Секретарь Дьявола

ГЛАВА 63.

Василиса

Егор бегает по квартире, без устали нарезая круги по комнате, начинает катать машинки, потом вновь принимается за марафонский забег. И так несколько раз. Сын решил не ходить, а сразу бегать, поэтому огромную энергию мы выплескиваем именно таким образом.

Я сижу на полу и перебираю детские вещи, из которых он уже вырос. Даже не верится, что уже прошло полтора года, словно только вчера впервые взяла его на руки. Ползунки и распашонки, первые футболки и забавные колготки, все такие красивые, рука не поднимается их выбросить. Аккуратно складываю все в короб и встаю, чтобы убрать его в шкаф. Поднимаюсь на табурет, дотягиваюсь до антресоли, и взгляд цепляется за картонную коробку черного цвета. Гипнотизирую ее несколько минут, застыв как статуя.

В голове роем летают разные мысли, но я все же решаюсь, беру эту коробку и спускаю на пол. Устраиваюсь поудобнее, и, шумно выдохнув, открываю крышку. Погружаюсь в прошлое. Здесь хранятся фотографии Питера, которые я сделала, когда была счастлива. Неуверенно тяну к ним руку и еще раздумываю, готова ли я их посмотреть? Прислушиваюсь к своим же ощущениям, вроде не колбасит. Видимо, время пришло.

Беру глянцевые яркие снимки и с улыбкой рассматриваю их. Тут и фото спящего Германа, и с нашего отдыха на Мальдивах, и даже есть несколько карточек с квартиры, в которой я жила. Провожу пальцами по лицу любимого, который смотрит на меня с бумажки, и чувствую, как к горлу подбирается ком, слезы выступают на глазах.

Как же хочется окунуться в его крепкие объятия, как же хочется снова почувствовать родное тепло. Все это время я стараюсь держаться, мне есть ради кого жить, но я стала чаще ловить себя на мысли, что с каждым днем мой заряд энергии истощается. Та искра, которую он во мне зажег, начинает постепенно угасать. И я уже сомневаюсь, а достаточно хорошо я помню его крепкие объятия, родное тепло и запах? По щекам градом катятся соленые горошины, и я понимаю, что меня трясет. Мышцы бесконтрольно содрогаются, и я не могу совладать с собой.

Вдруг ко мне подбегает Егор, нежно целует в мокрые щеки и быстро гладит по голове, неосторожно путая мои волосы. Слишком еще свежи раны, не стоило мне доставать болезненные эмоции из этого ящика Пандоры.

Вытираю слезы и целую сына в пухленькие щеки. Мой защитник!

- Иди, играй, сынок, - произношу с дрожащим подбородком и стараюсь улыбнуться.

Малыш тут же возвращается к строительным машинкам, любит их больше всех и постоянно играет с ними. Видимо, это у него в папу.

Вспоминаю, как Герман хотел, чтобы я выставлялась. Осматриваю квартиру, и меня одолевают сомнения. Я не могла решиться на этот безумный поступок, когда он был рядом и предлагал свою помощь. Сейчас у меня тем более не получится.

Обращаю внимание на фото, которое немного спрятано за другими. Дрожащими пальцами достаю снимок и жадно впиваюсь в него взглядом. Изучаю каждую деталь, каждую мимику и движение. В тот день мы с Германом гуляли по Питеру. Погода была солнечная, мы наслаждались майским теплом и друг другом. Уже тогда начались разборки с Шевцовым, но Герман наплевал на все правила и мы убежали из квартиры, чтобы отдохнуть как нормальные люди. Это последнее наше совместное фото.

Периферическим зрением замечаю возню в стороне. Перевожу заинтересованный взгляд на сына и наблюдаю, как Егор пытается залезть на диван. Вроде и ножку задрал, но силенок подтянуться не хватает. В итоге у него не получается и он немного отходит от непокоренной вершины. О чем-то думает, рассматривает препятствие. Такой возраст у него сейчас забавный, с каждым днем он становится интереснее и интереснее, человек быстро растет и активно познает мир. Сынок резко срывается с места и бежит вперед, хватается ручками за плед и с лету залазит на диван.

Молодец, добился чего хотел.

«Мой маленький северный рай» - внезапно мелькает мысль в голове, и я осознаю, что пора показать миру всю красоту, которая слишком долго хранилась в картонной коробке.

*****

- Нет, Насть, эти фото надо разместить по определенному порядку, - произношу строго, глядя на администратора галереи, в которой уже через несколько дней пройдет моя первая выставка.

Чем ближе подкрадывается эта дата, тем сильнее я начинаю нервничать. Хочется, чтобы все прошло на высшем уровне. Приглашения разосланы, реклама крутится, надеюсь, что хоть кто-нибудь придет посмотреть на творчество никому не известного фотографа. Слишком много времени и сил потрачено на приготовления.

- Хорошо, хорошо, - сдается девушка и уходит.

Медленно ступаю по просторному помещению и размышляю, как лучше выставить свет, чтобы отразить всю полноту фотоснимков. Тишину нарушает цокот моих каблуков, я внимательно осматриваюсь и нервно тереблю кулон, висящий на шее.

Вдруг двери галереи открываются, и я резко оборачиваюсь. Ко мне топают маленькие ножки, ловлю сына и поднимаю на руки. Соскучилась за ним сильно-сильно. Глубоко вдыхаю его запах, раскрывая легкие, зарываюсь носом в черную копну волос и целую розовые щечки. Прошло только несколько часов, а как будто вечность.

- Как погуляли? – интересуюсь у дяди, не отпуская Егора.

- Хорошо, не волнуйся, - он подходит ко мне и улыбается. - Поставь Егорушку на пол, нечего тебе его таскать, уже большой парень.

Да, действительно, Егор растет не по дням, а по часам, но мама Германа уверяет меня, что с ним было так же. Быстро вымахал детина и в пятнадцать лет перестал расти.

Послушно опускаю сына на пол, и он тут же начинает бегать по галерее, здесь-то места вдоволь, не то, что у нас в квартире. Дядя медленно обходит меня и внимательно рассматривает снимки.

- Был в Питере тысячу раз, но никогда не замечал такой красоты, - говорит спокойно, заведя руки за спину и сцепив их в замок.

Встаю рядом с ним и смотрю на фотографии, которые уже готовы к выставке.

- Василисушка, - робко начинает дядя, - я тебе никогда не говорил, но я очень горжусь тобой, дочка.

От его слов по телу растекается тепло. Молча приобнимаю его и кладу голову ему на плечо. Нам не нужны слова, все уже сказано. Хорошо, когда рядом есть человек, который всегда поддержит тебя в трудные минуты, это дорогого стоит.