Шлезвиг-Гольштейнские войны

Глава 3 Кампания 1848 года

Временное правительство Шлезвиг-Гольштейна всеми силами пыталось сформировать собственную армию. Но датчане заблаговременно приняли меры предосторожности. В герцогствах не имелось ни самостоятельных военных структур, ни запасов, ни арсеналов. Из подразделений была заранее отпущена по домам часть солдат. В распоряжении правительства находились 4 пехотных батальона, 2 егерских отряда, 2 кавалерийских и один артиллерийский полк — в общей сложности не больше двух тысяч солдат. Подразделения пополнили резервистами, закупили лошадей, сформировали два новых батальона и три добровольческих корпуса. Добровольцы прибывали и из Германии, однако эта помощь была не слишком кстати. Гораздо важнее, что прусский король разрешил своим офицерам поступать на голштинскую службу. В итоге к 9 апреля в районе Фленсбурга под командованием генерала фон Крона удалось сосредоточить около пяти тысяч солдат.

У датчан ситуация была куда лучше. Без немецких подразделений их армия насчитывала 20–25 тысяч солдат и офицеров и являлась вполне цельным организмом. Не было недостатка ни в кадрах, ни в вооружении. Новое правительство радикально обновило командный состав. От запланированной экспедиции через Эккернфёрде на Рендсбург датчане отказались, однако решили сосредоточить один корпус у Кольдинга, а второй — на Альсе. У побережья Шлезвига появилась датская эскадра, захватившая в гавани Апенраде[9] кильский почтовый пароход. Уже в начале апреля в районе Фленсбурга шлезвиг-гольштейнской группировке противостояло 12 тысяч датских солдат всех родов войск. Столкновение было неизбежным.

Генерал фон Крон смог довести численность своей небольшой армии до 6400 человек, однако допустил ошибку, отправив треть сил в Глюксбург. Он опасался, что высадившиеся на полуострове Хольнис датчане ударят ему во фланг. Еще один батальон находился у города Шлезвиг, и в районе Фленсбурга у Крона насчитывалось лишь 3400 человек.

Севернее города, у берега Фленсбургского фьорда, тянутся поросшие лесом высоты, упирающиеся в излучину ручьев Крусо и Нихуус. Именно там Крон собрал свои небольшие силы. С востока и севера их прикрывали море, долина ручья Крузау и два озерца, с запада — труднопроходимая низина по берегам ручья Нихуус и озеро Нихуус. Далее к югу некоторую защиту от удара с запада предоставляла низина Мейна. Через эти водные преграды вели четыре переправы — у Крусо, Нихууса, Фрёсле и северо-западнее Харрисле. Все они были прикрыты голштинскими отрядами, во Фленсбурге в качестве резерва находились пехотный батальон и батарея. Западнее города, на левом фланге в районе Шеферхауса, стояло шесть с половиной эскадронов кавалерии. У Хандевита расположились два добровольческих корпуса.

И без того небольшие силы немцев оказались в результате рассеяны. Они могли некоторое время оказывать сопротивление врагу, наступавшему прямо с севера. Однако у выбранной позиции был один большой недостаток. Широкий проселок, так называемая Бычья дорога, шел вдоль высот через длинную деревню Бау, которая господствовала над местностью. С этой стороны голштинцев было легко обойти, создав угрозу их тылу. Генерал фон Крон прекрасно понимал, в какой опасной ситуации он находится, и докладывал об этом в Рендсбург. Он не рискнул по собственной инициативе оставить Фленсбург. 8 апреля ему, наконец, была предоставлена свобода действовать по собственному усмотрению. Это была последняя возможность отойти без помех, и Крон упустил ее, ожидая принца Фридриха, который обещал прибыть утром следующего дня.

Датчане, продвигаясь от Кольдинга через полуостров Зундевитт[10], 8 апреля уже приблизились к немецким позициям на расстояние одной немецкой мили. Утром следующего дня их левая колонна с территории Зундевитта атаковала голштинскую позицию с севера и северо-запада. Главные силы датчан выдвинулись к Бау, обошли по Бычьей дороге оборонявшихся и направили кавалерию вперед, чтобы отрезать противнику путь к отступлению. К счастью для голштинцев, маневр кавалерии был вскоре отменен. Тем временем начался бой на переправах.

Деревня Бау была занята небольшими силами голштинцев, которых датчане вскоре отбросили. Нихуус удалось удержать, однако Бычья дорога оказалась полностью под контролем датчан, наступавших через Харрисле на восток. Командовавший обороной Харрисле капитан Шмидт погиб, его роты начали беспорядочно отступать на Фленсбург, и весь корпус оказался под угрозой окружения и разгрома. Самого плохого развития ситуации не удалось допустить благодаря прусскому гусарскому офицеру фон Ди-пенбройк-Грютеру. Случайно появившись на поле боя, он смог остановить бегущих и заставить их занять оборону. Благодаря этому защитникам Нихууса удалось своевременно отступить и выйти к Фленсбургу раньше датчан. В районе Крусо оборону держал капитан Михельсен с батальоном пехоты, двумя пушками и добровольческим отрядом. Он оказывал сопротивление до тех пор, пока не был отрезан от своих. Тяжело раненный Михельсен вместе с большинством своих солдат попал в руки противника. Разбитые голштинцы в беспорядке отошли к Рендсбургу под защиту пруссаков. Некоторые добровольцы, разжившись повозками, смогли добраться туда же через Фридрихштадт. Датчане вступили во Фленсбург, но не преследовали врага. Они потеряли всего 94 человека, голштинцы -946, в том числе 773 пленными.

Таким образом, боевые действия начались. Германия не могла оставить Шлезвиг-Гольштейн без поддержки. 4 апреля Союзный сейм обратился к Пруссии с просьбой взять на себя посредничество в конфликте и защитить права герцогств. Однако силы пруссаков на театре военных действий были на тот момент еще недостаточными. Внутренние потрясения помешали своевременно подготовиться к войне. Лишь 16 апреля 8 тысяч пруссаков собралось у Рендсбурга.

Тем не менее Бонин немедленно развернул бурную деятельность. Он потребовал заключить перемирие и передал датскому авангарду заявление, в соответствии с которым грозился рассматривать любое дальнейшее продвижение датчан как объявление войны Пруссии. В результате голштинцы смогли привести свои войска в порядок и немного приучить добровольцев к военной дисциплине. Германский союз официально заявил, что условием переговоров является возвращение к ситуации, существовавшей до 28 марта. 16 апреля Бонин потребовал в этой связи от датчан оставить Шлезвиг, а также освободить всех пленных. На исполнение он дал им два дня. Те же требования были предъявлены дипломатическим путем. Разумеется, полковник ни минуты не сомневался в том, что они будут отвергнуты; он решил начать боевые действия 20 апреля. Бонин договорился с принцем Фридрихом об одновременной атаке датских сил в районе Шлезвига с фронта и правого фланга. В распоряжении немцев для проведения этой операции имелось в общей сложности 14 тысяч солдат; силы датчан оценивались в 15 тысяч, однако Бонин считал противника более слабым. Колонна из 4 тысяч солдат, включая добровольческие отряды, должна была пересечь реку Шлей, чтобы занять дефиле у озера Лангзе и тем самым отрезать противнику путь к отступлению. План был рискованным, поскольку сосредоточенная датская армия находилась между немецкими группировками, однако и достигнутый успех мог оказаться весьма масштабным.

Тем временем Пруссия отправила подкрепления, чтобы довести численность группировки в районе Рендсбурга до дивизии, состоящей из гвардейской и линейной бригад. Ее командиром был назначен генерал-лейтенант принц Радзивилл. Гвардейской бригадой командовал генерал фон Мёллендорф, линейной — Бонин, также получивший генеральский чин. Главнокомандующим стал ганноверский генерал Халкетт, участник сражения при Ватерлоо.

18 апреля командиры собрались в Рендсбурге; срок перемирия истекал. Прусские генералы хотели немедленно атаковать, однако у Халкетта были другие инструкции. Его король надеялся на английское посредничество, успеху которого поспособствует, «если датчан на позициях севернее Эйдера не будут беспокоить без крайней нужды». Только 21 апреля Халкетту была предоставлена свобода наступать. Выдвижение назначили на 23-е. К этому моменту шлезвиг-гольштейнская армия численностью 8900 человек занимала позиции на восточном фланге до Кильской бухты, прусская дивизия численностью 12900 человек располагалась в районе Рендсбурга, а дивизия Германского союза (10700 человек) — в районе Ноймюнстера. В распоряжении немцев было, таким образом, 32,5 тысячи солдат и офицеров. Этого должно было хватить, чтобы быстро справиться с 12 тысячами датчан, которые под командованием генерала фон Хедеманна концентрировались в районе Шлезвига и Миссунде.

Однако операция еще не успела начаться, когда командующего вновь сменили. В армии надеялись, что немецкие силы возглавит принц Прусский, находившийся в тот момент в Англии. Вместо него вечером 21 апреля в Рендсбурге появился прусский генерал фон Врангель. Положение командующего было непростым: он нес ответственность и перед своим королем, и перед союзным сеймом. Его отношения с временным правительством Шлезвиг-Гольштейна еще предстояло определить, своих подчиненных и театр военных действий он не знал. Однако благодаря прекрасной репутации он пользовался доверием солдат и офицеров. Врангель выбрал лучший вариант из возможных — подтвердил уже отданные приказы. Мёллендорф со своей бригадой (7 батальонов, 2 эскадрона, 12 орудий) должен был наступать по проселочной дороге от Штентена через Брекендорф и Оберфельк на Шлезвиг. Бонин (7 батальонов, 4 эскадрона, 10 орудий) двигался от Зоргбрюка по шоссе. Мёллендорф должен был занять позицию у рва Кограбен, Бонин — охватить противника с запада через Гросс-Райде. Справа — на востоке — предстояло наступать доброльче-ским отрядам. Шлезвиг-гольштейнская армия должна была следовать за Бонином, с которым у ее командиров уже были установлены хорошие отношения.

Датчане довольно беззаботно расположились вокруг города Шлезвиг. Их командующий знал, что силы Германского союза еще далеко, и не верил, что пруссаки начнут наступление самостоятельно.

Тем временем в пропитанной демократией Германии проявилась ревность по отношению к пруссакам, которые в одиночку взялись воплощать в жизнь национальную мечту. Опасались усиления Пруссии и восстановления ее военной мощи. Победу должна была одержать не она, а поднявшийся на борьбу немецкий народ. В Копенгагене об этом знали так же хорошо, как и в Берлине. Вместо ответа на ультиматум Бонина пруссаков уведомили о том, что вступление их войск на территорию Шлезвига будет расцениваться как объявление войны и что соответствующие меры будут приняты против прусских гаваней и коммерческого судоходства.

Большая часть датских солдат разместилась в городе Шлезвиг. Авангард находился во Фридрихсберге южнее реки Шлей, 1-я бригада в Лольфусе и Старом городе к северу от реки, там же разместилась часть флангового корпуса. 2-я бригада заняла деревни к северу от города, кавалерия расположилась юго-западнее. Артиллерию распределили по городским кварталам. О сражении никто не думал. 13 апреля в город прибыл датский король, принял парад и раздал ордена. Датчане не испытывали большого почтения к немцам и рассчитывали на вмешательство иностранных держав. 19 апреля у Данневерка, словно в мирное время, прошли учения.

География благоприятствовала датчанам. Только на востоке полуострова, на холмистых пустошах, местность хорошо подходила для движения войск. Именно там пролегала уже упомянутая выше древняя Бычья дорога. Фьорды со стороны Балтики глубоко врезаются в побережье и доходят до высот, прикрывая фланги обороняющихся. В промежутках между ними местность разбита на множество маленьких полей размером не больше четверти гектара. Эти поля окружены валами с живыми изгородями, в которых есть лишь узкие проходы. Нет ни необходимого обзора, ни пространства для маневра. В западной части полуострова пологие склоны высот переходят в низину, спускающуюся к берегу Северного моря. Здесь нет живых изгородей, зато полно глубоких рвов, а приливы заливают значительную часть побережья. Вода и суша борются здесь друг с другом, и между крестьянскими дворами часто можно видеть паруса небольших лодок. Многие низины были когда-то заливами, которые удалось осушить благодаря постройке плотин. Если открыть шлюзы, то вода затопит значительную часть суши. В древности торговые корабли доплывали до Райде и забирали товары, которые прибывали из балтийских гаваней по реке Шлей. Именно на этом узком перешейке был построен город Шлезвиг. Ширина полоски суши составляла всего десять километров, и старые оборонительные сооружения — ров и два вала — перекрывали ее. Однако датчане практически ничего не сделали для усиления этой линии. Только у Клейн-Данневерка и Готторпского замка были намечены артиллерийские позиции, а переправы подготовлены к разрушению.

Сразу же по истечении срока перемирия, в ночь на 19 апреля, начались стычки дозоров. 21 апреля состоялся более серьезный бой в дефиле между Эккернфёрдской бухтой и озером Виттензе. Там датское подразделение атаковало немецких добровольцев, смогло застать их врасплох у Харцхофа и взять в плен около 60 человек. Далее, у Альтенхофа, датчане встретили более упорное сопротивление и вынуждены были отступить. Здесь немцами командовал человек, имя которого еще часто будет звучать на страницах военной истории — баварский майор фон дер Танн[11]. С немецкой стороны потери убитыми и ранеными составили около 70 человек, с датской 29. Вечером датчане отступили частью в Эккернфёрде, частью в Шлезвиг. Добровольцы сконцентрировались у Виттен-зе, чтобы принять участие в общем наступлении.

На следующий день немцы под командованием прусского майора фон Цастрова[12] должны были наступать в сторону реки Шлей, однако в силу избыточной осторожности наступление было отложено. Только небольшой отряд выдвинулся в Штуббе и на лодках переправился поздним вечером на другой берег реки, однако не достиг никаких успехов. 23 апреля Цастров выдвинулся в Миссунду, поскольку датчане отошли из Экернфёрде на Шлезвиг. В районе Миссунды началась перестрелка. Добровольцы под командованием капитана фон Герсдорфа переправились через Шлей у Штуббе и производили небольшие вылазки. Вечером на датской стороне стало известно о событиях у города Шлезвиг, и датчане отошли от переправы у Миссунде в сторону Фленсбурга.

У города Шлезвиг в этот день состоялся серьезный бой. В половине седьмого утра две прусские колонны двинулись от Штенте-на и Зоргбрюка. Небо было пасмурным, воздух холодным и сырым, время от времени начинался дождь. Противника поначалу не было видно; только у Лотторфа и Гельторфа правая колонна столкнулась с кавалерийскими дозорами. Левая колонна по непонятной причине немного отставала, хотя и двигалась по шоссе. Именно ей была придана основная масса кавалерии, а около полудня из Зоргбрюка по той же дороге двинулись голштинцы. В итоге численность левой колонны выросла до 11,5 тысячи человек, в то время как в распоряжении Мёллендорфа имелось лишь 4,5 тысячи. Контингент Германского союза, который должен был присоединиться к правой колонне, так и не появился.

Сражение при Шлезвиге 23 апреля 1848 года

(черные — немцы, белые — датчане)

Перед городом Шлезвиг пруссаки наткнулись на датских драгун и артиллерию. Датская армия оказалась застигнута врасплох среди воскресного отдыха и начала спешно сосредотачиваться. Авангард занял Бусдорф; 1-я бригада и фланговый корпус направились к Земляничной горе и курятникам севернее замка Готторп. 2-я бригада концентрировалась в тылу у Фалькенберга. Для обороны южных подступов к городу у датчан имелось около четырех тысяч человек, еще 4,6 тысячи можно было выдвинуть вперед на правом фланге, две тысячи оставались в резерве.

В этот момент датский авангард вступил в бой с прусской гвардией, которая атаковала у Кругового вала и вала Маргариты. Авангард Бонина двинулся на гром орудий и вместе с гвардейцами ворвался в Бусдорф. Основные силы находились в этот момент у Обер-Зелька и Ягеля.

Датчане перебросили подкрепления и смогли удержать северную часть Бусдорфа. Их артиллерия заняла позиции на дорожной насыпи, отделяющей Бусдорфский пруд от долины реки Шлей. Огонь был открыт и из Хаддебю. Генерал Врангель, рядом с которым в этот день находился юный прусский принц Фридрих Карл, приказал основным силам колонны Мёллендорфа наступать через Обер-Зельк на Данневерк, а Бонину — подойти со стороны Ягеля. Тем самым он отказался от намерения окружить противника.

Тем временем бой в северной части Бусдорфа становился все более ожесточенным. Несмотря на неблагоприятные условия, Мёллендорф смог задействовать свою артиллерию. Его пехота двинулась на высоту Рисберг и оборонявшийся датчанами Лустхаус, правый же фланг, двигаясь вдоль южного берега Шлей, охватил вражескую позицию. При этом было отражено несколько датских атак. На помощь обороняющимся со стороны Земляничной горы подошла 1-я бригада; около часа дня она атаковала по насыпи, которая пересекает Бусдорфскую низину. На ее пути оказались левый фланг Мёллендорфа и авангард Бонина. Сначала датчанам сопутствовал успех — они смогли занять высоты восточнее низины. Однако затем положение дел изменилось.

Направленный Врангелем офицер не нашел бригаду Бонина у Ягеля, поскольку она в соответствии с изначальным планом уже находилась западнее Клайн-Райде. Два последних батальона во главе с майором фон Штейнмецем, будущим победителем в сражениях у Находа и Скалица[13], только что ушли с Рендсбургского шоссе. Их удалось догнать и направить на Бусдорф. Штейнмец начал наступать вдоль старой Рендсбургской дороги и атаковал правый фланг датской бригады. Датчане по насыпи и низине бежали к Земляничной горе, понеся значительные потери, в первую очередь в офицерах. Рисберг и Лустхаус также были захвачены пруссаками. Здесь погиб командир датчан подполковник фон Магиус, а его преемник оставил северную часть Бусдорфа, которую удавалось удерживать на протяжении трех часов.

Местность южнее Шлей оказалась в результате в руках немцев, и Мёллендорф планировал прервать сражение, поскольку цель дня была уже достигнута. Однако гвардейцы уже ворвались во Фридрихсберг, и прекратить бой не представлялось возможным. Датчане заняли оборону у Готторпского замка и Порохового леса. Их бывшая левая колонна выдвинулась от курятников к кирпичному заводу на западной окраине зверинца, 2-я бригада заняла зверинец, резервная артиллерия сконцентрировалась у курятников. Свежие силы датчан готовились отразить удар.

Прусское командование пыталось остановить свои войска, однако значительная часть приказов вообще не была получена на передовой. Наступление продолжалось, главный удар пришелся на Пороховой лес, поскольку Готторпский замок перекрывал путь сосредоточенным в Бусдорфе и Фридрихсберге частям.

В этот момент было бы весьма кстати появление на поле боя бригады Бонина. Как уже говорилось выше, она двигалась от Ягеля на Хусбю. Записка, которую Штейнмец отправил Бонину, повернув на шоссе, не дошла до адресата. Генерал продолжал маршировать вперед вместе с основной частью своей колонны. Зато приказ продолжить движение по шоссе был получен находившимися в резерве голштинскими частями. Они направились в Бусдорф, и, добравшись до рва, Бонин, к своему удивлению, обнаружил, что в его распоряжении находится не одиннадцать, а лишь три тысячи солдат. Ясность в происходящее внес лишь офицер штаба дивизии капитан фон Делиус, прибывший с приказом наступать на Шлезвиг. Однако для этого было уже слишком поздно, и Бонин справедливо решил, что в этой ситуации будет правильнее атаковать Гросс-Данневерк. Усилить колонну не удалось, лишь позднее к ней присоединилась голштинская кавалерия и одна батарея. После безрезультатного ожидания Бонин двинулся дальше.

Тем временем после долгого боя пруссакам удалось ворваться в Пороховой лес. Противник закрепился в парке на горе Аннетты.

Парк и парковый дворец переходили из рук в руки. В три часа в бой вступили подошедшие голштинцы, однако не добились решающего успеха. Наступление правого крыла сдерживал огонь датчан из замка Готторп.

Генерал Хедеманн решил, что настал момент нанести контрудар. Он выдвинул вперед 2-ю бригаду, занимавшую позиции за зверинцем. Предполагалось, что она через Хусбю охватит фланг немцев, которые будут одновременно атакованы с фронта. Однако ложные известия о том, что противник переправился через Шлей и занял Старый город, вынудили датчан временно оставить замок Готторп и задержали их атаку. В конечном счете они начали наступление в Пороховом лесу, с горы Аннетты и горы Шурберг. В нем приняла участие и слабая 2-я бригада. Попытка наступать полностью провалилась; датчане храбро сражались в обороне, но для атаки им не хватало ни умения, ни твердости. Отбросив противника, пруссаки преследовали его по пятам.

В шесть часов вечера гром орудий раздался наконец и со стороны Хусбю, где генерал Бонин наткнулся на датскую кавалерийскую бригаду. После короткой перестрелки пруссаки ворвались в деревню. Они едва не захватили датскую батарею, однако эскадрон драгун бросился на них и спас орудия. Сами кавалеристы смогли прорваться к прусской батарее Петцеля, командир которой отбросил их во главе конных артиллеристов. Затем эта батарея заняла позицию севернее Хусбю и открыла огонь по горе Шурберг.

Хотя фланговый удар Бонина был нанесен небольшими силами, он вынудил датского командующего принять решение об отходе. Хедеманн перед этим лично наблюдал, как пруссаки атакуют Шурберг. Бонин оказался в конечном счете вознагражден за труды; его появление на самом уязвимом участке вражеской обороны принесло желаемые плоды.

Генерал фон Хедеманн собрал свои войска у Татеркруга, отступление прикрывали 18 орудий. Бонин мог бы воспрепятствовать отходу датчан, однако Врангель счел находившиеся в его распоряжении силы слишком слабыми и остановил наступление. Остальные немецкие подразделения были рассеяны на большом пространстве, к тому же солдаты находились на ногах уже 16 часов. Врангель лично осмотрел с кирпичного завода Кёнигсвилл новые датские позиции и пришел к выводу, что противник намерен оказывать решительное сопротивление. Поэтому он принял решение остаться в Шлезвиге. В восемь часов вечера датские орудия выпустили последние снаряды по зверинцу; после этого сражение прекратилось.

Шум боя был громким, но потери оказались незначительными. Немцы потеряли 21 офицера и 396 нижних чинов убитыми и ранеными. Потери датчан составили 170 человек убитыми и 433 ранеными, кроме того, около 250 солдат попали в плен. Стороны вели в основном огневой бой на местности, изобиловавшей укрытиями, к тому же были вооружены старыми гладкоствольными ружьями. Именно этим объясняются небольшие потери.

Победу, безусловно, одержали немцы, однако они могли бы достичь большего, если бы придерживались изначального плана либо полностью отказались от него в ходе сражения. Половинчатые меры привели к половинчатому результату. Сказались и нехватка боевой подготовки и боевого опыта. Несмотря на то что расстояния были небольшими, приказы терялись, а донесения не поступали; командиры теряли свои войска, а последние не компенсировали это инициативой.

После наступления темноты датчане отошли на подготовленные позиции у озера Аренхольцер-Зе и провели ночь в Идштедтском лесу. Рано утром 24-го они продолжили отход к Фленсбургу, куда направились и подразделения с северного берега реки Шлей. В два часа пополудни датская армия полностью сосредоточилась во Фленсбурге. Поскольку противник не следовал за ней по пятам, сразу же готовиться к обороне не потребовалось.

Врангель планировал выдвинуть вперед контингент Германского союза, еще находившийся у Брекендорфа и Рендсбурга. Эти свежие силы не принимали участия в сражении. Однако в столь серьезных делах, как война, действовать исходя из этикета — значит создавать проблемы. Разумная целесообразность должна играть главную роль. Только в 11 часов утра генерал Халкетт смог пройти во главе своих войск через город Шлезвиг, где его под затяжным дождем ждали пруссаки и голштинцы.

Около полудня наступление возобновилось двумя колоннами. Справа, на Эферзе, двигался Халкетт с союзным контингентом и прусской гвардией. Слева, на Вандеруп, наступал Бонин с прусской линейной бригадой и голштинцами. У Бильшау, севернее Эферзе, союзный контингент смог застичь врасплох датскую кавалерию и две егерские роты. После упорного сопротивления датчане были в большом количестве взяты в плен. Бонин добрался до Вандерупа к вечеру. Добровольческие части к тому моменту прошли через Ангельн.

В результате боя у Бильшау датчане тем же вечером в суматохе покинули Фленсбург, и Хедеманн решил переправиться на Альс. 25-го оттуда прибыли небольшие подкрепления. На высотах Дюппеля и на самом острове были построены земляные укрепления, также на Альсе размещались тяжелые орудия. Основная масса кавалерии в сопровождении двух батальонов пехоты и артиллерийской батареи отступила на север для прикрытия Ютландии. Основные силы датчан остановились у Дюппеля[14].

Немцы 25-го дошли только до Фленсбурга и огнем артиллерии заставили уйти из гавани датские военные корабли. Контакт с противником оказался потерян. Победа при Шлезвиге осталась неиспользованной; датская армия потерпела поражение, но не была уничтожена. Иностранным державам предоставлялась прекрасная возможность для вмешательства.

Пока датчане отходили на Альс и в Ютландию, немецкие войска занимали северный Шлезвиг. Были оккупированы Тондерн[15] и Хёйер, союзный контингент занял позиции напротив Зондербурга[16], чтобы создать угрозу датскому корпусу на Альсе. Врангель издал прокламацию, объявляя о предстоящей оккупации Ютландии. 2 мая, в годовщину сражения при Гроссгёршене, пруссаки пересекли датскую границу. Крупные силы датчан находились в этот момент у Фредерисии и Кольдинга, не считая основной массы кавалерии.

Вторжение в Ютландию предприняли прусская дивизия и голштинцы. Они должны были занять Вайле, после чего бригаде Бонина предстояло наступать на Фредерисию, а Мёллендорфу оставаться у Кольдинга. Немцы не встречали никакого сопротивления, однако появился представитель русского и английского посланников в Копенгагене, предлагая перемирие сроком на три недели. Врангель ответил уклончиво. Поздно вечером 2 мая была занята Фредерисия; датчане отошли на Фюн. 3 мая Врангель разместил в городе свою штаб-квартиру.

Добровольческие подразделения также вступили на территорию Ютландии. Армия расположилась на отдых. Лишь время от времени датские корабли обстреливали немецкие войска на побережье. 8 мая немцами была обстреляна Фредерисия — достаточно интенсивно, но без особого ущерба. 9 мая майор фон Цастров со смешанным подразделением двинулся от Вайле на Хорсенс, а 10-го на Орхус, где провел масштабную реквизицию и затем вернулся в Вайле.

Тем временем дипломатия принялась работать в пользу датчан. Россия пригрозила протестом против вторжения в Ютландию. Врангель требовал подкреплений, однако его требование перенаправили малым государствам, которые формировали Х корпус армии Германского союза. Из Берлина генералу посоветовали проявлять умеренность. Одновременно прусская дипломатия обратилась в Лондон с просьбой оказать влияние на датчан и призвать их к компромиссу. Тем временем Врангель наложил на Ютландию контрибуцию в размере двух миллионов талеров, которая должна была стать возмещением за конфискацию немецких торговых кораблей.

Подкрепления не прибыли, немецкие государства упражнялись в отговорках. Даже Пруссия не хотела предпринимать никаких действий, которые могли бы еще больше выдвинуть ее на первый план в конфликте с Данией. За рубежом войну и так уже считали чисто прусским предприятием. Читая переписку тех дней, трудно отделаться от ощущения, что она велась с немецкой стороны совершенно чужими странами, которые относились друг к другу с отвращением и недоверием. Немецкое дело осталось без поддержки со стороны Германии. Германский союз требовал, но не помогал. Будучи в безопасности благодаря своему островному положению и уверенная в симпатиях иностранных держав, Дания могла спокойно затягивать переговоры, пока противник был вынужден бездействовать. Несмотря на понесенное поражение, датчане находились в более благоприятной ситуации. Победители оказались в странном одиночестве, словно они не относились ни к одной из воюющих держав.

Английские попытки достичь компромисса не привели к успеху, поскольку основывались на идее раздела Шлезвига, против которого категорически выступало временное правительство герцогств в Рендсбурге, допущенное на переговоры в качестве равноправной стороны. Швеция даже пригрозила вмешательством, заявив, что переход немцами границы Ютландии является достаточным основанием для отправки вспомогательного корпуса на Фюн или любой другой датский остров. Ответом на этот вызов стали вежливые увещевания. В результате не велись ни серьезные переговоры о мире, ни боевые действия. Генерал Врангель даже получил приказ покинуть Ютландию.

Воспользовавшись передышкой, датчане привели в порядок свои войска на Альсе и Фюне. В районе Зондербурга они под прикрытием артиллерии создали на материке два плацдарма и навели мост. Теперь датчане собирались перейти в наступление.

К 28 мая на Альсе было сконцентрировано 18 батальонов пехоты, 3 эскадрона и 24 орудия — в общей сложности 14 тысяч солдат и офицеров. Около полудня они начали переправу по мосту, после чего продолжили наступление тремя колоннами. Датчане прекрасно знали, что противостоявший им союзный контингент слаб и рассредоточен.

После короткого боя немецкие форпосты были оттеснены от Дюппеля и отошли к Рюбенмюле. Там сконцентрировалось около четырех тысяч человек с артиллерией, которые держали оборону, пока не были охвачены со стороны залива Нюбельноор и Эгернсунна. Потеряв 8 офицеров и 196 нижних чинов, с наступлением темноты немцы отошли через Асбюль на Кверс, оставив заслон у Графенштейна[17]. Датчане остановились у Нюбельмюле и Соттрупа, их потери составили 8 офицеров и 143 нижних чина.

На следующее утро генерал Врангель прибыл в Графенштейн и приказал произвести разведку в направлении Нюбеля. Союзный контингент двинулся из Кверса в Асбюль. Датчане вновь отошли на Альс, только их арьергард занимал высоты у Дюппеля под прикрытием корабельной артиллерии. К сражению они не стремились, поскольку и без него достигли всего, чего хотели. Для облегчения мирных переговоров немцы отошли из Ютландии, а датчане сохранили за собой плацдарм в Шлезвиге, пусть и на самой северной его оконечности.

Противник также сформировал шеститысячный корпус под командованием полковника фон Юля, который переправился с Фюна в Ютландию, как только немцы начали выводить свои силы. Этот корпус продвинулся до Хадерслебена[18] и выбил голштинский дозор из монастыря Люгум. Отдельные отряды нарушали немецкие коммуникации.

Главные силы немцев оставались тем временем во Фленсбурге и его окрестностях. Бригада Бонина размещалась на Зундевитте. Небольшие летучие колонны вели наблюдение за датчанами и боролись с их рейдами. Крупное столкновение произошло только 5 июня в районе Нюбеля и Дюппеля. Генерал Врангель считал необходимым дать отпор датчанам, которые действовали все смелее, и лишить их всяких иллюзий по поводу того, что он очистил Ютландию из страха перед ними. Под предлогом парада в честь короля Ганновера было сосредоточено 11 тысяч человек с 30 орудиями, которые начали наступление от Графенштейна и Лайгора через Нюбель и Соттруп на Дюппель.

Генерал фон Хедеманн имел возможность сосредоточить для обороны все свои силы. Около полудня его передовые части были выбиты из Нюбеля, Стендерупа и Вестердюппеля[19]. В четыре часа пополудни немцы подошли к высотам Дюппеля, с которых их встретил плотный артиллерийский огонь. Союзный контингент, составлявший правую колонну, после захвата Нюбеля расположился на отдых. Тем временем наступавшая в авангарде бригада Бонина развернулась широким фронтом от бухты Веннигбунд[20] у подножия высот до Сурлике у берега пролива Альсензунд. Штурмовать сильно укрепленную и прикрытую с флангов канонерками позицию датчан, однако, было невозможно. В пять часов вечера был отдан приказ отступать. Заметив отход противника, генерал фон Хедеманн решил нанести контрудар всеми своими силами. В результате развернулось ожесточенное сражение у деревни Дюппель, где арьергард Бонина прикрывал отход основных сил его бригады, остановившейся на ночь в Соттрупе. Стрельба затихла только поздним вечером. Генерал фон Врангель, лично присутствовавший на поле боя и заметивший внушительную численность датчан, приказал ночью выдвинуть к Соттрупу гвардейскую бригаду, а к Графенштейну — голштинцев. Потери с немецкой стороны составили 27 офицеров и 250 нижних чинов, с датской — 13 офицеров и 234 нижних чина.

Датчане имели право считать себя победителями. У немцев не хватило сил для того, чтобы захватить вражескую позицию у Дюп-пеля. Это, собственно, и не планировалось делать; задача заключалась в том, чтобы нанести противнику потери и вынудить его укрыться за укреплениями. Однако, выполнив эту задачу, наступающие должны были своевременно остановиться. Поскольку они подошли к высотам и укреплениям датчан, им пришлось отступать, как потерпевшим поражение.

Вопреки ожиданиям немцев, 6 июня датчане не возобновили свое наступление. Хедеманн понимал, что противник перед его фронтом не слишком силен, однако сознавал, что вряд ли сможет добиться решающего успеха. Поэтому он оставил солдат на укрепленной позиции.

Ютландскому корпусу датчан в этот день повезло меньше. Осторожный Юль остановился в Хадерслебене и выдвинул на юг к Хоптрупу небольшой авангард, а на юго-запад к Уструпу кавалерию. Этим воспользовался майор фон дер Танн, добровольческий корпус которого численностью 400–600 человек находился в районе деревни Уге западнее дороги Фленсбург — Апенраде. Обойдя Апенраде, он внезапно для противника вклинился между его передовыми соединениями, повернул на Хоптруп и разгромил датский авангард. Таким путем он изгнал полковника Юля с территории Шлезвига; датчане стремительно очистили Хадерслебен и 7 июня отошли к Кольдингу.

Добровольческие части впервые смогли отличиться и заслужить уважение командующего и товарищей по оружию. Репутация фон дер Танна также значительно укрепилась.

Известия о предстоящем вступлении Швеции в войну побудили Врангеля разместить свои войска вокруг Фленсбурга таким образом, чтобы их можно было быстро сосредоточить на подготовленных позициях у Крусо и Бау севернее города. Тондерн был занят небольшим отрядом из представителей всех трех родов войск. Однако противник не атаковал.

Следующие дни были наполнены небольшими рейдами. 9 июня принц Вальдемар Голштинский дошел до Хадерслебена, где столкнулся со значительными силами датчан и 13-го с обозом и лазаретами вернулся на старые позиции у Фленсбурга. Противник его не преследовал. Принц опознал датскую бригаду Бюлова, которая до этого размещалась на Альсе. Силы датчан в Зундевитте уменьшились, позицию на Дюппеле удерживали только форпосты, полуостров Броагер полностью оставлен противником.

Основные силы датской армии были переброшены в Ютландию; господство на море позволяло им такие маневры. Побудил их к этому бой у Хоптрупа; бригада Бюлова через Фюн отправилась в Кольдинг. Там генерал фон Бюлов принял общее командование и 10 июня двинулся на Хадерслебен. Столкнувшись с отрядом принца Вальдемара, он занял позицию между Хадерслебеном и Кристиансфеллем. 14-го за ним последовали силы под командованием Хедеманна. Датская группировка в Ютландии достигла 17 тысяч человек, сосредоточенных в районе Хадерслебена. Вскоре они заняли более обширную территорию, и штаб-квартира была перенесена в Кристиансфелль. На Альсе осталось лишь около пяти тысяч солдат.

Немцы тоже получили небольшие подкрепления. Временное правительство ввело в герцогствах всеобщую воинскую повинность и провело призыв.

Тем временем дипломатические переговоры продолжались непрерывно, хотя и безрезультатно. Врангелю пришлось отказаться от сбора контрибуции в Ютландии. Шведы переправили пять тысяч солдат на Фюн и сосредоточили еще пятнадцать тысяч в районе Мальмё. Чтобы не допустить разрастания масштабов конфликта, великим державам следовало предпринять более активные посреднические усилия.

В случае заключения перемирия было весьма желательно удерживать под контролем всю материковую часть Шлезвига. В связи с этим генерал фон Врангель, получив подкрепления, решил начать наступление на север. В его распоряжении находились четыре бригады — две прусские, союзная и голштинская, — и началось формирование пятой из мекленбургского контингента. О датчанах было известно, что их главные силы находятся за Хадерслебеном.

28 июня завершилось сосредоточение войск, и на следующий день началось наступление. На правом крыле по большой дороге на Апенраде двигались голштинцы, за ними шла союзная бригада. Слева, по Бычьей дороге, наступали пруссаки. Планировалось 29-го подойти к Хадерслебену и на следующий день атаковать. Тогда командование еще плохо представляло себе, что такие вещи нельзя запрограммировать заранее.

В Апенраде противника не оказалось. На высотах южнее Хадерслебена голштинский авангард столкнулся с датской пехотой, энергично атаковал ее с фронта и правого фланга и отбросил в Хадерслебен. Командовавший голштинцами подполковник фон Цастров решил немедленно развить достигнутый успех и атаковать город. Артиллерия открыла огонь, пехота бросилась в бой. Однако приказ командования остановил атаку. Голштинцы остались у фьорда южнее Хадерслебена, союзная бригада заняла позиции западнее у Уструпа, пруссаки остановились возле Овер-Йерсталя.

30 июня планировалось атаковать правый фланг противника. Однако события развивались вполне ожидаемо: ночью датчане исчезли, тихо покинув Хадерслебен. Наступающим оставалось лишь смотреть им вслед. Немцы дошли до ютландской границы южнее Кольдинга, но уже не смогли догнать датчан. Хедеманн успешно отвел свою 17-тысячную группировку.

И вновь воцарился покой. Генерал Халкетт и его солдаты были переброшены в Зундевитт, остальные подразделения остались в районе Кольдинга. Штаб-квартира Врангеля разместилась в Кристиансфелле.

Все ждали перемирия. И действительно, казалось, дело идет к концу. В Бельвю неподалеку от Кольдинга был составлен вполне приемлемый проект. Но внезапно случилось неожиданное.

Призрачная власть Германского союза к тому времени сменилась не менее призрачной. Во Франкфурте после восьмидневных дебатов имперским регентом был избран 66-летний эрцгерцог Иоганн. Пруссия согласилась на это, и окончательное решение мог принять только эрцгерцог. Переговоры в Бельвю прервались. 12 июля эрцгерцог сформировал кабинет, в котором министром иностранных дел стал бывший австрийский посланник фон Шмерлинг, а военным министром — прусский генерал фон Пойкер.

Однако иностранные державы не спешили признавать власть эрцгерцога. Датское правительство также отказалось вступать с ним в переговоры. Получив известие об этом, Врангель заявил, что возобновит военные действия. В немецкой армии верили, что новая центральная власть будет действовать энергично. Врангель направил в военное министерство проект создания имперской армии, состоящей из 60 тысяч человек пехоты, 7,5 тысячи кавалеристов и 132 орудий. Этого было вполне достаточно для того, чтобы занять всю Ютландию и отразить любой десант. Пойкер в ответ пообещал прислать подкрепления — 32 тысячи пехотинцев, 3,9 тысячи кавалеристов и 90 орудий. Часть из них должна была отправиться на театр военных действий уже через 8–10 дней. Кроме того, были выделены 6 миллионов талеров на создание германского флота.

Все это выглядело просто прекрасно, но вскоре стали поступать тревожные известия. Крупные немецкие государства не спешили выполнять распоряжения имперского военного министерства. Только Вюртемберг и мелкие княжества приступили к мобилизации. Пруссия, не имея надежной опоры, попала в опасное положение; ее начали рассматривать как очаг революции. Россия грозила вмешаться в войну, Франция заняла недружественную позицию, симпатии англичан слабели. Датская морская блокада наносила ощутимый ущерб. В этой ситуации правительство в Берлине потребовало и получило от регента полномочия, необходимые для согласования перемирия в соответствии с проектом, принятым в Бельвю. 26 августа перемирие в Мальмё было подписано. О желании расторгнуть его следовало объявить за месяц. 16 сентября Национальное собрание ратифицировало это соглашение. Следствием стало кровавое восстание во Франкфурте-на-Майне, вспыхнувшее два дня спустя.

К сожалению, 8 августа прусский кавалерийский патруль на ютландской границе был внезапно атакован противником и потерял 32 человека. 18-го прусская полевая батарея в районе Хольниса успешно обстреляла датские военные корабли. В остальном ничего значимого не происходило, перемирие фактически началось еще до своего подписания. Оно должно было продлиться семь месяцев, и на этот срок обе стороны выводили свои войска из герцогств. Немцам было разрешено оставить две тысячи солдат в Альтоне, датчанам — на Альсе для охраны военных складов и госпиталей. Временное правительство сменил «совет пяти» во главе с графом Мольтке[21], известным своими симпатиями к Дании. В Лауенбурге была назначена комиссия из трех человек. Дипломатические переговоры продолжались. «Успешно начатой, без рвения продолженной и бесславно завершенной» называли эту кампанию современники.