Шел четвертый год войны…

Глава 10

Бритиков поднялся на пригорок и обомлел. Впереди, в просветах между деревьями отчетливо были видны немцы. Серые и черные мундиры вперемежку. Солдаты и полицаи. Они шли цепью, прочесывая лес. До них было метров триста — триста пятьдесят. И двигались они не торопясь. Но никакого сомнения не оставалось, что минут через десять они подойдут к пригорку. А еще минут через пятнадцать встретятся с теми, кто нес капитана Спирина. Полицай говорил правду. Надо было срочно возвращаться, предупредить своих. Но хотя Бритиков и понимал, что каждая секунда у него на счету, он не ушел с пригорка немедля, а затаив дыхание прислушался. Он не услышал лая собак. Это оставляло для разведчиков некоторый шанс на спасение. Потому что от этих четвероногих тварей было бы не уйти.

Убедившись окончательно в том, что собак не слышно, Бритиков кубарем скатился с пригорка и во весь дух помчался навстречу товарищам.

— Облава, — сообщил Бритиков, переводя дыхание. — Через полчаса они будут здесь.

Все молчали. Спастись "в этой ситуации можно было только быстрым, стремительным отходом в глубь леса. Но сделать это невозможно — на руках у них раненый командир. Все это отлично понимали. Поэтому разведчики, не сговариваясь, начали ощупывать гранаты, проверять, на месте ли запалы. Филиппов снял с плеча автомат и поменял диск… Но Бритиков, очевидно, рассуждал иначе.

— Не о себе наперед думать надо, — сказал он и кивнул в сторону Спирина. А потом подошел к полицаю. — Ты живым останешься только вместе с нами. Понимаешь? И ты только один знаешь, куда можно унести командира. Думай, да поскорее!

— Уйти в глубь леса вы не успеете, — ответил полицай.

— А куда успеем?

— Левее отсюда есть болото. А вернее, даже озеро.

Если у Краузе солдат не хватит, он это болото с той стороны охватить не сможет. Только на этой стороне лес прочешет. Значит, выход может быть только один — в это болото.

— Что же ты раньше молчал, сукин сын!

— Раньше далеко до него, было, — ответил полицай. — Только спросить хочу: плавать все умеете?

— А что?

— Болото-то, я ж говорил, непростое. Оно только у берегов топкое, там, где камыш растет. А за камышом вода чистая и дна не достанешь, — объяснил полицай.

— Выплывем, — решил сразу и за всех Бритиков. — Но смотри, если только ты вздумал морочить мне голову, я тебя вот этими руками на куски порву. А если выведешь нас из этого котла — все ребята за тебя, за падаль, в трибунал просить пойдут. Понял?

Полицай утвердительно кивнул. В глазах у него на миг даже засветилась надежда.

— А теперь идите. Да побыстрей, — продолжал Бритиков.

— А ты? — спросил Филиппов.

— Всем все равно не спастись. Кому-то надо больше рискнуть, — ответил Бритиков. — Я их попробую на себя повернуть. От вас отвлечь. Может, вам тогда и на самом деле удастся проскочить в это болото незамеченными. И все, ребята, точка! Несите командира! У нас секунды больше нет!

Носилки с капитаном подхватили на плечи и понесли к болоту. А Бритиков, мельком взглянув друзьям вслед, побежал навстречу немцам.

Сразу же он взял немного правее от того места, где они все только что находились, остановился на краю поросшего кустами оврага и спрятался за корнями вывороченной из земли ели. Немцев еще не было видно. Но они должны были показаться вот-вот. Расчет Бритикова был прост. Он и не думал вступать с ними в перестрелку. Обнаружь он себя, и его в момент изрешетят автоматными очередями. И будет уже совершенно неясно, как поведут себя каратели дальше. А ему надо было, чтобы они потянулись за ним, в ту сторону, в какую их" поведет он. Поэтому он дождался, когда в просветах деревьев замелькали серые и черные мундиры, и одну за другой швырнул им навстречу две гранаты. А сам, спрыгнув на дно оврага, ломая кусты, бросился бежать по оврагу прочь от наступавших карателей. Он слышал, как за спиной у него два раза гулко ухнуло. Слышал, как ему показалось, разноголосые крики, утонувшие в треске автоматов. — Слышал, как свистели над головой у него пули и тупо цокали, впиваясь в стволы деревьев. Слышал и, не обращая на все это никакого внимания, продолжал бежать. Ему повезло. Овраг его спас. И вроде бы маневр, на который он рассчитывал, тоже удался. Судя по голосам и стрельбе, преследователи отвернули от озера. Потом голоса стали слышаться слабее. Бритиков испугался, что немцы от него оторвутся, и повернул им навстречу. Голоса скоро, действительно, стали слышны ближе, а еще немного погодя он увидел и самих немцев. Тогда он принял еще правее. И, улучив момент, не высовываясь из-за укрытия, дал в сторону их цепи одну за другой две короткие очереди из автомата. И снова что было духу побежал в сторону от озера. И этот маневр удался. Немцы потянулись за ним. Так повторилось еще два раза. И может, и еще раз обозначил бы Бритиков себя стрельбой. Но лес перед ним вдруг начал редеть, впереди показались просветы. Ему стало ясно, что немцы повернули в его сторону не без расчета. Он не знал, что они гонят его к опушке, что дальше опушки ему бежать некуда, и потому они уверенно шли за ним. По спине у старшего сержанта пробежал холодок. Но было и удовлетворение. «Ребята, калшсь, ушли. А меня еще надо взять. Я дешево себя не отдам», — подумал он и, уже не стреляя, поспешил к опушке. За опушкой, как он и ожидал, лежало поле. А перед ним тянулась дорога.

Бритиков вытер рукавом мундира катившийся со лба пот и, раздвинув придорожные кусты, выглянул на дорогу. Слева от него дорога виделась пустой. А справа, из-за поворота, вдруг вывернулась грузовая машина. И, подпрыгивая и раскачиваясь из стороны в. сторону на ухабах, покатилась навстречу Бритикову.

Бритиков не знал, куда и зачем едет эта машина и кого она везет. Но то, что она ехала не из зоны облавы и ехала одна, было лучшим и самым желаемым для него вариантом. Не раздумывая, он выскочил из кустов и, размахивая руками, побежал ей навстречу.

— Стой! Стой! Партизаны! Партизаны! — кричал он по-немецки. — Куда вы едете? Там партизаны!

Его, конечно, сразу же увидели. И хотя машина не остановилась, на подножку ее кабины вылез фельдфебель и завертел головой. Он прислушивался к тому, что кричит этот так неожиданно вывалившийся на дорогу человек, но больше к далекой, доносившейся из леса стрельбе.

— Стой! Куда вас черт несет? — продолжал орать Бритиков.

Фельдфебель что-то сказал водителю, и машина, истошно визгнув тормозами, остановилась. Бритиков подбежал к кабине и вытащил свое удостоверение фельд-полицая.

— Туда нельзя! Они, наверно, уже перерезали дорогу!

Фельдфебель, лишь мельком взглянув на протянутый ему документ, тоже закричал на водителя:

— Кажется, приехали, черт побери!

Отвернув край брезентового тента, из кузова выглянул розовощекий панцер гренадир и, испуганно тараща глаза, тоже завертел головой, прислушиваясь к приближающейся стрельбе. Машина начала разворачиваться. А выскочивший из нее фельдфебель, словно оправдываясь, быстро заговорил:

— Нас предупреждали еще в пути: в России бандиты на каждом шагу! И надо же: мы и на самом деле чуть не попали им в руки!

— Мне срочно надо в Людцово. Там телефон. Я выполняю приказ унтерштурмфюрера Краузе. И должен немедленно связаться с комендатурой, — решительно сказал Бритиков, припомнив название деревни, о которой говорил староста.

— Мы тоже выполняем приказ господина генерал-лейтенанта фон Вюнненберга, — нисколько не испугался Краузе фельдфебель. — Я не знаю никакого Людцова. Но если к вечеру этот багаж не будет доставлен в штаб корпуса, повесят меня, вас и вашего Краузе.

— Как же вы поедете? — быстро пошел на попятную Бритиков.

— Придется ехать до перекрестка. Это километров двенадцать. И брать правее. А там уже не страшно. Там уже много наших. Мы потому и поехали этой дорогой, что она свободна, — объяснил фельдфебель и снова вскочил на подножку.

— Тогда подвезите меня хотя бы до перекрестка, — попросил Бритиков.

— Конечно, конечно, — с готовностью ответил фельдфебель, и захлопнул дверцу кабины.

Бритиков, не ожидая вторичного приглашения, быстро забрался в кузов. Машина сплошь была загружена чемоданами, ящиками, огромными кожаными кофрами, обитыми бронзовыми угольниками.

— Откуда столько добра? — спросил Бритиков.

Розовощекий панцер гренадир, довольный сверх всякой меры тем, что избежал встречи с партизанами, охотно ответил:

— Личные вещи господ офицеров штаба корпуса. А вот эти, — указал он на три шоколадного цвета кофра, — самого генерала фон Вюнненберга. Представляю, что было бы, если бы все это захватили партизаны и генерал остался без портрета своих дочерей и фамильного столового серебра!

— Здесь немудрено остаться и без головы, не то, что без серебра, — мрачно заметил Бритиков. А про себя подумал: «Вюнненберг, штаб корпуса, танкисты… Значит, не дивизию, а корпус нацелили они на наш правый фланг. Мать честная! А Коржиков не знает ничего об этом!»

Его так ошарашила эта новость, что он даже не понял, о чем разглагольствовал розовощекий танкист. И чтобы не показать этого, снова спросил:

— Почему же вас не предупредили, что эта дорога опасна?

— На перекрестке нет никакого поста. И вообще тут нет никакого порядка, — ответил розовощекий и довольным тоном добавил: — Ну, ничего. Господин генерал умеет наводить порядки.

— Очень кстати, — кивнул Бритиков и покосился на фляжку розовощекого. — Дай глоток.

— С удовольствием. Кофе эрзац, на сахарине, но зато совсем свежий, — услужливо протянул фляжку розовощекий.

Бритиков взболтал содержимое, приложился к горлышку и уже не отрывался от него до тех пор, пока фляжка не опустела. Потом он попросил закурить и так же стремительно, одну за другой выкурил две отвратительного привкуса сигареты. Розовощекий с сочувствием смотрел на Бритикова, ругал партизан и уверял его, что теперь, очень скоро, все изменится к лучшему. Бритикову очень хотелось съездить ему по челюсти. Но сделать это он, естественно, в данной обстановке не мог и думал сейчас о том, что капитана Спирина, очевидно, уже переправили через озеро, что над лесом уже сгущаются сумерки и что ночь — верная помощница разведчиков — непременно должна помочь им и на этот раз. Думал о том, что теперь и он сам никак не может не вернуться к своим. Потому что собрал такие важные сведения, которые, кроме него, не известны никому. И от того, сумеет ли он передать их своим, возможно, будет зависеть исход очень серьезной операции. Бритиков воевал с первых дней войны и отлично знал, что значит неожиданно ввести в сражение на фланге, на котором этого никто не ждет, свежий танковый корпус. Мысли были короткие, быстрые, как молнии. Они высвечивались и гасли; чтобы уступить место новым. Но чем дальше увозил его загруженный офицерским и генеральским барахлом «бюссинг» от карателей, тем настойчивей сверлила его мозг мысль: а что же дальше делать? Он не знал или, вернее, знал очень приблизительно, где он находится и куда его везут. Но совсем не представлял, как из этих мест выбираться к фронту. «Карта нужна! Карта! — решил он наконец. — Но где ее взять?» Однако ему повезло и на сей раз.

Грузовик неожиданно резко затормозил и остановился. Но двигатель его работал, и потому фельдфебель крикнул из кабины:

— Это и есть перекресток! Мы едем дальше! Бритиков высунулся из-под тента. Сумерки были уже густыми. На перекрестке не было ни души.

— Подожди, — сказал Бритиков. — Я покажу самый надежный путь.

— Очень хорошо! — обрадовался фельдфебель. — У меня есть карта.

— Вот и давай ее сюда, — спокойно сказал Бритиков.

Он ожидал, что фельдфебель вылезет к нему из кабины. Но нахальный денщик и не думал покидать безопасного места. Он жестом пригласил Бритикова на подножку. А. когда тот просунул голову в кабину грузовика, показал ему карту и осветил ее фонариком. Бритиков сориентировался быстро. Нашел озеро, через которое должны были переправляться его товарищи, лес, по когорому только что бежал от карателей, дорогу и перекресток. Нашел он и Людцово, в которое так «стремился». На карте не было ни районов сосредоточения частей, ни обозначения занимаемых ими позиций. Очевидно, данной денщицкой или квартирьерской команде не положено было о них знать. Но был очерчен коричневым карандашом квадрат, в котором, по всей вероятности, размещался штаб корпуса. Это требовалось уточнить.

— Вы ехали сюда? — спросил Бритиков.

— Конечно, — последовал ответ фельдфебеля. Бритиков запомнил местоположение квадрата.

— А партизаны не только перерезали эту дорогу, — сказал он, — но, по нашим сведениям, держат под огнем и все — проселки западнее ее. Так что вам придется объехать поле и пробираться еще правее.

— О, мой бог! Когда же мы доберемся? — так и подпрыгнул на сиденье фельдфебель. — Генерал будет очень гневен!

Бритикову совершенно не хотелось, чтобы денщики-квартирьеры встретились где-нибудь в пути с карателями. Поэтому он повторил как можно строже:

— Ваш генерал не дождется вас вообще, если вы вздумаете срезать где-нибудь хоть полкилометра…

Бритиков говорил, а сам, не сводя с карты глаз, искал нужное ему направление.

К фронту от перекрестка вела та дорога, которая огибала озеро слева. Немецкого переднего края на карте не было. Но наш — был. До него оставалось километров пятнадцать…

— Поехали! Поехали! — затараторил фельдфебель.

— Дай мне фонарик, ведь я спас вам жизнь! — уже на ходу попросил Бритиков.

Фельдфебель без слов протянул ему фонарь и, как только Бритиков соскочил с подножки, лихорадочно закрутил ручку стеклоподъемника дверцы кабины.