Сдайся мне

Глава 32

Адам

Всю свою жизнь я привык рассчитывать лишь на себя. Мне ничего не давалось легко и просто. Все приходилось выгрызать с мясом. Доказывать, что я лучший. Все, что я имею сейчас, я добился волей и упорством. Я наперед продумываю каждый шаг, потому что от меня, от моих решений зависят люди. В моем мире не существовало правил. Я и есть закон. Самый страшный кошмар.

Зависимость — это слабость. От этого нужно избавляться, вырывать с корнем, не позволять управлять собой. Работать над собой, чтобы не допустить этого. В моей жизни не было ни одной зависимости.

Пока в ней не появилась Лейла.

Сам не понял, как в кровь попала. Торкнуло п*здец как. Сам не знал, что так бывает. Малышка заполнила собой все мои мысли, словно ей там самое место. А я на поводу у нее шел. Пытался быть нормальным, насколько возможно. Был нежен, внимателен. Нравится ей сиропная ласка, ок, потерплю. А она что? На голову села и ноги свесила.

Знал же, что дам слабину — хуже будет, в чем я и убедился, блять. Когда узнал, что ослушалась… Задушить ее хотел. Думал, так и сделаю. Просто чудом ей шею не свернул. Меня такой чернотой непроглядной накрыло, думал, кровью залью всю ту квартиру. Но она попросила, я послушал. Не знаю, как в сознание пробилась.

Я постоянно напоминаю себе, что ей восемнадцать. Молодая. Дурная. Непросто с ней. Да я и не рассчитывал на это. В ее глазах такой огонь, что к ебеням испепелит все. Нес ее на плече, а она таким матом орала, дралась, кусалась, вот тебе и принцесса.

Но наказать надо было. Я собирался сделать ей так больно, чтобы на всю жизнь запомнила, кто главный, чтобы берега не путала. Пригодится в жизни. Она уже поняла, что накосячила, знала, что будет больно, но все равно нрав свой показывала. Ее сломать нехер делать. Но она ж не сдастся без боя. Даже когда на колени встала, выглядела, как царская особа, словно одолжение мне сделала. Внутри все бесновало, требовало ее сломать, подчинить, запятнать. Мне отчаянно вы*бать из нее всю эту дерзость захотелось, испачкать собой, выжечь этот урок у нее на подкорке.

Она — моя жена, могу делать с ней все, что захочу.

Жена.

До сих пор не понимаю, как это произошло. Желание обладать ею затмило весь разум. Ей бы бежать в ужасе от того, что я хочу ее. Но она не бежит, наоборот, льнет, как котенок, доверяет. Крышу сносит одним лишь взглядом. Она красивая. Формы сочные. А ее эмоции — все написаны на лице, читай — не хочу. Никакой фальши.

Я был намеренно груб. И как она поплыла. Стоя на коленях с членом во рту. Ее неумелые движения, то, как она пыталась доставить мне удовольствие. Мне никогда не нравились целки. Слишком много мороки. Я хочу трахаться, а не обучать. Но от моей принцессы меня прет не по-детски. Такая она отзывчивая, чувственная, охрененная. Я мог остановиться, но ей нравилось. Она принимала абсолютно все, что я для нее приготовил. Ее покорность на разрыв аорты просто.

А сейчас стоит и пытается что-то приготовить. Она даже плиту включить не может. Ругается себе под нос. На ней одна из моих футболок, еле жопу прикрывает. Желание вновь скручивает удавкой. Но нельзя. Малышке нужен отдых. Устала слишком. Стою, просто наблюдаю.

— Муж голодный, — передразнивает меня. — Вот пусть сам и готовит! Я тут, что, нанималась? Еще и телефон выкинул, животное! Как мне плиту-то включить?

Я подхожу к ней сзади и обнимаю. В легкие тут же забывается ее запах. Пахнет вкусно и так знакомо, особенно. Хочется вдыхать и вдыхать.

Дергается в моих объятиях, а потом затихает. Не боится, просто выжидает, будет тыкать рамки дозволенного, проверять. Я смотрю через ее плечо на пустую сковородку и напополам разрезанную морковь.

— Что за хозяйка мне досталась, — говорю с сарказмом.

— Что-то не нравится, готовь сам! — тут же огрызается. — Или, может, доставку закажем? — уже спокойней.

— У тебя же так хорошо получается, — чувствую, как она локтем ткнула мне в живот.

— Не смешно. Я вообще-то голодная. И что мы будем делать? — повернулась и смотрит своими огромными глазюками.

Я не удержался, поцеловал ее и шлепнул по заднице.

— Иди, сядь и не мешай.

Лейла удивленно посмотрела на меня, но быстренько уселась на табуретку. Я открыл холодильник, достал два стейка рыбы и замороженные овощи. Принялся за готовку.

— Мы, что, не умрем с голода? — восторженно проговорила малявка. — Ох, мой муж просто идеальный! А где ты готовить научился?

— Жизнь научила, — хмыкнул я. — Не у всех с детства личные повара и замки, принцесса.

— У нас не было повара. Мама всегда готовила. У нее все такое вкусное было, особенно блинчики. Я тоже хотела научиться готовить, но она умерла и… — ее голос затих, я обернулся посмотреть на нее.

На лице Лейлы отразилась такая печаль. Мне захотелось забрать ее боль себе.

— Мне жаль, что твоя мама умерла.

— Спасибо. А что насчет твоих родителей?

— Оба умерли, — ответил быстро.

А на самом деле я в душе не еб*, что с ними случилось. Где шлюха, которая нас родила, и донор спермы. Для меня они мертвы.

— Ох, мне тоже жаль. Это ужасно. Даже представлять не хочу, какого это — потерять обоих.

— Я их не помню.

— А братья или сестры у тебя есть? У меня родной брат и три сводные сестры, — сказала принцесса, а то я сам не знаю.

— У меня есть сестра.

— Правда? — она так удивилась, что я улыбнулся. — А где она?

— Как-нибудь расскажу.

Я отправил рыбу на сковороду, а на другую — овощи.

— Ты умеешь поддержать разговор, Адам.

Минуту.

Она выдержала минуту и опять начала говорить.

— Знаешь, я вообще-то мечтала о настоящей свадьбе. С самого детства представляла этот момент…

И дальше она принялась без умолку рассказывать про платья, цветы и всякую херню, о которой я даже не знаю и знать не хочу.

Свадьбу она, блять, хочет. По жопе бы надавать, чтоб слушалась.

Она вообще девчонка еще, соплячка, к жизни не готова. Лишь напускное надела на себя, как броню, думает, что крутая, что может творить дичь. Я в ахере, что отец ее жизни не научил. Долбоеб. Разве так можно? А она тоже не идиотка вроде. Но не понимает, что творит и какие могут быть последствия.

Воспитывать ее надо, потом же спасибо скажет. Я понимаю, что ей тяжело. Ее оторвали от семьи и бросили одну к чужакам. Я, сука, понимаю, но это не меняет того факта, что ей нужно, как и всем, меня слушать.

Ставлю перед ней тарелку с едой, а она с таким восторгом смотрит. В самую грудь пробивает. Не удержался и погладил по щеке. Она тут же глаза закрыла и практически замурчала. Ласку любит, отзывается. Я далек от всего этого. Родителей не знал, осталась только сестра, но с ней не сложилось как-то, не до ласки было. А с Лейлой хочется быть другим, для нее. Но ей понять надо, что моя доброта — это не данность, в любой момент могу наказать. Тем более, когда залетные появились на территории. Конечно, я разобрался с ними, но отсвечивать рано.

Провожу по ее волосам и беру у основания шеи, тяну, чтобы на меня смотрела. Девчонка вскрикивает от боли и смотрит на меня широко открытыми глазами.

— Если я что-то запрещаю, значит, на это есть причины. Сказал — нельзя к друзьям — значит, нельзя. Без вопросов и без этой херни, что ты вытворила. Ты подставила себя под удар и моих людей. Нужно учиться отвечать за свои слова и действия. Из-за тебя пострадали люди. Это был первый раз, когда я спустил тебе все с рук. Если еще раз повторится, то пощады не будет. Давай, взрослей, я не нанимался тебя воспитывать. Понятно?

В глазах принцессы стояли слезы.

Плачь, маленькая, если легче станет. Но ты должна понять, что шутки плохи, особенно с безопасностью.

Она быстро закивала головой. Я легонько дернул волосы.

— Словами, Лейла.

— Я поняла, — тут же ответила.

— Хорошо, а теперь ешь.

Я сел напротив нее и принялся за еду.