Шпион из поднебесной

Глава 17. Работа под прикрытием в Амстердаме

Крошечные капли дождя падали на окна такси, превращая огни Лондона в расплывчатые цветные пятна. Поездка к Дзинь Тао всегда была связана с внутренним напряжением, но сегодня было как-то особенно неспокойно на душе. Ожидание новых инструкций было мучительным. Я надеялся, что встреча прояснит ситуацию и даст новое, пусть и рискованное направление работы. По прибытии я обнаружил, что резиденция погружена в непривычную тишину.

Из кресла у камина в гостиной, где обычно сидел сам Дзинь Тао, поднялся Чжэнь.

— Присаживайся, — его голос сегодня был особенно серьёзным.

Я присел и почувствовал как рубашка под пальто прилипла к спине.

— У меня к тебе серьёзный разговор!

Он сделал паузу, давая возможность словам обрести вес.

— Вроде ведь всё было хорошо, — продолжил он, и в его интонации прозвучало почти сожаление, которое было страшнее крика. — Операция с парламентарием безупречна. Твои аналитические и деловые качества бесценны. Ты встроился в систему, но опять взялся за старое.

Мне не чего было ответить…

— Я ведь тебя предупреждал, что личные, а тем более оперативные связи с другими агентами строго настрого запрещены. Служба это не романтика. И ты, зная всё это, продолжал встречаться.

Он встал и медленно прошёлся к камину, положив руку на мраморную полку.

— Можно ведь просто жить и служить, — сказал он без улыбки на лице смотря на меня.

И тут меня прорвало. Плотина, сдерживаемая в сознании хлынула наружу.

— Просто жить? Почему я не мог просто жить и быть счастлив дома? — мой голос сорвался на крик отчаяния. — Почему? Я не имею права быть счастливым? Вы же сами сказали! Зачем было ломать мою жизнь и разлучать меня с любимым человеком?

Он остановился и посмотрел по отечески на меня.

— Ты сам выбрал свой путь. Ма Линь из отдела стратегического планирования проявил инициативу. Я лишь поддержал его. Установив личные отношения с сотрудником разведки, ты разрушил не только свою судьбу, но и поставил под угрозу работу целого ведомства.

Я вспомнил встречу с Ма Линем в парке Шанхая, его слова об угрозе и необходимости эмиграции.

— Вы причастны к моему переводу сюда, в Лондон? — не выдержал я.

— Не буду скрывать, мой друг, — сказал он смотря мне прямо в глаза, — Причастен! Я подёргал за ниточки и ты оказался здесь.

— Я служу великому Китаю! — сказал я, сам до сих пор искренне веря в свои слова.

— Ну-ну…

— Думаешь Китай всем заправляет? Нет! Всем правят большие деньги ещё со времён колонизации. Англия как была мировым центром управления, так и осталась. Поменялись способы управления, но не основы. Всем правит крупный капитал. Сегодня это корпорации, трасты и глобальные финансовые институты. Ты сам всё это прекрасно знаешь!

— Катай независим. У него есть доступ к природным ресурсам, дешёвой рабочей силе и технологиям.

— Ты прав только насчёт дешёвой рабочей силы. Остальное всё иллюзия. — Жёстко ответил Чжэнь.

— Но ведь можно просто жить? — повторял я эти слова как мантру. — Это Ваши же слова!

— Когда духовные ценности сталкиваются с базовыми инстинктами человека, начинается трансформация сознания от всеобщей любви к эгоизму. Готов ли человек ради любви к женщине, защищая её, отнимать жизни у других? А если он откажется сражаться и принесёт свою жизнь в жертву духовности, оценит ли этот его поступок женщина? Долг. Честь. Отчизна. Это пустые слова для тебя? Получается, что так!

— А я до сих пор не могу понять, как любовь ко всему можно совместить с жестокостью и насилием?

— Ты умный и духовно сильный человек, поэтому смог взять под контроль свои эмоции и выполнил задание. Многие не могут этого и поэтому от них необходимо изолировать знания, создавая классы, как это делают англичане. Отчасти, поэтому ты здесь.

— Ради этого нужно было ломать жизнь и отправлять меня сюда в ссылку?

— Ты не должен был касаться тибетской культуры, работая в государственных органах. Неподготовленное сознание без широкого кругозора, не может уместить всё это, ставя под угрозу цели ведомства. Мы не могли рисковать…

— Я ведь продолжал выполнять задания. Все поставленные задачи были выполнены!

— Да, но угроза срыва постоянно висела в воздухе!

Я глубоко вдохнул и задумался. Чжэнь продолжил:

— Макиавелли бы назвал современных менеджеров слабаками. Его подходы в управлении были куда более жёсткими и беспринципными. Методы работы с тех пор сильно изменились, гуманность стала основой управления современным обществом и тибетская культура оказала на это огромное влияние, вернувшись бумерангом колонизации не только в Китай, но и во все страны мира. Только модель маленькой горной деревушки не может быть перенесена на весь остальной мир.

— Как же всё это сочетать? — задал я резонный вопрос. — Как сохранить любовь к людям и всему живому с жестокостью менеджера, принимающего решения?

— Не путай жёсткость и жестокость. Для этого и нужны классы. Знания изолированы и не мешают людям разных социальных слоёв сосуществовать, выполняя поставленные задачи.

— Но в Китае коммунизм!

— Да, это удобная модель для мотивации людей работать за тарелку риса. И возможна она благодаря системе тотального наблюдения и контроля, которую ты внедрял. Информационные технологии помогли решили ряд задач, которые казались нерешаемыми ранее. Современные экономисты называют эту модель инклюзивным капитализмом, но на самом деле это просто следующий этап развития человечества на базе современных технологий. Дальше больше! Именно мы закладываем фундамент этой новой системы будущего.

— Теперь я понял, откуда ноги растут! Что будет со мной?

— Мы переведём тебя в Амстердам. У нас там есть для тебя работёнка в одном из хедж-фондов по сбору информации и аналитике. Работа не пыльная. Ты справишься!

— А Мия? Можно она поедет со мной?

— Исключено! Ты всё ещё веришь, что можно просто так встретиться на конференции по кибербезопасности с человеком из твоей прошлой жизни? Это была целенаправленная работа английской разведки. А ты как мальчишка, клюнул и скрыл от нас.

Меня вдруг будто ударило молнией. Я сел на стул, не в силах стоять. В сознании мгновенно пронеслись наши с ней разговоры и прогулки. Всё это время мной манипулировали? Моими чувствами играли как детской игрушкой. Составляли отчёт о встрече, докладывали о каждом движении и пророненной фразе. Невыносимая боль сжала сердце.

— Твоя Мия агент второго управления, уволенная из нашего ведомства. Её перевод в Лондон был не случайным. Её отправили сюда как приманку, а ты вместо того, чтобы зафиксировать контакт и доложить, решил сыграть в потерянных влюблённых. Ты поставил под угрозу не только себя, но и всю оперативную сеть в городе.

Я хотел что-то сказать, возразить, но язык не повиновался. Внутри всё превратилось в хаос из ужаса и гнева. Приманка? Контроль? Мысли о наших встречах, её смехе и «Спящем драконе» внезапно ударили в самое сердце невыносимой болью.

— Тебя отстранили от всех проектов, связанных с сырьевыми рынками. Фактически, ты в вакууме. Твоё прикрытие треснуло.

Чжень подошёл ближе. Теперь я видел в его взгляде не разочарование, а холодное презрение к непрофессионализму. Он протянул мне конверт. В нем был билет в один конец на завтрашний рейс в Амстердам.

— Машина ждёт на улице. Она отвезёт тебя собирать вещи под наблюдением, а затем в отель у аэропорта. Завтра в это время ты будешь уже в воздухе. Не пытайся искать контактов. Это будет расценено как измена со всеми вытекающими последствиями. Твоя работа здесь окончена.

Я взял конверт. Чжэнь снова повернулся к камину, демонстративно прекращая разговор. Я был уже не агентом, а проблемой, которую устраняли. Выйдя на улицу я увидел чёрный седан, припаркованный у дороги. Шофёр молча открыл дверь. Я сел и машина тронулась, увозя меня прочь.

Глядя в запотевшее стекло на уходящие огни города, я вдруг осознал нечто, от чего стало ещё холоднее. Чжэнь сказал, что Мия была «приманкой». Но что, если она была и тем, и другим? Что, если её чувства были настоящими, но наша связь всё равно была санкционирована свыше, как последняя проверка? А может, её отозвали не из-за выполненной задачи, а потому, что она, как и я, нарушила правила, позволив себе чувства?

Я сжал конверт в кармане. Профессиональная смерть. Изгнание. Но где-то в глубине, под грудой страха и ярости, тлела одна мысль. «Спящий дракон». Первое число месяца. Полдень. Мне было просто необходимо поговорить с Мией чтобы во всём удостовериться.

Самолёт в Амстердам был забит под завязку. Я сидел у иллюминатора и пытался заставить себя забыть лицо Чжэня. Мне нужна была передышка чтобы всё осознать и принять правильное решение. Амстердам казался идеальным местом, чтобы раствориться и… выждать.

Долетели быстро. Время прошло что-то около часа. Тут я вспомнил о пятилетней разнице в возрасте. Паспорт был на моё настоящее имя. Видимо, это был единственный вариант сделать новые документы быстро без возвращения на родину в Китай. Все мои предыдущие имена были дискредитированы и числились в полицейских базах. Нервничал ли я? Нервничал, конечно! Я ещё раз промотал в голове что я говорил, проходя паспортный контроль по прилёту в Лондон. Это должно было сработать и здесь.

Пограничник, мужчина лет сорока с внимательными, голубыми глазами, взял мой паспорт, бегло глянул на фото, потом на меня. Щелчок штампа. И тут его взгляд замедлился. Он снова посмотрел на фото, потом пристальнее на моё лицо. Его взгляд скользнул вдоль линии моей щеки к уху.

— Простите, мистер, — его голос был нейтрален, но в нем появилась стальная нить. — Вы значительно… взрослее, чем на этой фотографии. Фотография сделана когда?

— Три года назад, — отчеканил я, сохраняя лёгкое недоумение. — Я финансовый аналитик, специализирующийся на выявлении теневых трейдеров. Помогаю бороться с отмывкой денег. Постоянный стресс. Перелёты. Вы же понимаете. Работа изматывает.

— Да, — согласился он, не отводя взгляда. — От работы кони дохнут. Но по ушным раковинам можно точно определить возраст человека. Есть ряд исследований в этой области.

Ледяная волна прокатилась по спине.

— Возможно, плохой угол, — попытался я что-то придумать, но голос терял уверенность. — Или…

— Йохан, — пограничник не повышая голоса кивнул коллеге. — Пожалуйста, проводите господина Чена в комнату для дополнительного досмотра. И позовите старшего.

Меня проводили в небольшую белую комнату со столом и двумя стульями. Через десять минут вошёл старший офицер. Он был высокий и держал в руках папку.

— Вы задержаны до выяснения обстоятельств, — сказал он без предисловий. — Мы свяжемся с консульством КНР для верификации данных.

Отчаяние заставило работать мозг на пределе. У меня был номер моего нового связного в Амстердаме. Звонить означало признать провал и снова оказаться в долгу у системы, но других вариантов не было.

— У меня есть номер для экстренной связи с дипломатической миссией, — тихо сказал я, глядя на стол. — Прошу разрешения позвонить.

Старший офицер оценивающе посмотрел на меня, затем кивнул. Мне вернули телефон. Я позвонил и коротко как мог объяснил что за проблемы возникли на границе. На том конце, негромко и чётко сказали ждать.

Мы ждали сорок минут. Молча. Затем в комнату вошёл ещё один человек, в строгом костюме, с дипломатическим паспортом в руке. Он обменялся с старшим офицером несколькими тихими фразами, показал какие-то бумаги. Лицо пограничника оставалось непроницаемым, но он кивнул, подошёл ко мне и протянул паспорт:

— Это наш местный прикол про ушные раковины. Не берите в голову!

Я взял паспорт и вышел из кабинета. Дипломат, не представляясь, молча проводил меня до такси на улице. Только когда дверь захлопнулась, он повернулся ко мне. Его лицо было каменным.

— Вы только прилетели, а уже создали нам кучу проблем. Очень надеюсь, что вы оправдаете ваши рекомендации.

Я кивнул. Выговора в привычном смысле не было. Такси тронулось, увозя меня в серый, дождливый Амстердам.

Кабинет помощника консула в Амстердаме был очень похожим на дом Дзинь Тао в Лондоне. То ли это та же архитектура, то ли похожие предпочтения консулов. Мой новый связной был невысокого роста в тёмном идеально отглаженном костюме. Он пригласил меня войти, присел сам и откинулся на спинку кресла.

— Учитывая уникальный опыт и выдающиеся аналитические способности, вас направили к нам для сбора и анализа деятельности компании «Нексус».

«Нексус» не был банком или хедж-фондом в классическом понимании. Это был гибридный аналитический центр, стартап, который привлёк внимание своими амбициозными решениями в моделировании глобальных социальных и экономических процессов. Основал его молодой, харизматичный яппи, который считал, что с помощью данных и алгоритмов можно перестроить мир. Ну и, конечно, он рубил бабло. Много бабла.

— Твоя должность в компании будет обычный статист и аналитик по данным, — сказал мой новый куратор.

Мне было всё равно. Я кивнул.

— И ещё, — добавил он. — Тебе запрещено покидать Нидерланды ни под каким предлогом. Деловые поездки или туризм? Забудь! Ты заперт здесь.

Эти слова ударили больнее всего. Забыть о Лондоне, «Спящем драконе» и Мие. Теперь первое число маячило в календаре несбыточной надеждой. Но работа в «Нексусе» оказалась на удивление интересной. После «Альфа Капитал», где всё было подчинено одной узкой цели и рядом со мной работали статисты и аналитики, здесь был настоящий творческий тандем. В нашей команде работали молодые, яркие умы, говорящие на языке высоких технологий. Я ушёл в работу с головой и на время забыл про всю тяжесть моего положения. Но Мию я забыть никак не мог…

В «Нексусе» работал харизматичный индийский хакер Раджеш, настоящий оторви голова. Мы с ним сдружились. Он довольно часто ездил в Лондон, а по возвращении рассказывал о каком-то друге Сойере и своих проектах в криптовалютах. Я решил попросить его зайти в «Спящий дракон» первого числа в полдень, когда он в следующий раз поедет туда. Это было хоть что-то. Передать с ним записку я не мог, для начала необходимо было проверить, приходит вообще Мия на встречу со мной или нет.

Когда Раджеш вернулся, он не только рассказал мне про девушку, пришедшую на встречу, но и показал её фотографию. Да, это была Мия. Моя Мия. Тот день был самым счастливым днём моей жизни. Радости не было предела. Это значило, что Чжэнь меня обманул. Вот что значит «Мозг». Он запер меня здесь, в Амстердаме, отрезав от остального мира, заставив работать в изоляции. Получается, правда была совершенно иной. Целью моей жизни стало сделать себе документы и выбраться отсюда, чтобы во всём окончательно разобраться.

К великому сожалению, очень скоро «Нексусом» заинтересовались спецслужбы. И дело было не во мне, как вы могли бы подумать, а в инновационных алгоритмах и амбициях основателя. Меня задержали и допрашивали двое сотрудников голландской полиции. Судя по их вопросам, они не были в курсе моего прошлого. Отчасти это радовало. Проблемы «Нексуса» меркли на фоне того, через что мне пришлось пройти.

На следующий день после задержания я позвонил помощнику консула, чтобы он вытащил меня. Когда он приехал, я боялся смотреть ему в глаза. Хотя, что он мог сказать? Известно что… «Неоправданные надежды… Проблемные активы…»