Семь Ветров

Глава 10

Со снегом на этот раз повезло – снег был чистый. Он медленно падал крупными хлопьями откуда-то с недостижимой сизой высоты неба. Забавно даже… Когда стоишь на земле, небо, затянутое темными тучами, кажется предельно низким, будто прогнувшимся под весом своей ноши. Если подняться на вершину одной из металлических гор, образующих Семь Ветров, можно коснуться его рукой…

Теперь вот Марк поднялся, не на вершину, но чертовски близко к ней, на металлическую площадку, созданную крылом переломленного пополам самолета. Небо оставалось по-прежнему далеким и недостижимым – и для человека, и для машины, которая раньше умела летать.

Снегопад вскоре обещал усилиться, но Марка заверили, что опасным он все равно не станет… Опасным в новом понимании, в нем не будет ни яда, ни хищников. В остальном же ночной снегопад в горах всегда опасен, тут ничего не изменилось за время Перезагрузок.

И Марк эту опасность признавал, но сейчас он думал лишь о чистоте, которую приносил снег, такой непривычно белый. Можно без страха поднять к небу лицо и чувствовать, как на коже тают снежинки. Иногда от холода почти больно, как от уколов крошечных игл. Но это даже приятная боль, возвращающая к реальности, заставляющая почувствовать себя живым. Замерзнуть Марк все равно не рисковал: даже теперь, когда у него на плечах собралась тонкая пелена снега, плащ справлялся, настройки были подобраны отлично. Можно было ненадолго замереть, стать частью всего и сразу, поставить на паузу вечную отчаянную борьбу…

Но именно поставить на паузу, остановить не получится, такая власть, пожалуй, только у смерти и осталась. А умирать Марк не собирался, он просто ждал. Долго? Да, пожалуй, несколько часов прошло… Однако он изначально не представлял, сколько придется здесь просидеть, и принимал по умолчанию любой вариант.

Его ожидание и вовсе могло оказаться напрасным, к такому он тоже был готов. Но нет, результат все-таки был: обостренное нейромодулем зрение издалека выделило в снежной мгле три фигуры, две побольше, одна поменьше. Вовремя… Согласно первоначальному расписанию, до казни оставалось минут пятнадцать, как раз тот период, когда пропажи заключенных еще никто не хватился, но Ветра уже пришли к точке наблюдения.

Марк ничего не сказал, он даже не поднялся, он позволил снегу и дальше делать себя невидимым. Он продолжил наблюдение, чтобы лучше понять, с чем имеет дело. Тяжелый груз несли две фигуры побольше – роботы, разумеется, человек бы такую ношу не поднял. Хотя в их случае и человек оказался необычный… Он смотрелся маленьким только по сравнению со своими неспешными металлическими спутниками. Если бы рядом сейчас оказался Марк, тот человек был бы крупнее.

Он, в отличие от Марка, свежестью метели не наслаждался. Когда он подошел поближе, стало видно, как он недовольно морщится, как отмахивается от снега так, будто там еще скрыты насекомые. Напрасно мельтешит: снежные мухи уже проявили бы себя! Но когда совесть неспокойна, мало кому удается сохранить крепкие нервы. Этот человек прекрасно понимал, какое чудовищное предательство совершает. Останавливаться он все равно не собирался, даже если сожалел.

Он поднимался по узкой, едва различимой тропе, вившейся вдоль горы. Местные пользовались ею очень редко, в основном ремонтные бригады, следившие за верхним защитным слоем. Здесь машинам еще позволяли оставаться в первоначальном виде, принимать на себя удар стихий, это дальше ожидали металлические стены и сложные технологии. На вершине располагались генераторы, датчики, антенна… А за стенами – тот самый зал, где все должно было закончиться.

Именно туда роботы сгрузили оборудование. Человек подготовился к наладке, и к этому моменту Марк решил, что ждать и дальше нет смысла. Они оба оказались там, где должны быть.

Он поднялся на ноги, скидывая накопившийся на одежде снег и отключая маскировочный покров плаща.

– Не нужно, – спокойно сказал Марк. – Это ни к чему не приведет.

Он знал, что его тут никто не ждал. Возможно, иной собеседник и вздрогнул бы от неожиданного обращения – в таком месте, в такое время! Но Иовин Бардас вздрогнуть попросту не мог, это реакция тела, которое в его случае было навеки заперто внутри протеза. Он лишь развернулся к говорящему, он старался делать вид, что совсем не задет, хотя получалось не лучшим образом.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он.

– Тебя жду.

– Ты тоже сбежал из-под стражи? Да еще и, судя по наглому обращению, растеряв всю вежливость по пути!

– Достаточно, – покачал головой Марк. – Я все знаю. Прошу, давай сохраним друг к другу уважение и обойдемся без дешевой актерской игры.

Иовин замер, разглядывая его внимательно, настороженно. Он действительно такого не ожидал… А значит, весь этот спектакль с судом и смертной казнью удался так, как было задумано.

Марк знал, что Мастер не будет настаивать на продолжении притворства. Иовин не какой-нибудь новичок, продавшийся по первому же предложению. То, что он сотворил, наверняка стоило ему долгих сомнений и серьезных усилий. Делая такую ставку, он понимал, что может и проиграть, а уж если проиграет, то потеряет все… Впрочем, вряд ли он верил, что действительно проиграл. Не вытянул первоначальный план – да. Проиграл – нет. Он прекрасно видел, что Марк здесь один, толковых укрытий на горе не было, да и площадок, где можно затаиться под маскирующими экранами, тоже.

Иовин все-таки остановил роботов, прервал настройку оборудования.

– Получается, взрыв уже не принесет никакой пользы? – спросил он.

– Если только пользой ты считаешь повреждения города, но даже они будут невелики. Под нами никого нет, Иовин. Используй сканеры, если не веришь мне. И никто уже не придет.

– Потому что не должен был приходить?

– Да. Смертей и так было достаточно.

Не так сложно было догадаться, что план продавца игрушек изначально сводился не только к уничтожению их делегации. Если бы его мишенью стали лишь они, он действовал бы иначе. А так все его диверсии были направлены на шоу в той же степени, в какой и на разрушение, ему нужно было не просто убить, ему нужно было привлечь внимание. Если цель – уничтожить врагов, то это напрасная трата усилий, мертвецам все равно, что о них думают.

Так ведь целью было не это, он всеми силами подталкивал Семь Ветров к гражданской войне. Это наверняка было среди его первоначальных планов – если вообще не единственной причиной находиться здесь. Это место близко к Черному Городу, это – единственная высокотехнологичная крепость на дороге. Так что продавец игрушек по понятным причинам не отказался бы прибрать Семь Ветров к рукам.

Только вот пожелать это оказалось куда проще, чем сделать. При всех недостатках местных лидеров, власть они удерживали неплохо, тех, кем они управляли, всё по большей части устраивало. Город нашел внутренний баланс, не было оснований для потрясений. Перемены должны были прийти снаружи и запустить цепную реакцию внутри. Продавец игрушек наверняка готовился устроить эти перемены своими силами, да не пришлось, к Семи Ветрам прибыла делегация.

Вряд ли он был разозлен или обрадован их появлением, Марк по-прежнему сомневался, что он способен на эмоции. Он просто использовал новое обстоятельство и начал действовать. Двойная цель – уничтожение непосредственных врагов и начало волнений в городе – объясняла всё: сложность атак, оружие, указывающее на Черный Город, а главное, гибель людей, непосредственно связанных с Ветрами.

– Это постепенно становилось все более очевидным, причем не только для меня, – пояснил Марк. – Но я до последнего не знал, что с продавцом игрушек работает один из нас.

То, что беды начались с их прибытием, не значило ровным счетом ничего – они просто стали катализатором. Продавец игрушек явно обосновался здесь давно, он готовил ловушки месяцами, если не годами. С чего бы Марку или кому-то другому подозревать, что у него есть сообщник, прибывший прямиком из Черного Города? Это виделось нелепым, невозможным… ровно до того момента, как оказалось правдой.

– Как ты понял? – спросил Иовин. Он уже взял себя в руки, он казался спокойным и уверенным, как и полагается хозяину положения. Но от Мастера с его опытом иного ждать и не следовало.

– Сначала я вычислил, что ему помогает обладатель нейромодуля. Вы с ним переусердствовали с использованием технологий Черного Города. Некоторые были совсем новыми, понятно, что это не имитация, их он из подконтрольной территории и приволок. Но тот, кто продал ему эти игрушки, не обязан был являться сюда лично, он мог сделать это у границы, так что технология как таковая ничего не означала. Ты попался на нейроконтроле.

Чем больше накапливалось происшествий, тем яснее становилось: их не получилось бы организовать просто через внешнее управление. Роботам требовались сложные настройки – и при нападении на Гекату, и при взрыве в квартале развлекателей, и даже при убийстве Хан Сон-Ра… Да много где. Так что либо нейромодуль был у кого-то из подчиненных продавца игрушек, либо все-таки постарался предатель.

– Ты сам назвал два варианта, – заметил Иовин. – Мое предательство не должно было стать основным.

– Но стало. Даже если бы продавец игрушек добыл нейромодуль Черного Города и установил кому-то из своих марионеток, этому человеку неизбежно понадобилось бы время, чтобы овладеть всеми тонкостями контроля. До этого его сигнал был бы заметным даже на фоне здешнего шума. Но я ведь был в городе, когда настраивали тех роботов и когда ими, возможно, управляли напрямую. И я никакого сигнала не уловил.

– Ты так высоко себя ценишь? Ты мог ошибиться!

– А к чему мне себя принижать? – удивился Марк. – Я знаю уровень своих способностей. Если я раз за разом упускал сигнал, должно было появиться объяснение. Самым вероятным стал рассеиватель, прибор, перенаправляющий сигнал или скрывающий его за искусственно созданным шумом. Но сам по себе рассеиватель – устройство достаточно крупное. Его не положишь в карман, далеко не каждый провезет его незаметно.

– За исключением того, кто не может обходиться без огромного робота-протеза, – усмехнулся Иовин.

– Именно так.

Когда он вычислил, что за всем стоит Иовин, первым желанием было сразу идти к нему, задержать, заставить говорить… Но Марк остановил себя. Он не знал, каким оружием снабдил своего союзника продавец игрушек, как далеко Иовин готов зайти. Да и потом, ему нужны были ответы…

Поэтому он подговорил Кристу организовать всю ту постановку с судом. Из всех Ветров, Криста доверяла ему больше всего, она и мысли не допускала, что в тот день он спас ее жизнь ради корысти. Поэтому именно ему она первому сообщила о том, что в кабинетах Ветров кто-то установил следящие устройства Черного Города. Она ожидала, что Марк назовет их подделкой, объяснит, как такое могло произойти. А вместо этого он честно сказал ей, что в рядах делегации есть предатель – и поймать его будет непросто. Но возможно, если Криста правильно сыграет свою роль и уговорит других Ветров помочь.

Не все на том суде были в сговоре с ней, однако участие всех и не требовалось. О том, что происходит, она предупредила Сеуна и Каррибала. Санна и без того проголосовала бы предсказуемо, она искренне верила, что чужаки виновны в смерти ее мужа. Деннис и супруги Кларк всегда были легко внушаемы. Агата… никто не знал, как отреагирует она, но ее голос уже ничего не решал.

– Ты создал для меня идеальную приманку, – оценил Иовин.

– Да. Обстоятельства, при которых и мы, и Ветра находились бы в одном месте, у самой стены. И если атаковать гору снаружи, можно всех нас уничтожить одним ударом.

– Остальные знают про твои детективные изыскания?

– Наши люди знают. Из Ветров – только те, о ком я сказал тебе.

– Но ты все равно здесь один?

– Да. Я хотел, чтобы это завершилось именно так.

Иовин не спросил, почему, они оба это понимали. Марк прекрасно знал: для Гекаты предатель есть предатель, его мотивы ее не волнуют, и она с удовольствием разорвала бы Иовина на части голыми руками. Именно поэтому он и уговорил ее остаться в стороне, пусть и с немалым трудом.

Сам же Марк сохранил к наставнику определенное уважение – даже при том, что они никогда по-настоящему не ладили, он Иовину не нравился и эта неприязнь была более чем взаимной. Однако сейчас значение имело только то, что всю жизнь Иовин Бардас был верен Черному Городу. Марк не скрывал, что все равно убьет его, и все же до финала он хотел бы понять.

– Как он уговорил тебя? – только и спросил он. – Ради чего ты предал?

Он прекрасно знал, что Иовин не будет выпрашивать помилование любой ценой, рыдать тут или придумывать благородную ложь. Варианта оставалось всего два: либо Мастер скажет правду, либо откажется говорить вообще.

Иовин по-прежнему не испытывал к ученику ни малейшей симпатии, но ему, очевидно, претила мысль о том, что его сочтут продавшимся за деньги. Он все-таки ответил:

– Из‑за этого, – металлическая рука робота указала на тощее человеческое тело, сжавшееся в капсуле с поддерживающим раствором. – Это не я. Это останки того, кем я был когда-то. И таким я стал из‑за того, что служил Черному Городу!

– Так это вопрос мести?

– Нет, это не вопрос мести. Я пытался смириться с тем, что произошло, долгие годы… Мне только и оставалось, что смириться! Но когда мне предложили другой путь… Возможность вернуть себя прежнего… Почему я должен был отказываться? Почему даже задумываться должен?

– Ты принес присягу.

– К черту присягу! – хмыкнул Иовин. – А ведь она не была для меня пустым звуком когда-то… Когда я клялся в верности Черному Городу, я верил себе… Я верил, что это важно. Что, присягая на верность ему, я становлюсь частью чего-то большего, значимого… Хоть как-то исправляющего этот разваленный мир! Я держался за эту веру, когда дрался, когда раз за разом ставил свою жизнь на кон… Но когда помощь понадобилась мне, оказалось, что я не так уж важен. Я – мусор, которым можно пренебречь, потому что я отслужил свое.

– Ты ведь понимаешь, что это звучит как обида? Ты и сам знаешь, что тебя нельзя было вылечить. Можно было бы – сделали бы.

– Вопрос веры. Когда я верил, что других вариантов нет, по крайней мере, для меня, я верил и в то, что это объективно невозможно. Хотя о том, что возможно, знал уже давно.

– С чего ты это взял?

– С того, что я в мире высшего руководства дольше, чем ты, и знаю намного больше, – пояснил Иовин. – Вспомни свой опыт: до того, как ты попал в Объект–21, ты думал, что тебе известно о медицине Черного Города все. Но уже там ты получил возможность взглянуть на то, что раньше показалось бы тебе чудом. Это лишь малая доля возможностей, которыми на самом деле располагает Черный Город. Мне нельзя было помочь всеми стандартными способами. Но можно было бы, если бы Черный Город бросил на это все усилия.

– Ты предполагаешь, но не знаешь наверняка.

– Зато у меня есть все основания для предположений! Ты служишь Верховной Жрице, Марк… Но как много ты знаешь о ней?

– Я никогда не говорил, что мне известно о ней все. Это к нашему разговору не относится.

– Относится больше, чем ты думаешь! – невесело рассмеялся старший Мастер. – Мне удалось взглянуть кое на какие файлы, связанные с Верховной Жрицей… Ты знал, что в момент, когда Черный Город обрел ее как Воплощение, от ее тела оставалось меньше половины? Около сорока процентов, насколько я помню. А посмотри на нее сейчас, посмотри на могущество, которое она получила! За что ей такое, если на момент обретения она даже не доказала свою верность? А я доказал, я был готов умереть за Черный Город! Но он в итоге счел меня недостаточно важным, чтобы тратить ценные ресурсы. Вот и все, что на самом деле имеет значение, остальное – красивая болтовня!

Марку хотелось упрекнуть его в том, что он поддался собственной горечи, опустился на дно, предал все, чему верил раньше… А не получалось. Легко рассуждать о выборе, когда тебе подчиняется здоровое сильное тело. Но Иовин потерял все, он прекрасно понимал, в какой огрызок превратился. Когда это только случилось с ним, он не был стар, у него были желания, были цели – и все это мигом потеряло значение.

Он не сдался, он продолжил работать, чтобы придать своей жизни хоть какой-то смысл. И все же, наблюдая за счастливыми молодыми Мастерами, он каждый раз получал напоминание о том, что у него было когда-то – и могло бы быть! Как на фоне этого избавиться от ядовитой, разъедающей мысли о том, что это не единственный вариант? Что его могли бы спасти, а вместо этого бросили? Потому что он недостаточно важен, недостаточно значим…

И Марк должен был признать: это возможно. То, что Черный Город мог бы спасти его, если бы очень постарался, просто не посчитал это целесообразным. Ресурсов мало, и нужно внимательно выбирать, куда их направить… Геката о таком не раз говорила.

– Это все равно не повод для предательства, – покачал головой Марк. – Ты не знаешь, способен ли продавец игрушек помочь тебе.

– Он может быть способен, мне этого достаточно. Ты видел, что он работает не только с машинами. Он экспериментирует с органическими тканями. Я не знаю, починит он это тело или даст мне новое. Меня устроил бы любой из этих сценариев.

– А еще он может тебя убить.

– Так разве ж я живу? – снова рассмеялся Иовин. – Нет. Это не жизнь и никогда ею не было. А если меня бросили в утиль, почему я должен думать о других? И если ты прекратишь изображать отважного болванчика и используешь мозг по назначению, ты поймешь, что нет здесь истории про героя и злодея. Черный Город и продавец игрушек не так уж сильно отличаются друг от друга. Это две грандиозные силы нового мира, просто одна уже закрепилась, другая обретает власть. И никому из них я не собираюсь служить просто потому, что мне так хочется! Но я останусь с тем, кто даст больше мне, потому что никто другой обо мне не беспокоится.

– Это тот момент, когда ты начнешь переманивать меня на свою сторону?

– А почему нет? Если ты пришел сюда один, ты изначально допускал хоть какие-то сомнения, признай. Почему бы не сделать то, что выгодно именно тебе?

И оба они понимали, что Иовин держится за последний шанс остаться в живых – но при этом говорит правду. Марк давно уже знал, что интересен продавцу игрушек. Если бы Иовин обеспечил им спокойные переговоры, можно было бы выторговать себе лучшее будущее…

А еще Марк знал, что этого никогда не случится. Потому что с продавцом игрушек не сработают постановки вроде того суда, с ним нужно хранить честность – честно служить или честно воевать.

Марку пришлось выбрать войну.

– Я останусь с Черным Городом.

– Конечно… Стоило догадаться, что собачка Верховной Жрицы не сорвется с поводка!

– Это не из‑за Жрицы. По крайней мере, не только из‑за нее.

– Верно, Черный Город тоже ценит тебя… Но не так, как свои Воплощения, – заметил Иовин. – Насчет тебя он до сих пор сомневается, он не раз давал это понять. Ты очень нужен ему, пока тобой интересуется продавец игрушек, чувствуешь иронию? Но что будет, когда этот интерес угаснет или продавца игрушек не станет? Ты уверен, что тебя не бросят, как меня?

– Не уверен. И что меня не убьют – тоже не уверен. Но моя выгода и моя связь с Верховной Жрицей – лишь часть причин, по которым я выбираю Черный Город.

– А остальные в чем заключаются? Наверняка что-нибудь героическое ляпнешь, не так ли?

– Ты можешь назвать это так, – кивнул Марк. – Но факт остается фактом: Черный Город нужен. Даже если он убивает, даже если кем-то жертвует. Я не говорю, что он добро. И я понятия не имею, на что он способен, что вообще творит прямо сейчас… Не знаю даже, зачем ему люди, живые и мертвые – он ведь всех к себе утаскивает! Но я вижу, как каждый день десятки, сотни беженцев принимают по умолчанию эти риски и все равно приходят к воротам. Потому что среди хаоса и смерти за любой осколок спокойствия нужно держаться, да еще и жертвовать чем-то ради него.

– Дешевый пафос, как я и ожидал… Но скажи мне вот что: почему ты считаешь, что продавец игрушек не сможет организовать точно такой же мир? Или даже лучше! Сейчас, когда он только начинает, на него можно повлиять. И те, кто будет рядом, первыми сделают это.

– Потому что продавец игрушек не хочет организовывать мир. Ни такой, ни другой, ни вообще какой-либо.

– Ты этого не знаешь…

– Я знаю о нем гораздо больше, чем ты. Он не создает, он паразитирует на созданном. А я не знаю ни одного случая, когда паразит пошел бы на пользу носителю.

Снег усиливался, и ветер, загнанный в пики металлических гор, завывал, как заблудившийся зверь. Буря не собиралась отступать, она набирала силу, и люди в таких условиях, пожалуй, уже не выжили бы. Для Иовина и Марка риски были другими, но рано или поздно мороз добрался бы и до них. Хотя это «поздно» в любом случае не наступит, прозвучало все, что должно было…

– Я ведь не сумею переубедить тебя, не так ли? – спросил Иовин. Сейчас он, обычно раздраженный, презирающий большинство учеников, а уж Марка – в первую очередь, казался непривычно спокойным, как будто умиротворенным. – И говорить нам больше не о чем?

– Не о чем. Но я благодарен за то, что ты мне ответил.

Иовин притащил с собой двух роботов, взятых из транспорта – боевые машины, серьезная угроза, да и его протез тоже полон оружия. Но Марк ожидал, что так будет. Он поднял вверх обе руки, и в тот же миг из снежной целины, уже укутавшей горы, единой стаей взлетели «Птицы», дожидавшиеся своего часа.

– Самое время напомнить мне, что для нейроконтроля задействование тела не требуется? – усмехнулся Марк.

– Незачем. Ты или продолжишь жить так, как тебе удобней, или не продолжишь вообще. Да и потом… ты ведь понимаешь, что даже раньше я на самом деле это напоминал не вам, молокососам?

Марк лишь кивнул – теперь он понимал. А тогда – нет, потому что не задумывался об этом. Каждый раз, отчитывая их, Иовин пытался убедить самого себя, как много у него, навеки неподвижного, еще осталось.

Наставник напал первым. Направил вперед роботов и одновременно попробовал перехватить контроль над «Птицами», Марк почувствовал это. Попытки внедрения чужого кода он заблокировал сразу, они оба знали, что он делает это лучше, чем старший Мастер. При этом летающих дронов Марк направил вперед, на прямой контакт.

Иовин тоже не остался в стороне. Возможно, он осознавал, что проиграет – или действительно надеялся на лучшее, он никому не позволил бы узнать о своих чувствах. Но при любом раскладе он действовал с искренним отчаянием того, кому нечего терять.

Его контроль в этот миг был безупречен. И роботы, и система жизнеобеспечения двигались в идеальной гармонии, прикрывали друг друга, без труда удерживались на скользком металлическом склоне. Раньше, в дни, когда Марк только начал брать под контроль боевых роботов, он проиграл бы за минуту. Но где оно осталось, это раньше? Он не зря вынес битву за пределы города. Здесь ему не мешали сторонние коды, и в ночной тьме неоновые нити контроля сияли особенно ярко.

Марк знал, что Иовин попытается отмахнуться от роботов и добраться до оператора. Роботы можно восстановить, тело – нет, тело – жизнь, и ее нужно отнять. Особенно тому, у кого своей жизни почти не осталось. Но и к этому Марк был готов, он не боялся близкого боя. Он использовал летающих дронов не только для нападения, он находил в них опору. Когда снег под его ногами предательски соскальзывал или старые машины срывались вниз, у него под руками и ногами неизменно оказывались плоские спины «Птиц», на которые он с уверенностью опирался.

Это был результат того, чему его научили в Объекте–21, в том числе и Иовин, но не только. Куда больше Марк получил через воспоминания Мастера Контроля, которому эти дроны принадлежали раньше. И Мастер этот, Ховакан, был еще одной причиной даже не думать о союзе с продавцом игрушек и неизменно оставаться на стороне Черного Города, что бы ни случилось.

Продавец игрушек убил его. Причем убил не по необходимости, не в честной битве. Он устроил ловушку, вынудил Ховакана пожертвовать собой, чтобы спасти других, а потом уничтожал его медленно и мучительно. Пытал – но не из ярости, злости или садизма, его вел вперед исключительно научный интерес. Ему было любопытно, когда израненный человек сломается, когда отречется от долга… И вот этому существу полагается строить некое светлое будущее? Да конечно! Продавец игрушек был умен, он обладал великолепными технологиями, но вряд ли он мог стать центром созидания, а не разрушения.

При этом Черный Город был с умирающим Мастером до конца. Не буквально, он не помог, и, возможно, не стал бы помогать, даже если бы появилась такая возможность, и он уж точно не был добрым и милосердным заступником. Но он стал тем смыслом, который позволил Ховакану не лишиться рассудка в свои последние мгновения, бороться до конца и в итоге передать свою память Марку. Черный Город был символом и идеей, иногда этого достаточно.

Победа оставалась интригой лишь в начале сражения. Потом стало ясно, кто продолжит путь… Им обоим ясно. Иовин сражался из чистого упрямства, из‑за отчаяния, а Марк – чтобы покончить со всем и сохранить как можно больше «Птиц».

Одного из боевых роботов он разнес на части быстро, второй сопротивлялся чуть дольше. Марк подозревал, что смог бы перехватить контроль над ними и сберечь, если бы очень постарался. Но он даже не попробовал, потому что тогда он превратил бы смерть Иовина в унизительную казнь… Эти роботы не так уж ценны.

Когда и второй робот рухнул на снег, окруженный искрами, Иовин усмехнулся:

– Так бы на занятиях, а, Вергер? Нервов бы мне сэкономил!

Он не боялся, Марк чувствовал это. Его смелость была обреченной и злой, но она не покидала его до конца. Кажется, он даже чувствовал определенный азарт… Он наверняка много думал о том, какой в итоге будет его смерть. И вот он встретил ее этой ночью, среди яростно воющей вьюги, на руинах чьей-то давно потерянной жизни… Марку уже следовало нанести финальный удар, но он не решался, почему-то не получалось.

Иовин, впрочем, оценил его последний подарок – и последнее оказанное уважение. Он замер – и «Птицы» тут же замерли вокруг него.

– Аккумулятор плохо переносит холод, – невозмутимо, будто речь шла не о его жизни, сообщил Иовин. – Долго я не продержусь… Но это ничего. Наш общий знакомый дал мне кое-что еще, и я, пожалуй, направлю последнюю энергию на это. Удачи, Вергер. Надеюсь, выбор, который ты сделал, окажется правильным.

Он не сказал, что сейчас произойдет, но это и не требовалось, Марк прекрасно помнил, как заканчивали свое существование марионетки продавца игрушек. Он отозвал «Птиц», использовал четырех, чтобы создать устойчивую платформу, шагнул на нее, перенесся подальше… как оказалось, вовремя.

Иовин откинул голову назад, подставляя лицо снегу, совсем как Марк недавно, – а потом его не стало. Был он – и нет, быстро, меньше чем за секунду, а есть только воронка на провалившейся вершине горы и огненный цветок на ней. Смерть без боли и без тела, которое можно вернуть Черному Городу, как, видно, и хотел Иовин.

Получается, последний подарок сделал ему не только Марк.

Криста понимала, что ничего по-настоящему не закончилось, но от того, что план Марка сработал, стало чуть легче. Это ведь она все начала! Она рискнула своим авторитетом, она убедила Сеуна и Каррибала присоединиться. Во времена приближающейся смуты авторитет лидера значит больше, чем любые законы – потому что именно лидер законы меняет. Криста уже оказалась под ударом, когда некоторые обвинили ее в гибели Сон-Ра. Если бы что-то пошло не так и оказалось, что они окончательно испортили отношения с Черным Городом, как бы она выкручивалась?

Но теперь думать об этом нет смысла, потому что Марк оказался прав, предатель действительно скрывался в их делегации. Причем Марк не называл имя до последнего, потому что знал: иначе Криста или другие Ветра попробуют задержать его самостоятельно. Нет, представители Черного Города решили покончить со всем на своих условиях.

Потом Марк лично пришел к ней, чтобы отчитаться, и Криста это ценила.

– Ты должна понимать, что смерть Иовина не очистила Семь Ветров от врагов, – сказал Марк. – Он не мог организовать все это сам. Да, исполнял приказы он, но кто-то подготовил для него этих роботов, кто-то хранил и до сих пор хранит в городе опасные формы жизни… Продавец игрушек умен, он не израсходовал бы все свои ресурсы сразу.

– Да и из клетки твой ныне покойный друг выбрался не сам, – вздохнула Криста. – Указаний на то, что ему не раз помогали местные жители, хватает. Мы продолжим их искать.

– Мы тоже. Наша основная миссия еще не закончилась – она даже толком не началась из‑за того, что устроил Иовин.

– Я не возражаю против того, чтобы вы остались… Но и гарантировать вам безопасность не могу, ты ведь понимаешь это?

– Я понимаю и госпожа Геката понимает, так что все в порядке.

Чтобы не попасть под удар, все Ветра сейчас делали вид, будто очень рады оправданию чужаков. Но ведь на самом деле ничего не изменилось: Санна по-прежнему мечтает убить хотя бы Марка, а еще лучше – всю делегацию, Каррибал заключит договор с тем, кто сделает предложение повыгоднее, Деннис почему-то верит, что представители Черного Города рвутся его уничтожить, и нормально с ними общаться не станет…

Все стало слишком сложным, и Кристе отчаянно не хотелось разбираться с этим. Дни, когда она занималась исключительно работой инженера и ничем больше, казались бесконечно прекрасными, как никогда желанными. Может, и вовсе стоит вернуться к ним? Отец ведь разработал проект, по которому лидером станет Мориц, а Криста останется сама по себе. Она продолжит жить здесь, никому не подчиняясь – разве не здорово?

Для нее – да. Для квартала – нет. Она точно знала, что Мориц не пошел бы на идею Марка с судом. Чем бы тогда все закончилось?

Кристу не покидало ощущение, что она не справляется вообще ни с чем. Она закрылась в своем кабинете, объявила, что работает над отчетами, хотя на самом деле ей просто хотелось хоть ненадолго отстраниться от мира.

Не вышло. Мир напомнил о себе приглашением от Сеуна – еще и ему понадобилось встретиться! Раньше такое Кристу не пугало, даже немножко радовало, хотя она никому не призналась бы в этом. Теперь же и в ее общении с единственным адекватным союзником появилась неловкость.

Тем не менее, отказываться Криста не стала, у нее как минимум долг перед лидером воинов после того, как он поддержал ее. Они встретились на нейтральной территории, в одном из больших технических залов с генераторами. Люди сюда попадали только с использованием специального пропуска, так что можно было общаться без опасений быть подслушанными.

– Что-то еще случилось? – устало спросила Криста, присаживаясь на металлическую трубу.

– Нет. Это можно воспринимать как частный визит.

– В смысле?

– Мне давно хотелось сказать тебе кое-что, – пояснил Сеун. – Но я не был уверен, а в таких случаях я предпочитаю молчать.

– Теперь же ты обрел уверенность?

– Нет. Но теперь это получило новый смысл, особенно если я прав.

На секунду ей показалось, что он сейчас устроит бурное любовное признание – его жена была права, и все станет еще сложнее! Криста почувствовала, как щеки обдает жаром, она напряглась, пытаясь понять, как выкрутиться…

Однако Сеун не спешил падать на колени и изливать ей душу, говорить он продолжил все так же спокойно:

– Ты помнишь день, когда погиб твой отец?

– Ну каковы шансы, что я забуду? – устало спросила Криста. – При чем здесь это вообще?

– Вместе с ним погибли и мои люди, воины, которые были наняты, чтобы его охранять. А я послал к нему хороших воинов, Криста, опытных и сильных. Они не могли не справиться со своей ролью так нелепо, проиграть каким-то безмозглым мутантам.

– Там все случилось очень быстро…

– Для тебя – может быть, но на поле боя бывает и большая скорость. Я пытался разобраться в том, что произошло.

– Но не смог?

– Смог, – уверенно возразил Сеун. – Но результат был настолько невероятным, что о нем следовало молчать, особенно когда в квартале новый лидер – это неизбежный период нестабильности.

Кристе и сейчас не хотелось слушать. Сеун еще ничего толком не пояснил, а она уже знала: ей это не понравится. Ей очень хотелось заставить его промолчать, но она так и не решилась, потому что чувствовала: неизвестность ударит по ней сильнее. Она просто слушала, низко опустив голову.

– В тот день твой отец принял череду неудачных решений, ты и сама это знаешь. Результатом стало то, что мутанты прорвались в Семь Ветров. Но даже так Карстен мог бы выжить, его кабинет располагался не у самого входа. Дело не только в нем, мои воины обязаны были заблокировать дверь и дожидаться помощи!

– Что же тогда произошло? – еле слышно прошептала Криста.

– Они закрыли дверь – а Карстен ее открыл. Он использовал компьютер, люди оказались беспомощны. Он позволил убить и себя, и охрану.

– Нет! – От злости она не усидела на месте, спрыгнула с трубы. Она замерла перед Сеуном, сжимая кулаки, хотя непонятно, чего она хотела этим добиться. – Он не мог! Ты в своем уме вообще?

– Я тоже не верил, что он способен на такое, я считал это бессмысленным, поэтому молчал. Но теперь, когда я знаю тебя лучше, когда понаблюдал за тобой в момент кризиса, я понимаю, зачем Карстен это сделал. Скажи, ты хотела стать Ветром?

– Нет, конечно! Я до последнего была уверена, что это будет Мориц…

– Карстен всегда был хорошим стратегом. Всегда! И тем больше было мое удивление, когда он погиб так глупо. Но теперь я понимаю: не было в этом ничего глупого. Он, как всегда, добился своего.

Хотелось спорить, возражать, настаивать, что это была нелепая случайность, трагедия, которую нужно принять и жить дальше… Но Криста так не могла, да и Сеун не дал ей шанса на эмоциональную реакцию. Он сказал все, что хотел, и ушел, оставив Кристу наедине со своими мыслями.

Отец не мог этого сделать… Но если бы очень хотел, был ли иной способ вынудить Кристу стать лидером квартала? Пожалуй, нет… Она не поддалась бы на уговоры, она не боялась угроз, да и не стал бы отец ей угрожать, он слишком любил ее.

Но свой родной квартал он тоже любил. Он устроил все так, чтобы Криста приняла роль Ветра, он знал, что в момент опасности Мориц привычно затаится в безопасном уголке, Элла никогда не была способна на сложные решения, и у Кристы просто не останется выбора. После такого ей придется править хотя бы год – за который она разберется, что к чему.

Она злилась на отца за это, и все же… Она чувствовала определенную благодарность. Он отдал жизнь за то, чтобы подсказать ей нужную дорогу! Это больше, чем любое благословение. Поэтому сейчас, когда она погрязла в сомнениях и от всего устала, она будто получила от него послание.

Будет трудно. Всегда будет трудно. И желание отказаться будет появляться чаще, чем хотелось бы. Но никто все равно не справится лучше, чем она, никогда.

А это значит, что правильное решение даже после всех кризисов только одно: просто двигаться дальше.

То, что пришлось на этот раз остаться в стороне, злило, но Геката без труда погасила в себе этот гнев. Жизнь давно научила ее не тратить силы на то, что она все равно не сумеет исправить. Если она собирается дальше работать с Марком, нужно научиться доверять ему, так почему бы не начать сейчас?

Страха за него она не испытывала. Она и сама толком не могла объяснить, почему, он ведь по-прежнему считался новичком. Но Гекату ни на миг не покидала уверенность: он справится, он достаточно силен для этого.

Так что злилась она лишь потому, что он добился для Иовина права на смерть с достоинством. Сама Геката всегда обеспечивала предателям совсем иную кончину… Но раз уж разрешила, что теперь беситься? В конце концов, Марк это заслужил, без него она бы все равно вычислила предателя, но гораздо позже.

Чтобы отвлечься от собственного раздражения, Геката поднялась на самую высокую наблюдательную площадку Семи Ветров, расположенную в голове Кали. Пожалуй, площадка – это лучшее, что можно было получить от здешнего нелепого робота. Вид и правда открывался великолепный – на металлические горы, которые под снегом напоминали причудливые ажурные цветы, на белые долины, полосы дорог и даже столпы черного дыма над далекими озерами лавы. Иногда можно было рассмотреть, как на горизонте неспешно проходит очередная гигантская тварь – из тех, которых пустоши множат в печальном количестве. Но к городу эти существа не приближались, их отпугивали световые и звуковые ловушки.

Черный Город отсюда не увидеть… Это не важно. Гекате достаточно было знать, что он существует в этом мире, чтобы чувствовать связь с ним, всегда, где бы она ни находилась.

Она оставалась на площадке, когда Марк нашел ее. Она понятия не имела, где он задержался – может, объяснялся с Ветрами или проверял, не умер ли Зоран в каком-нибудь уголке от страха… Это не так важно. Главное, что он выполнил свою задачу.

– В городе почти спокойно, – сказал он, останавливаясь рядом с Гекатой у панорамного окна.

– Это только кажется. Когда мы приступим к работе, они снова начнут на нас шипеть. Как все прошло с Иовином?

– Он мертв.

– Быстро и безболезненно, конечно же, – поморщилась Геката.

– Конечно же.

– Досадно.

– Он не променял счастье на страдание, он променял страдание на смерть. Думаю, этого достаточно.

– Становишься поэтом из социопата… Как ты умудряешься? Обычно бывает наоборот. Он не пытался предложить выгодный контракт за твою душу?

– Он должен был, – усмехнулся Марк. – Я бы даже оскорбился, если бы он не попробовал.

– И как ты, не дал слабину?

– Я дважды ничего не продаю.

– Красиво, – оценила Геката. – И это все, что он сказал тебе?

Марк наконец перестал улыбаться, окинул ее долгим взглядом. Ничего хорошего это не сулило, но и насторожена Геката не была. Она знала: чтобы переманить Марка на свою сторону, продавец игрушек через Иовина попытается очернить ее. Интрига оставалась лишь в том, с какой стороны он к этому подошел.

– Он сказал, что Черный Город не помог ему, хотя мог бы.

– И что ты об этом думаешь?

– Что это может быть правдой, – задумчиво произнес Марк.

– Спасибо за честность. Вот тебе честность в ответ: даже я не знаю наверняка, правда это или нет. Но подозреваю, что все-таки она. Лечение Иовина было невозможным с точки зрения стандартных методов. Если бы он оказался предельно ценен, для него подыскали бы индивидуальный вариант… Но он не был ценен, прости за прямоту. Человек, которому доверяют огромную силу, должен обладать специфическим набором качеств. У Иовина не было и половины. А тебя на самом деле волнует вообще не это.

– Своими бедами он не ограничился.

– И что же он наболтал про меня? – полюбопытствовала Геката.

– Он сказал, что тебя Черный Город как раз спас в невозможной ситуации, когда от твоего тела оставалось около сорока процентов.

Она только хмыкнула:

– Да уж, он, в отличие от тебя, точно не поэт… был. Проценты, надо же!

– Так это правда?

– Разумеется, правда, он бы такого не выдумал.

Она сказала Марку только это, но вспомнила куда больше, чем хотелось бы. Дни, проведенные в том проклятом зале. Собственный голос, утихший от постоянного крика. Красный цвет повсюду, так много, так ярко, что разум отказывается его принимать, и красное предстает черным.

Страшнее всего было видеть не ту часть тела, что осталась, а то, как исчезало остальное…

Но Марку не нужно об этом знать, он и так услышал слишком много. Геката готовилась намекнуть на это, да не пришлось: он каким-то непостижимым образом снова уловил черту, которую не стоит пересекать. Удивительная способность для социопата… Впрочем, то, что он не разделяет эмоции, вовсе не означает, что он плохо соображает.

– Что будет дальше? – спросил Марк. – Мы продолжим искать его истинную форму в Семи Ветрах?

– Вряд ли это будет истинная форма, если бы продавец игрушек так плотно обосновался здесь, он не стал бы устраивать гражданскую войну. Нет, его настоящая тушка где-то еще… Но тут у него есть минимум один живой передатчик, который значит куда больше, чем услужливые идиоты вроде Иовина.

– Если он не выведет этот передатчик, воспользовавшись суетой. Думаю, он держал его здесь до последнего, надеясь, что трюк с войной удастся. Но причин оставаться в городе больше нет, да и, как только закончится метель, беженцев начнут выпускать.

– Не начнут. Я тоже считаю, что он может собраться с вещами на выход. Поэтому с выходом пока будут проблемы.

– Что? – насторожился Марк. – Ты сумела договориться с Ветрами о таком?

– Нет, конечно! Там адекватных полторы штуки, а от подобного предложения даже у них начнется истерика.

– Тогда как ты собираешься этого добиться?

Геката знала, что ему не понравится ответ. Но, в общем-то, ровно настолько, насколько ей не понравился выбранный им метод казни Иовина. Все порой идут на компромисс.

Она посмотрела ему в глаза и пояснила:

– Нам пора перестать притворяться их друзьями и напомнить, что Черный Город – не равный партнер. Это сила, со стороны которой переговоры – одолжение, а не просьба.

– Они не забывают об этом. Суд был постановкой.

– Для некоторых из них. Половина приняла решение о нашей казни совершенно искренне. На улицах до сих пор вякают о том, что Черный Город не мешало бы сжечь. К сожалению, иногда урок можно преподать только через страх.

Она произнесла вслух лишь это, а секундой позже подала сигнал машинам, ожидающим снаружи, такое Геката могла сделать даже сквозь блокировку.

Они проявились мгновенно. Вот была безупречная снежная целина – а вот прямо из нее одна за другой начали подниматься черные громады боевых роботов, до этого скрытые маскировочными сетями. Они сомкнулись плотным кольцом вокруг Семи Ветров и направили на металлические горы десятки орудий, хотя пока не стреляли.

Геката не сомневалась в том, что во всех кварталах сейчас начнется паника. Еще бы! Им казалось, что они защищены, даже если им навяжут битву, о приближении врага они будут оповещены заранее. Им было невдомек, что новейшие технологии Черного Города превосходят все их весьма скромные разработки, даже те, что они до последнего хлопотливо прятали.

Теперь десятки безмолвных титанов Черного Города ожидали снаружи. Ничего не делали. Просто… преподавали урок.

Марк отнесся к их появлению спокойней, чем ожидала Геката. Охать и засыпать ее вопросами он не собирался, он сам вычислил, как они обошли сканеры. Он скрестил руки на груди и усмехнулся, рассматривая боевые машины.

– Думаю, правила переговоров придется пересмотреть…

– Не сильно. Эти роботы никому не причинят вреда – если никто не попробует выбраться отсюда. Это полностью автономные дроны, с ними не поторгуешься, но и жестокость они проявлять не станут, а если надо, то и от внешних угроз защитят. Временная мера, местные отнесутся к ней с пониманием, даже плюсы найдут.

– Уверена?

– А куда они денутся? – рассудила Геката. – Роботов мы отзовем, когда захотим, а не когда скажут. Для самооценки кое-кому лучше побыстрее поверить, что они на такое согласились и даже рады.

– Все равно это опасное решение. Продавец игрушек может попытаться взять их под контроль.

– Это не будет просто. Сам попробуй.

Судя по долгой паузе, Марк действительно попробовал, потом кивнул:

– Неплохая защита!

– Они были разработаны Черным Городом специально для такого противостояния. А если он будет взламывать их особенно настойчиво, нам станет проще вычислить, какую тушку он использует. Марк, послушай… Смертники, такие, как Иовин, очень любят философствовать, и он наверняка тебе наплел о том, что выкидыши эволюции вроде продавца игрушек – это будущее. Но он, естественно, не прав. Будущее – это мы, это Черный Город, всегда, ну а остальному миру придется просто с этим смириться.