Слёзы любви (СИ)

Глава 28 Когда надежды больше нет

Весна, моё пятнадцатое лета, Ладога.

ЯСИНА

Первый месяц весны, дался мне не легко, отец просил и даже требовал сделать выбор. Я до последнего упрашивала его, подождать до осени, тогда мне шестнадцать исполнится, и уж как положено и завещано предками, замуж пойду. Он мне дал срок до конца лета, отец пригрозил, что сам выберет мне мужа. Осенью, свадьбу будем справлять сказал.

Как только наступил цветень[1] и Деян собрался на ярмарку в Ладоге, я задумала уйти с ним. Говорить об том никому не собиралась, переодевшись в мужское, обвязала пол лица холсnиной. Пробралась в обоз и уже на выходе встретила из города встретила Звенку, что при воеводовом доме была.

— Звенка, добра — она не сразу меня признала.

— Княжна, — проговорила и рот открыла.

— Звенка тише, никому не сказывай, что меня видела. Даже князю не говори, что с обозом ушла. Вот возьми, — протянула ей кусок береста, с начерченными письменами.

— Передай воеводе и скажи, чтоб князю отнёс. Я ухожу до осени, а ты время не теряй, и уж в завоевании своей любви преуспей.

Уж давно я поняла, что Звенка на воеводу засматривается.

Звенка в ответ удивленно на меня посмотрела.

— Благодарю, княжна.

Я ушла из Плескова на рассвете, с обозом, что направился в Ладогу. По рассказам Деяна в пути мы будем два дня, и на третий зайдём уж в город. Обоз двигается медленно, к вечеру расположившись на привале, я от усталости почти валюсь с ног.

Укладываюсь спать на земле, выбрав место по суше, кидаю на землю шкуру и завернувшись в другую пытаюсь уснуть. Долго ворочаюсь, меня не оставляет надежда встретиться в Ладоге со Сверром. Начинаю переживать, захочет ли он меня видеть, признает ли вообще меня или уж совсем забыл.

Просыпаюсь я, как только поблизости люди начинаю вставать и шуметь.

Осматриваюсь и ничего не понимаю, лежу в телеге, но ведь засыпала на земле. Поднимаюсь, сажусь в телеге и вдруг слышу тихое:

— Вот куда ты собралась то, княженка?

Поворачиваю голову и вижу Хвата. Откуда он взялся?

— В Ладогу, — говорю, а сама глаза опускаю.

— Да уж понял, а там то что собралась делать? — смотрит на меня.

— Хват, мне надо…

Спускаю ноги с телеги, стою не знаю, что ответить. Врать другу не хотелось, а сказать правду и не знаю как.

— Это важно для меня Хват, хочу встретиться с одним человеком. Когда это свершиться, тогда уж и замуж пойду, за кого отец скажет, за того и пойду.

Хват смотрит на меня долго и молча, затем качает головой.

— Я с тобой останусь, в Ладоге без меня и шага не сделаешь.

Согласно машу головой, и сама понимаю, что одной опасно. Мне и спокойнее, что Хват со мной будет.

— Княжна, сиди здесь, сейчас каши принесу из общего котла, не уверен правда что есть сможешь.

Ничего не ответила, промолчала.

Немного погодя, друг принёс себе и мне, кашу в плошках и горячего травяного отвара. Каша была слишком жирной, и с большими кусками жирного мяса. Хват сел рядом со мной, на шкуру и стал есть кашу. Я посмотрела, как он с аппетитом её поглощает, и тоже взялась за ложку.

Нет, я не забыла, как в детстве пухла от голода, и несколько не смущаясь съела почти всю кашу. Недоела, порция была слишком большой. Хват смотрит на меня и улыбается, протягивает мне отвар в глиняной махотке[2].

Весь следующий день мы вместе, я стараюсь не попадать на глаза Деяну, боюсь, что он признает меня. К вечеру на стоянке, Хват устраивает меня вновь в телеге, земля весенняя ещё холодная и мокрая. Я уже засыпала, когда подошёл один из воинов охраны обоза.

— Добра, Хват.

— И тебе добра, Ждан.

— Смотрю ты не один, кто это с тобой?

— Сыновец[3], мой.

— Вот и думаю, сын то у тебя малой ещё, а значит сыновца взял с собой.

Я в этот миг лежу в телеге, и помалкиваю, боюсь узнанной быть.

— А чего это он у тебя, лицо закрывает? — это Ждан.

— Да, в огне пожара лицо испортилось, всё ещё заживает, — это Хват.

— Вот не повезло же малому, — ответил Ждан с сожалением.

Воин ушел, а я повернулась и посмотрела на Хвата, благодаря его молча, без слов.

Следующим днем уже на рассвете, обоз приближался к городу, появившемуся на горизонте.

Издалека, я смотрела на город, который русичи называли Ладогой, на мой названный отец называл его Альдейгьюборг, что переводилось на язык кривичей, как старый источник, подобный открытому морю.

Там вдалеке у слияния двух рек, Волхова и маленькой речки, стояла деревянная крепость, за высоким деревянным частоколом крепостной стены. С двух сторон, крепость защищала река. Мы подходили к городу со стороны суши. Здесь виднелись высокие, крепостные ворота, наверху над воротами развивались стяги. Когда подошли ближе, узнала один, белый с черным соколом пикирующим с небес, это был стяг гётов. Второй белый с золотым соколом, мне был не известен.

Мы приблизились к воротам, наши воины громко прокричали, что они на ярмарку. Деян выдвинулся вперед, и назвал своё имя, после этого ворота скрипнули и приоткрылись, выглянули два викинга:

— Чего надо? — произнёс один и посмотрел на Деяна.

— На ярмарку и ещё привезли послание от князя кривичей Владдуха к конунгу Ладоги Рёрику.

— Заходите.

Обоз медленно стал заходить в ворота.

Мы спешились, проходя мимо стражников, я заметила, как один из них повернул голову, в мою сторону, и уставился на тряпку. Внутри всё похолодело, почему я только сейчас подумала о том, что он мог быть в Плескове и узнать меня. Но мне повезло, он произнес:

— Урод, что ли?

— Ну, да, шрамы, — Хват, пытался меня прикрыть.

— А ты, кто? — стражник задал ему вопрос, на языке словен

— Хват, воин князя кривичей Владдуха, но ты не ошибся я по рождению словен.

— Заходи, оружие сюда ставьте, — он махнул ему проходить, и мы прошли мимо.

Мы прошли, сложили оружие и положили рядом три шкуры, как мыт[4] за проход на ярмарку. Когда я делала эти первые шаги по городу, у меня ноги тряслись. Я смотрела на свою мечту, и ощущала, как мне кажется кожей, рядом Сверра. Ведь именно с его слов я узнала о городе, и его конунге Рёрике.

Мы прошли несколько небольших изб, дальше пошли большие длинные избы. Я повернулась к Хвату, спросила:

— Что это?

— Это жильё дружины конунга.

В центр города мы не пошли, прошли по окраине и остановились у одного из домов, при доме была конюшня. Здесь мы и устроились, на отдых, костер разожгли и принялись готовить еду. Лошадей накормили и дали отдых.

Я долго маялась, пытаясь найти успокоения.

Хват развернул меня к себе:

— Иди смотри, свой город. Мы сами здесь разберёмся, отойдешь и снимешь тряпку и лицо измажь немного, волосы спрячь под шапку. И возьми, — он сунул мне в руку нож.

Спрятала нож под завязку пояса штанов, развернулась и отошла. Немного прошла и повернулась, опасливо посмотрела за спину.

Прошла несколько домов и завернула за угол, дорога вела к площади, там на ней столпилось много народу, было шумно. Слышались крики языке варягов и на словенском, я приблизилась. Мне не терпелось увидеть, что же там происходит. Приближаясь, поняла, что в тряпка на лице привлекает внимание, поэтому я сняла тряпку и рукой коснулась дорожной грязи, и измазала лицо.

На площади, между длинных домов ближе к большому и высокому дому, происходило что-то мне непонятное, люди образовали круг и на середине круга было свободное место. Там в середине стояло два человека, викинг и словен. Они собирались сразиться, мечи и щиты наготове, они в кольчугах и шлемах. Я приблизилась и смотрела за происходящим, потом подняла голову и увидела, рослого и мощного мужчину, он стоял прямо по центру этого круга, подняв руку.

Что бы лучше всё видеть, я сдвинулась чуть к центру, люди толкались и в этой толчее, оказалась во втором ряду, ближе к кругу.

От этого мне стало хорошо видно происходящее, и этого воина в центре.

Он напомнил холодную серую скалу, в его взгляде был холод и дикая мощь. Этот воин отдал команду о начале состязания, и воины стали сходится в парном поединке. Поединок меня почти не волновал, и напугать меня он не мог, в поселении гётов я видела их не мало.

Озираясь я рассматривала людей, пыталась найти знакомые лица. Но никого из гётов не увидела, значит конунг Сверр Свирепый, ещё не прибыл в Ладогу.

Выхожу из круга, с трудом пробираясь сквозь толпу. Оглядываюсь и вижу, как на меня смотрит, стоящий рядом варяг. Как только отбегаю подальше, замечаю что волосы из-под шапки выбились, и мне думается, что они и привлекли внимание.

Несколько дней я мучилась от ожидания, намереваясь непременно дождаться прихода конунга Сверра. Но момент когда дружина гётов во главе со Свером Свирепым входит в город, пропустить было невозможно.

Ладога шумела, были слышны выкрики на языке норвегов и гётов, они почти не отличались, как наш со словенским. Выговором немного, и я могла понять оба языка. Шум стоял такой, что мне казалось, будто сотни людей кричали одновременно.

Я стояла за углом одной из изб и наблюдала, как дружина и большой обоз гётов входили через ворота в город. Пытаясь найти взглядом конунга, и не замечала смотрящего на меня Хвата, он стоял рядом.

— Кто он? — Хват не упустил того, что я кого-то высматриваю.

Ответить не получилось, конунг появился вдалеке и я почти не дыша смотрела, как он приближается. Как всегда суровый взгляд, лицо напряженно, мне показалось он похудел. Волосы он укоротил, а так всё тот же суровый великан, которого я когда-то боялась.

Я так напряженно смотрела на Сверра, что боялась даже сморгнуть. Ничего не замечая вокруг, я видела только его. Приблизившись он повернул голову к Хальсу и что-то ему сказал, в шуме голосов, я не услышала, что. Потом он наклонил голову и посмотрел на девушку сидевшую в телеге. Она что-то ему сказала и он согласно качнул головой. Пристально посмотрела на конунга и на девушку, понимая что это её я видела у поселения.

Значит я не ошиблась, это его жена. Сколько они уже вместе, год или около. Мне неведомо, может и более уже.

Конунг сильно женой дорожит, даже в Ладогу с собой взял, так расставаться не хочет.

Почему мне так больно когда я вижу её рядом?

Где-то в груди всё ноет, будто хочет сердце разорваться. Отчаянье нагоняет на глаза слёзы, хочется убежать и закрывшись от всех, плакать.

Провожаю их взглядом, они направляются в сторону дома конунга Ладоги.

Обоз уходит в сторону, останавливаясь у большой избы в стороне, а конунг и с десяток его людей, двинулись к воротам. Подняв голову смотрю на стоявшего у ворот варяга, напомнившего мне холодную скалу. Думаю он важный человек и хороший воин, если ему доверили конунга Сверра встречать. Послышались приветствия на языке варягов.

— Комду сэль, конунг Рёрик[5]!

— Хейль о сэль, конунг Сверр[6]!

Я удивленно посмотрела, на то как два конунга вошли в ворота и за ними их люди.

Вот кто значит этот человек-скала, это конунг Ладоги, Рёрик.

Весна, год как последний раз видел Ясину, Ладога.

СВЕРР

Ожидание весны, ожидание встречи с Ясиной.

Каждый день проходящий без неё, прожитый зря. Всё, что я хотел, это встретить её и спросить счастлива ли она, нашла ли свою судьбу?

Я ещё надеюсь, но с каждым днем Ясина всё дальше и дальше от меня.

Чтобы заглушить боль, я почти не прекращал тренировки и парные поединки. Находил себе дела, то помогал дома ставить в поселении, а оно росло. Ездил я и смотреть, как строятся заложенные драккары. Но как только наступал вечер и я оставался в доме один, думы и беспокойство мучили меня.

Как наступила весна, сразу же начал приготовления к походу, и выдвинулся в первые дни цветеня. Решил идти через Плесков, если Ясина вернулась, то я с ней встречусь. Все узнаю, и ещё надеюсь, что она захочет пойти со мной.

Перед отходом из дома, ко мне подошёл Кнут, и запросился поговорить.

— Конунг, дозволь сказать.

— Говори Кнут, — я посмотрел на него вопросительно.

— Конунг, отдай мне Озару, — произносит, в голосе слышу опасение.

— Озаре уж давно дал свободу, а потому обращайся к ней, захочет с тобой быть, так тому и быть.

— А почему у тебя при дворе она живет?

— Жаль её стало, говорит никого у неё нет, а потому куда ей идти. А ты что задумал, Кнут?

— Хочу жениться.

— Но…

Он не дал мне договорить.

— Ясина была мечтой, но она бы никогда не стала моей. Озара уж запала в сердце, что скажешь конунг?

— А Озара, что? — мне не хотелось неволить девку.

— Просит найти её сестру и выкупить, когда сказала даст согласие, — Кнут замялся.

— Ну так ищи, в чём дело?

— Она в Ладоге осталась, сам то я её не признаю, конунг, можно я возьму Озару с собой в Ладогу?

— Бери, надеюсь найдёшь сестру её, и по осени свадьбу справим. Только давай сам уж там, мне Ясину нужно найти.

Кнут в ответ согласно мотнул головой.

Выдвинулись, как только встала дорога, направились мы на Плесков, мне нужно разузнать о Ясине. Добрались до города кривичей, то направил сначала посланника, а затем и сам направился в город. Первым делом нашёл того паренька и вновь расспросил:

— Скажи, Ясина, девушка про которую я тебя спрашивал, помнишь по зиме, она возвращалась в Плесков?

— Нет, не было её, — говорит уверенно.

— Уверен? Как думаешь она в Ладоге?

— Да уверен, думаю в Ладоге, но может и в Новом городе.

— Как зовут человека с кем она ушла, — думаю это поможет её найти.

Парень задумывается, наверно вспоминает.

— Деян, — произносит, как-то неуверенно.

— Уверен? Это точно? — если так, найду по имени, не думаю, что там будет много кривичей.

Подтверждает, головой качая.

Встретившись вновь с князем Владдухом, я договорился о походе на словен, по осени, когда вернусь из дальнего похода. Мы ударили по рукам и на этом расстались.

Моя дружина выдвинулась к Ладоге, два дня пути и мы будем там. Меня тянуло в Ладогу, почему-то я был уверен, там Ясина. Мне нужно было её найти, пусть даже будет не со мной. Главное знать, что счастлива и иногда, пусть и не часто, видеть мою голубоглазую девочку.

В город входили шумно, под громкие приветствие людей конунга Рерика. Пройдя ворота города, моя дружина и обоз двинулись в сторону дома конунга Ладоги.

Шум стоял такой, что мне казалось, будто сотни людей кричали одновременно.

Я осматривался, скользя по лицам людей, и надеясь увидеть голубые глаза Яси. Боялся её не узнать, прошёл год, и она подросла, и думаю стала выше, взрослее и прекраснее.

Приблизившись я повернул голову к Хальсу и сказал ему направить обоз к избам, где встанем на привал, до отбытия в плаванье.

Потом я наклонил голову и посмотрел на Озару, сидевшую в телеге, поблизости.

— Завтра пойдёшь с Кнутом и поищешь сестру, сегодня по городу не ходи, не спокойно.

В ответ она согласно махнула головой.

Вновь поднимаю глаза, но нет, нет Ясины нигде.

Где-то в груди всё ноет, будто хочет сердце разорваться. Как же я хочу быстрее её увидеть, всё отдам, лишь знать, что жива и здорова.

Вновь обвожу взглядом, всех вокруг, и направляюсь в сторону дома конунга Ладоги.

Обоз уходит в сторону, останавливаясь у большой избы в стороне, а я и с десяток моих людей, двинулись к воротам. Подняв голову смотрю на стоявшего у ворот друга. Слышу приветствия на языке варягов.

— Комду сэль, конунг Рёрик!

— Хейль о сэль, конунг Сверр!.

Ударяем друг другу по рукам, приветствуя друг другу.

Мы вошли внутрь двора, Рёрик показал на накрытые столы, приглашая.

Веселиться и пировать желания у меня не было, мне бы Ясину найти. Отказаться и не сесть за стол не могу, это обидит, и даже оскорбит друга. Сердце не на месте, и мысли все там над голубоглазой витают. А потому быстрее бы из-за стола выйти, да людям своим дать приказ искать. Её в лицо знают, а потому должны найти, я хочу верить она здесь.

Сижу, почти ничего не слыша, и почти ничего не ем. Глаза рассматривают лишь ворота, мне бы быстрее вырваться. Тут Рёрик кладёт руку мне на плечо и произносит:

— Сверр, друг, что-то ты не весел, аль случилось чего?

— Добро всё, о походе будущем думаю. Как у тебя дела, всё ли готово?

— И у меня добро, всё готово, скоро отплывать будем. Дело у меня к тебе есть, посоветоваться надо.

— Ну говори Рёрик, в чём дело?

— В Ладогу прибыл посланник от князя кривичей, хочет разговор со мной вести. Я придержал его, решил с тобой посоветоваться. Помню ты войной на них хотел идти, этой весной и я готов был тебя поддержать, ждал от тебя известий. Но ты не пошёл на Плесков, и до меня дошли известия от людей пришедших из твоего поселения, ты вроде замирился с князем. Так давай решим, что делать будем?

— Благодарю друг, что не спешишь, да мир заключённый с кривичами я не буду нарушать. К тому же я заключил с ними союз против словен, думаю и ты в него вступишь. Осенью мы идем с Владдухом на словен, ты с нами?

— C вами, ещё бы. Я хочу взять Новый город себе, потому поддержу тебя и кривичей.

— Ну. значит по рукам, друг, — похлопал я его по плечу.

— Сейчас велю позвать посланника, и дам добро на союз.

Люди конунга Ладоги убежали за посланником кривичей, и через мало время от вошёл во двор и приблизился к столам.

— Садись, будь гостем на нашем пиру, — пригласил его Рёрик.

Посланник приблизился и сел невдалеке о нас.

— Скажи как имя твоё, и что за весть ты мне принёс от своего князя?

— Я Деян, князь союз предлагает тебе конунг Ладоги.

Когда я услышал имя посланника, мои глаза впились в его лицо, изучая. Это он тот самый Деян, про которого мне сказал парень из Плескова. Значит с ним Ясина, и если он здесь, значит и она.

Я облегчённо вздохнул, скоро увижу ту, без которой ничего не важно. Слегка улыбнулся, вспоминая, её тихую, робкую улыбку, и взяв чарку отпил медового пива.

— Деян, что за союз предлагает твой князь? — Рёрик, уточняет.

— Союз против словен, и в знак верности ему, он предлагает… — посланник замялся.

— Мне бы конунг с тобой вдвоем поговорить, — продолжил посланник.

Рёрик внимательно на него посмотрел, а потом проговорил:

— Я от своих людей, ничего не таю.

Деян посмотрел вокруг и по мне мазнул взглядом и продолжил:

— Князь заключил союз с конунгом гётов, осенью они идут в поход на словен, ты присоединишься?

— Мой друг конунг гётов Сверр, уже договорился со мной и я вас поддержу, — проговорил Рёрик.

После этих слов, Деян повернул голову в мою сторону и задержал взгляд.

— Князь хочет скрепить верность союза и предлагает свою дочь тебе в жены, конунг Ладоги.

Рёрик похоже не ожидал подобного, потому хмыкнул удивленно.

— Что скажешь Сверр, что посоветуешь? — он повернул голову, ко мне.

— Тебе решать, союз с кривичами укрепит твоё право на Новый город. Мне князь Владдух предлагал свою дочь в жены, но я отказался.

— Отчего так? Некрасива? — Рёрик заинтересовался.

— Я не видел её, помню её мать, она хороша была, умная, приветливая. Я отказался, потому, что уже выбрал себе женщину, другой не хочу.

— Ооо, Сверр, так скоро свадьба? — Рёрик засмеялся.

— Не загадываю, дальше видно будет, — надеюсь боги мне помогут, это уже про себя.

— Так мне соглашаться? Что скажешь?

— Тебе решать, но почему нет? — мне не до этого, быстрее бы расспросить Деяна об Ясине.

— Дай мне подумать посланник, день или два. Позже сообщу тебе о своём решении, а пока пей и ешь, мы отмечаем начало дальнего похода. И пусть он будет удачным, скол[7]!

Пир продолжался, прошло немного времени и я обратился к Деяну.

— Деян, у меня дело к тебе. Человека я одного ищу, он среди твоих людей мне сказали. Сейчас уж поздно, но завтра по утру я приду к твоему дому.

— Зачем тебе мой человек? — кривич насторожился.

— Повидаться хочу, он мой старый знакомец, — мне неведомо, как они отнесутся, к тому, что Яся у нас жила.

— Ну, что ж помогу конунг, приходи завтра по утру, — произнёс, а я облегчённо вздохнул, завтра я увижу, Ясину.

Утром следующего дня, я с Кнутом и Хальсом, направились к стоянке кривичей. Приближаясь мне хотелось быстрее её найти, сил ждать, уж не было, а потому я спешил.

[1] Цветень — месяц апрель

[2] Махотка — небольшой глиняный кувшинчик, крынка.

[3] Сыновец — это племянник, сын брата. Вот отрывок из летописи — " В лето 6691.Князь Великии Всеволод мде на Болгары, а с ним сыновецъ его Изяслав Глебович, и Володимиръ Святославич, и Мъстиславъ Давыдович, и Рязанньстии князи, Романъ и Игорь и Всеволод и Володимеръ Глебовичи, и Муромъски Володимиръ…

Фрагмент Московского Летописного свода конца XV века, Изяслав Глебович является родным племянником Всеволоду Юрьевичу Большое Гнездо, его отец Глеб, родной брат Всеволода.

[4]Мыт — в Древней Руси и Московском государстве — Пошлина, взимавшаяся на заставах городов и крупных селений за право проезда и за провоз товара .

[5] Комду сэль, Рёрик! — с древнескандинавского — Здравствуй, Рерик.

[6] Хейль о сэль, Сверр! — с древнескандинавского- Добро пожаловать, Сверр.

[7] Скол — «Skol» имеет простое значение — за наше здоровье! Тост «Skol» берет свое начало еще в средневековой Скандинавии, а если быть точнее в Швеции. Во время праздника самый старший мужчина — глава семьи или ярл поселения, если праздник был большой, вставал во главе стола и перед тем как выпить громко произносил «Skol», обращаясь к гостям. Затем гости дружно отвечали «Skol» и начиналось застолье.