квартире, и Лиса потихоньку начала привыкать к нему. Было так забавно наблюдать за тем, как дочь каждый день сдается напору отца, прямо как и я.

Прошло две недели, как мой бывший муж «восстал из мертвых». И за это время мы с ним больше не прикасались друг к другу. Не считая того первого раза… Удивительно, Адам не настаивал. А я ведь помню, как мы не могли насытиться друг другом. Сейчас такое затишье кажется странным. Нет, я ловлю его голодные взгляды на себе, но он не предпринимает ни единой попытки к наступлению.

Мы начали все с начала. Он приглашал нас с Мелисой на свидания, дарил подарки. Это было так странно, с такой стороны я не знала этого мужчину. Внутри все щемило от нежности, все тянулось к нему. Для меня он так и остался самым лучшим мужчиной. А еще в моей жизни вновь появились киндеры. Я не могла на них смотреть после того, как думала, что потеряла его. А теперь опять люблю.

Сегодня я оставила Адама и Лиску почти на весь день одних. Ладно, не на весь день, на три часа. Я сходила в салон красоты и сделала себе ногти и немного подстриглась. Но это первый раз, когда дочь осталась с отцом. Я запретила себе звонить им каждые пять минут, если бы что-то случилось, мне бы уже позвонили. Я успокаивала себя, как могла. Но как только мастер сказал, что закончила, я буквально выбежала за дверь.

До квартиры добралась в рекордные сроки. И представьте мое удивление, когда я нашла Адама и Мелису на полу, он поедал детское пюре из дой-пак. Бывший крутой наемник, которого все боятся, сидит и ест детское питание! А дочь увлеченно разрисовывает его татуировки на предплечьях фломастерами, словно он раскраска. На глазах выступили слезы, я попыталась их сдержать. Отвернулась и подавилась воздухом.

— Ты разрешил ей рисовать на стенах? — спросила я, глядя на свою когда-то красивую белую стену. — И на ламинате? И… Диване?

Секунда умиления закончилась. Я строго повернулась к этим двоим. Они переглянулись, как преступники.

— Она начинала плакать, когда я ей запрещал.

— И поэтому ты разрешил ей разрисовать все?

— Она плакала, — повторил он.

— Это называется воспитание, Адам!

— Воспитывай ты, у тебя хорошо получается, — улыбается бывший муж.

— Я, значит, буду плохой, а папа хороший?

— Па-па, — сказала малышка и обняла Ибрагимова за шею.

Первый раз. Сама!

Адам прижал тело дочери к себе и посмотрел на меня, его глаза блестели! Сколько же эмоций в них было. Я готова разрешить малышке изрисовать все стены, лишь бы продлить этот момент.

Дальше мы вели себя, как абсолютно нормальная семья. Поиграли с малой, уложили на дневной сон, немного прибрали в квартире, приготовили ужин, погуляли, поели, помыли Лиску и снова уложили спать. А дальше мы остались одни…

Я загрузила посудомоечную машину и вышла в гостиную. Здесь спит Адам, а мы с Лиской в своих комнатах. Он собирался в душ, в гостевой ванной. Мы встретились взглядом, и я что-то занервничала.

— Доброй ночи, — произнесла я.

— Доброй, принцесса, — хмыкнул бывший и пошел в ванную.

Я покачала головой и быстро прошмыгнула в комнату. Сердце гулко колотилось в грудной клетке. Телефон сообщил о новом сообщении, и я взяла его со столика.

Я судорожно вздохнула, глядя на имя отправителя. Мама Исхака.

Лейла, у нас все хорошо. Спасибо за заботу, хорошая. Ты же знаешь, как мы тепло к тебе относимся. Но я думаю, что пора прекратить общение. Ты всегда можешь обратиться к нам, и мы поможем. Но пора уже нормально жить, девочка. Исхака — нет. Будем чтить его память в светлых воспоминаниях. Будь счастлива, ты и Мелиса.

Я любила Исхака. Первой юношеской любовью. Он мне казался принцем из сказок… Но потом его отобрали у меня. Превратили в овощ. Он несколько лет был в коме, аппараты поддерживали в нем жизнь. Я верила в чудо. Но после моих родов мне позвонила мама Исхака и попросила его отключить, хватит его мучить. Я долго думала, а потом решила, что не мне решать, его родителям. И они отключили Исхака от аппаратов. Он мирно отошел в мир иной, чуда не случилось…

Я даже не заметила, как начала плакать. Села на кровать и перечитывала сообщение снова и снова. Нужно уметь расставаться с прошлым. Даже если сильно больно.

Я еще немного посидела, приходя в себя, а потом тоже пошла в душ. Надела легкую ночную рубашку на тонких бретелях и легла на кровать. Пыталась заснуть, но сон совсем не шел. В голове столько мыслей. И все об Адаме. Я думала о том, как мы изменились, и что будет дальше. Нам в первую очередь нужно думать о Лиске. У ребенка должна быть полноценная семья, наша малышка заслуживает этого.

Но как же страшно до сих пор!

А может, зря?

Сколько можно жить в страхе? Ведь мы не знаем, что может произойти завтра. Может, стоить жить так, как хочется?..

Полная решимости, я вышла из комнаты и пошла в гостинную. Адама там не оказалось, и вся моя смелость куда-то исчезла. Я решила быстренько убежать в комнату, пока он меня не увидел. Развернулась и врезалась в широкую мужскую грудь. Судорожно вздохнула, когда сильные руки меня поймали и удержали на месте.

— Попалась, принцесса, — прошептал он, от чего мурашки разбежались по телу.

— Я…

— Знаю.

Он наклонился и провел носом по моей шее. Я закрыла глаза, наслаждаясь лаской, его уникальным ароматом. Его руки начали блуждать по моему телу, пробуждая его.

— Что мы делаем? — шепотом спросила.

— Становимся счастливыми.

И я поверила ему.

— Пойдем в спальню.

В этот раз не было никакой спешки. Мы зашли в комнату. Адам сел на кровать, а я встала между его разведенных ног. Я начала нервничать. Я еще не перед кем не раздевалась после беременности. Мое тело изменилось. Очень.

— У меня… Появились растяжки и грудь не такая упругая, — тихо сказала.

Адам улыбнулся и снял с плеч бретельки сорочки, она упала к ногам. Он смотрел на мое тело все с тем же восхищением, как и раньше, а у меня вновь выступили слезы на глаза.

— Еще красивее стала, принцесса с порно-картинки, — он трогает мое тело, словно оно драгоценность.

Проводит ладонями по плечам, груди, ребрам. Нежно, невесомо. Обнимает за талию и крепко обнимает. Его щетина царапает кожу. Я запускаю руки в его волосы, перебираю. Чувствую его дыхание, как он тянет носом воздух. Я дрожу в его руках.

— Ты любишь меня, Адам? — сердце колотится в груди, а пульс частит, забивая слух.

Мне нужно это услышать. Я хочу знать. Мне нужны слова! Сейчас мне нужны только слова.

Он поднимает голову и смотрит мне в глаза…