Семь Ветров

Глава 7

Сейчас следовало избегать любой вражды даже внимательней, чем раньше. Открыто их пока что ни в чем не обвиняли, но Марк прекрасно видел: после череды несчастий на внезапных гостей из Черного Города смотрят с подозрением. Глупость распространяется легко, она любит большие скопления людей, об этом забывать нельзя.

Но при всей осторожности, они все равно должны были подготовиться к обороне. Геката тоже понимала это, она разрешила Марку забрать из транспорта часть боевых дронов. Он мог настроиться и на местные, но они подчинялись нейромодулю куда хуже. Да и зачем такие усилия, если его собственные дроны отлично подходят для ограниченного пространства Семи Ветров?

С этим все равно могли возникнуть трудности, если бы не вмешалась Криста. Она, надо отдать ей должное, покинула палату быстро. Пожалуй, даже быстрее, чем следовало бы, и как врач Марк был недоволен – но как Мастер Контроля понимал, что ее поддержка им нужна. Пока Криста оставалась прикованной к постели, ее заменял Мориц, и это не сулило гостям ничего хорошего.

Теперь же она вернулась к своим обязанностям и обеспечила Марку разрешение на использование дронов – на своей и общей территории. Другими кварталами она распоряжаться не могла, но там наверняка прислушаются к мнению главы конструкторов.

Геката предпочла остаться рядом с ней, просто на всякий случай, так что к транспорту Марк направлялся один. Он как раз добрался туда и готовился выбрать подходящих дронов, когда висок резануло резкой болью – уже привычный признак использования внутренней сети, той самой, которая предназначена для экстренных ситуаций. Похоже, Зоран опять чего-то испугался… То, что в прошлый раз он использовал вызов по делу, Марка не особо утешало, он ведь просил по возможности полагаться на рацию! От нее хоть голова потом не болит полдня.

Он все равно ответил – и сразу же обнаружил, что призыв о помощи отправил не Зоран, сообщение пришло от Нико. А не должно было! Марк знал, что Геката послала их на простейшую миссию, что уже умудрилось пойти не так?

«На нас напала органическая форма жизни. Тоннель кормильцев. Нужны роботы!» – Нико прислала только это, без пояснений. Марк мог бы связаться с ней и узнать подробности, но не стал, он слишком хорошо знал Нико. Это ведь не Зоран, который начинает судорожно жать на любую кнопку тревоги, до которой доберется! Если Нико использовала закрытый канал, дело действительно дрянь.

Но кое в чем им все-таки повезло: Марк оказался у самого транспорта, когда получил сообщение, и это многое меняло. Он намеревался забрать роботов и возвращаться к Гекате, однако теперь планы предстояло пересмотреть. Марк уже понимал, что должен сделать, знал, что при этом его тело останется беззащитным, и транспорт нужен был ему как убежище. Он забрался внутрь, вызвал Гекату – через обычный канал, никакого пока прямого контакта.

– Если ты по поводу сообщения Нико, то я слышала, – тут же отозвалась она. – Что произошло – не знаю, камер там нет.

– Я разберусь, – отозвался Марк. – Но мне нужно знать, что за тоннель.

– У меня тут под рукой справочник под названием Криста говорит, что это тайные ходы между кварталами, предназначенные в основном для высшего руководства.

– Я предполагал нечто подобное. Она сможет предоставить план?

– Скину тебе через минуту.

– И предупреди остальных лидеров… В смысле предупредите, прошу, госпожа Геката.

– Можешь не стараться, слышу только я, – рассмеялась Геката. – Не отвлекайся, нам сейчас не нужны потери!

Об этом Марк и так знал. Кому вообще нужны потери? А здесь речь шла не просто о союзниках, ему уже доводилось терять людей, которых он знал, и такой опыт Марку повторять не хотелось.

Он вывел из грузовика пять летающих дронов, отдаленно похожих на хищных белых птиц. Марк брал под контроль и больше, но в других обстоятельствах. Если бы они оставались рядом с его телом, он бы и дюжиной не ограничился! Однако сейчас им предстояло улететь далеко вперед, а ему – положиться на их камеры. Он знал, что Ховакан, Мастер, которому дроны принадлежали раньше, так умел. Марк никогда не пробовал, но надеялся, что чужого опыта будет достаточно.

Выпустив «Птиц», он тут же включил аварийную блокировку транспорта. После этого он устроился на полу, закрыл глаза и сосредоточился. Ему уже приходилось заменять собственное зрение камерами – но не в таких обстоятельствах и не с такими сложными дронами. Опыт получился по меньшей мере странный: он видел все и сразу, обзор не на триста шестьдесят градусов даже, а больше, потому что идет из разных точек. Это полный контроль над ситуацией – и это же уязвимость, потому что человеческий мозг на такое не настроен.

Головная боль уже появилась, выпустила первые щупальца, и хотелось отступить, но Марк не мог. Он даже паузу себе не позволил, он слишком хорошо помнил, с чего все началось. Он знал лишь один способ уменьшить нагрузку: он полностью отстранился от собственного тела. Он не то что не видел, он не слышал, ничего не чувствовал… Если бы кто-то хотел его убить и подобрался достаточно близко, Марк не отреагировал бы до последнего. Именно поэтому он надеялся, что защиты транспорта будет достаточно.

Он уже тренировался, проходил через подобное отстранение, изучал медитацию – с тех пор, как узнал, что ему достались навыки Ховакана. Правда, времени на тренировку у него было издевательски мало, но это лучше, чем ничего! Поэтому теперь его «Птицы» летели не так слаженно и грациозно, как под контролем предыдущего хозяина, однако достаточно быстро, чтобы успеть… Или, по крайней мере, сохранить надежду успеть.

Он сразу понял, что Геката сумела ему помочь, ему и подтверждения не требовались. Если бы «Птиц» тут не ждали, их бы уже попытались сбить, в ограниченном пространстве это удручающе несложно. Однако вместо атаки перед роботами открывались все двери, упрощая им полет, экономя драгоценное время. Значит, или Геката, или Криста по ее просьбе обеспечила это!

Он добрался до квартала кормильцев быстро, минут за десять… Но в бою с опасным противником десять минут – это чудовищно много. Для того, чтобы убить, достаточно секунды! А у Нико, похоже, подходящих роботов там нет… Лучше не думать об этом, толку никакого, только выводит на эмоции, а они сейчас не помогут.

Марк использовал карту, присланную Гекатой, прочертил на ней маршрут для «Птиц». У него не было времени любоваться великолепием квартала кормильцев, от необходимости наблюдать за миром через камеры усиливалась боль где-то в лобной доле, сразу за глазами. Марк был способен различать лишь главные детали, реагировать на опасность. Из узких коридоров он попал в настоящие джунгли, и это серьезно усложняло его задачу.

Его появление заметили, люди шарахались от его дронов так, будто ничего ужаснее в жизни не видели. Хотя для кормильцев, которые редко покидали свой квартал, порой всю жизнь проживая в этом крошечном мирке, такое и правда было потрясением. Не атаковали – и на том спасибо.

Марку наконец удалось откалибровать собственное зрение. Ощущения по-прежнему были странные, но мир хотя бы больше не распадался на части. Справился он вовремя: его «Птицы» как раз добрались до того самого тоннеля.

Это место изначально напоминало пещеру из‑за растений, которые заслонили вход, облепили со всех сторон, стерли строгие линии и заменили правильную круглую форму на неровный лаз. Но теперь и вовсе появилось ощущение чего-то потустороннего, чудовищного, потому что в недавно просторном тоннеле почти не осталось свободного пространства.

Повсюду, от стены до стены, от пола до потолка, протянулись красные нити. Из‑за особенностей наблюдения через камеру Марк сначала принял их за паутину, просто оставленную гигантским пауком. Но, подлетев поближе, он разобрался, что это вообще не имеет отношения к насекомым. Если бы он пришел к тоннелю в человеческом теле, он бы наверняка издалека почувствовал специфический запах. Однако дроны такое воспринимать не могли, ему оставалось лишь полагаться на картинку, и он наконец различил, что нити не гладкие, они полны мельчайших ворсинок, ответвлений, а еще они, в отличие от паутины, хрупкие, их предельно легко порвать – только вот восстанавливаются они с куда большей легкостью.

Тоннель был занят красным мицелием. Не обычным, раньше на планете такого не было, потом вот появилось – безобидные на вид грибы перешли в класс плотоядных растений. На поверхности они выглядели точно так же, как исконные виды, а вот под тонким слоем земли или мха скрывалась самая опасная их часть, сложнейший система, которая могла атаковать напрямую: вырывалась из укрытия, обволакивала жертву плотным коконом, пожирала, растворяла заживо…

Обычных людей уже постигла бы такая судьба, но Нико и Эзра обычными не были. Они отбивались, как могли: заняли оборону у стены, полностью очищенной от грибницы, стреляли, резали ножами. С одной стороны их прикрывали собаки, явно обученные бороться с такой дрянью. Они сражались достойно, но они же платили за это: Марк видел, что животные изранены, на полу хватает крови. Мицелий не так опасен, как другие виды плотоядных растений, но порой на нем образуются уплотнения, полные токсичного сока. Он создает их специально для атаки, и, если такое попадет на кожу, эффект будет немногим слабее, чем от кислоты.

Но те, кто отправлялся в пустоши, знали об этом. Под ногами у Эзры и Нико уже собралось немало плодов, которые обрубили раньше, чем те успели достичь цели. И все равно это была битва за время, а не за победу: хищные растения – неутомимый враг, если нет подходящего оружия, он все равно победит.

Им нужно было дождаться, когда такое оружие появится, и с этим они справились.

Быстрее всего с мицелием покончил бы огнемет – но он же покончил бы и с людьми. Так что Марк не рискнул использовать это оружие даже при том, что оно было установлено на одну из «Птиц». Ему пришлось положиться на лезвия, закрепленные на крыльях роботов, хотя для этого требовался предельно тонкий контроль. Если бы у Марка спросили, справится он или нет, он бы уверенно отказался даже пробовать. Но порой выбора вообще нет, нужно брать и делать, и в такие моменты есть шанс узнать о себе много нового.

Он был там. Марк никогда прежде не испытывал подобного при контроле, да и сейчас не мог сказать, что его не пугает это состояние. Но отстраниться от правды он не мог: он слился с роботами идеально, так, как никогда раньше. Ему казалось, что он не только видит через их камеры, он будто чувствовал каждое прикосновение, ощущал тяжелый влажный воздух в тоннеле, слышал, как лают собаки, как дышат люди… Он понимал, что это нереально. Просто человеческий мозг, оказавшись в противоестественной для себя ситуации, заполняет пробелы воспоминаниями и фантазиями, адаптируется, как может. Это упрощало контроль, так что Марк не противился, он позволил себе не быть человеком – и быть стаей хищных птиц.

Он справился идеально… почти. Он даже не ошибся, просто в битве с таким противником невозможно все предугадать, от всего защититься. В момент, когда Марк срезал последнюю плотную стену мицелия, внутри обнаружился внушительный запас токсичного сока. Роботам он навредить не мог, но поток хлынул прямо в распахнутые глаза Нико, оказавшейся слишком близко…

Марк не знал, можно ли исцелить слепоту, оставленную такой травмой. Ему, к счастью, не довелось проверить. Эзра, толстяк Эзра, от которого можно было ожидать чего угодно, только не ловкости, успел заслонить девушку собой. Ему тоже досталось, но разница в росте сыграла ему на пользу: яд ударил по груди и рукам, которыми он пытался заслониться. Марк видел, как краснеет кожа, как покрывается пузырями, лопается… Это не убило бы Эзру, но могло стать косвенной причиной его смерти, лишив возможности сопротивляться.

К счастью, сопротивляться было не нужно. Марк ведь знал, с чем имеет дело, он изрезал мицелий, лишил источника питания, довел до состояния, при котором даже эта живучая зараза не могла восстановиться – и все было кончено.

Он понимал, что его союзники выживут, и не остался с ними, не мог просто. Теперь, когда основная опасность отступила, он в полной мере осознал, какой ценой ему далась победа. Когда он защищал Нико и Эзру, ему было не до того… Но как только он позволил себе снова ощутить собственное тело, результат его не порадовал. К головной боли добавилось аномально сильное кровотечение из носа, в груди будто засела раскаленная игла, по мышцам прокатывались волны слабости. Отчаянно хотелось бросить контроль над роботами здесь и сейчас – а нельзя. Они по-прежнему не среди друзей, роботы должны оставаться в зоне доступа.

Марк понятия не имел, как ему это удалось, но он все же перегнал «Птиц» к транспорту. Возвращать на место не стал, кое-как усадил на крышу и лишь после этого отпустил управление. Он повалился на металлический пол, пытаясь отдышаться. Пот покрывал кожу, струями стекал по лицу вместе с кровью, перед глазами все плыло. Пришлось закрыть их и сосредоточиться на дыхании, чтобы поскорее замедлить пульс и хоть как-то привести себя в порядок.

Лежащий рядом с ним передатчик снова пробудился, заговорил голосом Гекаты:

– Насколько ты жив?

– Еще подлежу реанимации, но не более, – отозвался Марк, не открывая глаза.

– Есть, традиционно, хорошая и плохая новости. Надо?

– Давай.

– Хорошая новость в том, что со временем станет легче. Плохая – не сильно. У тебя уже сейчас великолепный уровень контроля, но есть банальные ограничения человеческого тела, за которые ты не можешь переступить.

– Откуда ты знаешь, какой у меня уровень контроля? Тебе же нельзя сейчас следить…

– Вместе с тобой туда добрался видеодрон. И мне так спокойней, и местные теперь усвоят, насколько мы полезны. Так что какие-то плюсы в этой ситуации есть… Но немного. Отдохни, сколько нужно, и перебирайся в мои апартаменты. Нам всем, нашей группе, нужно решить, что делать дальше.

– Местных не позовешь?

– Местным нужно немного времени, чтобы прокудахтаться и похлопать крыльями. Сначала решение примем мы, а потом внушим им, что всё придумали они.

Марк не стал спешить, он дал себе время. Никого впечатлять он не собирался, он оставался врачом, понимал, какой вред способны принести движения сквозь боль. Он позволил телу восстановиться и лишь после этого поднялся на ноги.

Он ожидал, что придет к месту встречи последним, но нет, одновременно с ним добрались Эзра и Нико. Похоже, им успели помочь местные, потому что Эзра был перебинтован. Нико повязки не понадобились, но она была куда мрачнее своего спутника. Толстяк уже оправился после произошедшего, он вовсю шутил и улыбался, а вот Нико косилась на него с нескрываемой виной. Впрочем, следовало ожидать, что после смерти Леони она начнет принимать подобные происшествия близко к сердцу.

Иовин смерил всех троих недовольным взглядом, но ничего не сказал – не осмелился, он ведь сидел по правую руку от Гекаты, главой экспедиции все еще считалась она. Мустафа сохранял привычное спокойствие. Зоран окинул их быстрым нервным взглядом, однако его внимание почти сразу переключилось на схему, которую он крутил в руках, ту самую, в свое время извлеченную Марком из сервисного дрона.

– Как вы уже заметили, обстановка в Семи Ветрах перестала быть спокойной, – сказала Геката. Она вновь надела маску, ее голос звучал монотонно. Сейчас даже Марк не догадался бы, что она чувствует. – Нас пока ни в чем не обвиняют, однако атмосфера страха преобладает, в таких обстоятельствах может произойти что угодно. Нас это не пугает, мы выберемся отсюда в любом случае. Но нашей целью было не приехать сюда на экскурсию и вернуться в Черный Город.

– Речь о переговорах идти перестала? – спросил Марк.

– Нам не с кем теперь вести переговоры! – нахмурился Иовин с таким видом, будто лично Марк виноват в случившемся. – Ветер конструкторов еле таскает ноги. Ветер воинов изображает траур, даже если на самом деле ему плевать. Ветра кормильцев бегают в истерике. Остальные затаились и лишний раз голову поднять боятся.

– Уже пострадали те кварталы, которые обладают наибольшей значимостью, – все так же ровно пояснила Геката. – Было сделано очень многое, чтобы сорвать наши переговоры. Случайностью это быть не может. Но прежде, чем мы перейдем к обсуждению причин, нам нужно понять случившееся. Мы пойдем по порядку. Что удалось узнать о роботах?

Зоран подпрыгнул так, будто его током ударили, сжался, попытался что-то сказать, но не смог. Геката терпеливо ждала. Марк не сомневался, что под маской она сдерживает смех. Наконец младший оператор, прочистив горло, смог выдавить:

– Это наше… То есть, сама технология. Это технология Черного Города, причем довольно свежая, изобретена, кажется, лет пять назад.

– Для чего изобретена? – удивился Марк. – Я думал, это адаптер для нейромодуля.

– Да, он и есть. Причем адаптер наш, роботы местные, а накрутили одно на другое кустарно… Не суть. Особенность адаптера в том, что через него можно как управлять нейромодулем, так и записывать сложные программы. Тоже нейромодулем. Что, собственно, и было сделано в случае госпожи Гекаты.

– Можно определить, кем это было сделано? – уточнила Геката.

– Нет, это… Вообще никак невозможно. Простите!

Она небрежно махнула в его сторону рукой, демонстрируя, что от него больше ничего не требуется. Зоран выдохнул с облегчением и тут же отвел взгляд.

– Что по паразиту, которым была заражена Криста Хейнман? – спросила Геката.

– Тоже водится в Черном Городе, – отчитался Эзра. – Но не только. Проводники находили такую дрянь по обе стороны от города, климат подходящий для него, ландшафт – тоже.

– А то растение, которым атаковали вас?

– Его на нашей контролируемой территории как раз нет, – покачал головой проводник. – Есть рядом, но не у самой границы. Куда проще такое найти в полуобитаемых городах. В Семи Ветрах, насколько я понял, ничего подобного раньше не было. А тот, кто притащил сюда эту дрянь, не просто знал, что это такое, он понимал, как с этим обращаться.

– В каком смысле? – растерялся Иовин.

– Управлять этим невозможно, оно не поддается дрессировке, у грибов с мозгами не очень. Думаю, он использовал мицелий, чтобы подстраховаться, уничтожить любые следы нападения на Сон-Ра, если вдруг не удалось убрать их обычными путями. Для этого ему нужно было, чтобы мицелий разросся достаточно быстро, но не выбрался за пределы тоннеля. Не гениальности, конечно, требует, так хоть грамотности!

– Проводник мог такое организовать?

– Да, – уверенно ответил Эзра. – Мог.

– С чем еще мы имеем дело?

– С настройкой робота, который убил Сон-Ра, – подсказал Марк. – Но того робота, насколько я понял, не переделывали.

– Мне не дали его толком осмотреть, – буркнул Зоран, еще ниже опустив голову. – Могу только предположить, что переделывать его и не пришлось. Привели, куда нужно, и обездвижили.

– Получаются артефакты из разных точек, отдаленных от Семи Ветров, – подытожила Геката.

– И недоступных беженцам, – добавил Марк.

– Некоторые доступны, – возразил Иовин. – Моллюска-паразита могли притащить как раз они…

– Допустимо, – кивнула Геката. – Чередой происшествий задеты шесть кварталов из семи за короткий промежуток времени.

– И выглядит так, будто это было сделано очень легко, – мрачно заметила Нико.

– Вряд ли это было легко, – вздохнул Марк. – Быстро и масштабно – да, легко – нет. Чтобы устроить это, ему потребовалось задействовать ресурсы, которые он наверняка накапливал здесь очень долго и совсем для другой цели.

– «Ему»? – переспросил Иовин. – А вы не слишком торопитесь с выводами, Вергер?

– Нет. Неведомый враг затаился бы, у него нет причин верить, что мы прибыли сюда за ним, а не ради переговоров как таковых. Другое дело – тот, кто точно знает, что нам нужно.

– Я согласна с Вергером, – признала Геката. – Такая активность со стороны продавца игрушек означает, что в Семи Ветрах скрыто больше, чем мы предполагали. Не мастерская по изготовлению марионеток, а полноценная база. Наше прибытие своевременно.

Да, атаки продавца игрушек приносили им проблемы, однако если все так, как они предположили, даже к лучшему, что они заставили его действовать сейчас. Если бы он продолжил накапливать силы в нынешнем масштабе, это могло обернуться грандиозной бедой для Черного Города…

У его атак были и внезапные преимущества для их группы: после нападения на Кристу город изолировали, никому не разрешалось ни входить, ни выходить из Семи Ветров. Сейчас блокировку собирались снять, раз уж Хан Сон-Ра взяла на себя ответственность. Но снаружи бушует снежная буря, на несколько дней она точно остановит любые путешествия.

Так что продавец игрушек сейчас внутри, должен быть… Только вот вряд ли он в своем собственном теле, если оно вообще существует. Им нужно перехватить его и получить ответы – но это в идеале. Есть и другой сценарий: как только он почувствует себя загнанным в угол, он без сомнений уничтожит свое тело и, возможно, попытается захватить с собой хотя бы часть города.

Впрочем, ему не придется это делать, если он все-таки загонит город в состояние гражданской войны. Обеспечивает он это вполне грамотно, еще пара таких диверсий – и о спокойствии можно забыть.

Геката тоже это понимала, она сказала:

– Полагаю, у нас день-два, чтобы его остановить. Приоритет – в определении его тела. Вторичная задача – предотвращение других атак.

– Но мы даже не знаем, где его искать, – напомнил Иовин.

– Мы продолжим обыск всех кварталов. Наиболее вероятно его присутствие в квартале развлекателей, этим займется Вергер.

– Почему там? – удивилась Нико. – Этот квартал вообще никак себя не проявил!

А вот Марк как раз все понял, он мог объяснить:

– В этом и дело. Напрямую нам указали на те три квартала, в которых уже произошли диверсии. Косвенно можно вычислить потенциальную вовлеченность проводников и путешественников. Медиков мы подозревали изначально. И только развлекатели не при делах.

– Прячься на виду, а? – усмехнулся Эзра. – Логично!

– Тогда я пойду с Вергером, – вызвался Иовин. – Мы же договорились работать парами!

– Не нужно, – остановила его Геката. – Нет смысла. Ситуация изменилась, и мне нужна охрана. Это будете вы. Другие продолжат работать парами. Вергер пойдет в квартал развлекателей один.

– Но почему?

– Это не вызовет подозрений. Все должно выглядеть так, будто он пришел туда по своему желанию, а не по нашему заданию.

Марк не знал, зачем она все это устроила – действительно ради маскировки или не слишком доверяла Иовину… Возможно, все сразу. Но его понимание тут и не требовалось, он знал, что Геката со всем разберется сама, ему же следовало сосредоточиться на собственной миссии.

Он не знал, что именно увидит в квартале развлекателей, хотя определенные ожидания у него были. Как будто на территории Черного Города такого не найти! Хотя, возможно, именно в Городе подобным кварталам сформироваться не позволяли, там Марк еще не был. А вот в Объектах и даже Пригородах этого добра хватало.

Да и понятно, почему… Люди уставали от вечного страха, им хотелось забыться хотя бы на миг, и они делали это так, как получится. В такие кварталы шли с определенной целью, по сторонам не оглядывались, и никто никого не выискивал. Там гостей встречали завешенные окна и закрытые двери, за которыми каждый оставался в мире собственных желаний. Разве не логично было ожидать чего-то подобного в городе, где развлечения для многих становились единственной возможностью выжить?

Но, вероятно, именно поэтому жители Семи Ветров пошли намного дальше, чем владельцы борделей на контролируемой территории. В квартале развлекателей ожидала не просто возможность реализовать определенные желания, там ни на миг не утихал карнавал. Причем это было не нагромождение образов и звуков, сливающихся друг с другом, кто-то организовал пространство предельно грамотно, так, чтобы музыка не превращалась в какофонию, вспышки разноцветных огней не ослепляли, а в воздухе все время парили искры конфетти: когда они опускались на пол, маленькие сервисные дроны собирали их, очищали и снова отправляли наверх, к распределителю.

Впрочем, гадать, кто обеспечил все это, не приходилось. Едва Марк попал на территорию квартала, как навстречу ему направилась та самая женщина, которую он уже видел на общем собрании Ветров. Агата, кажется… да, Агата. Крупная, плотная, но при этом ловкая и даже грациозная. Оценить ее истинную внешность было сложно: в ее случае макияж превращался в яркий грим, а к собственным волосам она явно цепляла искусственные пряди. В любом другом месте она смотрелась бы диковато, но здесь, на своей территории, она казалась лишь одним из естественных элементов реальности. Остальные приходили и уходили – даже те, кто тут работал. Агата была частью квартала.

Она улыбалась не просто убедительно, ее улыбка казалась абсолютно искренней, она бросилась к Марку как к родному сыну, которого не видела лет десять и уже не надеялась встретить. Любопытно было даже не это, а то, что официально о его визите никто не предупреждал. Получается, у Агаты свои шпионы… Да и охрана наверняка своя. Разумно, легкость бытия в этом квартале должна оставаться иллюзией только для клиентов.

– Здравствуйте, как я рада вас здесь видеть! – объявила Агата. – А я все думаю: почему же дорогая делегация Черного Города обходит нас стороной?

– Я здесь не как представитель делегации, – покачал головой Марк. – Я по своей инициативе.

– Да, но это не делает ваш визит менее значимым! Чего бы вы хотели?

– Пока – просто осмотреться.

– Да, мы стараемся сделать все, чтобы это желание появилось у каждого. Не возражаете, если я составлю вам компанию?

– Сочту за честь.

Марк понимал: за ним все равно будут наблюдать. Так лучше уж пусть это делает Агата, чем ее шпионы. Да и источник информации из нее неплохой, это тоже важно.

Он пока просто смотрел. Он знал, что каждый квартал обустроен по-своему, и ему было любопытно, что использовала Агата. Она оказалась хороша: практичность она обеспечила металлическими плитами, почти такими же, как в квартале конструкторов, а эстетику – рисунками на стенах, позолотой, резьбой и скульптурами. Были даже уютные улочки, где цвели живые цветы – крупные колокольчики, мерцавшие в полумраке фиолетовым и розовым.

Улицы отличались друг от друга – одни были попроще, другие поражали роскошью, которая казалась навсегда утерянной после Перезагрузок. Но даже на территориях поскромнее царила чистота, никаких посторонних запахов. Впрочем, комнат с наглухо закрытыми дверями здесь тоже хватало. Марк обратил внимание на то, что почти над каждой дверью висит фонарь с цветным стеклом, и эти цвета наверняка обозначали то, что можно найти внутри.

– Вы выглядите удивленным, – заметила Агата, до этого молча шагавшая рядом с ним.

– Я представлял не это.

– А что же? Гигантский бордель? Прошу, не отвечайте, это меня только расстроит!

– Вот уж чего я желаю меньше всего.

– Здесь есть те развлечения, о которых вы говорите, причем разного толка. Нет одного – насилия, за этим я слежу. Понимаете, Марк, бесконтрольное удовлетворение простейших потребностей – шаг в никуда. Да, я признаю важность телесных страстей. Признаю я и то, что они приносят самый большой доход. Именно поэтому мои коллеги в других городах сосредотачиваются на таком. Но я считаю, что некоторым моментам жизни лучше оставаться интимными. Да и потом, сосредоточение только на борделе – это всегда жестокость, антисанитария, подавленное состояние тех, кто здесь работает… Нет уж, спасибо! Я хочу, чтобы у каждого был выбор.

Она рассказывала об этом легко, да и слова вроде как были правильные… Но Марк слышал не только слова, он заметил, как Агата невольно нахмурилась, как сжала кулаки, упомянув «другие города». Похоже, она не всегда жила в Семи Ветрах, даже если родилась здесь, и ее путешествия вряд ли оставили радостные впечатления.

– Сколько человек постоянно проживает в квартале? – спросил он.

– Около тысячи. Большая часть – танцоры, артисты, девочки мои… Немного охраны, немного обслуживающего персонала – людей, которые не взаимодействуют с клиентами, просто гарантируют, что все пройдет как надо.

– Миграция существенная?

– Почти нулевая, – Агата улыбнулась чуть шире. – Здесь каждый решает, как жить, такое мало где встретишь. Новичков у нас немного, я внимательно подхожу к отбору. А те, кто приживается, редко уезжают.

Это вроде как должно было упростить задачу – то, что здесь постоянное население. Продавцу игрушек было бы сложно внедрить своих людей, взять этот квартал под контроль… И все-таки возможно. Прогуливаясь по улицам с Агатой, Марк видел немало людей с установленными протезами, в основном местного производства. И это только те, у кого замененные части тела видно! Многие наверняка постарались это скрыть. Не такая уж большая редкость в пустошах – и впечатляющие возможности для создания марионеток.

Марк попытался настроиться на коды и почти сразу сдался. Квартал искрил неоном: здесь работали дроны, увеселительные аттракционы, вспомогательное оборудование, техники хватало. И даже при том, что стандартными нейромодулями никто не пользовался, управление все равно шло через беспроводной сигнал, а он тоже оставляет в воздухе заметный след. Возможно, у Марка и получилось бы разобраться, что к чему, найти посторонние коды, но точно не на ходу.

Они ненадолго задержались у одной из сцен – здесь шло представление, дети играли наравне с роботами, причем играли на удивление неплохо, похоже, их успели обучить. Они изображали сценку из далекого прошлого: людей, которые еще живут спокойно, сыто, безопасно… Они уверены, что так будет и дальше – а может, даже лучше! Они и не подозревают, что их ждет.

– Жизнь до Первой Перезагрузки? – догадался Марк.

– Она самая, – подтвердила Агата. – Мы периодически показываем сценки про все Перезагрузки, но Первую любят больше всего.

– Почему?

– Ну, во-первых, людям нравится смотреть на красивую жизнь. Во-вторых, в ту пору еще можно было верить, что все закончится хорошо.

У артистов были неплохие декорации, во многих узнавались старинные предметы. И они действительно с истинно детской искренностью показывали, какой жизнь должна быть. Но Марк прекрасно знал, что будет дальше, тоже ведь в школе учился.

Очень скоро все те компьютеры и роботы, которые сейчас под бодрые песенки им помогают, зависнут. Они превратятся в бесполезные куски металла и пластика, а люди, привыкшие к комфорту, начнут метаться, не понимая, что произошло, как теперь быть… Интернета нет, и ты больше не найдешь ответы на все вопросы. Телефоны не работают. Некоторые машины не заводятся, привязывая своих владельцев к дому. Мир, до этого объединенный, такой огромный, вдруг сузился до одной улицы, одной деревни, до горстки людей рядом с тобой, из которых ты знаешь от силы половину…

Первая Перезагрузка продлилась сутки, привела к хаосу, огромным финансовым потерям и даже человеческим жертвам. Но с ней удалось справиться: системы постепенно заработали, Сеть подключилась, и казалось, что все вернулось на круги своя. Конечно, люди еще долго обсуждали случившееся, однако все сходились во мнении, что это разовая катастрофа. Никто не подозревал, что в разных уголках Сети затаились не до конца уничтоженные вредоносные программы, которые будут потихоньку множиться, совершенствовать сами себя, чтобы через несколько лет привести к еще большей беде… Одной из многих.

Но если не вспоминать об этом, если думать только о детях, которые тут танцуют и поют, на душе и правда легче.

Марк размышлял об этом, когда неподалеку вдруг мелькнуло знакомое лицо. Может, раньше, когда он оставался простым хирургом, он бы и вовсе этого не заметил. Но события последних месяцев многое изменили, приучили реагировать быстро и не игнорировать странности. Поэтому Марк повернулся в нужную сторону, присмотрелся внимательней и убедился, что не ошибся.

Среди людей, покидавших комнаты с разноцветными фонарями, был Деннис Альбин – глава квартала путешественников. Марк общался с ним, но недолго, ровно столько, сколько требовалось. И в том, что Деннис оказался здесь, не было ничего подозрительного: он человек, разве так удивительно, что ему хочется развлечься?

Настораживающей оказалась скорее его реакция: он тоже заметил Марка, но вместо того, чтобы улыбнуться или просто кивнуть, он заметно побледнел и отшатнулся. Потом, видимо, до него дошло, насколько это странно, а исправить он ничего не сумел бы. Деннис до последнего был расслаблен, он не ожидал, что нужно будет держать лицо, но при этом был достаточно умен, чтобы понять, как его поведение смотрелось со стороны. Он поспешил накинуть капюшон и двинулся в другую сторону, подальше от Марка и Агаты.

Такой момент упускать не следовало. Марк еще не знал, имеет ли это значение, однако догадывался: прямо сейчас от разговора с Деннисом будет куда больше пользы, чем если Ветер квартала путешественников успеет прийти в себя и подготовиться. Нужно было ловить момент, это несложно, шагов десять быстро пройти и все…

Но Марк так ничего и не успел, потому что улица прямо перед ним содрогнулась и утонула в белом пламени.

Было плохо, стало хуже и предела, кажется, попросту нет.

Об этом размышлял Хан Сеун, просматривая отчеты своих разведчиков о взрыве в квартале развлекателей. По официальной версии, взорвалось отопительное оборудование, с причинами еще будут разбираться инженеры. Только вот Сеун сомневался, что и правда произошло такое сомнительное совпадение: оборудование, отлично работавшее много лет, взорвалось в момент, когда там находились и Деннис Альбин, и один из чужаков. Они оба серьезно не пострадали, их просто отшвырнуло в разные стороны горячей взрывной волной, они отделались легкими ожогами и ушибами. Но были раненые серьезно, были погибшие…

Кому это выгодно? Да никому! У Агаты нет врагов, способных на нечто подобное. Ее девочки, погибшие во время взрыва, вряд ли кому-то помешали. Получается, все сводится либо к Деннису, либо к чужакам… Но и у них нет никакого повода устраивать нечто подобное.

Пока Сеун предпочел просто отстраниться от этого. Он сделал все, что от него зависело: послал дополнительную охрану во все кварталы, запросившие это. Когда приказы прозвучали, он закрылся в своем кабинете – и чтобы изучить отчеты, и чтобы просто побыть одному.

Сейчас это было важно как никогда раньше, слишком уж неожиданными оказались перемены, ворвавшиеся в его жизнь. На словах ему все сочувствовали, но при этом с истинным сочувствием на него смотрели немногие. Хватало тех, кто осуждал его, кто боялся, кто перестал ему доверять… Но все они считали, что он понимает происходящее.

А он на самом деле не понимал ничего. Неужели Сон-Ра действительно могла сотворить такое из‑за него? Но в этом нет смысла: последние годы они почти не общались. Сеун привык к традициям своего квартала, его к такому с детства приучали, но при этом он знал, какие убеждения царят в остальных частях Семи Ветров. Там семью видели как оплот любви, верности, порой – страсти. У него и Сон-Ра никогда не было ничего подобного. Их союз строился на необходимости, они выполнили то, чего от них все ожидали.

Но потом каждый из них мог считать себя свободным. Сеун уважал Сон-Ра, оберегал ее, он выполнил бы любую ее просьбу, потому что она оставалась матерью его детей. Но он не воспринимал ее как жену, она его – как мужа. Он не следил за этой частью ее жизни и не пытался скрыть, что у него есть другие женщины. Сон-Ра никогда не говорила, что это причиняет ей боль, кажется, она вообще не обращала на тех женщин внимания. И ведь не их она упомянула в предсмертной записке!

Она написала имя женщины, с которой у Сеуна как раз ничего не было, никогда. Но теперь он думал: так ли далека она была от истины? Сон-Ра была мудрее его во всем, что касалось человеческой души. Возможно, она первой заметила то, что он даже не осознал?

А если и так, что с того? Почему это должно было ее беспокоить?

Их дети требовали у него ответов, но Сеуну нечего было сказать. Особенно теперь, когда катастрофы продолжали сыпаться одна за другой. Он надеялся, что судьба даст ему подсказку, укажет, куда идти…

Судьба проявила себя стуком в дверь, а потом голосом начальника охраны:

– Ветер Сеун, к вам Ветер Криста.

– Послание от нее? – растерялся Сеун.

– Нет, она прибыла лично, утверждает, что вам необходима встреча один на один.

Гнев обжег душу мгновенно. Что она творит? Такие встречи всегда стоит проводить осторожно, тайно, на нейтральной территории… Не в квартале воинов и уж тем более не сейчас! Никто не обвинял Кристу в смерти Сон-Ра открыто, однако хватало тех, кто считал ее причастной. Они не решились бы напасть на Ветер на чужой территории, так ведь Криста явилась туда, где у них реальная власть, она будто провоцировала их!

А еще она подставляла его. Ветер не обязан оправдываться во всех слухах, которые пытаются прилепить к его имени, однако тут случай особый. Сеун уже объявил своим людям, что его и Кристу не связывает ничего, кроме работы. Но только ему начали верить, только в его квартал вернулся покой, как она решила проявить себя!

Хотелось послать ее подальше, а он не мог, и это злило Сеуна еще больше. Даже при том, что она это заслужила, он был не в состоянии отвернуться от нее, беспокойство за нее побеждало гнев, и это стало для него еще одним тревожным сигналом. Она ведь только восстановилась после травмы, она ослаблена, она в опасности здесь… И неизвестно, что ее привело!

Поэтому он сдался, позволил ее пустить, да еще и велел охране уйти. Он знал, что его осудят. С этим Сеун как раз справиться мог, куда больше его напрягала неуверенность в собственной душе.

Однако с таким он намеревался разобраться позже, пока нужно понять, что делать с Кристой.

Она, кажется, и не осознавала, какому риску подвергла их обоих. Криста не так давно стала Ветром, в политике она пока разбиралась не лучшим образом. Ей казалось: раз у нее не было никакого романа с Сеуном, она не должна оправдываться или следить за своим поведением!

Она ворвалась в его кабинет уверенно, так, будто и не было никакой трагичной истории. Хотя непонятно, как она могла забыть – учитывая, что она заметно похудела, а ее кожа до сих пор хранила болезненный сероватый оттенок. Но Криста словно не замечала этого, ее взгляд оставался горящим, сосредоточенным, ее мысли определенно были чем-то заняты.

Добравшись до его кабинета, она тут же заперла за собой дверь. Снаружи наверняка заметили и это.

– Лишнее, – оценил ее действие Сеун. – Мои люди не нарушают приказы, они и так бы не вошли.

– Подстраховка никогда не помешает!

– Подстраховка для чего?

– Сейчас увидишь!

Она волновалась даже больше, чем он ожидал, она забыла о правилах общения… И как же это не вовремя! Сеун попытался бы объяснить ей, если бы не видел: она сейчас не услышит глас рассудка. Криста металась по кабинету с каким-то прибором и совершенно не обращала внимания на своего собеседника.

Сеун уже готов был пойти на отчаянные меры, перехватить ее за плечи, встряхнуть, чтобы хоть как-то привести в себя, да не понадобилось, Криста остановилась сама. Она не устала, просто ее прибор издал звуковой сигнал. Она кивнула с необъяснимо довольным видом и начала скручивать со стены металлическую панель.

– Что ты творишь? – не выдержал Сеун. – Думаю, тебе лучше уйти, ты еще нездорова.

– О, я как раз лучше всех! Дай мне минуту, сам все поймешь!

– Я уже понимаю больше, чем ты думаешь.

– Ты даже не представляешь!

Сеун был уверен, что правда за ним, а оказалось, что за ней. Сняв панель, Криста без труда извлекла из переплетения проводов небольшие круглые устройства и положила на стол перед ним. Он, конечно, не обладал навыками инженера, но даже он мог сказать, что это не часть стандартного оборудования.

– Это то, что я думаю? – напряженно спросил Сеун.

– Я понятия не имею, о чем ты думаешь, но это скрытые камеры и сканеры. Причем посмотри на состояние металла и линзы! Это установили не только что, оборудование выдержало несколько скачков напряжения, они не так уж часто случаются… У себя я нашла точно такие же! Ты понимаешь, что это значит? – Криста задала вопрос и тут же, поддавшись нетерпению, сама на него ответила: – Это значит, что за нами уже больше года кто-то следит!