Секретарь Дьявола

ГЛАВА 67.

Василиса

Знаю, что Герман ждет за стенкой и мне не дает покоя собственная нерешительность. Готова ли я узнать всю правду? А вдруг она будет неприятная? Жестокая? Как я отреагирую на его объяснения? Смогу ли я смотреть на Германа так же, как раньше?

Егор никак не укладывается, наигрался и энергия до сих пор бьет ключом. Уже и я устала с ним лежать, любопытство начинает овладевать моим разумом, и я строго шикаю на ворочающегося малыша. Еле-еле он засыпает, на носочках подхожу к двери, не сводя взгляда с сына, смирно сопящего на подушке, и так же тихо выхожу в коридор.

Направляюсь в кухню, и мои ладошки начинают потеть. Замечаю, как Герман стоит возле окна и смотрит вдаль.

- Долго, - разворачивается и прислоняется поясницей к подоконнику.

- Перевозбудился, - отвечаю тихо, - еле уложила, даже поругать пришлось. Теперь он должен проспать пару часов.

Надеюсь, он поймет намек и уйдет. Ловлю себя на тревожной мысли, что боюсь разговора. До дрожи боюсь. Но Герман улыбается, я таю от этого, но сразу же делаю лицо серьезным и начинаю убирать со стола. Ставлю детскую тарелочку в виде лягушки в раковину и ощущаю, как Герман прислоняется ко мне сзади. Кладет ладони на столешницу и прижимается еще сильнее. Его горячее дыхание теряется в моих волосах и по коже бегут мурашки. Мое сердце готово выпрыгнуть из грудной клетки и убежать в неизвестном направлении. Невыносимая близость. Он медленно вдыхает мой запах, а мои внутренности болезненно трепещут.

- У тебя кто-то есть? – спрашивает почти шепотом.

С трудом сглатываю и закрываю глаза.

- Это тебя не касается, - специально его драконю.

Хочу сделать ему больно, как он мне. Ощущаю, как его руки обвивают талию, а перечить ему не могу, словно язык онемел. Столько лет прошло, а на меня до сих пор действуют его дьявольские чары.

- Я соскучился, - шипит мне в ухо, убирает волосы на одно плечо и нежно целует в шею. - Позволяла ты кому-нибудь касаться тебя там?

Он кладет руку мне на живот и медленно опускается к резинке штанов, успешно ныряет под нее, пролазит в трусики. Забываю, как дышать от предвкушения ласковых касаний и тихо стону, когда теплые пальцы Германа трогают набухающий клитор.

Закусываю губу, не хочу признаваться, что за все два года я не подпускала к себе ни одного мужчину. Его прикосновения еще больше раззадоривают дикую жажду и внизу живота натягивается пружина.

- Отвечай, Василиса, - требует.

Пальцы начинают медленно двигаться по кругу, то сильнее нажимают на ноющий узелок, то немного отстраняются от него. Осознаю, что я уже готова кончить, настолько сильно истосковалось мое тело по его умелым рукам. Уже и забыла каково это. Вторая ладонь Германа сильно сжимает грудь, он посасывает мое ушко и моя туманная голова ложится на его плечо. Меня сейчас разорвет на части, терпение лопается от таких соблазнительных ласк.

Срываю все барьеры, которые прочно поселились в моей голове, резко разворачиваюсь к нему и тону в зеленом омуте. Быстро справляюсь с его ремнем, безжалостно расстегиваю молнию и спускаю его брюки. Одновременно Герман раздевает меня, освобождает мои ноги от штанов и трусиков, подхватывает под голую попу и сажает на кухонную столешницу. Затем он проводит пальцами по складочкам, размазывая влагу, обильно сочащуюся из меня.

- Так ты течешь только для меня, м? – сжимает мой подбородок и я чувствую пульсирующий член у входа во влагалище.

Вою от огромного желания, которое обрушилось на меня словно снежный ком. Страстные прикосновения, одурманивающий запах, горячее дыхание, все так же как раньше, когда мы до безумия растворялись друг в друге.

- Пожалуйста, - шепчу в его серьезное лицо, - Герман, я тебя умоляю.

Слезы текут от дикого возбуждения, меня начинает трясти от жуткой ломки. А он жадно наблюдает, издевается, Дьявол!

- Отвечай, Василиса, - рычит и его дыхание тут же прерывается.

- Нет! – хочу кричать, но прикрываю рот ладошкой, чтобы не разбудить сына. – Никому не позволяла, Герман.

Только я произношу его имя, как он резко входит в меня, и я впиваюсь зубами ему в плечо. Ощущения, словно я вновь лишаюсь девственности, даже, несмотря на то, что рожала.

- Как же я скучал, родная моя, - цедит сквозь стиснутые зубы и стирает губами мои слезы.

Я превращаюсь в огромный заряд бешеной энергии, еще немного и бомбанет. Герман резво насаживает меня на свой твердый член, проникает на всю длину, я быстро кончаю, но он не останавливается и продолжает трахать меня.

Обхватывает мое лицо руками и смотрит прямо в глаза.

- Василиса, девочка моя, - шепчет и его дыхание опаляет мокрые соленые щеки, - я люблю тебя.

Хватаюсь за его запястья и тону в зелени красивых глаз.

- Люблю тебя, Герман, - стону от нового цунами, которое накрывает меня с головой. - Очень люблю.

Со всей силы сдерживаю крики, которые исходят из самой глубины души. Я готова разлететься на сотни мелких бабочек.

- Очень хочу, чтобы ты не сдерживалась, - усмехается, не останавливаясь проникать в меня, - но нашего сына будить не позволю.

В голове пролетают его слова «наш сын». Егорушка, частичка нашей любви. Разве могло быть иначе? Каждый день благодарю бога за такой подарок.

Герман ускоряется, стол уже ходуном ходит, стучит столешницей об стену, но нам плевать, там все равно квартира соседей.

- Ты выйдешь за меня? – слышится сквозь сладкую негу, в которой я уже повязла, и не могу собрать расплавившиеся мозги в кучу.

- Что? – с трудом разлепляю тяжелые веки.

Пытаюсь сообразить, поймать отрезвляющее сознание, но оргазм беспощадно сталкивает меня в пропасть. Герман кончает вслед за мной и жадно впивается в мои пересохшие губы.