Семь Ветров

Глава 5

Нико считала, что некоторые правила стоит не то что нарушать – отменять. Анализировать, оценивать затраченные силы и возможный результат, потом только принимать решение. И если бы сейчас поступили так, Нико позволили бы отправиться на миссию в одиночестве.

Она даже попробовала предложить это, но Иовин Бардас, уже привычно раздраженный, просто отмахнулся от нее. Ей было сказано следовать протоколу, а протокол запрещал работать на чужой территории в одиночестве. Поэтому ей пришлось тащить с собой Эзру, хотя это все усложняло.

Протокол требует работать парами, чтобы один воин подстраховал другого, если потребуется. Но начать следует с того, что Эзра не воин… Нет, официально проводники считаются равными солдатам, так ведь проводник проводнику рознь! Эзра давно уже утратил право называться странником пустошей.

Однако сам он будто не понимал этого. Он постоянно сохранял благостное спокойствие, которое бесило Нико настолько, что она едва сдерживалась. Неужели он не понимает, в какую обузу превратился? Сейчас он может сослаться на то, что просто выполняет волю Черного Города, а такое оспаривать опасно. Но если бы у него осталась хоть крупица гордости, он бы давно ушел в пустоши, двигался к горизонту, пока его не забрала бы смерть, чтобы никого не подставлять своей слабостью!

– Ты рычишь так громко, что я сейчас оглохну, – хмыкнул Эзра, державшийся на шаг позади нее.

Они пока шли по общей территории – по тоннелю, ведущему к кварталу кормильцев. Тоннель был широкий, и нормальные люди легко бы двигались рядом, даже не касаясь друг друга. Но то нормальные люди, а ей достался Эзра! Он вынужден был шагать за ней, и Нико не требовалось даже оборачиваться, чтобы проверить, на каком он расстоянии: дыхание у него было хриплое и тяжелое.

Он еще и собак своих дурацких с собой потащил. Нико их не боялась, просто считала, что на таком задании от них проблем больше, чем помощи. К счастью, выдрессированы звери были идеально, они еще ни разу не становились обременением.

– Я не издала ни звука, – холодно возразила Нико. – Так что, если ты слышишь рычание, это либо твои псины, либо твой желудок.

– Как ни крути, я виноват? Но дело ведь не в звуке. Я вижу, как не нравлюсь тебе, и ты закипаешь… Не надо.

– Это задевает твои чувства?

– Это притупляет твои инстинкты, – невозмутимо заметил Эзра. – Мы не на прогулке, мы на боевой миссии даже в моменты, когда это не очевидно.

– Кое-кому не мешало бы помнить об этом, когда был шанс остаться в Черном Городе!

– Если я буду оставаться в Черном Городе, от меня не будет пользы. Нет пользы – нет жизни.

– Надеешься вызвать у меня сочувствие?

– Нет – и не нуждаюсь в нем. Но я все равно настоятельно рекомендую тебе натянуть на мордашку спокойствие, как получится, даже если от перспективы работать с комком жира вроде меня тебя трясет.

– И зачем же мне это делать?

– Во-первых, это называется профессионализмом, который не помешает даже тем, кто не окончил обучение. Во-вторых, мы не среди друзей – даже если они пытаются вести себя как друзья. Нельзя показывать, что мы хоть в чем-то настроены враждебно друг к другу.

Нико лишь передернула плечами, отвечать ей не хотелось – хотя бы потому, что Эзра был прав. Она собиралась выполнить его совет, но не признаваться в этом.

Ну а потом им обоим стало не до разговоров: они добрались до территории кормильцев, где роль Ветра делили сразу два человека. Нико понятия не имела, считаются они равнозначными правителями или один в ассистентах у другого. Их просто предупредили, что кварталом заправляют супруги Кларк, больше им ничего знать не требовалось.

Эти двое даже издалека смотрелись милыми до тошноты. Оба невысокие, крепкие, хотя и не полные – дети по сравнению с Эзрой. Чонси и Корнелия Кларк были даже чем-то похожи между собой, но не настолько, чтобы сойти за брата и сестру. Хотя Нико такое замечала раньше – супруги, прожившие вместе много лет, часто становились похожи хоть немного… Она понятия не имела, как работает этот принцип, да и не собиралась узнавать, в жизни Мастеров Контроля редко находится место стабильным отношениям.

Но больше всего ее поразило то, что оба супруга были загорелыми. Когда Нико впервые увидела их издалека, она упустила эту деталь, помешал голубоватый свет ламп в коридоре. А сейчас, подойдя вплотную, она не могла не заметить, что даже теперь, когда холодный сезон обрел полную власть, кожа супругов хранила все следы лета – и загар, и веснушки. Любопытно…

Кларки продолжали играть роль радушных хозяев: они улыбались гостям, как родным, разве что обниматься не бросились. Их даже жирдяй не смутил, будто и не было в нем ничего особенного! Хотя для них, возможно, действительно не было: если они насмотрелись на беженцев, Эзра наверняка был не самым странным созданием в их мире.

– Очень рады вас видеть, очень! – объявила Корнелия. Ее муж согласно закивал. – То, что вы рассказали, страшно… Мы даже рады, что вы проверите наш квартал!

– Да-да! – не удержался Чонси.

– Мы лично вам все покажем!

– Мы рады!

– Только, пожалуйста, следуйте за нами и делайте то, что мы говорим, – добавила Корнелия. – Это не из‑за желания проявить власть, просто в квартале кормильцев выстроена хрупкая экосистема, которую нужно беречь, особенно зимой.

Вряд ли они врали. Нико уже видела, что путь в другие кварталы блокируют самые обычные ворота, а вот у кормильцев был установлен сложный металлический люк с гидроизоляцией, за которым обнаружился на очередной коридор, а стерилизационная камера. Нико раньше доводилось видеть такое разве что в крупных Объектах: подобные камеры позволяли избавиться от любых источников заражения.

Супруги направились туда первыми. Эзра улучил момент, чтобы шепнуть своей спутнице:

– Когда они говорят, кажется, что она поет, а он у нее на подтанцовке – в костюме с рюшами и маракасами.

Нико раздраженно закатила глаза, хотя на самом деле ей захотелось улыбнуться. Эзра, впрочем, не был обижен, он первым пошел за хозяевами квартала. Нико ожидала, что Кларки запретят собакам соваться с ними, оставят здесь, но нет: в целом они против животных не возражали, если те пройдут дезинфекцию вместе с людьми.

Она была уверена, что знает, к чему готовиться. Нико не единожды видела фермы на территории Черного Города, причем разные. То, что сконструировали местные, по понятным причинам будет отличаться, но не существенно и в худшую сторону, иначе посреди пустошей и быть не может.

Она ошиблась, причем ошиблась настолько сильно, что, оказавшись в квартале, Нико даже на миг замерла. Она только и могла, что смотреть, впитывать в себя необычное, нереальное даже зрелище.

Если в других кварталах уровни располагались горизонтально, так, чтобы нашлось место для людей и оборудования, то здесь все решили иначе. Первый же зал тянулся от основания металлической горы до ее вершины, и все это пространство занимали растения. Они вились вдоль стен, закреплялись на специальных подпорках, мостами переносились через пространство, переплетались друг с другом. Сложная система полива не давала им завянуть, в разных участках зала то включались, то выключались яркие лампы, от света которых быстро нагревалась кожа – возможно, именно этим и объяснялся загар местных.

Вертикальный сад был в равной степени великолепен и полезен, вряд ли здесь позволили бы существовать бессмысленной красоте. Одни деревья сейчас уже цвели вовсю, на других вызревали плоды, ну а с третьих сервисные дроны уже что-то собирали, раскидывали по нескольким корзинам. В воздухе пахло медом и чем-то терпким, скорее всего, соком случайно поврежденных ветвей. Зелень наверху переплеталась так густо, что казалось: не существует ни Семи Ветров, ни металлической горы, они все перенеслись в какие-то джунгли…

– Нравится? – с нескрываемой гордостью поинтересовалась Корнелия. – Это мы придумали!

– Да! – тут же кивнул ее муж.

– Ухаживаем за садом не только мы, он принадлежит нескольким фермерам.

– Но мы регулируем отношения!

– И селекцией тоже занимаемся мы. Нам удалось добыть остаточные мутагены, которые использовались в Перезагрузках. Благодаря этому мы адаптировали растения к новой форме существования.

– Это дает непревзойденный результат!

Образ певицы и кругленького мужичка у нее на подтанцовке вспыхнул особенно ярко… Проклятый Эзра!

Кларки продолжали вещать что-то про сады и селекцию. Для Нико это не имело никакого значения, она и не собиралась скрывать скуку. А вот Эзра вел себя так, будто ничего интереснее в жизни не слышал. Он подходил к тем деревьям, на которые указывали хозяева, кивал, восхищался, осторожно касался налитых соком плодов.

Поначалу Нико решила, что дело тут в его одержимости едой. Но потом она обратила внимание на то, чем заняты в это время его собаки. Гери и Фреки не отлеживались под теплым светом и не метались с радостным лаем по саду. Нет, они двигались грамотно: от одной стены к другой, проверяя метр за метром, как опытные военные.

Они делали всё настолько безупречно, что на миг Нико показалось, будто это и не собаки вовсе… Ведь не могут животные быть настолько разумными! Однако потом она обратила внимание на то, что они то и дело косятся на своего хозяина. Эзра не отдавал никаких команд, даже не смотрел на собак, но время от времени протягивал к ним руку и странно двигал пальцами. Только это и требовалось, чтобы Гери и Фреки продолжали поиск или перемещались на другой участок.

Надо же… Нико уже заметила, что выдрессированы они великолепно, но не подозревала, что настолько. Да и если понаблюдать за толстяком, можно заметить, что он ничего не съел, он касался плодов, не срывая их с ветвей. Возможно, он не так уж плох?

Сад был действительно огромным, вскоре Кларки выразили желание продемонстрировать верхнюю его часть, туда можно было попасть с помощью специальной платформы. Она поднимала до пяти человек одновременно, так что при ином раскладе можно было уместиться всей группой. Но оставаться рядом с Эзрой не решились даже бодрые Кларки, да и Нико сомневалась до последнего. Она заставила себя ступить на платформу, лишь когда поняла, что пара минут наедине им не помешает.

– Зря ты не слушаешь, – укоризненно заметил Эзра.

– Я не интересуюсь цветочками.

– Да? А социальным устройством квартала кормильцев ты интересуешься? Ну так, из любознательности.

– Это еще что должно означать? – растерялась Нико.

– Вот как они работают? Через коллективное управление или частную собственность?

– Я… Я не знаю. Зачем мне это знать?

– Потому что мы сюда прибыли по делу, и раз прямых ответов нет, будем работать с косвенными, – напомнил проводник. – Было бы коллективное управление, Кларки бы знали всё обо всех. Но у них тут частная собственность. Каждый владеет своим участком земли или сада, каждый отвечает за свою продукцию. Сколько вырастил, столько и продал. Не продал ничего – попадешь в долги. Придется либо валить из квартала, либо наниматься к кому-то. Сваливают обычно редко, чаще батрачат, пока не выкупят самих себя.

– Здорово, ты это выяснил, и что это тебе дает?

– Даже и не знаю… То, что на частной территории можно проворачивать всякие не сильно законные дела, не ставя в известность Ветер? Или то, что из страха стать рабом кто-нибудь мог пойти на нехорошую сделку сама-знаешь-с-кем?

И снова он был прав. Это внушало уважение – и бесило все больше. Нико пока не раздумывала о том, чем именно вызвана ее злость, не до того было.

– Насколько легко попасть в квартал кормильцев?

– А это уже правильный вопрос! – похвалил Эзра. – Попасть на постоянное проживание почти нереально, поэтому местные готовы хоть задницу себе откусить, лишь бы их не вышвырнули вон. Простых наблюдателей тоже не пускают, обычно даже за деньги. Для нас сделали исключение, чтобы не нарваться на войну. Но большие боссы сопровождают нас не потому, что все из себя заиньки, а чтобы лично за нами следить. Видишь, что бывает, если слушать людей?

Нико готовилась ответить колкостью, но не успела. Эзра сорвал с ветки, мимо которой они пролетали, налитый медовым соком плод, похожий на персик, и сунул ей в руки, в очередной раз ошарашив свою спутницу.

– Ты с ума сошел? – возмутилась Нико. – Нам только скандала не хватало!

– Скандала не будет, мне разрешили. Но из нас двоих только ты не лопнешь, так что наслаждайся моментом!

Хотелось демонстративно отказаться – просто потому, что предложил он. Но от плода шел удивительно сладкий запах, да и потом, Нико с детства приучили ценить еду. Она не удержалась, она дождалась, когда они спустятся, продолжат прогулку, и отстала от остальных на пару шагов, чтобы никто на нее не пялился.

Эзра действительно не смотрел. Он бросил через плечо, не оборачиваясь:

– Пожалуйста.

– Я однажды придушу тебя во сне, – не выдержала Нико.

– Не придушишь, обхвата рук не хватит. Прелести жирной шеи.

– Совсем как мы в юности, – с непонятным умилением заявила Корнелия.

Ситуация становилась все более странной, и Нико была непередаваемо рада, когда они добрались до частных ферм.

Снова возникло ощущение, что она не в Семи Ветрах, а на другой планете. Здесь умудрились сделать так много… На платформах, подвешенных друг над другом, выращивали рожь, пшеницу и растения, названия которых Нико не знала. В небольших круглых озерах рыб, кажется, было больше, чем воды. Грядки выстроились с армейской безупречностью, и каждый клочок земли был использован по полной. Люди работали наравне с роботами, при деле были все: одни собирали плоды, другие сажали новые, третьи чистили и подготавливали к продаже урожай, четвертые сортировали отходы.

Чувствовалось, что фермерам непривычно видеть на своей территории чужаков. Некоторые косились на гостей с явной враждебностью, многие смотрели растерянно и испуганно. Но агрессию не проявлял никто, и это многое говорило о том, какую дисциплину тут на самом деле установили «милые и добрые» Кларки.

Нико не представляла, что они надеются здесь найти. Квартал кормильцев был огромен, он поражал воображение, и далеко не в каждую его часть могли пробраться люди. Что можно отыскать среди этой идиллии? Зачем вообще пытаться?

Но отступать она не собиралась, миссия есть миссия. Она шла вместе со всеми – и вместе со всеми застыла, когда они добрались до очередного закрытого уголка.

Нет, ничего страшного в этом месте не было. Напротив, вертикальный сад уступал первому по размеру, однако превосходил по красоте. Может потому, что здесь у многих растений выпал сезон цветения, и зеленый цвет терялся за другими, более яркими или нежными? Так что в иное время Нико поразилась бы безупречностью этого места…

А теперь для нее куда большее значение имело то, что среди цветущих ветвей была подвешена мертвая женщина.

Геката с удивлением обнаружила: ей нравится наблюдать за ним, когда он работает. В такие моменты в Марке проявлялась спокойная, уверенная сила, и хаос, обычно окутывающий этот мир, отступал, ненадолго сменяясь порядком. В четкости и выверенности его движений было нечто завораживающее, и Геката наблюдала за этим, как за спектаклем.

А вот остальные участники этого действа наверняка не могли оценить эстетику происходящего. Они прекрасно понимали, какая беда нависла над Семью Ветрами: смерть одного из лидеров – это не только удар по кварталу, это нестабильность во всем городе. А когда враг близко или уже внутри, нестабильность – последнее, что им нужно!

Дела у Кристы Хейнман были действительно плохи. Девица свалилась в момент, когда она показывала гостям свой квартал, изошла кровью прямо на полу. Мустафе и Зорану даже повезло – как бы чудовищно это ни звучало в такой ситуации. Когда у Кристы начался приступ, рядом находились и ее люди, они видели, что все произошло само собой, иначе чужаков еще и обвинили бы в нападении.

При этом конструкторы не смогли сказать ничего толкового, их связь с окружающими ограничилась воплями в стиле «Наша госпожа умирает!». Положение спас Мустафа, который сперва местным медикам, а потом и Марку объяснил:

– Она с начала встречи была в маске, мотивировала это тем, что подозревает у себя вирус, хотя и не исключает простуду. Исходя из ее неуверенности, могу предположить, что она испытывала схожие для этих болезней симптомы – слабость, жар, ломоту в мышцах. Наверняка была головная боль, потому что во время беседы чувствовалось, что ей трудно сосредоточиться. У нее перехватывало дыхание. До последнего момента она справлялась, однако полагаю, что это не из‑за легкости симптомов, а ее силы воли. Но когда начался финальный приступ, подняться на ноги она больше не могла.

Геката понятия не имела, какая болезнь проявляет себя так, но ей и не полагалось знать. Кристу быстро доставили в квартал медиков… И вот тут начались настоящие проблемы.

Первой из них стало то, что местные тоже понятия не имели, что происходит с Кристой. Она до сих пор оставалась в сознании, но ничего толком объяснить не могла – ей уже установили эндотрахеальную трубку, иначе она не смогла бы дышать. Ее взгляд был мутным, все указывало, что боль нарастает, да и подключенные к ней сканеры показывали стремительное ухудшение.

Второй проблемой оказалась нерешительность медиков. Они боялись действовать, боялись экспериментировать. Они прекрасно знали, что перед ними сейчас Ветер другого квартала. Что, если они не спасут ее? А если окажется, что она погибла из‑за ошибки с их стороны? Тут и суд, и война на горизонте появляются! Никто не хотел рисковать, становиться тем самым врачом, которого сделают козлом отпущения. В итоге вся эта толпа металась вокруг операционного стола, но делала только то, что гарантированно не навредило бы Кристе – а это скорее поддержка, чем лечение.

Так что все могло закончиться очень плохо, если бы Зоран не догадался позвать Марка – да еще и по прямой связи, чтобы срочность вызова стала очевидна всем сторонам. Марк задерживаться не стал, он прибыл на пару минут раньше, чем Геката, и он как раз не медлил. Похоже, он вообще не раздумывал о том, кто его пациентка, к каким последствиям может привести ее смерть. В операционной, как в бою, он отбрасывал эмоции и просто действовал.

Другие медики то ли поняли это, то ли почувствовали инстинктивно. В любом случае, команды Марка они выполняли без малейшей паузы, будто не один год проработали под его началом. Кристе наконец сделали все анализы, и результат был откровенно скверный. Кровь переполняли токсины, иммунная система реагировала на них аномально, внутренние органы уже начали отключаться, и все это – на фоне грандиозной кровопотери.

Геката не представляла, что это может означать. Она даже не могла сейчас запустить собственную систему сканирования, ей по-прежнему приходилось скрывать сигнал. Глядя на Кристу, измученную, посеревшую, она уже признавала, что девочка – не жилец, и начала прикидывать, как повлиять на нового правителя.

А вот Марк сдаваться не собирался. Он, даже видя, что все плохо, не утратил ту самую уверенность. Он жестом отогнал других врачей от операционного стола, так, чтобы остаться ближе всего к Кристе, чтобы ей проще было сфокусировать на нем взгляд.

Она это заметила. Окровавленными руками девушка сжала его руки, она смотрела на него со звериным отчаянием, она дергалась, пытаясь выплюнуть трубку и что-то сказать, но в итоге вредила сама себе и захлебывалась кровью.

Марка это явно не устраивало. Он не кричал на нее, но команду отдал с такой уверенностью, что не подчиниться было невозможно:

– Тихо. Замри, не двигайся и смотри на меня. Если мое предположение неверно, ничего не делай. Если я прав, моргни. У тебя болит живот?

Нет. Она смотрит на него с отчаянием, глаза слезятся – то ли от страха, от ли от боли. Но она терпит, Криста сохранила достаточно самообладания, чтобы поддерживать хотя бы такой диалог. Она, кажется, даже рада, что кто-то ее наконец-то понимает!

– Хорошо. Но болел раньше? До всех остальных симптомов?

Да и да – она моргает два раза.

– Прежние симптомы сохранились и возросли, Криста? В первую очередь боль?

Снова да. Но это очевидно.

– Я понял тебя, – улыбнулся ей Марк. Геката уже замечала у него эту улыбку: от такой сразу чувствуешь дружескую поддержку, веришь, что все будет хорошо. Так он улыбался только тем, кому эта вера нужна больше всего. Например, той влюбленной в него девочке, которая должна была умереть… – Последний вопрос. Сейчас ты ощущаешь тяжесть в груди? Некое жжение или даже чувство стянутости?

Она не просто моргнула, она зажмурилась, чтобы он поскорее понял, насколько это важно. Похоже, это был новый симптом, о котором она и пыталась рассказать все это время, но мешала трубка во рту.

Очевидно, Марк знает, что происходит, слишком уж специфическим был последний вопрос. Это интересно… Возможно, влиять на здешнюю смену Ветров пока не придется.

– Мы закончили, – объявил Марк, успокаивающе проводя рукой по волосам девушки. – Сейчас я кое-что сделаю. Тебе это покажется чудовищным. Препараты приглушат боль, но сомневаюсь, что всю. К сожалению, у меня нет времени выжидать, когда обезболивающее подействует окончательно. Я бы сказал тебе не вырываться, но ты не сможешь, это инстинкты. Делай, что захочется, и просто помни: я помогу тебе.

Она снова зажмурилась, и по ее щекам скользнули новые ручейки слез, прочертившие светлые полоски на покрытой кровью коже.

Больше Марк с ней не общался, он снова смотрел на окружавших его врачей. С ними он говорил совсем не так, как с Кристой, в его голос вернулся холод профессионала, просто выполняющего свою работу:

– Держите ее, зафиксируйте максимально надежно, чем меньше она двигается, тем проще будет нам всем.

Подчинились не все, некоторые продолжали демонстративно держаться подальше. Но были и те, для кого врачебный долг все-таки не стал пустым звуком. Они обступили Кристу со всех сторон, прижали ее к столу – так, чтобы и не навредить, и обездвижить, насколько это возможно. Марк в это время настроил подачу препаратов, а потом приступил к той части процедуры, которая наверняка не нравилась и ему самому.

Он взял с подставки у стола скальпель внушительного размера и занес над животом девушки. Вот тут охрана, прибывшая с ней, наконец всполошилась, хотя раньше вела себя как мебель: стояла у стены и не обращала на себя внимания. Теперь же эти люди, то ли выходцы из квартала, то ли нанятые воины, Геката не научилась их отличать, бросились к столу. Они, похоже, решили, что Марк сошел с ума – зачем резать ту, кто умирает от какой-то болезни? Они были достаточно глупы и достаточно напуганы, чтобы все испоганить, с этим у людей быстро.

Поэтому Гекате пришлось вмешаться. Особого раздражения она не почувствовала, она устала от роли смиренной переговорщицы, ей давно уже хотелось размяться. Ей было строжайше запрещено использовать силу Воплощения, но при этом разрешено пользоваться навыками, доступными хорошо обученному солдату.

Сейчас этого было достаточно. Геката перехватила охранников до того, как они добрались до операционного стола. Они были сильнее ее – по крайней мере, по той легенде, которой Гекате приходилось придерживаться. Но это ничего, она знала приемы, которые позволяли использовать против этих дуболомов их собственную силу.

Она налетела на них, как хищная птица налетает на бегущих по равнине мутантов. Одного ударила под колени, толкнула в нужную сторону, чтобы не задел врачей, другому достался предельно точный удар в солнечное сплетение. Пока второй хрипел, стараясь хоть как-то сделать вдох, Геката вернулась к первому, пытавшемуся в этот момент подняться. Он как раз оказался на коленях, удобно – с таким корсетом, как у нее, красиво не наклонишься, а некрасиво не надо, эстетика битвы страдает. Пожалуй, если бы охранник знал о размышлениях противницы, его возмущение дополнилось бы и унижением. Но о таком он вряд ли думал, ну а потом получил ногой в висок, и на этом любой анализ ситуации для него закончился.

Второй охранник явно был задет столь бесцеремонным отношением – он даже позабыл, что перед ними почетная гостья. Успел ли он вообще это понять – или решил, что, если она ведет себя так, на большой почет ей лучше не рассчитывать? В любом случае, он, еще задыхающийся, бросился на нее с телескопической дубинкой.

Это даже забавно, Геката и не помнила, когда ей последний раз пытались навредить чем-то столь примитивным. Она позволила охраннику подобраться поближе, крутанулась рядом с ним, так близко, что хлестнула волосами по лицу, оказалась у него за спиной, а секундой позже он почувствовал нож, прижатый к его горлу. У Гекаты было с собой и другое оружие, но хотелось поупражняться с ножом, это тоже была почти забытая забава.

Охраннику не особо хотелось истекать тут кровью, он замер, как испуганный зверь, он, кажется, и дышать боялся – потому что за каждым вздохом мог последовать приступ кашля, который в его случае закончится кровавым фонтаном из перерезанного горла. Геката даже подумывала преподать ему более жестокий урок, однако ей все еще хотелось понаблюдать за работой Марка, и игру пришлось заканчивать.

Она ударила охранника рукоятью ножа, сдержала силу ровно настолько, чтобы не проломить ему череп, но сознания он лишился надолго. Почувствовав, как тело обмякло, Геката презрительно отшвырнула его в сторону, так, чтобы он оказался ровно поверх товарища, и повернулась к операционному столу.

А там дело шло все интересней… По крайней мере, с точки зрения Гекаты. Врачи ее мнение явно не разделяли, почти все они были белее снега, некоторые даже не выдержали, отошли, но их участие уже не требовалось так остро: Криста лишилась сознания, то ли от боли, то ли от потери крови, то ли от всего сразу.

Интересно, на каком этапе это произошло? Успела ли она увидеть, как Марк запустил руку в разрез, сделанный в верхней части ее живота? Охранники взбеленились из‑за скальпеля, любопытно, как бы они отреагировали, увидев такое…

Это действительно выглядело чудовищно, совсем как предупреждал Марк. Возможно, местные врачи уже считали, что он на самом деле не их коллега, а какой-нибудь садист. Ведь для такого же есть медицинские роботы! Зачем лезть в рану голыми руками, что за извращенный ритуал?

Похоже, только двое сейчас верили в его действия безоговорочно. Первым был сам Марк, потому что он-то понимал, ради чего это затеял. А вторым – Геката, она видела его взгляд, видела, что он по-прежнему спокоен. От того, что происходит, он не испытывает никакого удовольствия, он делает то, что должен.

Он как будто искал что-то… И нашел. Поиск был недолгим, меньше минуты, пожалуй, но в таких обстоятельствах он показался вечностью. Однако по движению мышц руки Марка Геката могла различить, что он подцепил что-то, резко дернул, потянул на себя. Ну а вскоре все они увидели, что именно.

Оно было еще живым, когда Марк достал его. Некрупным, размером с куриное яйцо – так ведь и это много, когда оно поселяется внутри человека! Основная часть тела была мягкой, извивающейся, но на спине существа уже начала формироваться раковина, подозрительно похожая на человеческую кость – видимо, помимо всего прочего, эта паскуда еще и кальций из организма тянула!

Теперь Геката наконец поняла, что к чему. Местные врачи – нет, они смотрели на извивающегося уродца, которого Марк поместил в герметичный сосуд, чуть ли не как на демона. А вот Гекате доводилось видеть таких существ раньше, потому что они водились на территории, контролируемой Черным Городом.

Перед ними был озерный моллюск – паразит, обитающий преимущественно в крупных рыбах. Эта мелкая тварюшка при желании размножиться выпускает в воду еще более мелкую икру, которую рыба неизбежно глотает. Организм носителя становится питательной средой, где вызревают новые особи, а потом просто прорываются на свободу. Рыбу такое расставание предсказуемо не радует – но и не убивает, раны на ней быстро заживают.

У человека дела обстоят куда хуже. Именно поэтому все на территории Черного Города знают, что пить воду прямо из озера нельзя. Даже если умираешь от жажды – все равно нельзя, потому что умрешь от чего-нибудь другого, причем куда мучительней.

Заразиться этой дрянью несложно, Кристе достаточно было сделать глоток-другой зараженной воды, чтобы хотя бы одна из икринок прижилась… Как правило, в людях одна и выживает, в условиях нетипичного для себя носителя сам моллюск начинает выделять токсин, убивающий других особей. Именно этот токсин стал причиной болей, которые испытывала Криста. Существо в ее теле развилось за несколько часов, оно готовилось выбраться, такое ни один человек пережить не может.

Так что понятно, откуда Марку известно о моллюске. Он то ли уже извлекал этих тварей, то ли обучался подобному в академии, не суть важно, главное, что он справился…

Точнее, почти справился. Он-то сделал все, что от него зависело, однако этого могло оказаться недостаточно. Мониторы состояния пациентки продолжали исходить предупреждениями, показатели ухудшались. Да, Марк удалил паразита, но вред уже был нанесен.

Марк и сам это понимал, он просто предпочел не мельтешить, потому что истерика ничего бы не исправила. Он собирался делать все, что возможно, до последнего. Именно поэтому он достал паразита вручную, а не использовал здешних роботов, он хотел избежать серьезных внутренних травм. Теперь он поставил кровь на переливание, он зашивал рану, которую сам же и нанес… Он наверняка знал, что всего этого недостаточно.

Криста до сих пор не погибла лишь потому, что изначально была молодой и сильной. Но не бессмертной же! Она сейчас выглядела не бледной даже, а пепельно-серой, губы будто исчезли, под глазами образовались похожие на синяки пятна. Плохо дело… Не вытянет. Если только на Марка все это перекинуть – точно не вытянет.

Это лишь усложнит ситуацию. Еще в момент, когда атаковали сервисные роботы, Геката допустила, что кое-кто будет срывать переговоры любыми возможными способами. Столь наглое нападение на Ветер квартала конструкторов лишь подтвердило ее опасения. Кто бы ни пришел на смену Кристе, он наверняка будет вести себя с большей настороженностью, особенно когда узнает, что Кристу убили ядом, привезенным из Черного Города.

Попытка усложнить доступ в квартал конструкторов настолько наглая, что почти очевидно: там что-то прячут. А чтобы найти это, жизнь девочке необходимо сохранить любой ценой.

Геката подошла вплотную к столу, так, чтобы Марк точно обратил на нее внимание. Врачи, которые видели, что она сотворила с охранниками, шарахнулись от нее, а вот Геката их проигнорировала.

– Доктор, я думаю, что смогу помочь, – мягко произнесла она.

Марк бросил на нее удивленный взгляд. Он тоже устал, но его это не ослабляло, вынести он мог гораздо больше. Хотя смотрелся он сейчас жутко – покрытый успевшей засохнуть коркой чужой крови.

– Чем именно? – уточнил он.

– Думаю, пациентке пойдет на пользу переливание свежей крови.

– Ей уже переливают кровь! – недовольно заметил один из врачей, указывая на стоящий возле стола аппарат.

– Поэтому я и сказала свежей, – пояснила Геката. – Иногда это помогает лучше. Я уже увидела, что у нас с Ветром Кристой одна группа крови. Я готова предоставить свою для переливания.

– Что вы несете? – продолжили бушевать врачи. – Ей переливают отличную донорскую кровь, очищенную, нет нужды в этом варварстве!

Марк понимал все это, он знал, что никакой чудодейственной силы у «свежей» крови нет. Но он, в отличие от остальных врачей, прекрасно помнил, с кем сейчас говорит. Он кивнул, поручил другому медику заканчивать шов, а сам перешел к аппарату для переливания.

– Только я не люблю такие машины, – предупредила Геката. – Вы не могли бы использовать самый простой вариант? Который походный – все эти иглы, трубочки… Прошу.

Марк достал из ближайшего шкафа одноразовый набор для переливания, разорвал упаковку. Врачи его осуждали, но бурчать они могли что угодно. Для Гекаты имело значение лишь одно: вмешиваться они не станут, судьба охранников была для них весьма показательной.

Она до последнего сомневалась, решаться на это или нет. Не хотелось выдать себя так глупо, когда она уже выдержала столько испытаний… С другой стороны, риск минимален. Ей даже не придется снимать искусственный блокировщик сигнала, который она носила в качестве подстраховки, все команды она сможет задать в пределах собственного тела, ни у кого не будет даже шанса распознать в ней Воплощение.

Марк сделал все как надо. По его приказу другой медик принес кресло, в котором устроилась Геката. Марк лично ввел иглы под кожу ей и Кристе. Кажется, он был удивлен, увидев обычную человеческую кровь… Интересно, сумеет ли он догадаться: не все, что кажется кровью, на самом деле является таковой? Скорее всего, сообразит, когда Криста выздоровеет.

Ну а в том, что она выздоровеет, Геката даже не сомневалась. Вопрос в том, сколько проживет… Это не было какой-нибудь там провокацией со стороны продавца игрушек, он действительно хотел ее убить.

Теперь, когда этот план полетел в очевидное место, ему придется предпринять что-то другое. Геката не представляла, что именно, но кое в чем она теперь не сомневалась: он действует не через посредников, он затаился здесь в одном из своих тел – возможно, даже в основном. Уйти он не сможет – это будет слишком очевидно.

А значит, в Семи Ветрах они точно встретятся.