Синдром одиночества

Глава 35

В доме Ирины и Аркадия было тревожно, неспокойно. С тех пор, как Настя поступила в медуниверситет и практически не бывала дома, здесь поселилась тоска. Ирина ушла в себя. Аркадий изо всех сил старался поддержать ее. Однако и сам испытывал опустошение. С отъездом Насти жизнь для них, казалось, утратила всякий смысл.

Синдром опустевшего гнезда, откуда исчезла радость со времени покинувшей его повзрослевшей дочери, стал постоянным спутником этой молодой еще семейной пары. Они остро ощущали пустоту, которую чем-то надо было заполнить.

Аркадий весь ушел в работу. И даже решил взяться, наконец, за осуществление своей давешней мечты — написать роман. Правда, сейчас задуманный ранее сюжет о призвании женщины, созданной Всевышним исключительно для служения мужчине, уже казался ему пошлым. Хотелось создать нечто необычное, сногсшибательное и отвечающее духу времени. Это было не просто, и он маялся. Только не в поисках образов. Это было в прошлом. Его вдохновение дремало, Муза крепко спала, а сам он растворился в скучных буднях, заполненных написанием пресс-релизов на животрепещущие темы действительности.

Ирина стала походить на сомнамбулу. Она, словно тень, бродила по опустившей квартире. Казалось, что она порой даже не замечала присутствия Аркадия, задремавшего перед телевизором.

На автомате готовила кушать, протирала пыль, и даже стала вязать. Однако особого рвения к этому увлечению не проявляла. Поэтому начатый шарф сиротливо лежал в корзине, которую она время от времени доставала, перебирала клубки ниток и тут же откладывала это занятие на неопределенное время.

Она часто стояла у окна, задумчиво глядя перед собой. Мысли, которые гнездились в ее голове, были сосредоточены на двух основных вопросах: как там Настена и — неужели никогда?

Первый из них обычно заканчивался звонком. Ира требовала от Насти подробный отчет за прошедший день. Та успокаивала мать, понимая, как тяжело переносит она ее отъезды.

Второй вопрос не давал покоя долгие годы. Он доводил ее до отчаяния, до иступленного желания продолжить поиск Настиной сестры. Но, понимая, что все варианты уже были испробованы, она погружалась в неизбывное уныние. В такие минуты жизнь ее теряла всякий смысл. Вопросы, которые она задавала себе в подступившем отчаянии, сводились к одному:

— Зачем я живу…

Здравый смысл возвращал ее к мыслям о Насте:

— У тебя есть Настя. Ты нужна ей. Она еще так молода. И вообще — скоро она приедет, и все будет хорошо.

— Хорошо не будет никогда, — возражало отчаяние. — Раз мы не можем найти следы моей малышки (вторую дочку представляла только что родившейся крохой), значит ее уже нет в живых…

— Бред! — возражал голос разума, — известно ведь, что ее удочерили!

— Аркадий! — Ирина бросалась к мужу, — надо возобновить поиски. Я так больше не могу.

Подобные сцены заканчивались истерикой. После них Ира впадала в депрессию, сопровождающуюся жуткой головной болью. Эта боль стала постоянным спутником ее болезненного состояния и не оставляла ее ни на минуту.

Целый ворох таблеток, которые она беспорядочно глотала, не приносил облегчения. С каждым днем боль становилась все мучительнее и невыносимее. Ирина все откладывала визит к врачу. Аркадий настаивал. Ему тяжело было смотреть, как она мучается.

Единственное, чем он мог помочь ей, — убедить пройти обследование. Настя тоже настаивала на этом.

После очередного приступа головной боли, купировать которую удалось только с помощью Амитриптилина, врач Скорой помощи настоятельно посоветовал выяснить причину болевых ощущений такой интенсивности. Но категорически отказал в просьбе оставить пару таблеток на всякий случай, мотивировав свой отказ тем, что болевой синдром такого характера может сигнализировать о серьезных проблемах.

Слова доктора стали последней каплей, после которых Аркадий больше не стал слушать заверения Иры, что ей уже полегчало. Было решено не откладывать посещение врача.

Вердикт врача был неутешительным. Вывести Ирину из депрессивного состояния могли только положительные эмоции. Только где их было брать? Обрисовав невропатологу, а затем и психотерапевту печальную причину стрессового состояния жены, Аркадий с надеждой смотрел на врача.

— Понимаете, постоянное погружение в безрадостные воспоминания, непреодолимое чувство вины и отсутствие надежды на удовлетворение потребности найти дочку будут только усугублять ситуацию. В психологии есть такое понятие, как незакрытый гештальт. Это именно то состояние, в которое все глубже погружается ваша жена. Незавершенность ситуации снова и снова возвращает ее к мысли о содеянном грехе. А это — прямая дорога к неврозу.

— Так что же делать?

— Для начала я рекомендую психологические тренинги. И, конечно же, курс антидепрессантов. Стабилизация состояния вашей жены во многом будет зависеть от вас самих. Будьте к ней предельно внимательны, постарайтесь создать спокойную обстановку, а еще лучше — вызовите дочь домой.

Настя и Даша оказались на вокзале одновременно. Обе очень удивились.

— Что-то случилось дома? — почти синхронно прозвучал вопрос.

Долго ехали молча. У каждой было тревожно на сердце. Затем постепенно разговорились.

— Ты надолго домой? — спросила Настя.

— Думаю, нет. Надо побыть с мамой, успокоить ее. Она очень переживает, что я стану искать своих родителей и забуду ее.

— Не поняла?

— Отец не рассказывал, что я приемная?

— Нет, может быть, с мамой обсуждал. А я ничего не знала. Ты-то сама что думаешь делать?

— Пока не знаю. Как всякому нормальному человеку, хочется знать свои корни. Останавливает только то, что для мамы мои активные поиски будут слишком болезненны.

— Знаешь, у нас аналогичная ситуация, только наоборот.

— Это как?

— Мама ищет мою сестру. Мы двойняшки.

— Настя, а может быть… мы сестры?

— Нет. Насколько мне известно, когда-то давно тест ДНК родства не подтвердил.

— А ошибки быть не могло? — Дашин мозг взорвался от неожиданной догадки, ведь гадалка сказала, что мать ее совсем рядом. Что если это тетя Ира?!

Она буквально вцепилась в Настину руку.

— Настя, а вдруг ошибка?

— Не думаю. Ведь по рассказам мамы делали сразу три теста. Я вообще-то смутно помню всю эту историю. Но уверена, что родители сделали все, чтобы выяснить степень родства. Дело в том, что мама до сих пор надеется найти мою сестру. И все без результата. — Настя помолчала.

— Вот и сейчас отец вызвал меня из-за болезни мамы. Она буквально изводит себя. Особенно сейчас, когда меня нет дома.

Девушки опять замолчали, погрузившись в свои безрадостные мысли. Обе были встревожены происходящим дома.

— Мамулька, встречай свою зозульку! — Даша с порога заявила о своем приезде наигранно веселым голосом. Ей очень хотелось развеять грустные мысли матери.

Аля обняла дочь:

— Ну зачем ты сорвалась с занятий? У меня все хорошо.

— Просто отлично! Поэтому такие послания мне шлешь! А теперь давай рассказывай, как ты тут на самом деле?

— Дашенька, дочка, я так ругаю себя за то письмо. Даже не знаю, что на меня нашло. Прости.

— Ну ладно. Это ведь здорово, что я приехала! Или ты не рада?

— Скажешь тоже, — Аля с умилением и восторгом смотрела на дочь.

— Кстати, а курник будет?

— Конечно. Ты что не чувствуешь, как пахнет? — Из кухни действительно доносился обалденный аромат.

Аля открыла духовку.

— Я сейчас изойду слюной! — воскликнула Даша.

— Марш руки мыть, а то корочку от пирога не получишь!

Им было так хорошо вместе, что казалось, будто роднее и ближе нет на свете никого. Это было родство душ, тонко чувствующих друг друга. Аля была безмерно счастлива в такие минуты. Даша тоже. Только где-то глубоко затаились странные слова ясновидящей гадалки…

Ирина приподнялась с дивана, услышав звук открывающейся входной двери.

— Аркаша, ты?

— Нет, мам, это я!

— Настенька… что случилось? У тебя же занятия.

— Соскучилась. Давно ведь дома не была. Ты что, не рада?

— Ну что ты! Просто… это так неожиданно. — Ирина хотела встать, чтобы обнять дочь, но ноги обмякли, а в голове застучало. Она опустилась на диван.

— Тебе плохо, мама? — встревожилась Настя.

— Нет, доча, просто голова закружилась и в ногах силы нет.

Настя нежно обняла мать, у той по щекам текли слезы.

— Ты не вставай. Я только в ванну, и вернусь к тебе.

— Да, конечно. А я на стол что-нибудь соберу.

— Нет, ты лежи. Я сама все сделаю, — Настя быстро вышла из комнаты, чтобы мать не заметила слез в ее глазах. Она не ожидала, что ей так плохо. В ванной умылась, и одев улыбку, вошла в комнату.

Ирина все же поднялась с дивана, подошла к зеркалу, поправила волосы. Не хотелось, чтобы дочка видела ее в таком неприглядном виде.

За чаем Ирина оживилась. На щеках даже появилось нечто, отдаленно похожее на румянец. Настя, вглядываясь в изменившееся лицо матери, пыталась развеселить ее рассказами из студенческой жизни.

Вернувшийся с работы Аркадий с радостью отметил, что Ира стала улыбаться.

— Ну, слава Богу, — подумалось ему…