Секретарь Дьявола

ГЛАВА 62.

Василиса

Сергей.

Неожиданно для меня он уверенно направляется в мою сторону, прожигая надменным взглядом. Посмотрите кто явился, сам генеральный директор крупной строительной компании.

Зачем он приехал? Никаких дел я с ним не имею, если хотел узнать как мои дела, мог бы просто позвонить. Сразу же замечаю, как он пристально осматривает мой живот, и ежусь от такого назойливого внимания.

Ой, опять спазм! Не принимаю во внимание.

- Привет, - произносит спокойно и останавливается напротив меня, засовывая руки в карманы светлых брюк.

- Привет, - стараюсь держаться спокойно, поднимаю голову и щурюсь от ярких лучей солнца.

Но внутри зарождается волнительный трепет, интуиция не дремлет.

- Отлично выглядишь, - улыбается и мне становится тревожно. – Беременность тебе к лицу.

Видимо, он ощущает мой воинственный настрой и на его лице отчетливо читается растерянность.

- Ты не против, если я присяду? – интересуется осторожно и не перестает глазеть на мой живот, хочется закрыться от такого пристального взгляда.

- Конечно, - медленно двигаюсь на край лавочки, освобождая вторую половину.

Сергей аккуратно садится рядом и загадочно смотрит на меня, ставлю между нами свой рюкзак.

- Что? – озадаченно спрашиваю.

- Кого ждешь? – кивает на живот.

Хочу ответить, что это не его дело, мной овладевает злость, потому что я считаю его виноватым в пропаже Германа. Если бы он тогда не придумал идиотский план, все было бы хорошо. Но мне хочется утереть ему нос, поставив на место этого клоуна.

- Мальчик, - все же признаюсь гордо, чтобы он знал, что у его друга будет сын. – У Германа родится наследник.

Я уже и имя придумала, уверена, нашему папе понравится.

Агранов Егор Германович – мысленно смакую сочетание - звучит. И я знаю, что он будет похож на своего отца.

- Вась, - он шумно выдыхает и бесцеремонно осматривает меня с головы до ног, да что же за настойчивое внимание, это жутко бесит, - я приехал не просто так.

Наконец-то мы перешли ближе к делу.

- Я догадалась, - говорю спокойно и смотрю на пальцы своих ног, которые заметно опухли и стали похожи на маленькие сардельки.

- Послушай, Василиса, - он заметно нервничает и словно не может решиться на что-то, то отворачивается в сторону, то шумно дышит, но все же возвращает ко мне свой взгляд, - выходи за меня замуж?

- Что? – озадаченно спрашиваю и приоткрываю рот от неожиданности.

- Я серьезно, - даже голос не дрожит.

Действительно, не вижу улыбки на его лице, но все еще жду, когда он скажет, что пошутил.

- Ребенку нужен отец, я воспитаю его как родного, - продолжает эмоционально давить на меня. – Все-таки Герман был мне лучшим другом, и я обязан помочь пацану.

Был?

Резко вскакиваю с лавочки, и меня моментально наполняет неконтролируемая злость. Как тут можно не волноваться, когда слышу такую ересь?

- У малыша есть отец, это Герман, - говорю строго и недовольно хмурюсь.

Прохожие оборачиваются на мой повышенный тон, но мне все равно. Сейчас меня волнует только этот говнюк, и я желаю, чтобы он скорее убрался восвояси.

- Тебе рожать скоро, а ты одна. Как ты видишь свое будущее? Я предлагаю самый лучший вариант, - резко выплевывает и начинает нервничать, видимо, он надеялся, что я тут же побегу в ЗАГС, сверкая пятками. – Вы ни в чем не будете нуждаться, я обещаю.

Мне противна даже мысль о том, что он собирается воспитывать моего сына.

- Замолчи, - сжимаю голову руками и растеряно смотрю на него. – Убирайся, слышишь, и больше никогда не смей приезжать! Потому что когда я рожу, я не буду столь неповоротлива, и мне не составит труда выцарапать твои наглые глаза.

Низ живота начинает терпимо тянуть, и я обхватываю его ладошками, чтобы успокоиться, стараюсь дышать глубоко.

- А ты не думаешь, что Германа уже и в живых нет? – раздается из его мерзкого рта, словно гром среди ясного неба.

От его слов холод проносится по телу и к горлу подступает ком. Да как он может такое говорить?!

Или…

– Ты что-то знаешь? – произношу на выдохе, и мое сердце валится в пятки.

Подлетаю к нему, берусь за лацканы идеального пиджака и со всей силы сжимаю ткань в руках. Трясу его от ярости.

- Нет, ничего я не знаю, - сгибает руки, словно сдается. – Но надо смотреть на вещи реально и жить дальше.

В следующую секунду чувствую, как по ногам стекает теплая вода. Сергей испуганно вскакивает с лавочки и отходит на два шага назад. Стою в полном шоке и судорожно смотрю на себя.

- Василиса, ты в порядке? – открыто пялится на лужу подо мной.

- Я рожаю.

*****

В роддом я приехала сама, стараясь сохранять спокойствие и не волноваться. Сергей, отойдя от шока, предложил мне свою помощь, но был успешно послан на три веселый буквы. Надеюсь, теперь он к нам и на пушечный выстрел не подойдет.

Несмотря на большой рост и вес малыша, роды прошли быстро, словно сынок спешил скорее появиться на свет. И вот, после отдыха, мне принесли его кормить. Вылитый Герман. Первым делом написала ему сообщение, пускай знает, что он стал отцом. Отчета о доставке я так и не получила, вновь мной овладела дикая тоска, но я сразу же строго настрого запретила себе волноваться, чтобы молоко не пропало.

Потом звонили родители Германа, Юлька верещала в трубку как резанная от радости. Мы мило поболтали, и они пообещали приехать на выписку.

Вокруг царит тишина, я в палате одна. Еще месяц назад дядя договорился с заведующей, чтобы меня определили в отдельную палату. И за это ему огромное спасибо, никого не хочется сейчас видеть. Сынок наелся и спит, не могу отвести от него взгляда. Маленький комочек счастья. Пора класть его в кроватку и ложиться самой отдыхать, но я не могу заставить себя сделать это. Ощущаю его тепло, запах и мне становится спокойнее. Никому и никогда не дам тебя в обиду, горло перегрызу всем, кто осмелится сделать тебе больно.

- Мы с папой очень рады, что ты выбрал нас, - шепчу, и чувствую, как по щеке стекает одинокая слеза.

Быстро стираю ее и думаю о светлом будущем, которое нас ждет. Я буду сильной! Я должна!

- Скоро вернется наш папа, сыночек, - произношу тихо-тихо, - обязательно вернется.

Осторожно провожу подушечкой пальца по темным бровям, будут густые, как и у Германа. Скольжу по маленькому носику-бусинке. Малыш забавно хмурится во сне, и я тихо посмеиваюсь.

Ну, точно Агранов!