Шпион из поднебесной

Глава 9. Двойная игра и отчёт для «Драконов»

Я вернулся в Пекин с отчётом для «Драконов», который передал мне Чжэнь. Наверное, теперь мне стоило называть его «Мозгом». Он меня переиграл. Да что меня, всю государственную структуру, на которую я работаю. Теневые трейдеры, цепочки из офшоров и мошеннические схемы ухода от налогов были мелочью, костью, которую он мог бросить с барского стола, чтобы на время отвести удар. Проблема была не в том, что мне нужно было передать этот отчёт, а в том, что теперь я был уязвим. «Мозг» знал, кто я такой, и это в любой момент могло дискредитировать меня. Если в главке узнают, что я раскрыт… Но ведь Чжэнь сказал, что на высшем уровне всё согласовано. Может быть, он связан с моим высшим руководством? А если он врёт? Могу я ему вообще верить?

Папка с отчётом лежала на столе, будто кусок раскалённого угля. Только горел от этого не стол, а у меня внутри. Я стоял у окна в своём номере отеля, глядя на ночной Пекин.

Я был сломлен. Нет, не физически! Моё тело слушалось, а мышцы помнили тренировки. Ломка шла изнутри, разъедая всё, что я считал собой. Служба. Долг. Честь. Эти слова теперь были как разбитый фарфор. Надо было как-то собрать это всё воедино.

Кому я теперь служу? «Мозгу», который смотрит на меня как на расходный инструмент? «Принеси отчёт. Не задавай вопросов». Его холодный взгляд поверх очков. Я был для него ключом, которым можно открыть китайский сейф и, если ключ сломается, просто выбросить. Или всё же я служу великому Китаю?

Я позволил чувствам вмешаться в работу. Сам виноват. Но что я предал на самом деле? Слепую веру системе, которая считает людей пешками? Или я предал самого себя, когда десять лет назад согласился на эту роль, не до конца понимая, что значит жить в вечном страхе?

Двойной шпион… Это звучало так романтично в учебниках. На практике же это была адская, одинокая прогулка по канату над пропастью. С двух сторон дуют встречные ветра, а ты пытаешься устоять…

Варианты действий, как кадры из плохого сна, проносились перед глазами. Ответа не было. Только папка на столе и давящая тишина номера, нарушаемая далёким гулом мегаполиса.

А может, в этом и есть выход? Не выбирать сторону, а выбрать удобную правду, которая в этом отчёте. Передать отчёт «Драконам», но сделать это так, чтобы они не смогли им воспользоваться во вред? Подложить ложные данные? Нет, слишком рискованно, эксперты всё быстро раскроют.

Или… добавить кое-что от себя. Свои аналитические выводы. Рискнуть и вложить в отчёт не только факты, добытые Чжэнем, но и своё понимание. Сделать отчёт настолько объёмным и многогранным, чтобы его невозможно было использовать. Мысль зацепилась, как крючок. Опасно. Но это было не слепое повиновение или эмоциональная капитуляция, а действие. Это был стратегический ход на шахматной доске.

Руки дрожали. Я сжал кулаки, но это не помогло. Мелкая дрожь шла изнутри, откуда-то из солнечного сплетения. Комната сжалась до размеров клетки. Варианты, которые я мысленно набросал, казались одинаково беспомощными. Я закрыл глаза. Глубокий вдох. Выдох. Повтор.

«Цзи рождает тайцзи. Тайцзи рождает инь и ян». Низкий голос старого мастера из Шаолиня прорезал моё сознание. Я стоял в рассветном тумане на берегу озера, будучи ещё зелёным курсантом, а он корректировал мою стойку. «Ты дерёшься с воздухом и пытаешься его сломать, а нужно почувствовать. Прими его силу и перенаправь».

Тайцзи — это боевое искусство, построенное на философии, где нужно уступить, чтобы победить. Приняв удар, важно поймать его траекторию и использовать энергию противника против него же самого.

Удар по мне сегодня был не физическим, а информационным и моральным. Голос Чжэня на встрече в Сингапуре был спокоен и дружелюбен, но от того лишь в тысячу раз страшнее. «Мы знаем о твоих родителях… Могут пострадать невинные люди».

Угроза была точечной. Меткой. Болезненной. «Мозг» знал то, чего не должен был знать. Откуда? Если главк допустил такую утечку… или, что страшнее всего, не допустил, а санкционировал? Может быть, они просто проверяют мою лояльность, подбрасывая мне «куратора» с угрозами? А может быть, «Мозг» и есть та самая вторая рука, невидимая и всемогущая, которая дёргает за ниточки и нами, полевыми агентами? Вопросов было больше, чем ответов.

«Вода мягкая и слабая, но в преодолении твёрдого и крепкого она непобедима». Мой учитель в школе любил эту цитату Лао-цзы.

Что, если «Мозг» сказал правду и наши интересы в этом конкретном деле совпадают? Разрубить эту паутину лобовой атакой и признаться во всём руководству сейчас? Это было бы как бить кулаком по реке. Всплеск. Шум. Река смывает и меня, и моих родителей. Предательство? Хммм. Но предательство чего? Слепого приказа, который ведёт к гибели невинных?

Может, стоит оттягивать? Лавировать? Учиться жить в этом дуальном мире, где у меня два хозяина, оба требующие абсолютной верности? Это дорога в пропасть. Каждая ложь оставляет шрамы. Каждая полуправда, сказанная начальству, грызёт изнутри.

Я медленно поднялся с кресла. Ноги сами приняли положение «всадника». Колени слегка согнуты, спина прямая, макушка тянется к потолку. Руки начали медленное, текучее движение «Объятия тигра». Вдох. Расширение. Выдох. Сведение. Я начал понемногу успокаиваться. Мысли не исчезли, но перестали метаться, как перепуганные птицы. Всё стало яснее.

Если нельзя победить «Мозг» силой, то я могу… принять его силу и осознать факт угрозы. Принять факт двойного контроля не как приговор, а как условия выживания. Как боец тайцзи принимает атаку противника, не сопротивляясь ей в лоб, а следуя за ней.

Надо как-то выжить, чтобы защитить тех, кого люблю. Чтобы донести правду из этого отчёта не как оружие одной стороны против другой, а как… разоблачение самой коррупционной системы. Может, в этом и есть мой «Путь»?

Это не значит слепо довериться течению, а значит плыть в этом течении, чувствуя каждую его воронку и подводный камень, медленно направляя лодку к своему берегу. Медленно. Как в тайцзи. Без резких движений. Каждый шаг должен быть обдуман и полон осознанности.

Признаваться сейчас во всем руководству будет значить потопить лодку в самом начале пути. Глупо и бесполезно. Оттягивать, лавировать и вести двойную игру — это не лицемерие, а крайняя необходимость. Тактика борьбы. Это моя форма «толкающих рук». Я буду чувствовать их давление, мягко уступая, перенаправляя и сохраняя своё внутреннее равновесие.

Нужно дать им то, что они хотят, но не всё. Я сел за стол, взял чистый лист бумаги, обозначив сверху главную цель: «Обезопасить родителей». Для этого нужен контакт с «Мозгом», но на моих условиях. Нужен рычаг. Необходимо как-то донести отчёт так, чтобы он работал против коррупционной системы, а не на геополитику. Для этого нужно изменить акценты и добавить контекст. Я должен выжить и сохранить себя. Мне нельзя сломаться.

«Я не герой и не предатель, а обычная текучая вода», — успокаивал я себя. Камень и сталь поддаются воде со временем. Нужно только течение и терпение. Завтра в девять утра я отнесу боссу не просто отчёт, а тщательно упакованную часть правды. А «Мозгу»… нужно будет дать знак, что я в игре, но по-своему. Впервые за многие дни я почувствовал не страх, а ясность.

«Делай что должен и будь что будет», — вспомнил я свою любимую поговорку. Важно делать это не как загнанный зверь, а как мастер, который знает, что даже в самой сложной схеме всегда есть момент, когда сила противника иссякает и открывается его слабое место.

Нужно просто ждать своего момента. До завтрашней встречи оставалось двенадцать часов. У меня ещё было время для того, чтобы найти в себе не шпиона или предателя, а человека, который ещё может что-то решить. Я открыл ноутбук. Мигающий курсор на чистом экране помог сфокусировать внимание. Я начал печатать. «Дополнительный анализ оперативной обстановки на основе предоставленных материалов. Личные наблюдения и оценка рисков…»

В кабинете Цая пахло дорогим деревом и лаком для мебели. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь жалюзи, разрезал полумрак, освещая столетний письменный стол, за которым восседал один из главных руководителей «Драконов». Я положил перед ним злосчастную папку, над которой работал всю ночь.

Цай молча открыл её. Тишину нарушало только шуршание бумаги. Я стоял по стойке «смирно», глядя в пространство чуть выше его головы, где на стене висел свиток с каллиграфией: «Сила в непоколебимости». Минута. Две. Он перелистывал страницы, изредка кивая, иногда проводя пальцем по особенно важной строке.

Вдруг уголки его губ дрогнули, а затем расплылись в широкой улыбке. Он откинулся в кресле и оно тихо заскрипело.

— Прекрасно, Лян. Исчерпывающе. Эти трюкачи из Гонконга и Сингапура думали, что их паутина неуязвима. Теперь у нас есть все нити, — он похлопал ладонью по обложке папки. — Шанхайская фондовая биржа давно нуждается в… генеральной уборке. Эти данные являются отличным поводом для масштабной зачистки. Ты сделал работу хорошо. Молодец!

В груди у мен что-то ёкнуло. Не гордость, а скорее горечь. Он радовался как хищник, нашедший след. У меня внутри всё переворачивалось снова и снова, хотя внешне я был непоколебим.

— Спасибо, господин Цай. — ответил я пытаясь быть вежливым.

— Это видно, — он кивнул и его взгляд стал оценивающим. — Ты выглядишь измотанным. Операция в Сингапуре была нервной. Ты заслужил отдых. Возьми неделю. Выспись, отвлекись. Развейся. Потом вернёшься и сразу за новое дело.

Отпуск. Слово прозвучало как насмешка. Куда мне отдыхать? С таким-то грузом за спиной и с «Мозгом», дышащим в затылок? Но я лишь склонил голову в знак благодарности. И тут, когда я уже мысленно повернулся к выходу, Цай спросил, перекладывая бумаги на столе:

— Кстати, о контакте. Этот Чжэнь… что он за человек? Как прошла встреча?

Холодок пробежал не по коже, а внутри, по позвоночнику, будто в жилы влили тонкую струйку жидкого азота. Весь мир на секунду сузился до стола и папки. В ушах зазвенело. А что если он знает и проверяет?

Внутри снова пробежала череда мыслей. "Мозг". Он гений, который переиграл нас всех. Он знал и про отпуск и про отчёты. Волна гнева и негодования пробежала ещё раз, но я сдержался. Рот должен был выдавить что-то нейтральное, служебное и скучное.

— Контакт прошёл… штатно, — начал я, слыша, как мой голос звучит чуть более монотонно, чем обычно. Я заставил себя сделать небольшую паузу, будто вспоминая. — Чжэнь профессионален. Дисциплинирован. Держался сдержанно, но не враждебно. Создалось впечатление человека, который просто выполняет свою часть работы, не вдаваясь в детали.

Я подбирал каждое слово, как сапёр мину, ощущая, как язык становится ватным, а в горле пересыхает.

— Личных впечатлений сложно составить. На вопросы, выходящие за рамки не отвечал. Типичный топ менеджер высокого уровня.

Цай слушал, а его лицо оставалось невозмутимым. Он медленно кивнул, его пальцы по-прежнему барабанили по папке.

— Топ менеджер! Да, точное определение.

Казалось, он удовлетворился ответом. Ледяная игла, вонзившаяся мне под лопатку, чуть отступила, но не растаяла.

— Хорошо, Лян. Иди, отдыхай. И не появляйся здесь раньше, чем через семь дней. Приказ.

— Слушаюсь, господин Цай.

Я повернулся и вышел, сохраняя ровный, размеренный шаг. Только когда тяжёлая дверь кабинета закрылась за мной, отсекая тот мир запахов дерева и власти, я позволил себе сделать глубокий, дрожащий вдох. Руки в карманах слегка тряслись.

Он ничего не заметил. Всё прошло нормально. Вроде бы! Эта «нормальность» висела на волоске и этот вопрос о Чжэне… он прозвучал слишком вовремя, чтобы быть просто случайной любознательностью.

Неделя отпуска. Не отдых. Нет. Передышка. Семь дней, чтобы приготовиться к следующему раунду и понять, как мне выживать в этом водовороте событий.