Семья врага

Глава 46

Юля

Все тело болит. Я смотрю в одну точку и медленно моргаю, чувствуя, как по щекам текут слезы.

Мне сложно принять, что все закончилось. Что Бориса больше нет, что я официально теперь свободна и что ещё вчера могла навсегда потерять ребенка…

Мою Алиску! Я уверена, что бывший муж если бы мог, делал мне больно именно через дочь. От отвращения к Морозову меня мутит. Перед глазами постоянно вспыхивает его ознобление лицо.

Если бы пришлось, я бы убила его тем осколком, не задумываясь. Чтобы моя девочка могла жить и не бояться.

Мать доведенная до отчаяния - это страшно.

Трогаю себя за пластыри и всхлипываю. Можно считать, что легко отделалась, но если бы Тимур не успел, все могло бы быть гораздо хуже.

Если бы Тимур в принципе не успел в нашу жизнь. А потом не настоял. А потом не взял измором…

Где-то на фоне Света купает Алиску. Я слышу ее мурлыкающий голос. Колосов предлагал поехать к родителям, но мне было бы у них слишком стыдно быть такой побитой и немощной. А подруга… она приехала, едва услышала мой голос.

Пытаюсь заставить себя встать, но сил нет. Из груди все время рвутся рыдания. Это запоздалая истерика после того, что произошло. Врач сказал, что не нужно ее сдерживать. Нужно проплакаться и станет легче. Это естественная реакция психики.

Тимур весь вечер решает вопросы по Борису и съемной квартире. Я понимаю, что без этого никак, но одной быть невыносимо.

Зарываюсь лицом в подушку и даю себе волю. Нарыдавшись, отключаюсь и просыпаюсь уже глубокой ночью.

Меня буквально подкидывает вверх навязчивая мысль, что дочка голодна. Грудь разрывается от молока.

За окном ещё темно. В квартире тихо и прохладно. Споткнувшись о строительные материалы, которые оставили в спальне рабочие, я выбегаю в гостиную и останавливаюсь возле дивана, на котором спят в обнимку Тимур и дочь. Алиска лежит на своем «Па-па» прямо сверху, животиком вниз, как успокаивалась, когда была совсем крошка.

Тимур под ней храпит с «трелями», но дочке это абсолютно не мешает сладенько дрыхнуть!

От этой идеальной картинки внутри меня что-то окончательно встает на место. Чинится.

Вот так я всегда мечтала жить!

Забираюсь к сладкой парочке в ноги и сворачиваюсь клубочком, чуть натягивая на себя одеяло.

Мне хорошо и спокойно…

Просыпаюсь уже утром от ощущения, будто кто-то нагло и настойчиво меня раздевает. Это вызывает во мне сонный приступ протеста, пока я не открываю глаза и не начинаю соображать, что это Алиска пытается пристроиться к груди. Помогаю ей, чувствуя, что если сейчас дочь не поест, то «два бидончика» разорвет.

Мелкая присасывается. От облегчения я даже чуть-чуть постанываю.

Встречаюсь глазами с Тимуром. Он внимательно ловит мое состояние.

-Все хорошо, - говорю ему и пытаюсь улыбнуться.

Колосов трогает мой лоб ладонью.

-Да, - хмыкает, - все хорошо. Кроме того, что у тебя, похоже, температура. Ты стянула на себя ночью все одеяло. Мне пришлось взять покрывало. Но ты стянула и его.

Я прикладываю кисть руки к губам. И правда температура. Но ничего не болит…

Причину своего недомогания я понимаю позже, когда Алиска перестает есть, а правая грудь мягче не становится. Она краснеет и горит, не давая даже прикоснуться с молокоотсосом.

Меня начинает знобить.

-Горе ты мое, - вздыхает Колосов. - Лежи!

Тимур сам купает дочку, готовит мне и ей на завтрак омлет, от которого Алиска верещит от удовольствия и требует добавку. Сооружает мне самый вкусный кофе с шоколадом и… только после этого вызывает новую скорую. Долго говорит по телефону…

На этот раз с бригадой приезжает наша старая знакомая, которая осматривала Алиску после форшмака. Она, конечно, приходит в ужас от моего внешнего вида. Колосову приходится немного посветить Дарью в подробности, чтобы ничего не додумала лишнего.

В мою несчастную задницу снова вкладывают уколы.

-Нужна госпитализация, - выносит приговор Дарья. - Хотя бы на сутки потому что лактостаз без физиотерапии мы не уберем. Положу тебя к себе в послеродовое к мамочкам и отпущу, как только станет легче.

-Я не хочу, - мотаю головой и жалобно смотрю на Колосова. - Я не хочу от вас никуда…

Алиска, сидя на руках у Тимура, очень спокойно грызет пульт от телевизора и, прибывая в прекрасном настроении, абсолютно не понимает по какой причине кипиш.

-Юля, у вас может появится гной в молоке. Вы не сможете кормить дочь. - Настаивает врач.

Колосов садится на диван. Отпускает Алиску и берет меня за руку.

-Пару дней, и я тебя заберу домой, родная. Обещаю.

-Пару? - Хнычу. - Не хочу…

Я дышу его запахом жадно, будто меня сейчас увезут на край света.

-А как же твоя работа? Где будет Алиса? - Как маленькая, пытаюсь найти повод отказаться. - И вещи нужно перевезти сюда. Заказы отдать…

Тимур хмыкает.

-За заказы не переживай. Там весь дом в курсе вчерашнего. Потерпят. А на работе я взял отпуск. Устал. Давай собираться. Или я тебя сейчас упакую силой, - строго понижает голос и добавляет совсем тихо. - Я тебя очень люблю. Тебе нужно подлечиться.

-И я тебя люблю, - шепчу в ответ.

Героическая забота Колосова трогает меня в самое сердце.

-Собирайся, малышка. Ты вчера перемерзла. Хорошо, что не воспаление легких.

Я сдаюсь… Потому что чувствую, как температура снова ползет вверх.

Пока Дарья играет с Алиской, собираю наскоро взятые с квартиры вещи и борюсь с подступаюшим к горлу комом.

Не хочу никуда ехать! Но капризничать не решаюсь, потому что Колосову и так предстоит столько дел одному с ребенком. Да ещё ему постоянно что-то пишут на телефон с работы. Я подозреваю, что там не все гладко, но в известность меня снова не ставят.

Целую Алиску в макушку и прижимаюсь к Тимуру.

-Ну все, все поехали, моя хорошая, - по свойски натягивает на меня шапку Дарья. - А то на успокоительные посажу… - добавляет строго.

Даю себе обещание не плакать, но как только сажусь в машину скорой помощи, снова рыдаю.

-Эй! - Окликает меня врач. - Даже не думай реветь. Ты поняла? Давление еле на шестидесяти держится. Гемоглобин упал, скорее всего. Я тебя забрала, потому что тебе отдохнуть надо. А за дочь не переживай. Я Колосова десять лет знаю. Справится. Раз решил быть отцом, пусть новый КМО проходит.

-Это что такое? - Не понимаю я.

-Курс молодого отца, - улыбается Дарья.

Я прыскаю смехом сквозь слезы. Да, сутки один на один с ребенком, даже уже с подросшим, это задачка похлеще курса молодого бойца…