Секретарь Дьявола

ГЛАВА 8.

Герман

- Герман Максимович, - лебезит передо мной старик, - не ждал вашего визита.

Выглядит он хреново. Вчера только и успевал рюмки опрокидывать, а сегодня, видимо, болеет.

Уверенно вхожу в кабинет, слышу, как за мной закрывается дверь.

- Ты садись, Михаил Борисович, - произношу четко и подхожу к окну.

- Ага, - послушно выполняет приказ и плюхается в свое разваливающееся кресло. – Может чаю или кофе? – не перестает суетиться.

- Не надо, - провожу двумя пальцами по подоконнику, на удивление, пыли нет, поэтому разворачиваюсь и прислоняюсь к нему поясницей. - Спасибо за гостеприимство.

Медленно осматриваю кабинет, похоже, что ремонт здесь не делали со времен распада Советского союза, да и обстановка как в музее.

- Я тут подумал, - скрещиваю руки на груди, - и решил, что дам тебе денег на развитие твоей фирмы.

Старик аж подскакивает в кресле, и его лицо начинает светиться от счастья.

- Только будешь брать некоторые небольшие заказы, которые я сам лично буду тебе поручать.

- Конечно, конечно, - быстро кивает, - премного благодарен.

Резко хватаюсь за мысль, что промелькнула вчера в моей голове. В сердце сидит заноза, которая с каждой секундой проникает глубже, делая еще больнее. Нутро воет, шепчет о слабости к красивому и о животной похоти.

Бросаю хмурый взгляд на старика.

- Но у меня есть еще одно условие, - тяну медленно, отталкиваюсь от подоконника и подхожу к креслу, стоящему в углу.

Сажусь на край и прислоняю сложенные ладони к подбородку.

Михаил Борисович озадачен, но молчит в ожидании продолжения.

Василиса

Звонит стационарный телефон и на экране высвечивается внутренний номер дяди. Предугадываю его наперед: сейчас попросит принести чай или кофе.

- Слушаю.

- Василиса, зайди, пожалуйста.

Голос у него какой-то грустный. Неужели все пропало?

Кладу трубку и встаю. Поправляю юбку-карандаш, провожу ладонями по волосам и, глубоко выдохнув, вхожу в кабинет.

Мило улыбаюсь и стараюсь держаться спокойно, но почему-то тело меня не слушается. Дядя нервно ерзает на своем месте, и я не сразу замечаю пижона, который сидит в углу в кресле. Он жадно осматривает меня с головы до ног, а я смущаюсь, так как юбка уж слишком обтягивает мои бедра.

- Васенька, - подозрительно мнется дядя и бросает на незнакомца робкие взгляды, - присядь.

Старается улыбнуться, но получается криво. Начинаю подозревать: что-то здесь не так.

- Что случилось? – не понимаю причины накала обстановки, но сажусь на стул, который стоит возле приставного столика.

От пристального взгляда наглеца мне становится неловко, а поведение дяди меня вообще пугает.

- Василиса, - продрав горло, неуверенно начинает дядя Миша, - тебе придется поехать в Питер и поработать там у Германа Максимовича.

Ах, вот как его зовут!

Бросаю быстрый взгляд в сторону, но в ту же секунду все внутренности сворачиваются в жгучий узел.

Стоп! Что?

- В каком смысле поработать? – недовольно хмурюсь, не до конца воспринимая услышанные слова. – Господину Агранову нужна фотосессия? – так и хочется съязвить, чтобы отразить его колкий взгляд. – Семейная или в стиле ню?

Хотя его лицо наполовину прикрыто сложенными ладонями, успеваю заметить, как дрогнули уголки его губ.

- Не совсем, - поясняет дядя, - ты будешь его личным секретарем.

Глаза стремительно расширяются, вскакиваю с места с такой силой, что стул валится на пол.

- Что??? – громко возмущаюсь. – Но я ведь не секретарша! Я не буду работать на него, да еще и в Питере.

Без стеснения указываю пальцем на спокойно сидящего нахала. Его невозмутимость меня бесит, вся кровь бурлит по венам, наполняя меня неконтролируемыми эмоциями. В голове хаотично витают слова дяди. Круг за кругом.

- Вася, - обреченно произносит он и встает с кресла, - таково условие Германа Максимовича…

Не могу больше сдерживаться и резко перебиваю его:

- Да мне плевать!

- Иначе мне придется пустить фирму с молотка, - тихо заканчивает дядя.

Быстрыми шагами обхожу приставной стол и встаю напротив него. Очень хорошо, что нас разделяет мебель, иначе я за себя не ручаюсь.

- Ты продал меня? Как игрушку? Как ненужную вещь? – сама не верю в то, что говорю, глаза начинают щипать, не хватало еще здесь разреветься.

Беру себя в руки и шумно выдыхаю.

- Василисушка, - дядя делает шаг вперед, но под моим гневным взглядом резко останавливается, - это не так. Просто поработаешь годик и вернешься.

От новых подробностей бросает в жар.

- Годик? – вспыхиваю как спичка. – Это шутка?

Оборачиваюсь, Агранов как сидел на своем кресле с довольной ухмылкой, так и сидит. Ему нравится происходящее, он словно находится в театре на грандиозном представлении.

- А если откажусь? – мой вопрос уже адресован зачинщику нашего эмоционального разговора.

Он резко кладет ладони на подлокотники кресла, встает, опираясь о них, и вмиг подлетает ко мне.

- А если откажешься, - останавливается позади меня и проговаривает злобно, - твой дядя пойдет на площадь милостыню просить.

Ощущаю запах его терпкого парфюма и чувствую, как он наклоняется к моему уху.

- Но ты же любишь его, - шепчет, и от его горячего дыхания по телу мурашки табуном скачут, - и не хочешь, чтобы они с тетушкой оказались на улице.

Его слова звучат как приговор, мне становится мерзко и холодно. Тут же разворачиваюсь к нему. Пытаюсь найти в серых глазах хоть маленький намек на шутку, но там пустота.

- Завтра в восемь утра будь готова, - говорит равнодушно, - за тобой заедут.

Как? Уже завтра? Приоткрываю рот от шока.

Его взгляд хладнокровно мажет по моим губам и мне становится страшно. Настоящий Дьявол во плоти!

- Пока, Михаил Борисович, - обращает внимание на дядю, затем бросает быстрый взгляд на меня и уходит, оставляя меня в разбитом состоянии.