Шлезвиг-Гольштейнские войны

Глава 4 Кампания 1849 года

Немецкие войска ушли из герцогств, в то время как датчане оставили на Альсе больше солдат, чем было позволено, и энергично формировали резервные батальоны. Полагаясь на покровительство великих держав, в первую очередь Англии, они 23 февраля заявили о намерении завершить перемирие, когда мирные переговоры не принесли правящей «эйдер-датской» партии[22] желаемого результата. Эта партия требовала присоединения Шлезвига к Дании, то есть полного разделения герцогств.

Несмотря на продолжение переговоров в Лондоне, военные действия должны были возобновиться. На сей раз Пруссия не выступала в качестве общегерманского уполномоченного; франкфуртское правительство взяло руководство в свои руки. Главнокомандующим был назначен прусский генерал-лейтенант фон Притвиц, а его армия представляла собой пеструю смесь из различных контингентов, если не считать одну комплектную прусскую дивизию. Голштинская армия была реорганизована под руководством прусских офицеров и находилась под командованием Бонина; по сути, она представляла собой сильную дивизию с пятью резервными батальонами и тремя эскадронами. В целом немецкая армия состояла из пяти дивизий (1-й и 2-й смешанных, прусской, голштинской, комбинированной резервной) и отдельной резервной бригады. В общей сложности в ее рядах насчитывалось 50 тысяч человек пехоты, 5 тысяч кавалеристов и 155 орудий.

Голштинцы вновь заняли свои старые позиции севернее Фленсбурга, выдвинув авангарды к Апенраде и Зундевитту. Остальные подразделения сосредотачивались возле Шлезвига, Рендсбурга, Ноймюнстера и Норторфа.

На датской стороне прежний командующий, генерал фон Хедеманн, предложил укрепить высоты у Дюппеля и разместить на них тяжелую артиллерию и пехотную дивизию. Кроме того, он считал необходимым навести мост между Дюппелем и Альсом, где находилась бы вторая дивизия. Последняя могла бы тревожить немцев на всем побережье от Киля до Фредерисии и вынудить их тем самым распылить свои силы. Эти меры вместе с морской блокадой могли бы нанести немцам больше ущерба, чем те нанесли бы Дании. Немцы могли ответить только оккупацией Ютландии. Однако предложения Хедеманна были приняты лишь частично. Датские силы оказались разделены на главный корпус генерала Крога на островах, фланговый корпус Бюлова на Альсе и небольшой северный корпус в Ютландии под командованием Рюе, состоявший по большей части из кавалерии. Общая численность армии составляла около 30 тысяч человек.

Боевые действия должны были начаться 26 марта. Немцы еще не завершили к тому моменту свое сосредоточение. Поэтому При-твицу пришлось весьма кстати заявление датчан о том, что они начнут боевые действия на суше и морскую блокаду только 3 апреля. Чтобы бороться с вражеским флотом, немцы активно строили зимой военные корабли. Однако процесс был далек от завершения; четыре больших корабля и 28 канонерских шлюпа по большей части еще строились. Не хватало оснащения, команд, опытных морских офицеров. Как бы то ни было, этих сил явно недостаточно для борьбы с датским флотом, состоявшим из 28 военных кораблей с 1162 орудиями. Командование военно-морскими силами взял на себя немецкий моряк, Бромме, которого чаще всего называли Бромми. Когда-то он под командованием Кохрейна сражался в Греции. Назначенный «морским цейхмейстером побережья Северного моря», он уже 4 июня тремя пароходами из Бремерхафена атаковал датскую блокадную эскадру перед устьем Везера и отогнал ее. Большего ему достичь не удалось, поскольку строительство флота начало пробуксовывать. Забегая вперед, скажем, что 2 апреля 1852 года Союзный сейм постановил ликвидировать флот, и 1 мая 1853 года корабли были проданы с аукциона.

Вернемся к событиям на суше. Притвиц понимал, что только оккупация большей части Ютландии вынудит Данию к уступкам, и требовал от имперского военного министерства соответствующих полномочий. Тем временем Франкфуртское Национальное собрание 28 марта избрало германским императором короля Пруссии, только усугубив неразбериху в Германии. 3 апреля Фридрих Вильгельм IV отказался принять предложенную ему корону. Австрийцы сразу же после избрания отозвали своих представителей и потребовали от регента оставаться на своем посту. Ошибкой парламента стало то, что он не удержался в границах возможного и достижимого, а с высокомерием доктринера подхватил идею народного суверенитета. Путем переговоров с отдельными государствами, возможно, удалось бы исправить недостатки старого Германского союза. Однако Национальное собрание решило единолично определить дальнейший облик Германии, не имея ни малейшей силы для того, чтобы подкрепить свое желание. Тем самым оно приговорило себя к бессилию, а высокопарные слова сделали его еще и посмешищем.

Короткая жизнь Национального собрания оставила в сердцах многих патриотов, возлагавших на него поначалу большие надежды, лишь боль разочарования.

На фоне этих событий 3 апреля возобновилась война в герцогствах. Дания вновь начала блокаду немецких гаваней и устьев рек. Одновременно датчане хотели с двух сторон — из Ютландии и с Альса — ударить по голштинской армии. Бюлов должен был наступать через Зундевитт, Рюе — на Фленсбург, эскадра военных кораблей — войти в бухту Эккернфёрде, высадить десант в городе и тем самым блокировать голштинцам путь к отступлению.

Этот план был хорошо продуман, но провалился из-за нерешительного исполнения. Немцы в ходе боевых действий были вынуждены постоянно принимать во внимание высокую политику, неразбериху в самой Германии и возможность вмешательства великих держав. Датчан же постоянно сдерживала мысль о том, что у них есть всего одна армия, в случае разгрома которой создать вторую будет невозможно. Само по себе это было разумно, но имело для них губительные последствия.

1-я голштинская бригада полковника фон Санкт-Пауля располагалась у Графенштейна. Утром 3 июля ее должна была атаковать датская бригада полковника де Мезы через Нюбель и сковывать боем до тех пор, пока 3-я бригада не обойдет ее через Соттруп.

Голштинцы сами внесли вклад в успех этой операции, выдвинув часть сил к Асбёлю, то есть внутрь распахнувшегося капкана. Путь отхода через Эгернсунн также находился под угрозой со стороны небольшой датской эскадры, поддерживавшей атаку с моря. Но 6-я бригада двигалась слишком быстро, а 3-я слишком медленно. Санкт-Пауль после непродолжительного боя отошел на Хоккеруп, избежав тем самым окружения. Датчане под командованием Бюлова последовали за ним до Графенштейна. Вечером датский военный министр Хансен, прикованный болезнью к кровати на Альсе, призвал к осторожности, и Бюлов отошел к Зондербургу и Дюппелю.

Аналогичным образом события развивались на севере, где войска генерала Рюе в трех местах пересекли границу и после короткой канонады заняли Хадерслебен. Там наступление было остановлено новым датским командующим генералом Крогом. На этом активные действия датчан на данном участке завершились.

В результате операция датского флота в Эккернфёрде утратила всякий смысл. Однако ее не стали отменять; вечером 4 апреля в бухте появились 84-пушечный линейный корабль «Кристиан VIII» (его командир, капитан Палудан, руководил операцией), 48-пушечный фрегат «Гесион» и 8-пушечные пароходы «Хекла» и «Гейзер». Город и гавань прикрывали только две маленькие батареи на южной и северной сторонах входа в бухту — одна четырех-, другая шестиорудийная. Ими командовал опытный артиллерист капитан Юнгманн, прибывший из Турции, где он служил в качестве инструктора. Утром 5 апреля он, стоя на бруствере северной батареи, наблюдал за датскими кораблями и ждал, когда они откроют огонь. Поначалу казалось, что шансов против 15-кратно превосходящей вражеской артиллерии у него не было. Действительно, несколько немецких орудий вскоре оказались повреждены огнем датчан. Однако вскоре ситуация изменилась; восточный ветер затруднял действия кораблей; к береговым батареям подошла пехота и два орудия из Нассау. Потери расчетов были у немцев незначительными, в отличие от команд датских кораблей. Промахнуться мимо стоявших на якоре целей было практически невозможно, а выведенные из строя орудия вскоре вновь возобновили стрельбу. Южная батарея вела огонь раскаленными ядрами. Датские пароходы попытались отбуксировать большие корабли, однако попытка не удалась. Более того, они сами получили серьезные повреждения. Предложенное датчанами перемирие Юнгманн отверг. Когда «Кристиан VIII» поднял паруса, чтобы выйти против ветра в открытое море, он сел на мель и загорелся. В итоге оба парусника оказались вынуждены спустить флаг. «Гезион» был захвачен немцами; «Кристиан VIII» взлетел на воздух в момент передачи, при этом погиб 91 человек, в том числе командир южной батареи унтер-офицер Пройсер, принимавший капитуляцию. В итоге потери немцев составили 4 человека убитыми и 14 ранеными. Датчане потеряли 134 человека убитыми, 92 ранеными и почти тысячу пленными, в том числе 44 офицера. Благодаря счастливому случаю голштинцы добились своего первого крупного успеха. Для датчан начало оказалось обескураживающим: два парохода выведены из строя, лучший линейный корабль погиб, фрегат захвачен противником — и все это ради операции, которая утратила всякий смысл еще до своего начала.

Датская армия в этот день не предприняла ничего. Таковы последствия половинчатости, когда ставится большая цель, но нет желания подвергать себя риску, с которым неизбежно связано ее достижение. Энергично наступая с двух направлений, датчане вполне могли 4 апреля атаковать голштинскую дивизию превосходящими силами, пока ей на помощь не пришли другие немецкие соединения. Победа, соответствующая твердой политической линии датчан, принесла бы им больше симпатии и поддержки со стороны великих держав. Но верх одержали осторожность и малодушное стремление беречь силы, что явно не могло подействовать вдохновляюще.

К 6 апреля на Зундевитте и на ютландской границе сосредоточилось уже такое количество немецких войск, что успех датской армии отошел в область невероятного. Благоприятный момент был упущен. Голштинская дивизия сосредоточилась у Апенраде, 2-я на северной дороге Боуруп — Зундевитт — Зондербург, 1-я на южной, которая вела через Графенштейн. Ей противостояли датские форпосты, занимавшие пространство от Асбёля до Бланса. Из состава 3-й (прусской) дивизии одна бригада концентрировалась в районе Фленсбурга, вторая подходила от Альтоны.

Тем не менее датчане предприняли вылазку, завершившуюся достаточно оживленным столкновением у Уллерупа. В результате передовая бригада 1-й дивизии, потеряв 12 офицеров и 188 нижних чинов, отошла на Кверс. Датские потери составили 207 человек. 2-я дивизия осталась у Хоккерупа.

Это можно было бы считать успехом датчан. Однако 7 апреля военный министр Хансен, осматривавший вместе с королем позицию у Дюппеля, на военном совете настоял на чисто оборонительных действиях. Он предвидел, что немцы будут с каждым днем наращивать свои силы. Кроме того, датчане перегруппировали свою армию. На Альсе остались три из шести датских бригад под командованием полковника де Мезы, две бригады перебросили на Фюн, последняя осталась в составе корпуса Рюе в Ютландии. Высоты у Дюппеля приказали оставить, сохранив на материке только два плацдарма — Зондербург и крепость Фредерисию. С них можно было предпринимать вылазки против немецких войск. Фредерисия была хорошо подготовлена к обороне. В таком положении планировалось ждать, что предпримут немцы, и по возможности наносить их торговле максимальный ущерб. Перегруппировку датчане собирались произвести к 18 апреля; верховное командование принял генерал фон Бюлов — без сомнения, самый способный из датских военачальников. Свою штаб-квартиру он перенес в Мидделфарт.

Сегодня кажется невероятным, но даже в условиях пассивности датчан командующий немецкой группировкой действовал осторожно. Серьезной проблемой для него был состав армии. Первые две дивизии состояли из разнородных контингентов, по-разному обученных и вооруженных, не имевших боевого опыта. Целиком положиться на них было нельзя. В прусской дивизии половину пехоты составлял ландвер, недостатки которого оказались весьма ощутимыми, особенно в то неспокойное время. Немцы медленно продвигались вперед, число отставших и заболевших было велико. Постоянно требовались передышки. Рассчитывать на прибытие резервов не приходилось. Вскоре наличие проблем у немецких дивизий дало о себе знать и в бою.

Когда сообщения об отходе датчан подтвердились, генерал фон Притвиц лично провел рекогносцировку и решил захватить высоты у Дюппеля. В ночь с 12 на 13 апреля он направил туда передовые бригады обеих комбинированных дивизий. Оказалось, что высоты не заняты противником, и бригады без приказа продолжили наступление. Небольшие отряды датчан при их приближении отступили на плацдарм Зондербург. Возле последнего ранним утром состоялась стычка, в которой приняли участие орудия Зондербурга и канонерки с залива Венингбунд. Прибывший на место Притвиц приказал своим войскам отступить. В ходе этого столкновения перевернулась 12-фунтовая саксонская пушка из-за того, что лошади в ее упряжке испугались стрельбы. Еще две пушки и повозка с боеприпасами из шестифунтовой батареи застряли в болоте. Баварские батареи должны были прикрывать отход. Однако им понадобилось так много времени для подготовки к стрельбе, что датская пехота приблизилась к ним на опасное расстояние, и артиллеристам пришлось спешно отступать. Датчанам удалось на глазах у немцев захватить две застрявшие пушки и доставить их в Зондербург в качестве трофеев. Перестрелка пехоты длилась без особого результата до вечера. После этого бесславная вылазка завершилась. Захват вообще не оборонявшейся противником позиции стоил немцам потери 18 офицеров и 178 нижних чинов. Потери датчан, которые ввели в бой всего три батальона против двух бригад, оказались вдвое меньше.

Теперь немцы стали укреплять высоты у Дюппеля. Необходимая артиллерия была взята с захваченного «Гезиона», который оставили в Эккернфёрде для защиты гавани; для выполнения этой задачи ему было достаточно орудий одного борта. Флаг корабля не стали передавать голштинским властям «из-за отношений, которые по-прежнему связывают и будут связывать герцогства с датской короной». Его переслали регенту.

В наилучшем состоянии с немецкой стороны находилась голштинская дивизия. У нее был целый год для обучения и выработки внутренней спайки. Имелся у нее и достойный командир в лице Бонина. Бонин настаивал на том, чтобы перейти границу Ютландии, и выдвинул туда свои подразделения. Военный министр Пойкер поддерживал его, надеясь, что энергия Притвица сможет исправить то несчастливое положение, в котором оказалась Германия. Иных взглядов придерживались в Берлине, где вели переговоры о перемирии и отмене блокады и опасались, что оккупация Ютландии повлечет за собой войну с Россией. В результате Притвиц получил из прусской столицы отказ. Его положение было сложным; три четверти находившихся под его командованием контингентов не являлись прусскими, и прусские проблемы их не касались. В итоге было принято половинчатое решение: Притвиц позволил Бонину перейти границу, но не поддержал его. Радуясь энергичным действиям голштинской дивизии, командующий на словах порицал ее в своих приказах. После небольшого боя авангард голштинцев во главе с Цастровом занял 19 апреля Кольдинг. После этого город был подготовлен к обороне.

Сражение при Кольдинге 23 апреля 1849 года

(черные — немцы, белые — датчане)

Бюлов немедленно решил отбить Кольдинг у немцев. Бригады Мольтке и Шлеппергрелля должны были атаковать город с севера, корпус генерала Рюе — обойти голштинцев с запада и отрезать им путь к отступлению. Планировалось начать наступление 22 апреля, однако пришлось отложить его на следующий день, поскольку часть войск высадилась у Миддельфарта только в ночь на 23-е.

Вылазки датчан тем временем привлекли внимание Бонина и вынудили его перебросить свои силы к Кольдингу. В день сражения 1-я бригада уже подошла к городу с юга, 2-я двигалась на левом крыле в районе Враннерупа и Айструпа. Бой вспыхнул в двух разных местах. В семь часов утра голштинские форпосты на левом крыле были отброшены датчанами за реку Кольдинг-О. После этого наступающие ворвались во Враннеруп и лес Гьебалле. Голштинцы смогли удержать Рёльсмюле. Так развивались события к тому моменту, как в восемь часов утра авангард 2-й голштинской бригады достиг деревни Гьебалле и развернулся на восточной опушке леса. Голштинцы увидели, что датчане находятся между Кольдингом и их позициями. Появление 2-й бригады задержало наступление корпуса Рюе, которому и без того препятствовала нехватка средств для переправы через реку. Два поспешивших ему на помощь батальона из состава бригады Мольтке попытались наступать в направлении Кольдинга, однако столкнулись с мощным сопротивлением и вынуждены были отступить. После этого генерал Рюе утратил веру в успех операции; вскоре он получил приказ Бюлова об отходе. Во второй половине дня его подразделения собрались на северном берегу реки и отошли в сторону шоссе.

В районе Кольдинга две датские бригады ранним утром отбросили голштинские форпосты на окраину города. Датчане начали готовиться к атаке позиций голштинского авангарда на северной окраине, когда Цастров получил от Бонина приказ оставить Кольдинг и присоединиться к 1-й бригаде к югу от города. Вскоре голштинцы смогли отразить атаку 3-го датского егерского батальона, поддержанную артиллерией и кавалерией. После этого начался отход. Поскольку то и дело приходилось останавливаться, чтобы подождать отстающих, развернулись ожесточенные уличные бои. Контрударом Цастров смог предотвратить захват датчанами моста до окончания переправы. В конечном счете Кольдинг был занят в тот момент, когда на правом датском фланге наступление уже захлебнулось.

Датчане не стали пытаться атаковать 1-ю голштинскую бригаду и, в свою очередь, начали отход. Бонин собирался переправить силы Цастрова через реку в районе деревни Харте и вбить таким образом клин между крыльями датской группировки. Однако, поскольку противник уже очистил северный берег реки, голштинцам удалось лишь захватить в плен датского офицера и 80 солдат у церкви Харте. К трем часам дня Кольдинг был вновь занят немцами. 14 эскадронов кавалерии, находившиеся в распоряжении Рюе, не сыграли в этом сражении никакой роли. Датское наступление полностью провалилось. Потери датчан составили 656 человек, голштинцев — 13 офицеров и 378 солдат.

Вечером голштинский авангард занял Брамдруп, две датские колонны продолжили отход на север. Сражение при Кольдинге следует отнести к числу наиболее значимых в этой безрезультатной войне; с каждой стороны сражалась полноценная дивизия с артиллерией.

Тем временем немецкая армия получила подкрепления. На театре военных действий появились прусская кавалерия и конная артиллерия. 1-я и 3-я дивизии выдвинулись на север, ближе к голштинцам. Появилась и составленная из контингентов девяти разных государств резервная дивизия (13 с четвертью батальонов, 4 эскадрона и 18 орудий). Она могла быть использована для отражения флангового удара датчан с Альса. Тем самым удалось высвободить для наступления в Ютландии 2-ю дивизию. Теперь не было никаких оснований дальше откладывать наступление, на котором настаивало правительство во Франкфурте-на-Майне. Генерал фон Притвиц, однако, ждал санкции прусского правительства. Только 6 мая, когда командующий уже перенес свою штаб-квартиру в Кольдинг, он получил разрешение следовать приказам из Франкфурта.

К этому моменту в районе Кольдинга были сосредоточены 37 немецких батальонов и 30 эскадронов при 95 орудиях. 7 мая они начали наступление на север. Датчане могли противопоставить им лишь 16 батальонов, 16 эскадронов и 40 орудий.

Голштинская дивизия двинулась на Фредерисию, 3-я — на Вайле, остальные находились поблизости от Кольдинга. У Гусё и Алминна датчане заняли оборону на подготовленных и укрепленных позициях. Однако численное превосходство немцев заставило генерала Рюе отойти от Альминна. После продолжительного боя бригада Мольтке отступила у Гусё, и генерал фон Бюлов приказал начать общий отход. Бригады Мольтке и Шлеппе-грелля отошли к Фредерисии, корпус Рюе — за Вайле. Потери обеих сторон в этих столкновениях оказались незначительными.

8 мая немецкое наступление продолжилось. Авангард 3-й дивизии без боя занял город Вайле, расположенный в речной низине. Однако с поросших лесом высот позади города пруссаков встретил плотный ружейный и артиллерийский огонь. Генерал Рюе сосредоточил здесь на сильной позиции четыре батальона с орудиями. Левый фланг датчан примыкал к Вайле-фьорду, правый к крутому берегу реки Грейс-О. Атаковать датчан с фронта было сложно, и прусская дивизия дождалась подхода своей кавалерии — бригады Ледебура в составе 8 эскадронов, которая могла обойти правый фланг датчан и вынудить их к отступлению. Фланг был прикрыт датской кавалерией в районе Еллинга — 8 эскадронов и 4 орудия. Однако когда генералу Рюе сообщили о приближении с юго-запада большой колонны противника, он начал отход.

Прусская пехота перешла в атаку и заставила правое крыло датчан ускориться. Левое крыло не поспевало за ним, в результате 40 человек попали в руки немцев. К сожалению, прусская кавалерия не смогла принять участие в преследовании; она заплутала и вместо правого фланга датчан вышла к собственным войскам. Основная масса 3-й дивизии осталась в Вайле, там же разместилась штаб-квартира генерала фон Хиршфельда. Потери с обеих сторон оказались незначительными. Солдаты ландвера, с неохотой явившиеся на призывные пункты и хмурые на марше, в бою показали себя хорошо.

Притвиц немедленно приказал победоносной дивизии продолжить наступление на Хорсенс, а голштинцам готовиться к осаде Фредерисии. Речь об энергичном преследовании не шла, только о том, чтобы авангард нашел впереди подходящую позицию, «если это получится сделать без слишком больших потерь». Потом поступил приказ оставаться в районе Вайле. Датчане уже утром 9 мая отошли за реку Ханстед-О и выдвинули кавалерию на запад до Гуден-О, к ведущей на Виборг дороге. После этого обе стороны прекратили активные действия; их жажду деятельности оказалось легко удовлетворить.

Позволив ускользнуть уже пойманному противнику — слабому корпусу Рюе — Бонин одновременно пытался поймать недостижимого врага. Еще вечером после сражения голштинцы подошли к Фредерисии. Здесь они обнаружили, что крепость, которую датчане в прошлом году оставили Врангелю в совершенно обветшавшем виде, теперь восстановлена, готова к обороне и оснащена большим количеством орудий. Осадного парка у немцев не было. Чтобы просто наблюдать за крепостью, достаточно было оставаться за Эльбодалем между Гусё и Ранс-фьордом. Но Бонин уже пересек этот рубеж, его части стояли на линии Эрритсё — Бреструп, и отступать он не собирался. Генерал подумывал об обстреле крепости — это могло оказаться удачной идеей в ситуации, когда в ее стенах скопилось множество датских солдат. Первой целью стал блокгауз, который датчане начали сооружать на берегу, перед искусственным затоплением у западного фронта крепости. Этот блокгауз должен был обеспечивать связь крепости со Сногхёем — местом, где находилась переправа на Фюн.

9 и 10 мая передовая батарея начала обстрел, который оказался неэффективным. Кроме того, артиллерия крепости и кораблей открыла ответный огонь, так что обстрел пришлось прекратить. После этого немцы перешли к сооружению редутов напротив западного и северо-западного фронта крепости, а также строительству батарей для тяжелых орудий. Рано утром 13 мая вылазка гарнизона нарушила ход работ, но к 16 мая они были завершены. Из Рендсбурга прибыли десять тяжелых орудий; обстрел длился четыре дня. Противнику был нанесен большой ущерб: в городе несколько раз возникали пожары, большинство жителей бежали на Фюн и наблюдали с полей вокруг Стриба за гибелью своих домов. Однако никакого решающего значения все это не имело. Части датской полевой армии уже были переправлены на Фюн.

22 мая удалось все-таки поджечь блокгауз огнем специально установленной для этого батареи, после чего взять его. Немедленно началось строительство защищенного пути сообщения к блокгаузу. На следующее утро здесь погиб офицер штаба дивизии, капитан фон Делиус — человек, на которого весь Шлезвиг-Гольштейн возлагал большие надежды и которого наверняка ожидало большое будущее. Вплоть до кампаний 1860-х годов он считался в Германии образцом штабного офицера. Его преемником стал капитан фон Блументаль, будущий фельдмаршал.

Осаждающие сосредоточились на том, чтобы артиллерийским огнем прервать сообщение между Фредерисией и Фюном. Однако сделать это не удалось, поскольку датский флот мешал соорудить береговые батареи в нужных местах, а ведение огня через город было неэффективным. Время от времени между форпостами обеих сторон вспыхивали стычки и короткие перестрелки. Предпринять против крепости что-либо более серьезное было невозможно. Чувство бессилия, плохая погода и потеря лучших офицеров привели постепенно к падению боевого духа в дивизии. Возникла пассивность, которая легко появляется при подобных обстоятельствах.

Тем временем генерал Рюе в Ютландии отступил за сильную позицию у Сканнерборга. Там его небольшая группировка могла чувствовать себя в безопасности под прикрытием озер и труднопроходимых водных преград. Приттвиц атаковал бы его и там, если бы посвятил всю свою энергию завоеванию Ютландии. Но он прекрасно знал, что приказ о таком завоевании отдали уже бессильные органы центральной власти, а прусский король лишь дал свое согласие на это и стремился избежать серьезных неурядиц.

В Италии и Венгрии австрийцы вели войну против национальных движений и их покровителей. В Германии бушевало восстание, поскольку князья крупных немецких государств не признали конституцию, разработанную Национальным собранием во Франкфурте-на-Майне. В Дрездене с 3 по 9 мая продолжались уличные бои, и завершить их удалось лишь с прусской помощью. На западе и юге Германии происходили мятежи, народные собрания, разграбление арсеналов и беспорядки всех сортов. В Пфальце и Бадене солдаты примкнули к повстанцам. Баденский монарх вместе с правительством вынужден был покинуть пределы своей страны. Власть старых режимов оказалась под угрозой. Национальное собрание благословило мятежи против существующих порядков. 10 мая оно объявило вступление прусских войск в Дрезден нарушением внутреннего мира и потребовали принять меры. Имперское министерство ушло в отставку, и депутаты потребовали от регента назначить новое, однако тот отказался. Не обращая внимание на свое полное бессилие, Национальное собрание потребовало привести все немецкие войска к присяге конституции. По примеру австрийцев Пруссия, Саксония и Ганновер аннулировали мандаты своих граждан в Национальном собрании. Последнее, в свою очередь, объявило этот шаг ничтожным. Тем не менее отток депутатов начался еще до этого. Наконец собралось новое министерство и заявило, что введение конституции не является обязанностью центральной власти. Национальное собрание заявило о том, что назначение такого правительства является оскорблением. 18 мая Пруссия отказалась признавать авторитет центральных властей.

Генерал фон Приттвиц должен был принимать решение, находясь между так называемой центральной властью и своим собственным правительством, будучи под впечатлением от всей этой суматохи, наполненной идеологией, красноречивыми претензиями и бессилием. Очевидно, что он считал внутреннего врага более опасным и не видел возможности своими действиями против Дании помочь разрешению кризиса в Германии. Генерал принял решение сконцентрировать войска так, чтобы по первому указанию двинуть их в любом назначенном направлении.

В итоге вместо того, чтобы воевать, талантливый Приттвиц скорее пародировал войну. К этому добавлялось то обстоятельство, что датчане при посредничестве России вели напрямую с Берлином переговоры о перемирии, которое должно было увенчаться миром. Приттвиц в этой ситуации оккупировал ровно столько неприятельской территории, сколько было нужно, чтобы прокормить войска и взимать назначенную контрибуцию. 13 мая он приказал 3-й дивизии двигаться на Хорсенс, однако не стал атаковать позицию у Сканнерборга. 1-ю дивизию подтянули к Вайле, где находилась штаб-квартира командующего. 2-я дивизия осталась в тылу, чтобы при необходимости иметь возможность поддержать резервную дивизию в Зундевитте. Главные силы датчан, отошедшие на Фюн, снова грузились на корабли, и было еще неясно, где произойдет высадка. Под Фредерисией и на всем театре военных действий немцы выжидали.

22 мая генерал Приттвиц получил от главы прусского правительства известие о том, что Пруссия взяла датский вопрос под свой контроль, и приказы из Франкфурта теряют свою силу. Одновременно Приттвиц утратил власть над контингентами малых государств. Саксонская бригада уже готовилась отправиться домой, чтобы принять участие в восстановлении порядка. Приттвиц подал в отставку, но ответа не получил. После этого из Берлина поступило сообщение о том, что десять русских линейных кораблей вышли из Ревеля, чтобы примкнуть к датскому флоту. Любых столкновений с ними следовало строжайше избегать. Волнения в Германии достигли тем временем своего пика; все правительства требовали возвращения своих войск из Ютландии. Находившиеся там 60 тысяч солдат были нужны позарез, и желание мира с Данией стало всеобщим. Война стала опасной фикцией, думать об энергичных действиях больше не приходилось.

23 мая немцы еще смогли без боя занять Сканнерборг, поскольку генерал Рюе получил приказ отойти на полуостров Хельгенес под прикрытие флота. Немецкие войска вступили в Орхус, но практически сразу же покинули его, так что датчане вновь заняли этот город. Узнав о случившемся, командир 3-й дивизии генерал фон Хиршфельд приказал атаковать Орхус. Наступление началось 31 мая, и при приближении прусских арьергардов датчане оставили город. Их кавалерия, однако, устроила засаду и смогла застичь врасплох прусскую пехоту, потерявшую бдительность. От разгрома пехотинцев спасли два эскадрона 11-го гусарского полка под командованием майора фон Пфуля, которые, несмотря на трудную местность, бесстрашно бросились наперерез датским драгунам. Несмотря на численное превосходство противника, гусары прогнали его с поля боя, взяв с полсотни датчан в плен на поле, окруженном живыми изгородями. Потери пруссаков составили 4 офицера и 33 нижних чина убитыми и ранеными — шестую часть от их общего числа. Однако такова была цена победы.

Датчане оказались вторично изгнаны из Орхуса. Но когда прусские части, следуя общей инструкции, вновь покинули город, противник вернулся. Прусские офицеры пригрозили подвергнуть город артиллерийскому обстрелу, но верховное командование приказало воздержаться от такой меры. В результате переговоров была достигнута договоренность о нейтрализации Орхуса, после чего на этом участке театра военных действий вновь воцарился покой. Глава прусского правительства дал Приттвицу указание вступить в переговоры с датским командующим относительно прекращения боевых действий. Однако Бюлов отклонил предложение. После этого пруссаки 20–22 июня без боя заняли северные подступы к Орхусу и Сканнербергу. Генерал Рюе к тому моменту уже знал, что четыре его батальона планируется перебросить морем на Фюн и еще один в Фредерисию, и потому избегал боевых действий. В его распоряжении должны были остаться два батальона, 16 эскадронов и одна батарея.

В этой невеселой ситуации все-таки нашлось место юмору. Охвостье Национального собрания, пребывавшее в Штутгарте, назначило новый регентский совет, который из какой-то пивной отправил Приттвицу приказ «быстро и энергично продолжить войну с датчанами и оккупировать всю Ютландию, чтобы как можно скорее заключить почетный мир». Ничего большего солдатское сердце желать не могло. Увы, отправившие этот приказ не имели вообще никакой власти.

6 июня состоялась перестрелка в Зундевитте, возле Дюппельских высот, на которых немцы начали строительство батарей против Зондербургского плацдарма. Удачным выстрелом немцы смогли потопить датский пароход. В остальном все осталось без изменений.

В Ютландии 9 июня потерявший бдительность отряд гессенских гусар был внезапно атакован и взят в плен датчанами. В ответ немецкое командование отправило карательные экспедиции, достигшие Рибе и Ринг-кёбинга, однако противник повсеместно отступил. Казалось, вернулись благословенные времена «Картофельной войны»[23].

В районе Фредерисии генерал фон Бонин прилагал усилия к тому, чтобы прервать сообщение между крепостью и островом Фюн. Юго-западнее города была размещена береговая батарея, огонь которой вынудил противника отказаться от использования причалов у Стриба. Датчанам пришлось строить новые причалы дальше к востоку, на мелководье, где могли использоваться только лодки с небольшой осадкой. Чтобы вынудить противника отказаться от использования этих причалов, следовало построить береговую батарею севернее города. Оттуда можно было обстреливать причалы с дистанции 2700 шагов. Однако эта батарея оказывалась далеко от позиций дивизии, что требовало выделения значительных сил для ее прикрытия. Для борьбы с вражеским флотом были сооружены еще две батареи, а позади них — укрепление с орудиями и траншеями для пехоты. Неподалеку от них, возле Кри-стинеберга, устроили лагерь, куда перебросили целую бригаду. Чтобы при необходимости обеспечить ей беспрепятственный отход, глубокий брод через Ранс-фьорд был обозначен вешками. Земляные работы начались 19 июня, но штормовой ветер, дождь и холод замедляли темп, и все было завершено только к концу месяца.

Положение голштинской дивизии являлось весьма своеобразным. Преследуя противника, она вышла в район между крепостью и Эльбодалем. Там 14 тысяч ее бойцов заняли фронт протяженностью 10 километров прямо под стенами крепости. За спиной голштинцев располагались сложные дефиле; они не могли двинуться ни вперед, ни назад. У них не было средств для того, чтобы штурмовать Фредерисию, а оставаться на месте не имело особого смысла, однако решиться на отход они тоже не могли, поскольку это выглядело бы как поражение — и в случае своевременной контратаки противника могло таковым и обернуться. У датчан имелась возможность в решающий момент сосредоточить всю свою армию во Фредерисии; крепость была связана морским путем с остальными датскими группировками. Именно здесь противник мог надеяться на успех. В случае переправы с Альса и вылазки с Зондербургского плацдарма датчане встретили бы сопротивление резервной дивизии, к которой вскоре подошла бы на помощь 2-я дивизия. Высадка в другом месте побережья, где отсутствовали опорные пункты, рано или поздно также привела бы к поражению. Оставалась только Фредерисия, где голштинцы занимали довольно изолированную позицию.

Похоже, что с немецкой стороны поначалу не сознавали эту опасность. Главное командование отправляло призывы к бдительности по большей части другим дивизиям. Однако в начале июля тревожные знаки стали множиться. Все наблюдавшиеся с берега датские корабли двинулись на север, движение между Фредерисией и Фюном значительно оживилось. Копенгагенские газеты писали о большой операции против «инсургентов». С учетом приближавшегося перемирия такая операция являлась весьма вероятной — датчанам было важно попытаться начать мирные переговоры с максимально хорошей позиции. Понятно, что генерал Бонин выступал против отхода, который означал бы признание провала операции. Однако он напрасно не принял предложение полковника Цастрова — оставить вдоль района затопления только дозоры и передвинуть саму дивизию влево, в район севернее крепости. Неясно также, почему главнокомандующий своевременно не отвел и не поддержал голштинцев. Только когда 5 июля вражеский дезертир подтвердил то, о чем давно можно было догадаться, немцы приняли некоторые подготовительные меры. Однако оказалось уже слишком поздно.

К этому дню датчане сосредоточили во Фредерисии 24 тысячи солдат, из которых 20 тысяч с 48 орудиями предназначались для вылазки. Авангардом командовал генерал де Меза, за ним следовали 3-я, 4-я и 5-я бригады под командованием генералов Шлеппегрелля, Мольтке и Рюе соответственно. Четырьмя эскадронами кавалерии командовал полковник Юль.

Голштинцы вечером 5 июля занимали следующие позиции. Авангард под командованием майор фон Герсторфа находился на правом крыле — у Эристё и вдоль ближайшего берега. 2-я бригада полковника фон Цастрова занимала позиции в центре у Стоуструпа и Сталлерупа — форпосты в укреплениях, на батареях и в траншеях у зоны затопления и к востоку от нее до «аптекарского сада». 1-я бригада под командованием майора фон Штюкрада составляла левое крыло у Кристинеберга и вдоль Ранс-фьорда; форпосты находились в земляных укреплениях на старом учебном плацу и вдоль берега. Кавалерийская бригада занимала позиции за Эльбодалем по обе стороны дороги на Вайле. Штаб-квартира генерала Бонина находилась в Бреструпе. В результате дивизия, и так значительно уступавшая противнику в численном отношении, оказалась рассредоточена на пространстве шириной в полторы немецкие мили и глубиной в немецкую милю. Только часть солдат передовых групп занимала позиции.

Сражение при Фредерисии 6 июля 1849 года

(черные — немцы, белые — датчане)

В ночь на 6 июля датчане вышли на исходные позиции. Большая беда неотвратимо грозила осаждающим. Авангард под командованием генерала де Мезы, за которым следовали кавалерия, бригада Шлеппегреля и резервная артиллерия, атаковал в северном направлении, после чего повернул на северо-запад в район Эгума и Сталлерупа. Бригада Рюе, за которой двигалась бригада Мольтке, двинулась на север вдоль побережья, чтобы затем повернуть на Трелле и Эге-сков. В одной датской ударной колонне было чуть больше десяти тысяч человек, в другой — чуть меньше. Их удар пришелся по 1-й и левому крылу 2-й голштинской бригады. Превосходство датчан над разрозненными силами противника вскоре стало ощутимым.

Генерал де Меза атаковал траншеи между «аптекарским садом» и зоной затопления. Преодолев упорное сопротивление обороняющихся, он захватил мортирную батарею и редут № 4. Датчане постепенно охватывали левое крыло 2-й бригады и по оврагу вышли к ее лагерю. Подошедшим из тыла 2-му и 8-му голштинским батальонам удалось отбросить датчан и высвободить окруженный ими редут № 3. Однако при попытке прорваться к редуту № 4 голштинцы столкнулись с бригадой Шлеппегреля, с которой им оказалось не по силам справиться. Гарнизону редута некоторое время спустя пришлось сдаться. Отступающие батальоны были оттеснены за лагерь бригады. Тем самым центр голштинской позиции оказался прорван, значительная часть 2-й бригады рассеяна. Только 7-й и 10-й батальон у зоны затопления практически не пострадали и присоединились к авангарду. Редуты № 1 и 2 некоторое время держались, однако потом были захвачены датчанами. От 1-й бригады не поступало никаких известий.

Прибывший на поле боя Бонин делал все, что было в его силах. Он подтянул к месту прорыва авангард и кавалерию. В районе Стоуструпа был организован сбор остатков разбитой 2-й бригады, сюда же прибывали отбившиеся от своих солдаты 1-й бригады. Цастрову удалось создать новую линию обороны у Коббельгарда и держаться до тех пор, пока 1-я бригада не завершила отход.

Судьба 1-й бригады оказалась незавидной. Датчане атаковали ее несколько позднее, чем 2-ю. Генерал Рюе, наступая вдоль берега, вышел к немецким укреплениям. 2-й голштинский батальон оказал здесь датчанам столь яростное сопротивление, что им пришлось бросить в бой еще один батальон бригады Мольтке, добившись шестикратного превосходства над противником. Береговые батареи и редут № 5 оказались захвачены. 1-й и 4-й батальоны, дислоцированные у Кристинеберга, подошли слишком поздно для того, чтобы спасти положение. Они держались на северном краю учебного плаца до тех пор, пока против них не сосредоточилась бригада Рюе в полном составе. Несмотря на прибытие 3-го егерского и 3-го пехотного батальонов, голштинцам пришлось начать отступление, тем более что они наблюдали отход частей 1-й бригады. Изначально 1-я бригада направилась к броду, находившемуся у Эгескова. Однако, получив ложное известие о том, что брод обстреливают датские канонерки, голштинцы попытались отойти на Бреструп. Поскольку две датские бригады следовали за отступающими по пятам, добраться до Бреструпа удалось только 3-му и 1-му батальонам, причем последнему с большими потерями. 4-й батальон повернул к броду, по которому капитан фон Врангель уже переправил остатки 2-го батальона. Однако из-за гибели командира 4-й батальон попал в плен к противнику. Та же участь постигла часть 3-го егерского батальона.

В 6 часов утра генерал Бонин отдал приказ об отходе за Эльбодаль — маневр, который стоило выполнить добровольно и своевременно. Вскоре сражение завершилось, поскольку датчане не стали преследовать голштинцев слишком далеко. Голштинцы же продолжили отход на Вайле, куда прибыли в четыре часа пополудни.

Немецкие потери оказались велики: 38 офицеров и 999 нижних чинов убитыми и ранеными, 33 офицера и 1921 нижний чин пленными. Трофеями датчан стали 36 полевых и 26 тяжелых орудий. Потери датчан убитыми и ранеными составили 1773 человека, еще 94 пропали без вести. В бою за редут № 5 пал генерал Рюе, оплакиваемый всей армией.

Поражение при Фредерисии стало тяжелым ударом для герцогств и их молодой армии. Весьма чувствительными оказались и потери в вооружении. Боевой дух в дивизии быстро восстановился — в конечном счете она была избавлена от бессмысленного стояния под стенами крепости, с которой ничего не могла поделать. Голштинцы собирались отбросить датчан обратно во Фредерисию и накапливали силы. Однако противник не дал шанса на реванш, переправившись на Фюн. В связи с этим немецкая армия вынуждена была ждать дальнейших действий датчан. Последние, в свою очередь, не спешили с новыми большими операциями, ограничившись дерзкой вылазкой против форпостов прусской дивизии в районе Орхуса и захватом пленных. Армия, которая отказывается от наступательных операций, вынуждена нести подобные потери.

Тем временем 19 июля пришли новости о заключении перемирия и предварительного мирного договора. Условия их были весьма унизительными для немцев. Прежде безусловное право герцогств на нераздельность оказалось забыто, Шлезвиг был разрезан на две части демаркационной линией, проходившей от побережья Балтики юго-восточнее Фленсбурга до побережья Северного моря севернее Тондерна. К югу от нее занимали позиции пруссаки, к северу — датчане, между ними — двухтысячный нейтральный шведский контингент. Альс и Эрё остались в руках датчан.

Контингенты союзных государств удалились, голштинской дивизии пришлось отступить за Эйдер. Смешанная прусская группировка осталась в Гамбурге. Устройство герцогств и их отношения с Данией должны были стать предметом последующих переговоров. В Шлезвиге назначили администрацию, которую возглавляли два комиссара — прусский и датский. Правительство герцогств переехало в Киль. Дания сняла блокаду, вернула захваченные корабли и выплатила компенсацию за ущерб, нанесенный на море. Пруссия обязалась возместить собранные контрибуции и стоимость реквизированных лошадей.

Эфемерные германские центральные власти и правительство герцогств выступили с протестами против этого соглашения. Лишь угроза полностью предоставить герцогства их судьбе и отозвать из голштинской армии всех прусских офицеров, что сделало бы ее почти небоеспособной, возымела свое действие.

Пока у немцев не было флота, единственным средством достичь успеха являлась безжалостная эксплуатация датских материковых территорий. Однако это было невозможно в случае вмешательства других держав. У немцев в тот момент не было возможности предотвратить такое вмешательство. Германия к тому же оказалась внутренне разобщена.

Войну начали без решимости бороться до победного конца и вели без всякой энергии. Робкая надежда на то, что датчане уступят, не будучи принуждены к тому, неизбежно оказалась обманута. В военных операциях отразилось отсутствие цели и плана, характерное для политики. Горькая ирония судьбы заключается в том, что единственная энергичная операция была проведена намного более слабыми датчанами.

Пруссаки тем временем смогли справиться с волнениями в собственной стране, в Пфальце и Бадене, но будущее устройство Германии все еще оставалось под вопросом. У австрийцев было достаточно времени для того, чтобы отвоевать свои итальянские владения, принудить Сардинию к миру и с русской помощью подавить революцию в Венгрии. Австрия вновь могла заняться своими немецкими интересами, которые противоречили интересам Пруссии. У последней не имелось сил для того, чтобы вступить в решительную борьбу. Пришлось договариваться с австрийцами, а по сути, уступать им, поскольку Вену поддерживали Англия и Россия. И нужно было любой ценой заключить мир с Данией, чтобы получить свободу рук.