Слёзы любви (СИ)

Глава 16 Родной отец, мой

Начало осени, город кривичей Плесков.

— Кто ты? — он не говорит, скорее, выдыхает.

В темноте, когда горят только факелы, мне плохо виден весь облик мужчины, но то что он очень крупный я вижу.

— Ты словенка, или из западных? — он делает шаг ближе ко мне.

Ничего не понимая, я просто смотрю на него. Про словен я слышала, а кто такие западные и не знаю. Молчание затягивается, и потому я выдавливаю из себя.

— Из кривичей я.

— С запада? — он не сводит с меня глаз.

Чуть пытаюсь отстраниться, делаю шаг назад и наталкиваюсь на стражника, что стоит за моей спиной.

— С вами я потом потолкую, — грозно говорит мужчина, что спустился с коня, переводит взгляд на стражника.

— Имя своё скажи и откуда ты? — его рука, опускается мне на плечо.

— Князь, она… — стражник пытается, что-то сказать про меня.

У меня глаза лезут на лоб от удивления, я ничего больше не слышу, из того что говорит страж.

Князь!? Как князь? Он же в отъезде…

Разворачиваюсь и смотрю на мужчину, крупный он. Он отрывает взгляд от стражника и вновь смотрит на меня, я замираю, потому, что узнаю в нём мужчину из сна. Он держал меня на руках, маленькую, темноволосый и кареглазый, я помню его взгляд, как он смотрел на меня.

— Ясина, — срывается с моих губ.

Мужчина вздрагивает, открывает рот и хочет, что-то сказать, но не может и как рыба, хватает ртом воздух.

А потом он обхватывает меня двумя руками и обнимает.

Я замираю, боюсь даже сдвинуться иль вздохнуть.

— Дочччааа….

Я слышу, но не могу поверить, он меня дочей назвал, как это может быть?

— Эээ, отпустите меня, чего это вы удумали? — чуть шевелю губами.

Он отрывается от меня, вновь смотрит, глаза блестят.

Он что плачет? Или это отблески огней?

Дышать становится тяжело, к горлу подступает ком, пытаюсь его проглотить. Чувствую, как становится жарко и на глаза наплывает темнота.

В глазах меркнет свет, и гулко бьется сердце, и я погружаюсь в тишину…

Глаза открываю, темно вокруг. Где я? Оглядываю силуэты в темноте.

Я лежу явно в избе, ощупываю на чём лежу, мягкое что-то под рукой. Странные ощущения сдавливают грудь, вспоминаю, обнимающего меня князя.

Не уверенна, что это был князь. Да и странно, что назвал меня — "дочей". Или мне уж тогда стало плохо, верно послышалось мне.

Поднимаю голову, смотрю и точно лежу я на широкой лежанке, мехами застелена, от того и мягкая. Пытаюсь привстать и вижу как в этот момент, рядом кто-то вскакивает и устремляется ко мне.

— Пришла в себя, княжна! — орет женский голос так, что я чуть не подпрыгиваю, хватаюсь за край, боюсь с лежанки, как бы не свалится.

Надо мной склоняются, и я вижу лицо девушки, примерно моей ровесницы.

За дверями, где-то в коридорах. послышался шум, грохот, похоже, что-то упало. У меня округляются глаза, и у девушки, что смотрит на меня, уж точно округлились. Мы обе шумно выдыхаем.

Именно в этот момент, распахивается входная дверь и на пороге появляется князь, хотя я не уверенна, что это князь.

— Зажги огонь, — произносит, и девушку, точно ветром сдувает.

Он мечется из угла в угол, поджигает два маленьких факела и две лучины у стен. Комната наполняется светом, и я перевожу взгляд с девушки на мужчину, который приближается ко мне.

— Ты лежи-лежи Ясина. Пить или кушать может хочешь? — произносит с беспокойством в голосе.

Я смотрю на него, но молчу, будто онемела.

Он тянет руку к моему плечу, прикасается одними пальцами., а я вздрагиваю и смотрю на его руку.

— Боги вернули мне тебя, Ясина.

— Ты князь? — задаю вопрос, чтобы хоть что-то понять.

— Князь, доча. А ты княжна.

Он говорит спокойно, а меня от этих слов, будто ледяной водой обдает. Бросает сначало в холод, а затем жаром, как во время болезни.

— Но ведь…Почему так решил?

— Ты сильно на свою покойную мать похожа, и имя твоё…

— Нет, думаю ты ошибаешься… Мало ли кто на кого похож.

Он качает головой, а потом произносит:

— Нет, я не ошибаюсь. Ты отдохни немного Ясина, мы поговорим об этом позже. И не бойся, тебя больше никто не обидит.

Он выходит, а я провожаю его взглядом и прикрываю на миг глаза, с шумом выдыхаю и устремляю взгляд на рубленный потолок.

Мне вдруг нестерпимо хочется уснуть, и оказаться возле дома конунга в поселении гётов, пусть уж весь этот ужас закончится и я вернусь, как раз к возвращению Сверра из похода.

Заставляю себя подняться, хоть и чувствую слабость в ногах. Медленно иду к двери, открываю и выглядываю в щелку, никого. Мысли сбежать, меня ещё не покинули и потому тихо, но быстро прошмыгнув, оказываюсь в больших сенях, и приблизившись к крыльцу, вижу в щели яркий солнечный свет. На дворе утро, светло, но я всё же решаюсь попробовать бежать.

Распахиваю дверь, и сделав шаг налетаю на мужчину. От неожиданности начинаю падать, но меня хватают за руки и удерживают.

Почему же я такая несчастливая? Надо же было не раньше выйти и не позже, натыкаюсь я на князя. Он смотрит на меня напряжённым взглядом, и я вижу, как его взгляд теплеет, становится мягче.

— Доченька, что ты встала, отдыхала бы, — берёт меня за руку и тянет внутрь избы.

— Всё, я сказал своё слово. Хор, разберись и не тяните, — это князь повернувшись, кому-то.

— Князь, прости, помилуй… У меня пять ртов останутся…

Это не громкий мужской голос, но от этих слов у меня дрожь.

Вцепляюсь в руку князя, и шепчу:

— Прошу, отпусти его, не губи… Ради меня, если дорога…

Князь замирает, брови хмурятся, но не надолго. Он смотрит на меня изучая, пытаясь, что-то про меня понять. Потом громко говорит, так что все вокруг слышат.

— Хор, отпусти Гдана. Пусть все знают, его помиловала моя дочь княжна Ясина.

Я от этих слов, он уверенности в его голосе, у меня вновь начинает всё кружиться перед глазами.

— Идём в избу, тебе лежать надо, — говорит, а сам, меня на руки поднимает.

— Совсем пушинка, как в детстве, когда маленькой была.

Он говорит, а я начинаю плакать, утыкаюсь ему в рубаху на груди. Начинаю выть, накопилось во мне, хочется выплакаться, хочется чтобы пожалели.

— Тише, тише. Всё Ясинка моя, ты дома, дома. Намучилась, намаялась моя маленькая.

Успокаивает, гладит по голове, по плечам. Прижимает к себе и тихонько баюкает.

— Ясина, доча…

Всхлипываю, и прижимаюсь к отцу, но намучившись, уже никому не верю.

— Почему? Почему ты раньше не нашёл меня, почему бросил? — сомневаюсь, боюсь поверить.

Меня посадили вновь на лежанку, князь сел рядом и обнял меня, прижал мою голову к своей груди.

— Я не бросал, похоронил тебя десять лет как.

— Как это? — мне было не понятно.

— Это долгая история Ясина, я расскажу, тебе легче станет и расскажу.

— Сейчас скажи, а то может путаница это, — я произнесла твердо, потому. как уверена, что нужно разобраться.

Князь посмотрел на меня внимательно, и заговорил.

— Твоя мама, Зоряна, из западных кривичей, там есть несколько родов со светлыми, как у тебя волосами. Говорят они со словенами смешались, они многие со светлыми волосами. Я когда увидел тебя у ворот, подумал, она мне виденьем пришла. Я встретил Зоряну, когда она была не намного старше тебя. Ты очень на нее похожа. Мама твоя…

— Всё как я и говорила, ошибся ты князь. Мамку я помню, она вот твоего возраста была, когда мне пять лет было и не светловолосая она была, а такая же как ты, темноволосая.

Я попыталась привстать с лежанке, но князь взял меня за руку.

— Как её имя? — в его глазах, было смятение.

— Не знала, или в памяти не сохранилось, я в пять лет потерялась, — мне стало жаль, этого большого мужчину.

Я вздохнула, жаль, что он не мой отец.

— Тогда и какие волосы у неё ты тоже могла запамятовать, — он вновь взбодрился.

Ну, может и так, я уж сама засомневалась.

— Вот ты князь, говоришь, я на мамку похожа, так пусть она придет, посмотрим и сравним. Да и сам говоришь, среди западных много со светлыми волосами.

Князь молчал, смотрю глаза даже закрыл. Потом открыл и посмотрел на меня, с печалью.

— Мама твоя, уж десять лет не со мной. Десять лет назад, Зоряна с тобой возвращалась с запада от родичей своих. На середине пути, там где поблизости стоят поселения варягов, на вас напали. Полегли мои верные люди, мама твоя…

Он запнулся, было видно, ему тяжело.

— Она погибла? — мой голос сорвался.

Князь махнул согласно головой.

— С тобой что, не знал. Думал варяги за тебя выкуп запросят, но они молчали. Затем, сам бросился искать, всю округу перерыл, к варягам посланцев отправлял, несколько лет искал, почти сдался. А ты где всё это время была?

— Сначала с мамкой, в поселении малом, за лесом — я запнулась.

— Она мне вот оберёг дала, — я достала из-за пазухи шнурок с обережнным диском.

— Этот оберег когда-то я надел на твою шею, ты моя доча…

Он закрыл глаза, и прикрыл рот рукой, было видно, что ему тяжело. И я прижалась к нему, обняла. Мы долго сидели в тишине, мне никак не удавалось осознать, что теперь у меня есть родной человек.

Дочь князя кривичей.

Остаток дня мы почти не расставались, нам было страшно потерять вновь друг друга. День прошёл спокойно, в нахлынувших ощущениях, я совсем забыла о том, что хотела бежать. Как глупый щенок держится возле ног матери собаки, так и я старалась держаться возле отца.

Спала я очень беспокойно, просыпалась и долго не могла уснуть, меня не оставляли мысли, что возможно это ошибка и завтра всё разъяснится.

Утро настало, я проснулась позже обычного. Мне привыкшей вставать на рассвете, такое опоздание, было непривычным. Быстро накинув верхнюю рубаху и подтянувшись пояском, убрала волосы в косу и бегом, в горницу.

Обученная жизни с варягами, я совсем не знала жизни кривичей. У варягов женщина не сидела за общим столом с мужчинами. Конунг и Эльрик сидели вместе, а я за столом в стороне. Если гости приходили или пир какой, так даже и в другой гриднице, со всеми женщинами.

А вот с отцом мы сидели за общим столом, в малой гриднице, что удивило меня безмерно.

В малую гридницу я и направилась, желая быстрее увидеть отца. Но там его не оказалось, но громкие голоса раздавались, откуда-то поблизости. Прислушавшись, понимаю это из большой гридницы. В два шага приближаюсь ко входу, но войти не решаюсь. Не можно вмешиваться в разговор мужчин, а потому мнусь на пороге, за закрытой дверью.

Слышу обрывки фраз:

— У поселения варягов, Хор прихватил её…

— Что? — это громкий голос князя.

— Ослушались, всем головы сниму!!!!

Что же это делается-то? Как же, как же это, — шепчу одними губами.

Совсем забывшись дергаю дверь на себя и распахнув вбегаю внутрь.

Перед глазами моими тут же возникли, стоявшие рядом, пять мужчин, отец, седовласый старец, Хор, Деян и воевода. Они повернули головы ко мне, не ожидали видать.

Князь встал и направился прямо ко мне, на лице была радость, он улыбался.

— Ясина, доча. Проходи, садись.

Я вошла, и сразу же попросила:

— Можно, отец, никому не снимать голову? Они ж верно, как лучше хотели.

Хор с Деяном согласно замотали головой.

— Ясина, Ясина — князь укоризненно покачал головой.

Я поняла он был недоволен, мне не нужно было вмешиваться.

— Иди сюда, доченька, сядь рядом. Ничего, научу всему. Всё узнаешь и познаешь, — он был уверен в своих словах.

— Владдух, её надо ввести в круг, ты не тяни с этим, — это седовласый старик.

— Волхв, всему своё время, скоро всё решим, — князь.

Я перевела взгляд на седовласого, значит волхв. Да, того я не встречала волхва. Неведомое всегда притягивает, и потому мой острый взгляд он заметил.

— Я в тебе Зоряну признал, сомневался правда. Пока не увидел, как ты на людей смотришь, и что говоришь, во время казни, — это он мне, в упор смотря мне в глаза.

— Какой казни? — это отец-князь.

— Ты Владдух, на кол свою дочь отправил, — волхв.

Князь тяжело задышал, недовольно нахмурился.

— Забыл ты совсем слова Зоряны, а она тебе всегда говорила, что ты слишком скор на решения.

— Хватит Селезар, давить на больное. Давайте садитесь уж за стол, еда стынет, — князь махнул рукой, приглашая присесть.

А я замялась, ища свой стол с лавкой, но оглядевшись не нашла и потому, тихо произнесла, обращаясь к отцу.

— Пойду…

— Поешь, тогда и пойдешь. Садись давай, ко мне двигайся, поближе.

Помявшись, я боязливо присела на лавку, сбоку от него.

Мужчины принялись за еду, я покосилась на них и отломила кусок мягкой еще теплой лепёшки.

— Ясина ешь давай, — это князь, пододвигая мне миску с кашей и наливая в неё молока из крынки.

Я подвинула миску ближе, и стала деревянной ложкой черпать кашу, глаза опустила, не понимая. как себя вести.

— Князь, а ты знаешь, что дочь у тебя смелая? — это Гердень.

Вот кто его за язык тянул, мне и так не по себе, среди пяти мужиков и глаз не смею поднять даже, так он ещё и всеобщее внимание ко мне притягивает.

— Ты про, что? — князь повернулся к воеводе.

— Да, я и думал, что-то не так. А теперь понятно, княжна, — это уж Хор.

У меня руки начали трястись, вот не привыкла я к такому вниманию.

— Её на колоду, а она не слезинки. Это мне не забыть… Как сейчас помню её слова: "Вы забыли кто вы? Совсем погрязли в злости и жестокости? Опомнитесь кривичи, и с гордостью несите имя племени!" Я тогда поражён был её словами.

Это Хор, все внимательно слушали его, потом замолчали, отец повернув голову смотрел на меня, я залилась румянцем.

— Узнаю Зоряну, её кровь, — князь тяжело вздохнул.

— Да, могу подтвердить. А я ведь с нашей княжной, уж давно знаюсь, лета три. Да, княжна Ясина?

— Что? Гердень ты о чем? Какие три лета? — князь не понимая, смотрел на воеводу.

Мне совсем не хотелось разговоров обо мне, я смущалась.

— Было дело, уж почти четыре лета, будет по зиме. Помнишь, должно быть княже, я тогда нарвался на засаду варягов с Ладоги[1], ели тогда до Плескова добрался.

— Было дело, помню по зиме, а доча моя причём? — князь удивлённо выгнул бровь.

— Она спасла меня, той зимой, без неё замёрз бы зимой, в лесу. Так ведь княжна?

Я подняла глаза, на меня смотрели пять мужчин, мне пришлось сглотнуть образовавшийся от волнения ком в горле.

— Было дело, только ничего такого я не делала, помогла малёхонько.

— Ты княжна, не скромничай. Я звал её с собой, но она осталась, опасаясь погони. На колоде лежала, топор уж готовили, хорошо хоть я признал свой перстень, что подарил ей в благодарение.

— Во какая доча у меня, Селизар, — мой отец, обратился к волхву.

— Ну, так твоя кровь и Зоряны, у достойных родителей, достойная дочь.

Князь Владдух обнял меня за плечи, слегка прижимая к себе. Подняв голову я посмотрела на своего отца, его взгляд был наполнен добротой. А ещё я почувствовала в его голосе гордость, за меня, дочь свою. В этот момент мне казалось, что я долго-долго шла, спешила, падала и вставала, пугалась, и преодолевала горы испытаний, и вот пришла. Пришла, к чему-то важному, а может я просто вернулась.

Немного взбодрившись, я осознала, что вернулась домой.

Дом, родной дом…

Как это для меня важно, я даже не понимала, а теперь почувствовала.

Это тепло, это понимание, это смысл дальнейшей жизни, это ощущение единства с людьми и защита.

Дом и родные, это ощущение корня, держащего тебя и наедающего тебе исчезнуть, унести тебя в небытие, ветрами судьбы.

Дом… — повторяла я из раза в раз, тихо шагая по дому, а потом и по дорогам Плескова.

[1] Ладога — первая столица Древней Руси, основана по официальной версии в 862 году н. э. Историки говорят, что город был основан не позже 753 года. Древнерусский летописец, который назвал Ладогу городом словен — первым на пути «из-за моря» в глубь равнины. (Лаврентьевская летопись). Ладога стала естественным местом наиболее ранних и важных контактов славян (словен и кривичей) со скандинавами (варягами, норманнами) и местными племенами.