Слёзы любви (СИ)

Глава 46 С любимыми не расставайтесь

Ладога, свадьба.

СВЕРР

Ранним утром я подъезжал к Ладоге, ворота уже видны, от волнения я буквально загоняю своего коня, для меня было главное, успеть. Мою дружину увидели издалека, ещё я собрал больше сотни воинов, собираясь если нужно отбить Ясину даже силой.

Каким бы другом мне не был Рёрик, но любимая была важнее. И к тому же я надеялся договориться с конунгом Ладоги, дать отступные, уговорить, и только в крайнем случае вступить в бой.

Подъезжаю к воротам, выкрикиваю Рёрика, стража у ворот, говорит, что его в городе нет. За дурака меня держат, у него свадьба, а его в городе нет. Не верю я им, а потому требую Рёрика.

Подошедшей дружине отдаю приказ, выстроиться в боевом порядке. Мои люди удивлены, но зная мой непреклонный характер, и то что я ещё никогда их не подводил, меня слушаются беспрекословно.

Мои воины развернули стяги, и встали у стен Ладоги, раздался звук боевого рога, призывая к атаке. В Ладоге этого не ожидали, под стенами у ворот забегали викинги Рёрика, но сам конунг так и не появился.

— Конунг Сверр, чего ты хочешь? Конунг Рёрик тебя ждал на свадьбу, а ты войной к нам пришел?

Я узнаю голос одного из старших в дружине ладожан, а потому выкрикиваю:

— Рёрика зови, говорить хочу с ним.

За стенами вновь слышу какие-то разговоры и шум, хмурю брови не понимая. что происходит.

— Нет его в городе, можешь со мной говорить, я за старшего.

— Выходи, поговорим, вреда не причиню, слово моё верное.

Немного погодя выходит Ангар, один из самых старших по возрасту воин Рёрика.

— Где Рёрик?

— Сверр, не знаю я, и никто в городе не знает.

— У него сегодня свадьба, а его нет?

— Он как вернулся с похода, куда то всё время уходил, свататься сходил в Плесков и все, пропал. То на семь дней, а то на десять. Куда мне не ведомо, спрашивал его, не говорит, злится только.

Я задумался, было похоже Рёрик жениться не собирается.

— А кривичи в городе, князь с дочерью? — беспокойство одолевало меня.

— Да, готовятся к свадьбе, князь тоже хватился нашего конунга. Даже не знаю, состоится ли свадьба, — Ангар тяжело вздыхает.

— Хочу говорить с князем Владдухом. Я и мои ближние в город войдут, а дружина у ворот останется.

— Хорошо, конунг.

Я с десятком своих людей вхожу в ворота и направляюсь с Ангаром, к дому, в какой поселились князь кривичей с дочерью.

— Добра, князь — приветствую я Владдуха.

— Конунг, ты зачем на мой город напал? — вместо приветствия говорит князь.

— Я не тронул твой город, искал там, а нашёл здесь.

— Ты о чём конунг?

— Давай в дом войдём, разговор у меня к тебе.

Князь исподлобья посмотрел на меня, но всё же пошёл в дом, а я за ним.

— Владдух, ты желаешь своей дочери счастья? — спросил напрямую, не стал заходить издалека.

— Ты о чём конунг? — он поднял удивлённо брови.

— Я люблю твою дочь, и она меня, отдай мне её в жёны.

— Что? — князь, не ожидал такого.

— Ты о чём, она засватана за Рёрика, — князь гнул свою линию.

— Сам с Рёриком разберусь, ты дай добро.

— Нет, всё уже решено… А откуда ты знаешь мою Ясину? — Владдух смотрел напряженно на меня.

— В пять лет она пришла в мою поселение. Росла на моих глазах, я воспитывал её вместе со своим сыном. А когда заневестилась, понял, что в ней моё счастье.

Князь встал из-за стола, нависнув надо мной, а я продолжил.

— Никогда не думал, что смогу так кем-то дорожить, Ясине бы я никогда не причинил вреда. И не причиню, всё к её ногам, она смысл моей жизни. Ты князь, не прав, Ясинку я б никогда не стал неволить.

— А что Ясина? — князь сел на лавку и смотрел на меня.

— Любит, сама сказала, — я на миг вспомнил, что он шептала, нашей единственной ночью.

Князь потер рукой лоб, сидел задумавшись.

В этот миг распахнулась дверь, и прямо с порога Рёрик проговорил:

— Князь, не могу я жениться на твоей дочери.

— Что так? — ответил Владдух и повернув голову, проговорил мне.

— Ты что ли уже всё обговорил?

Мы с Рериком посмотрели друг на друга, но так и не поняли о чём Владдух.

— Рёрик поговорим давай, — показал на дверь и мы вышли.

Возле дома я заметил незнакомых мне людей, и это были не викинги и не кривичи. Они стояли немного в стороне, но внимательно смотрели на нас, большинство из них были светловолосые. Я обвел их взглядом и заговорил с Рёриком.

— Рёрик, я хочу…

— Постой Сверр, не уговаривай. Я полюбил другую, свадьба будет, но я женюсь на Прекрасе, княжне словен.

Удивление и вместе с тем радость, озарили моё лицо.

— Нууу, что ж, поздравляю, — проговорил и похлопал друга по плечу.

— Как теперь быть, с кривичами? Князь не простит меня, что делать? — это Рёрик.

— Я женюсь на княжне Ясине, думаю Владдух даст добро. Пошли поговорим с ним. Да, а кто эти люди во дворе? — я обернулся и посмотрел на светловолосых чужаков.

— Словени, князь Младен с ними, они пришли со мной и Прекрасой.

— Младен среди них? А как же Новый город, ты ж хотел его завоевать?

— Младен отдал мне его в приданное. Так что не в убытке, но поверь я бы и сам отдал за Прекрасу всё на свете.

— Коль так, нужно примирить князей кривичей Владдуха и словен Младена. Может быть они примирятся на свадьбе своих дочерей, — я подумал, так было бы лучше.

— Хорошо бы, нужно постараться, — поддержал меня конунг Ладоги.

Ладога, свадьба.

ЯСИНА

Когда обряжающие меня в свадебные одежды, девушки ушли. Я принимаю все приготовления, опустив голову, смотреть на себя мне было невмоготу. Шум в городе усилился, было слышны выкрики, ржание лошадей.

Ничего не понимаю, но это не важно. Меня уже ничего не беспокоит, безразличие опускается на меня. Я сижу в горнице, ожидаю что придут за мной и поведут к ритуальному, священному камню варягов. Но отчего то идёт задержка, и я принимаю это за знак судьбы. А судьба сама мне дает отсрочку. Срываюсь и бегу к двери, убегу в лес. Не хочу, не хочу…

Подбегаю к двери, и в этот миг она открывается, на пороге отец, а за его спиной Хват.

— Доча, всё будет хорошо, успокойся.

Я молчу, сглатываю комок в горле, пытаюсь не дать слезам потечь.

— Он говорит ты его любишь, вон и Хват подтверждает.

Резко задираю голову, гляжу на Хвата. И в этот миг понимаю Хват друг, как же ты ошибся.

Не за тем я конунгом ходила в дальний поход…

Не за Рёриком, а за Сверром…

Не изменить уже ничего, а потому я делаю шаг к отцу, он обнимает меня.

— Вот, надень, — он показывает мне на украшения.

Он держит в руке украшение из шести тонких колечек, на каждом были каменья в виде голубых капелек, прозрачных, как слезинки. Колечки между собой были скреплены по три. Это были усерязи, что носили женщины кривичей, закреплялись они на головном уборе, а у девушек на очельях.

Те самые капельки слезинки, такие я видела в походе на Корсунь.

— Это подарок конунга.

Похоже, Рерик, привёз их из похода.

Приближаются девушки, они надевают мне усерязи, и накрывают меня покровом белым, а погружаюсь в сумрак от полотна. В сумрак жизни своей…

Я молчу, и почти ничего не слышу, не ощущаю.

Не слышу шума людского, хоть и вокруг людей собралось много.

Окруженные людьми мы направляемся к месту где годи Ладоги, будет вершить обряд.

Будто я оглохла и ослепла, я стою, слегка покачиваясь.

Годи начал обряд и стал призывать богов. Он произносил слова приветствия каждому богу и богине, и варяги хором кричали приветствие богам.

Мы стояли у священного камня. Кривичи стояли на одной стороне камня, жених и его народ — на другой.

Годи стоит перед камнем. У меня над головой держат корону — венец, совершается обряд освящения места Молотом Тора. затем годи говорит:

"Асы и Асиньи! Ваны и Альвы! Боги и богини нашего народа! Приветствуем вас у святого камня! Мы собрались здесь, как в древние времена, чтобы заключить союз двух сердец перед вашими лицами. Придите к нам и будьте свидетелями!"

Сегодня Рерик и Прекраса, Сверр и Ясина обращаются к вам! Примите их клятвы!"

Я настолько не в себе, что слух обманывает меня, меня слышится то, чтобы с хотела услышать.

Мне подносят кольца, по традиции мы должны их подать друг другу на наконечнике мечей, и я подаю, и его забирают, сама забираю поданное мне и одеваю себе на палец.

Годи наполняет рог и, протягивая жениху с невестой, говорит:

"Ваши клятвы были услышаны богами и людьми. Да помогут вам боги сохранить их. Пусть боги освятят ваш брак и сделают его крепким и счастливым! Сьёвн, Ловн и Фрейя да хранят вашу любовь, Светлый Фрейр принесет вам достаток, а Тор и Тюр пусть хранят вас от опасностей и ссор! Примите рог благословения".

Я отпиваю из протянутого мне рога. Присутствующие приветствуют всё это возгласами.

Годи отпивает из рога, говоря пожелания нам, и передает по кругу. Каждый говорит свои пожелания, пьет и передает другому. Когда круг завершен, рог передают годи, он выливает остаток в чашу камня. А затем он берет зеленую ветвь, обмакивает ее в чашу камня и брызгая на моё платье, говорит:

Да благословят боги ваш брак! Пусть он будет крепким и счастливым!». Потом берет горсть зерна и посыпает им меня, говорит: «Пусть достаток сопутствует вам! Пусть потомство ваше будет многочисленно!

А дальше звучат его главные слова:

«Свадьба свершилась! Пусть пир будет веселым!»

Всё это время, меня трясёт, пальцы рук становятся холодными, вернее ледяными.

Ещё ничего не заканчивается и мы направляемся к окраине леса, неподалёку.

Теперь с нами волхв Плескова Селезар.

Собралось много народу, кривичи приветствовали своего князя и его дочь, варяги приветствовали жениха и невесту. Кругом всё было украшено цветными лентами и венками из цветов и перьев. Вот таким большим количеством народа свадебная церемония и двинулась к капищу. Там нас ждал волхв, он подносит нам караваи жениха и невесты, с соответствующими словами их разрезали на половинки. Одну часть каравая жениха складывают и связывают с половиной каравая невесты и приносят Богам. Оставшиеся части делят между присутствующими прямо на капище.

После слова волхва мы даём друг другу клятвы любви и верности.

Мы их проговорили, но жениха я так и не увидела.

Под слова волхва, ритуал продолжается.

Покров невесты поднимает князь Владдух и я глаз не поднимаю, мне уже всё равно, в груди холод и понимание, что больше не увижу Сверра, слёзы стоят в глазах.

Волхв венчает нас металлическими обручами поверх цветочных венков, связывает руки нам свадебным рушником и, взявшись за его концы, ведёт нас вокруг крады Назидательное и поздравительное слово волхва, звучит как предупреждение о том, что совместная жизнь — тяжёлый труд.

Нас осыпают зерном, маком, хмелем на выходе с капища, под общее ликование. И мы все отправляемся в стан жениха, пир будет. В большом скоплении народа, мы двинулись ко двору моего мужа, конунга Рёрика, я опустив глаза и совсем не смотря по сторонам и на мужа, совсем поникла. Словно мою грудь рвали на части и она в алых каплях крови.

Уж совсем не было сил, быстрее бы пир закончился, я вся дрожала. Почувствовала теплую мужскую руку, нежно взявшую мою, она поддержала меня в дороге.

Вот и продолжение свадебной традиции, начался вынос каши под песню — намёк, паре пора уединиться. Мы с Рёриком уходим «на подклет», я иду опустив голову, решат. что из скромности. А на самом деле, я будто умерла и нет уж мира вокруг.

Мы остаемся с мужем вдвоем, в сумраке конунг пропустил меня вперёд. Он тихо стоит за моей спиной, берет мою руку и целует:

— Моя Ясина, моя любая.

Слеза скатывается по моей щеке, я замираю, потому что слышу голос Сверра. Резко распахиваю глаза и вижу любимого.

— Ты…

— Ясинка моя любимая…

Прижимает меня к себе, я начинаю плакать, захлебываюсь слезами. Меня трясёт, ноги подгибаются. Сверр поднимает меня на руки и в два шага преодолевает путь до лежанки. Усаживается и успокаивает меня, поглаживая по спине и голове, склоняет свою голову ко мне.

— Сверр, Сверр…

Не в силах. что либо говорить, прижимаюсь к нему.

— Отец твой всё знает, дал добро.

Я поднимаю заплаканные глаза и ловлю его взгляд.

— А Рёрик? — я ничего не понимаю.

Сверр слегка дёргает губами в улыбке, и проговаривает:

— Ты на свадьбе-то своей была? Или повторим?

— Ты об чём, любимый? — смотрю на Сверра

— Мы с тобой муж и жена, Рёрик женился на княжне Прекрасе, дочери князя Младена.

Он склонив голову целует меня, а я в ответ обхватываю его за шею, прижимаюсь, боясь потерять.

* * *

Он не отпускал меня, боясь вновь потерять.

Она не отпускала меня, боясь вновь потерять.

Два сердца, потерявшиеся во времени, бились вновь рядом, как и начертано их судьбой.

Вокруг была звёздная ночь, ночь соединившая нас до конца жизни.

— Люблю тебя! — шептала я.

— Ясиночка, я люблю тебя! — вторил он мне.

Жаркие объятия и поцелуи, сплетение тел и шёпот о любви вечной и бесконечной.

Только утром, на рассвете, мы лежали обнявшись и целуя друг друга, я заговорила:

— А что же твоя жена? Что теперь с ней?

— Какая жена? — Сверр удивленно на меня посмотрел.

— Видела рядом с тобой её, в нашем поселении, в Ладоге по весне.

— Ясинка моя, нет у меня никакой жены. Видела должно быть, рядом Озару, так она жена Кнута. Прости за то, что оставил, давно нужно было найти и настоять на встрече. А я думал ты жениха любишь, так и Хват говорил…

— Хват перепутал, решил, что Рёрика люблю. А я люблю тебя, люблю.

Горячие губы вновь уносят меня в жаркую страну желания.

— Яся, а что с волосами, почему отрезаны, — перебирает рукой пряди моих волос.

— Были ещё короче, — прижимаюсь к нему.

— Что это значит? — он хмурит брови.

— Погоди сейчас покажу, я подбегаю к небольшому ларцу, в котором хранятся все мои дорогие вещицы. Достаю птиц золотистых, летящих клином, надеваю на шею, волосы убираю.

— Не признаешь? — подхожу.

Он смотрит, ничего не понимая.

— Видел где-то этих птиц…

— Когда-то я жила в твоем доме, и ты рассказывал мне про мир вокруг, про дальние дороги, про походы. Я мечтала, пойти в поход с тобой, быть рядом. И вот…

— Ты… — он не может поверить.

— Я, — улыбаюсь.

— Яся? Ты, мальчишкой? А Хват знал?

— Без него ничего бы не вышло.

Любимый вновь сжимает меня в объятьях, шепчет мне в висок.

— Мы вместе, до конца

— Вместе…