Семь Ветров

Глава 6

Было настолько плохо, что Криста почти не сомневалась: она умерла. Потому что невозможно чувствовать такую боль и при этом оставаться в живых! Правда, непонятно, почему боль не завершилась вместе со смертью, все ведь говорили, что так будет… Хотя откуда им знать наверняка? Криста была не в том состоянии, чтобы раздумывать об этом.

Сначала в ее мире не существовало ничего, кроме боли. Казалось: пока она спала, кто-то выпотрошил ее тело, отнял все – органы, мышцы, кости, а вместо них заполнил кожу кислотой, и Кристе остается лишь чувствовать, как эта дрянь разъедает ее изнутри, целую вечность. Она попыталась позвать на помощь, однако сначала у нее не получилось даже рта раскрыть. Потом какой-то звук ей все-таки поддался, но на человеческую речь он не тянул.

И все равно кто-то его понял. Рядом с Кристой прозвучал спокойный мужской голос:

– Потерпите пару минут. Подачу препаратов пришлось уменьшить, чтобы вы пришли в себя. Скоро станет легче.

У Кристы пока не было сил не то что ответить ему, даже глаза открыть, чтобы посмотреть, кто это. Голос знакомый… Но думать и вспоминать слишком больно. Она ждала, не зная, правду он ей сказал или нет.

Голос не обманул – или почти не обманул. Боль действительно отступила. Только вот произошло это не «скоро», как он обещал, а примерно две тысячи лет спустя – по ощущениям. Но облегчение было столь долгожданным, что Криста готова была простить эту неточность.

Пошевелиться она все равно не могла, ее сил хватило лишь на то, чтобы разомкнуть веки, да и то не до конца. Но и этого оказалось достаточно, чтобы разглядеть мужчину, стоящего возле ее постели.

Голос не зря показался ей знакомым: она его действительно знала. Или не совсем знала… Понимала, кто он такой. Это тот самый мужчина, который помог ей, когда она умирала. Он из делегации Черного Города, получается, их врач. И он один сделал то, что медики Семи Ветров не смогли…

Значит, она все-таки не умерла. Придется разбираться с этим.

– Она очнулась окончательно или сейчас снова заснет? – спросила женщина, стоящая где-то в стороне, за пределами поля зрения Кристы. – Говорить уже можно?

Нельзя, конечно. Но Криста не могла произнести даже это, ей пока только моргать удавалось.

Однако врач придерживался на этот счет другого мнения:

– Подожди минут десять-пятнадцать, и можно.

Кристе хотелось рассмеяться. Не весело, разумеется, а зло, потому что она представить не могла, как человек, спасший ее, вообще может болтать подобные глупости. Ей хватило сил только осмотреться, а со временем она будет уставать…

Или нет. Криста ожидала, что она вот-вот потеряет сознание, однако силы непонятным образом лишь прибывали. Какой бы коктейль лекарств ни смешал медик, это работало. Очень скоро боль по большей части отступила, хотя двигаться все еще было тяжело. Доктор помог Кристе устроиться поудобней, и она благодарно улыбнулась:

– Спасибо. Что… что это было?

– Не вирус и не простуда так точно, – заметила женщина, подходя ближе к кровати.

Это была сама посланница Черного Города, надо же… А кроме них двоих в палате никого не оказалось. Почему, как ее люди такое допустили?

Видно, что-то отразилось на ее лице, потому что женщина поняла ее вопрос без слов:

– Твоя охрана снаружи. Но слишком близко их лучше не подпускать, пока не разберешься, кто пытался тебя убить.

– Меня… пытались убить?

На сей раз отвечать ей не стали. Доктор поднес к ней прозрачный сосуд, в котором ползала омерзительного вида скользкая тварь. Криста охнула, попыталась отшатнуться, но пока ей не хватило сил. К счастью, медик понял намек и убрал существо подальше.

– Я достал это из вас, – пояснил он. – А подселили моллюска намеренно.

Он рассказал ей, что произошло. Верить не хотелось, хотя Криста чувствовала, что он не лжет. Да и зачем ему лгать о таком? Она слишком хорошо помнила, что с ней происходило, свой ужас, абсолютную беспомощность… Если бы чужаки хотели ее убить, им достаточно было ничего не делать для ее спасения.

Но они не позволили ей рухнуть в бездну в миг, когда никто больше этого не мог. Не худшая причина доверять им.

– Сколько дней прошло? – спросила Криста.

– Операция была вчера.

– И вы… Простите, я не могу вспомнить имена…

– Лекарства могут вызвать некоторую спутанность сознания, со временем пройдет. Я Марк, это госпожа Геката, представитель Совета Черного Города.

То, что «госпожа Геката» бесцеремонно обращалась к ней на «ты», несколько задевало Кристу, но сейчас у нее не было сил возмущаться. Да и другие темы имели куда большее значение:

– Почему со мной только вы?

– Я уже объяснила.

– Как мои люди согласились на это?

– С разной степенью благоразумия. Кто-то понял наши предупреждения и отступил. С кем-то пришлось провести более… контактную беседу.

Криста не стала спрашивать, что именно произошло. Она ведь все еще Ветер, это ее люди, и если она узнает, что им причинили вред, ей придется реагировать. Так что не знать иногда проще.

– Что будет дальше? – спросила Криста.

– Мы побеседуем, – пояснила Геката, подходя ближе. – Ты расскажешь, кто мог желать тебе смерти. Мы примем это во внимание. После этого ты сама выберешь из своих людей тех, кому доверяешь, и они сменят нас.

– Я не понимаю… Зачем вам помогать мне?

– Потому что мы подозреваем: здесь происходит нечто большее, чем покушение на одного из Ветров, – ответил Марк. – И с нами это тоже связано. Понимание обычно все упрощает.

– Ну так что? – поторопила Геката. – Кто готов был подселить в тебя слизняка?

– Если бы я знала, я бы уже отдала приказ об аресте.

– А если предположить?

Предположить Криста как раз могла, но этот вариант ей очень уж не нравился. Да и потом, ей не хотелось делиться им с чужаками, такая откровенность воспринималась как уязвимость. Однако она чувствовала: ничего еще не закончилось, ей понадобятся могущественные союзники.

Поэтому Криста сказала:

– Если предположить… Думаю, первыми кандидатами станет моя семья.

Она надеялась, что ее отец будет править еще долго. Карстен жил упрямо, он не поддавался болезням, и с годами он не терял остроту ума. В какой-то момент Криста даже верила, что отец вечен… Потом перестала, однако такого близкого финала все равно не ожидала.

А вот отец начал готовиться к любому варианту развития событий заранее, сразу после того, как у него появились наследницы. То, что родились девочки, его не смущало. Хорошему механику не так уж нужна физическая сила, если они будут достаточно умны, они со всем справятся. Поэтому дочерей он обучал точно так же, как обучал бы сыновей.

Только вот дочери реагировали на это по-разному. Криста все схватывала на лету, возня с машинами доставляла ей непередаваемое удовольствие, она очень рано начала изобретать, а уже подростком присоединилась к семейному делу в работе над Кали. Что же до старшей дочери, Эллы… Она точно не была глупа, обучение ей давалось неплохо. Просто она, в отличие от Кристы, не хотела становиться инженером, не говоря уже о работе простого механика. Она подчинялась отцу, потому что привыкла к такому. Но когда он однажды спросил ее, кем бы она хотела стать, если бы над ней не висела роль наследницы, Элла ответила честно:

– Никем… То есть, я вообще работать не хочу. Мне нравится, как живут те женщины, которые все время проводят с детками. Но ты не переживай, папа, я сделаю все, что ты скажешь.

Карстен тогда натянуто улыбнулся дочери – но переживать все-таки начал. Улучив момент, он обратился к младшей, предложил ей принять роль наследницы. Но Криста старательно отмахалась от него разводным ключом:

– Э, нет! Нет-нет-нет! Элле эта фигня выпала, Элла пусть и отдувается, а я не полезу!

Сколько лет ей тогда было, четырнадцать, пятнадцать? Ей казалось, что жизнь – это игра, а роль Ветра – награда. Она тогда не поняла, почему отец так помрачнел после ее слов, ведь забавно же получилось! До нее дошло лишь много лет спустя, когда стало слишком поздно.

Карстен еще несколько лет понаблюдал за дочерями и убедился, что ни одна из них не склонна к лидерству. Он разрывался между ответственностью перед людьми, которые ему доверяли, наследием своей семьи и любовью к своим детям. Он не хотел заставлять Эллу и Кристу делать то, что им совсем не близко, однако не хотел он и того, чтобы имя Хейнманов навсегда потеряло значение для этого города.

Ну а потом он нашел, как ему казалось, идеальный вариант. За Эллой начал ухаживать Мориц Ку́пфер, помощник главы серийного производства. Молодой, симпатичный, сообразительный – так его описал отец. Добрый и красивый – так рассказывала Элла. Криста воспринимала его как какое-то чмо, но, поскольку остальным он нравился, свое мнение она держала при себе.

Мориц, уловив, что его симпатии не остаются без ответа, усилил атаку. Вскоре он познакомился с Хейнманами и постарался понравиться всем. С Эллой и напрягаться было не нужно, она уже обожала его до безумия. Карстен был скорее благосклонен. Ну а Криста… Она и сама толком не бралась объяснить, чем ей не угодил Мориц. Вроде как ничем… И все равно рядом с ним она чувствовала себя так, будто у нее по коже ползают те мелкие слизни, которые скапливаются обычно на трубах и жрут ржавчину.

Внешне Мориц был не таким уж мерзким, бесил Кристу разве что его ротик – крошечный какой-то, на задницу похожий, делавший речь невнятной, будто у Морица постоянно что-то за щеки набито. Но, опять же, какое ей дело? Эллу все устраивает. А в общении Мориц был безупречен, он пытался узнать Кристу получше, делал комплименты, поддерживал ее, дарил подарки. А ей требовались серьезные усилия, чтобы сохранять рядом с ним минимальную вежливость.

Элла все-таки это заметила, она была влюбленной, а не тупой.

– Чего ты шарахаешься от него? – возмутилась она. – Он скоро станет частью нашей семьи!

– Я не возражаю.

– Ты и не помогаешь!

– Он не нуждается в моей помощи, – пожала плечами Криста.

– Да чем он тебе не угодил?!

– Я не знаю, Эл. Он просто… какой-то лживый.

Тогда Криста сказала это первый и последний раз, потому что Элла устроила скандал, побежала жаловаться отцу, были крики, слезы… В общем, нехорошо получилось. С того дня Криста говорила про Морица мало и только хорошее. Он, к счастью, сообразил, что большой дружбы у них не выйдет, и оставил ее в покое. Они существовали параллельно друг другу, это устраивало обоих.

Вскоре Элла и Мориц вполне закономерно поженились. Он к тому моменту стал начальником одного из ключевых конвейеров квартала – причем самым юным начальником. И это понравилось не всем, но Мориц неплохо справлялся, и к нему просто привыкли.

У них родился сын, которого, как и следовало ожидать, назвали Карстеном – дабы угодить отцу. Причем идея исходила не от Эллы, а от ее мужа. Он даже позволил присвоить сыну фамилию Хейнман, что угодно, лишь бы гарантировать, что именно он, Мориц, однажды возглавит квартал.

Криста искренне не понимала, зачем он вообще так напрягается. Как будто есть другие желающие! В этой ситуации все получили то, что хотели: отец – наследника, Мориц – достижение всей жизни, Элла – мужика, Криста – свободу.

По крайней мере, Кристе некоторое время казалось, что ситуация пришла в равновесие. Но постепенно она начала замечать, что отец становится все мрачнее. Он все еще улыбался Морицу и хвалил его при других людях. Но, когда сам Мориц на него не смотрел, он провожал его таким взглядом, будто уже продумывал, куда спрятать тело.

– Пап, что случилось? – не выдержала Криста. – Он перестал тебе нравиться?

– Он остался таким, какой есть.

– В чем проблема? Ты же говоришь, что он отлично руководит!

– Он отлично руководит там, где не нужно принимать решения, – уточнил Карстен. – Ему достаточно следить за тем, чтобы все было сделано как надо. Но как надо – придумали другие и до него. Этого достаточно, если ты исполнитель. Если лидер – нет.

– Так объясни ему! Он послушает тебя, он всегда это делает.

– Некоторые вещи нельзя объяснить. Проблема не в том, что он не захочет поступить правильно. Он просто не сможет. Криста, прошу, подумай… Ты уверена, что не хочешь принять управление на себя?

– Нет. Но я буду благодарна, если ты создашь для меня такую позицию, при которой Мориц никогда не будет иметь власти надо мной.

Тогда она отказывала ему иначе, чем в ранней юности. Криста более-менее разобралась, что представляет собой работа руководителя. Это действительно не награда… Впрочем, смотря для кого. У Морица это предел мечтаний. Он то и дело ревниво косился на Кристу, но потом усвоил, что она ему не соперница, и угомонился.

Однако в один далеко не прекрасный день все сложилось само собой. Криста вынуждена была принять роль Ветра, чтобы спасти людей. И отказаться после такого она не смогла бы, не сразу так точно.

– Сначала я думала, что побуду Ветром год-другой, а дальше уступлю Морицу, – пояснила она чужакам. – Мне важно было раздать долги и выполнить свои обещания. Но когда я разобралась с этим, я поняла, почему отец не хотел видеть Морица своим преемником.

В день битвы, которая погубила Карстена Хейнмана, Морица никто не мог найти. Позже он пытался оправдаться, рассказывал про дверь кабинета, которую заклинило, про свою личную маленькую войну в наполненных монстрами коридорах, про то, как он должен был сначала защитить жену и сына, потом уже всех остальных… Его версии постоянно менялись, и окружающим не нравилась ни одна. Поэтому, когда Мориц потребовал свергнуть Кристу силой, его самого чуть не вышвырнули из Семи Ветров.

Осознав, что еще чуть-чуть, и его собственный зад окажется в холоде и опасности, он поубавил градус истерики. Он признал лидерство Кристы и даже научился лебезить перед ней. И все же окончательно от своих целей он не отказался. Он пару раз подсылал к Кристе Эллу, которая пыталась уговорить младшую сестру отступить. Пробовал побеседовать сам, плел какие-то интриги… Потом сообразил, что его никто не поддержит, и вроде как угомонился.

Раньше Криста утверждала бы, что он угомонился, куда уверенней. То, что рассказ она вела с больничной койки, заставляло добавлять это осторожное «вроде как».

Мог ли Мориц решиться на попытку убийства? Безусловно, смерть Кристы стала бы идеальным решением всех его проблем. Он изначально не прибег к такой мере вовсе не из семейной любви, он просто не был уверен, что все сложится так, как нужно. Однако если у него появился союзник… Да, он мог. И он легко добавил бы икру моллюска в питьевую бутылку Кристы – только там эту дрянь и нашли, остальные резервуары оказались чисты.

– Ну а твоя сестра что же? – полюбопытствовала Геката, и в этом любопытстве не было и тени сострадания. Скорее, интерес ученой, которая наблюдает за неизвестными животными. – Она не заметила бы, к чему он готовится? Или согласилась бы на твою смерть?

– Она вряд ли согласилась бы, – покачала головой Криста. Лекарства определенно работали, к ней возвращался полный контроль над собственным телом. – Но Элла, она… Скажем так, за годы семейной жизни она научилась не видеть то, что ей не нравится.

– Получается, убить тебя мог соперник… Кто еще?

– Не знаю… Больше никто, наверно.

– А если подумать?

Это был не просто вопрос, они что-то знали. Они даже особо не скрывали этого! Да еще и относились по-разному… Марк, кажется, не против был рассказать, но Геката продолжала свой непонятный научный эксперимент.

Наконец врач не выдержал:

– Она имеет право знать.

Его слова не должны были иметь значения – для Гекаты, Кристу они насторожили еще больше. При первых переговорах с делегацией Ветер обратила внимание на то, что Геката наделена наибольшей властью, да она и сейчас общалась как та, кто привык к мгновенному исполнению всех своих приказов. Так что и мнение Марка она должна была проигнорировать – что ей до своих подчиненных?

Однако получилось иначе: ее лицо оставалось скрытым маской, поэтому разобрать ее точную реакцию не получилось бы, однако Геката повела в воздухе рукой, словно отдавая Марку позволение делать что угодно.

– Что я должна знать? – спросила Криста, переводя взгляд с одного собеседника на другого.

– Вам известно, кто такая Хан Сон-Ра?

Фамилия была прекрасно знакома, однако Криста привыкла к тому, что за ней следует другое имя. Хан Сеун, лидер квартала воинов, они постоянно общаются… Еще она знала имена его сыновей, потому что они порой сопровождали его, они ведь уже взрослые, они считаются полноправными помощниками отца.

Имя Сон-Ра звучало куда реже, однако и оно не было совсем уж незнакомым. Криста наконец сообразила:

– Да, это жена Сеуна… При чем тут она?

Они с Хан Сон-Ра пересекались пару раз – просто потому, что в мире, представленном одним-единственным городом, сложно за столько лет не пересечься. Но встречи их были короткими, они просто оказывались в одном помещении, они даже не общались.

Криста знала о традициях воинов не все, но многое. Ей было известно, что у их правящих классов браки всегда ранние и стратегически значимые. Проще говоря, в свое время Сеуну назначили жену, один раз и на всю жизнь. Изменять ей можно было сколько угодно, но так, чтобы вне брака не рождались дети. Криста понятия не имела, пользовался ли он этим правом. Всю систему она считала дикой и не заслуживающей места в современном мире.

Однако свое мнение она держала при себе, они с Сеуном неплохо ладили – но так, как ладят дружественно настроенные правители. Они не созванивались посреди ночи и не болтали по душам. Поэтому Криста понятия не имела, что происходит в его семье и какие у него на самом деле отношения с женой.

И она уж тем более не представляла, как эта жена может быть связана с нынешней ситуацией.

Но чужаки таких подробностей не знали, им все казалось вполне логичным.

– Именно Хан Сон-Ра взяла на себя ответственность за вашу смерть, – пояснил Марк.

– Что?.. Нет! Этого не может быть, зачем ей убивать меня?

– Ревность, – пожала плечами Геката. – Причина древняя, как мир. Приревновала соперницу, решила уничтожить ту, о ком днями и ночами вздыхает ее муж.

– Подождите, это какой-то бред! У меня не было романа с Сеуном, ничего подобного!

– Она сочла иначе.

– Я хочу поговорить с ней, – нахмурилась Криста. – Немедленно!

– Не получится.

– Я понимаю, что она от этого отказывается. Небось на какие-нибудь традиции ссылается, да? Но раз вы так уверенно обвиняете ее, у вас есть доказательства. Используйте их, чтобы она согласилась на разговор! Нужно все исправить, пока не дошло до серьезной вражды между нашими кварталами – на ровном месте!

– Я понимаю ваше желание избежать внутренней вражды и поддерживаю его, – сказал Марк. – Но поговорить с ней действительно не получится.

– Да почему же?

– Потому что Хан Сон-Ра давно мертва.

Нико видела за свою жизнь мало смертей. Хотя все относительно, конечно… В далеком прошлом, еще до всех Перезагрузок, двадцатичетырехлетняя девушка, которая видела так много покойников, наверняка не вылезала бы с сеансов терапии. Но Нико уже была боевым оператором и готовилась стать Мастером Контроля. Так что для нее эти несколько десятков – мало.

Но даже так, смерть уже начинала пугать ее меньше, чем раньше, и вид чужой крови больше не отзывался холодом внутри. Порой это пугало Нико, внушало страх, что она теряет нечто важное, необходимое для самого права зваться человеком. Ну а потом случались другие смерти… Особенные. Все еще способные встряхнуть ее мир.

Самой серьезной была смерть Леони – хотя бы потому, что Леони не должна была умереть. Да еще и так глупо, когда у Нико были все шансы ее защитить! Ей потом сказали, чтобы она не думала о таком, что Леони все равно никто бы не спас. И Нико согласилась, просто чтобы ее оставили в покое. Но уж в своих мыслях она могла оставаться честной: ей пока что далеко до истинного прощения самой себя.

Смерть, произошедшая в квартале кормильцев, тоже задела ее, однако по другой причине. Здесь жертва была не так важна, Нико ее даже не знала. Однако метод убийства… В том, как это сделали, чувствовалась неуловимая, потусторонняя красота, превращавшая акт лишения жизни в чудовищное произведение искусства.

Они нашли Хан Сон-Ра среди пышных белых цветов… Тогда они еще не знали, как ее зовут, имя прошептала потом Корнелия Кларк. Сначала же они увидели безымянную женщину, молодую, но не совсем юную девушку, лет сорока, наверно. Определить наверняка было сложно, мешала кровь, пролившаяся из носа и рта. Но это было знаком внутренних, а не внешних повреждений. Сначала Нико даже показалось, что женщина просто застыла в воздухе, решила, что ей хочется умереть, и умерла. Длинное белое платье, которое она выбрала для своего последнего дня, лишь усиливало эту иллюзию. Но потом, конечно, натренированный разум начал выделять детали, не поддался шоку, и Нико разобралась, как именно подвесили женщину.

Для этого использовали одного из садовых дронов. Небольшой робот напоминал, как и многие тут, насекомое с маленьким телом и очень длинными металлическими ногами. Обычно его использовали для рыхления земли и разделения слишком плотно переплетающихся стволов в подвесном саду. Теперь же он стал орудием убийства: двумя манипуляторами он закрепился на стене, в нескольких метрах над полом, а ногами пробил женщину насквозь.

Когда они нашли ее, она была безнадежно мертва. Судя по шоку Кларков, ничего подобного они тут не ожидали, и вряд ли они имели к этому отношение. Нет, возможно, это просто гениальная актерская игра, но в таком Нико сильно сомневалась. Она уловила все: перемены пульса, расширившиеся зрачки, подступающую истерику… Работа подсознания, которому врать сложнее. Не похоже, что это они устроили такую кровавую демонстрацию для гостей.

Но кто-то же все-таки устроил! Да еще подставив кормильцев. Нико не собиралась разбираться с этим сама, она сообщила Иовину Бардасу, он взял на себя переговоры с местными. Однако прежде, чем до сада добрались воины, она заметила небольшую записку, которую покойница до последнего сжимала в руке. Нико дождалась момента, когда Кларки отправились встречать охрану, и аккуратно достала записку из окоченевших пальцев.

Эзра не стал упрекать ее за это и возмущенно доказывать, что она не имеет на такое права. Он просто прикрыл ее широкой спиной, позволяя изучить последнее послание погибшей женщины. Пятна крови кое-где размыли текст, но большая часть слов осталась понятной.

«Я хочу, чтобы вы знали: я приняла все свои решения сама. Я следую традициям моего народа, потому что мне не оставили другого выбора. Если мне нанесли оскорбление, я имею право на месть – и я отомщу. Но и нарушение закона не дозволено никому, это не меньший позор. Мое решение просто: я убью ту, кто меня оскорбил, и сама себе назначу наказание.

Я убью Кристу Хейнман. Я уже убила ее. К моменту, когда вы найдете мое тело, она будет мертва. Вы должны знать: это наказание ей не как правителю, но как женщине. Она виновна в том, что отняла моего мужа, завоевала его мысли и сердце, заставила думать о ней прежде, чем о себе и обо мне. Она знала, кому он принадлежит, и все равно сделала это. Жить она не будет и не должна.

Теперь, когда это сделано, я тоже ухожу. Я не считаю, что виновата в том, что совершила. Но я храню закон – и храню уважение к моему имени ради моих детей, которые его наследуют».

Закончив чтение, Нико не удержалась, откинула голову назад и просто закричала, чтобы хоть как-то выпустить раздражение. Все ее самообладание ушло на то, чтобы не порвать записку.

– Бабы такие дуры! – объявила она.

– Ничего себе, прозрение! – присвистнул Эзра. – Не то чтобы я не был заинтересован в этих писульках раньше… Ну-ка, дай почитать!

Она дождалась, когда чтение завершит он, и вернула записку в руку покойницы. Обсуждать случившееся у них не было времени: к саду уже спешила охрана квартала воинов.

Без скандала не обошлось. В какой-то момент воины даже наставили оружие на Нико и Эзру – скорее в страхе, чем в ненависти, но все же! Нико тут же проверила свое окружение на роботов. Местные машины отвратительно подходят для контроля через нейромодуль, но адаптировать их, в принципе, можно… Так что из вежливости Нико подняла руки, однако была готова атаковать в любой момент.

Напрягаться ей не пришлось. К месту гибели женщины явился ее муж: смертельно бледный, но сохраняющий идеальный контроль над собой мужчина. Он сдержанно извинился перед гостями и попросил их уйти. Тут уж Нико впервые за долгое время подчинилась с радостью, оставаться рядом с окровавленным трупом и дальше ей не хотелось.

Они отчитались перед Иовином, хотя большую часть истории он и так знал. Им было велено ждать, они остались в комнате отдыха вдвоем, и вот тогда Нико наконец позволила себе выпустить пар. Понятно, что Эзра был не лучшим собеседником… Но сейчас хватит и его.

– Как она могла так опозориться?! – полыхала Нико, проходя от одной стены к другой и обратно. Быстрое движение не давало ей ровным счетом ничего, однако становилось легче. – Если уж ты правительница, веди себя как правительница, а не как телка тупая!

– Извечная ненависть женщины к женщине, – глубокомысленно изрек Эзра.

– Ой, заткнись, а? Ты находишь это смешным?

– Ее смерть – нет. Твое поведение – да.

– В чем я не права? Ну, изменяет тебе муж… Так убей его!

– А, нет, ненависть только женщинами не ограничивается…

– Это не игра! – отрезала Нико. – Ты понимаешь, какой скандал она навлекла своими теткинскими обидками? Да как минимум воины и конструкторы сейчас вцепятся друг другу в глотки, а возможно, и кормильцам достанется, раз на их территории нашли труп!

Эзра, до этого блаженно улыбавшийся, наконец стал серьезным.

– Вот теперь ты начинаешь видеть истинную суть вещей.

– В смысле? – растерялась Нико.

– Сама подумай: это уже не первый конфликт на уровне разных кварталов. Первым можно считать или нападение на госпожу Гекату, или то, что нас не сразу пустили в город. Теперь прибавилось вот это. Думаешь, этот муж только-только начал изменять? Если действительно такое было.

– Вряд ли…

– А она вдруг решила покончить со всем именно сейчас, – кивнул Эзра. – Накипело у нее! Да еще и таким кровавым способом. Который, кстати, организовать не могла.

– Почему это не могла?

– У них тут вполне четкое разделение обязанностей. Воины занимаются охраной, кормильцы добывают еду, конструкторы отвечают за роботов.

– Но роботами по итогу пользуются все, – напомнила Нико.

– Да, теми, которых купили у конструкторов. С заданными настройками! И вряд ли садового дрона изначально настроили на убийство женщины.

Нико наконец начинала понимать:

– Но орудием она выбрала именно его…

– Ага. Она, получается, решила самоубиться тем, что создала ее предполагаемая соперница. Я, конечно, не знаток женской души, но полагаю, что это так себе вариант. Главное тут даже не это, а то, что для такой смерти Хан Сон-Ра должна была не написать дополнительную программу, а изменить ключевой код. Каковы шансы, что она сумела бы это сделать?

– Да как-то не очень…

– Поэтому я и предлагаю подумать, а не вопить так, что на вершинах гор снег подпрыгивает.

Он был прав во всем. Это бесило, однако это же внушало невольное уважение к нему. Да еще и смущение появилось – из‑за собственной эмоциональной реакции. Не следовало вот так поддаваться, и Нико даже не бралась сказать, почему не удержала самоконтроль.

То, что Эзра пялился на нее многозначительно, не помогало.

– Что еще? – вздохнула Нико.

– Били, да? – спросил он. – Скорее всего, родня. Отец, брат или все сразу.

Хотелось думать, что он издевается над ней, иронизирует, тогда у нее было бы право сохранять злость на него. Но Эзра задал вопрос с на удивление простой искренностью… Вроде как людям и положено общаться друг с другом именно так, но в жизни Нико это стало скорее исключением, чем правилом.

Он еще и попал по больному, вольно или невольно, и ей едва удалось сдержать новую вспышку гнева.

– Нет, конечно, с чего ты взял?

– А я наблюдательный, что мне еще остается в моей весовой категории? – развел руками Эзра. – Значит, смотри… Что били – видно по тому, в какой форме ты себя держишь, как ты мгновенно готовишься к обороне, даже не разобравшись до конца в ситуации. Что это делали мужчины – заметно по тому, как ты полыхнула сейчас, когда Сон-Ра эта разрушила жизнь двух женщин из‑за дядьки, которому на месте не сиделось. Предположительно. А что твои близкие… Ну, именно поэтому ты соврала мне сейчас.

– Ты ни черта не знаешь обо мне, Эзра!

– Как скажешь, – обезоруживающе улыбнулся он. – Но если что… Посмотри на меня. Уж не первый год как неудароспособен. Так зачем меня бояться?

– Сказать тебе, куда идти?

– Я туда не помещусь.

Теперь он раздражал Нико еще больше, почти до дрожи – тем, что начинал ей нравиться.

Хорошо еще, что долго оставаться наедине с ним не пришлось. В комнату, где они дожидались новых указаний, заявился Иовин, даже более мрачный, чем прежде. Раньше Нико казалось, что это невозможно – он ведь всегда мрачный! Но на этой миссии он обретал какие-то новые оттенки недовольства.

Однако болтать об этом Нико не собиралась, он по-прежнему оставался ее командиром, и она просто замерла перед ним, ожидая нового приказа.

– Вам придется вернуться в квартал кормильцев, – объявил он. – Кому-то нужно провести там осмотр. К вам уже привыкли, местные до сих пор в шоке, не стоит усугублять ситуацию, приучая их к новым лицам.

– Это вполне себе верно, – кивнул Эзра. Он военным не был и общался с Мастером Контроля куда свободней. – Но даже наше присутствие им явно не в радость. Так зачем это делать?

– Госпожа Геката считает, что смерть Сон-Ра не была самоубийством. Вам необходимо внимательно все там осмотреть и определить, как это произошло.

Нико хотела возмутиться, но вовремя прикусила язык, со стороны казалось, что она спокойней робота. А вот Эзра по-прежнему не сдерживался:

– Так это же нереально! Там изначально следов не было, потом нам дали под зад, провели собственное расследование и наверняка все затоптали. Что мы можем найти?

– Все, что даст нам понимание истинного положения вещей. Таков приказ госпожи Гекаты. Или вы желаете поспорить с ней?

Эзра тут же сник:

– Ну… Нет. Иначе в этой истории точно появится самоубийца!

Похоже, Иовин и сам толком не представлял, что они должны делать. Но квартал действительно стоило изучить внимательней, тут госпожа Геката права. Непонятным остается слишком многое… Как Сон-Ра попала туда, если между всеми кварталами существуют границы, а на территорию кормильцев далеко не каждого гостя пустят? Где взяла этого робота – подобрала в саду или привела с собой? Как она умудрилась задать ему такой чудовищный код?

Начать следовало с этого, а дальше уже разбираться, что можно сделать.

Нико подозревала, что встреча с Кларками будет не из приятных. Лидерам квартала было непросто пустить гостей на свою территорию, а те вроде как принесли хаос, нехорошо получилось… Понятно, что Кларки не откажут, чтобы еще больше не нагнетать обстановку, но смотреть-то явно будут с ненавистью и презрением!

Прогноз не оправдался. Нет, отношение хозяев квартала изменилось, но не так, как ожидала Нико. Кларки отчаянно боялись, что их действительно могут связать со смертью Сон-Ра. Они, кормильцы, привыкли к тихой жизни, сейчас они оказались в противоестественной для себя ситуации и понятия не имели, что делать. Похоже, с воинами у них уже случился неприятный разговор, и теперь они смотрели на гостей скорее как на заступников, чем на источник проблемы.

В квартале вовсю шли восстановительные работы. Как и следовало ожидать, воины при обыске не церемонились, они будто забыли, что от работы кормильцев зависит и их будущее – особенно зимой, когда невозможно выйти и поискать еду в пустошах.

– Мы не сможем сопровождать вас долго, – вздохнула Корнелия.

– К сожалению, – добавил ее муж.

– Кто-то должен наблюдать за ремонтом системы полива.

– И поговорить с нашими людьми!

– Да, они очень взволнованы. Надеюсь, вы справитесь сами?

– Справимся, – заверила их Нико. – Просто расскажите нам, что можно осмотреть…

– Давайте начнем с главного, – предложил Эзра. – Как она вообще сюда попала?

Оказалось, что Сон-Ра посещала квартал кормильцев не впервые. Да, сюда не пускали кого попало, но жена Ветра кем попало не считается. В городе Сон-Ра ничем толком не занималась, ее устраивала традиционная роль хранительницы дома и матери. Сюда же она приходила за уединением, ей нравилось любоваться цветами и зеленью, в пустошах это настоящая роскошь.

Сон-Ра и Корнелия не были настоящими подругами, слишком уж разными они оказались: деловитая, активная хозяйка ферм и садов и призрачная, задумчивая красавица, которую с детства готовили к сохранению наследия. Но порой они разговаривали, врагами их бы точно никто не назвал! Поэтому теперь, когда Корнелия вспоминала о погибшей, на ее глаза то и дело наворачивались слезы, которые она украдкой вытирала рукавом.

– Она всегда была очень спокойной, – признала Корнелия. – Поверить не могу, что она совершила нечто… такое! Эмоциональное, глупое…

– Она ревновала мужа? – уточнила Нико.

– Получается, что да… Хотя я б в жизни не догадалась! Мне все эти годы казалось, что он… Как бы это выразить… Да только напрямую: не думаю, что он имел для нее такое уж большое значение.

– Бывает и так, – недовольно бросил Чонси.

– Если традиции дурацкие, то бывает, – хмыкнула Корнелия. – Чему тут удивляться? Их же свели совсем юными, не то чтобы насильно, так ведь и радости они точно не испытали! Их никто не спрашивал. Жили б мы в какой сказке, и они обязательно влюбились бы друг в друга по самое не балуйся. Но разве ж наш мир похож на сказку? Сон-Ра сделала то, что от нее ожидали, и сделала хорошо – у них трое детей. Кажется… Я вот не могу сказать наверняка, но у меня было ощущение, что она рада счесть свой долг выполненным и от всего отстраниться.

Эзра бросил на свою спутницу взгляд, в котором раздражающе ясно читалось «я же говорил». Нико его проигнорировала, она решила подойти к делу с другой стороны:

– Хорошо, а что насчет этой Кристы? И Сеуна? Был у них на самом деле роман?

– Если и был, то я ничего об этом не знаю, – пожала плечами Корнелия. – Да и никто не знает, это уже говорит о многом! Но я сомневаюсь, что был.

– Почему?

– Вряд ли Хан Сеун осмелился бы на такое. Он ведь тоже продукт традиций, как ни крути. Он бы не подошел к Кристе – потому что она глава другого квартала, это помешало бы ему относиться к ней так, как одному Ветру следует относиться к другому. Я, вон, с ним тоже много общаюсь, но нам же любовь не приписывают!

– Потому что в твоей верности никто не сомневается, – заверил ее Чонси.

Нико подозревала, что не только и даже не столько поэтому, однако свое мнение предпочла держать при себе.

– Как она приходила сюда? – спросил Эзра. – Как мы, через главный вход?

– Она могла бы, это же не запрещено! Но тогда к Сон-Ра было бы привлечено всеобщее внимание, она такого не любила. Мы показали ей тоннели, которые связывают все кварталы между собой, ими она пользовалась чаще всего.

Тоннели были созданы еще во времена основания города – когда до нынешних гор было очень далеко. Часть из них со временем ушла под землю, часть осталась на поверхности, но ни один не располагался выше первого уровня. Да и строение у тоннелей было нехитрое: просторные трубы с перегородками, установленными для защиты. В некоторых располагалась система видеонаблюдения, но кормильцы от нее как раз отказались: провода постоянно перегрызали твари, живущие в металлических стенах, а вызывать каждый раз конструкторов оказалось слишком дорого.

Кларки решили, что смотреть там не на что: они тоннелем почти не пользовались, но выдали Сон-Ра собственный ключ. Им казалось, что проблемой это не станет ни при каком раскладе: это ведь обычная женщина, сама она не воин, какие неприятности она способна доставить? А оказалось вот как…

Тоннель располагался неподалеку от того сада, где в итоге нашли тело Сон-Ра. Дойти оттуда можно быстро… как и перенести уже мертвое или обездвиженное тело.

– Что насчет робота? – спросила Нико. – Того, который был использован для ее убийства.

– Он наш, – неохотно признала Корнелия. – Только мы им не пользовались!

– Зачем покупать дорогие игрушки и не пользоваться ими? – удивился Эзра.

– Это робот узкой специализации, нет нужды активировать его каждый день! Тогда и заряжать каждый день придется, а это дорого. Мы включали его, когда требовалось, а в остальное время он хранился на складе вместе с остальными роботами.

– Дайте догадаюсь: склад тоже расположен неподалеку от тоннеля, через который пришла Сон-Ра? – усмехнулась Нико.

– Если честно… да. Я понимаю, как это выглядит, но это не мы!

– Мы ее не убивали! – тут же поддержал Чонси.

– С этим мы и будем разбираться.

Кларки довели их до сада, где обнаружили тело Сон-Ра, показали, как добраться до тоннеля, и отступили. Вряд ли их личное присутствие так уж требовалось в зоне ремонта, им просто не хотелось здесь находиться.

Да и понятно, почему! От того великолепия, которое Нико совсем недавно тут наблюдала, мало что осталось. Воины не церемонились: они оборвали цветы, сломали часть деревьев, вытоптали траву до самой земли. Они не сделали лишь одного – не замыли кровь своей недавней госпожи. То ли не осмелились, то ли решили вот так упрекнуть кормильцев. А крови тут пролилось немало, теперь она засохла, превратилась в зловещие темные пятна, по которым ползали насекомые – их в этом квартале хватало.

Робота как раз забрали, его собирались исследовать конструкторы. Возможно, у госпожи Гекаты получится послать туда и Зорана, но Нико это в любом случае не касалось, у нее была своя миссия.

Хотя большой вопрос, как к этой миссии подступиться! Нико обучали в первую очередь контролю над роботами, она не была следопытом. Поэтому она только и могла, что прохаживаться по разрушенному саду, надеясь, что проводнику и его псинам удастся что-нибудь обнаружить.

Но судя по тому, что Эзра в саду не задержался и первым направился к тоннелю, он тоже признавал безнадежность этой затеи.

– А ты слышала, что когда-то, до перезагрузок, люди фантазировали, будто роботам можно запретить причинять вред человеку? – поинтересовался Эзра. – Вроде как команда по умолчанию.

– Не слышала, но охотно верю.

– Прямо-таки охотно?

– Да, – кивнула Нико. – Если бы люди не были такими наивными идиотами, Перезагрузки не случились бы вообще.

Задерживаться на территории квартала просто так было опасно, особенно сейчас, когда все оставались настороженными после недавней трагедии. Они миновали поля и теплицы местных кратчайшим путем и скоро оказались перед тем самым тоннелем.

Здесь природа тоже брала свое – как ни странно. А может, и не странно: кормильцы привыкли к подобному образу жизни, они нуждались в зелени точно так же, как конструкторы – в четких линиях машин. Они позволили входу в тоннель зарасти какими-то лианами, и теперь он напоминал скорее вход в пещеру, чем творение рук человеческих.

В пещеру – или в нору неведомой твари. В пустошах второй вариант был куда вероятней.

Поддаваться страху Нико не собиралась, она лишь проверила, сколько у нее с собой оружия. Лазерный пистолет, импульсная граната тут бессмысленна, это оружие против роботов, ножи подойдут… Хотелось взять под контроль дрона, она ведь чувствовала их поблизости! Однако это чужое оборудование, и Нико пришлось себя остановить.

Эзре происходящее давалось куда легче: он был в своей стихии, он в роботах и не нуждался. Он тоже не забыл об осторожности, однако двигался спокойней. Сначала он пустил вперед своих псов, выждал секунду, двинулся следом. Гордо держаться сама по себе Нико в таких обстоятельствах не решилась бы, а потому старалась не отставать от своего спутника.

Тоннель по большей части занимал очень густой, на отдельных участках покрытый цветами мох. Ноги ступали по нему беззвучно, как по лучшему из ковров. Растения прижились повсюду, и вокруг себя Нико пока не видела ни одного сантиметра открытого металла. От этого становилось жутко, хотя она понимала, что место на самом деле красивое. Несложно догадаться, почему Сон-Ра нравилось бывать здесь…

Глухое рычание нарушило размышления Нико, заставило вздрогнуть. Не лучшая реакция для оператора, но иначе не получалось. Она отвлеклась на изучение тоннеля и не заметила, куда делись Гери и Фреки.

А они тем временем отбежали вперед, но не слишком далеко. Сейчас они остановились возле небольшого участка у стены, и один пес влип носом в мох, а второй наматывал вокруг него круги и рычал.

Нико вместе с Эзрой подошла поближе, попыталась рассмотреть, что так насторожило животных… А ничего! На том участке, который они выбрали, не было ничего необычного, точно такой же мох, как и в остальном тоннеле.

– Что случилось? – спросила Нико.

– Сейчас разберемся.

Она уже знала, что Эзра постоянно таскает с собой всякий хлам. Все эти приборы, припасы, лекарства, лакомства для собак, распиханные по многочисленным карманам на его одежде, добавляли объема и без того грузной фигуре. Нико казалось, что это дурацкая привычка, теперь же выяснилось, что проводник подготовлен ко всему: он достал из кармана фонарик и набор линз, перебрал пару вариантов, определил нужный и смонтировал портативный сканер.

Изначально они использовали стандартные фонари, наполнявшие пространство теплым светом, имитирующим солнечный. Но теперь появился другой свет, фиолетово-синий, охватывающий куда меньшую территорию, зато показывающий то, что человеческий глаз в иных обстоятельствах разглядеть не мог. Например, внушительное неоново-белое пятно, которое и привлекло внимание собак.

– Что это? – насторожилась Нико. – Кровь?

– Нет, крови как раз совсем мало, – Эзра задумчиво указал на темно-синие капли, теряющиеся на фоне белого сияния. – А это какая-то химия… Думаю, парализующий препарат или что-то в этом роде.

– Но почему его так много?

– Его на самом деле немного, подвох скорее в способе подачи… Похоже, это был какой-то спрей, а в таком случае требуется очень большая доза, чтобы внутрь организма жертвы попало достаточно.

– И просто так это увидеть нельзя?

– Обычно можно, но тут кто-то постарался все скрыть.

Это было не просто намеком на постороннее вмешательство, они получили чуть ли не прямое указание на то, что Сон-Ра погибла не по своей воле! Скорее всего, она пришла сюда, как обычно, и уже в тоннеле на нее напали. Она не была воином, она не успела разобраться, что происходит. Что же до записки… Как будто ее так сложно подделать!

– Мы должны сообщить обо всем госпоже Гекате, немедленно! – заявила Нико. – А уже она сумеет вдолбить местным в головы, что с гражданской войной лучше не спешить!

– Согласен со всем, кроме одного, – напряженно отозвался Эзра.

– Кроме чего?..

– По сторонам посмотри. Немедленно сообщить не получится.

Уже когда он сказал это, Нико знала, что ей не понравится то, что она увидит. И ведь не ошиблась же… Когда Эзра отключил свет сканера и вернул обычное освещение, Нико разглядела то, что проводник уловил намного раньше.

Тоннель вокруг них начал шевелиться.