Слёзы любви (СИ)

Глава 25 Разлука

Зима, поселение варягов — священный город кривичей Кривитеск.

СВЕРР

Крик Кнута, шум голосов людей вокруг померкли. Всё померкло.

Всё, что я слышал это стук своего сердца, а оно кажется ожило.

Прикрыв глаза, я глубоко вдохнул и на миг перед глазами всплыло лицо Ясины, моей девочки.

Мир вокруг вновь перевернулся, открыв глаза, я осмотрел всех сидящих рядом.

А затем вновь посмотрел на мальчишку, стоявшего рядом.

— Фольк, а как Ясина выглядела, расскажи?

— Ну… — мальчишка замялся, не зная что сказать.

— Как одета?

— Аааа, красно.

— Порванного на ней не было? Побита она не была?

— Нет всё чистое и красное было. Рубаха вышита нитями красными, а побита, нет не была. Думаю, поблизости её ждали, лошадей слышно было.

— А куда она возвращается не говорила?

Мальчишка задумался.

— Она сказала, передайте, что у меня всё добро и что она скоро нас навестит.

Я сглотнул комок в горле, но это не помогло, пришлось откашляться. У меня не осталось сомнений, что любимая жива.

Любимая, мысленно произнес я ещё раз.

Найду, всё к ногам положу, может станет моей женой…

— Почему не передали мне её слова? — посмотрел уже на Хольдвига, тот был постарше.

— Моя вина Сверр, не велел у тебя под ногами крутиться, ты сам не свой был, после того, как узнал, что приемная дочь мертва — это Хальс, пытаясь защитить сына.

— Ничего, найдем Ясю, да конунг, — это Кнут.

— Найдём, — я не сомневался.

Два дня я ждал, больше не смог, мне быстрее хотелось найти Ясину. И вернуть, пусть будет рядом, со мной или…

Долго ждать я не мог, обратился к ближним, сказав, что хочу пойти в Плесков, разыскать приёмную дочь. Посоветовавшись, мне не отказали, но и не поддержали. Как бы я был нетерпелив, но все же понимал они правы. Я услышал их слова о невозможности иди по неустоявшейся дороге.

Никто не отказался идти со мной, просили лишь об отсрочке. Нужно было дождаться крепких морозов, что прихватят землю, делая её твердой. А еще нужен снег, что покроет землю белой ровной простынёй.

С трудом дожидаюсь этого месяца, и как только приходят стойкие морозные дни, выхожу с верными людьми, в сторону Плескова.

Полдня пути и ожидание съедает меня. Скоро, говорю себе, мы встретимся, и я вновь увижу голубые глазки. Сегодня очень морозно и даже лёгкий ветерок обжигает кожу на лице. Но этого не сдерживает меня, и я лишь ускоряю коня.

Небольшое поле между двумя окраинами леса, мы моей ближней дружиной, появляемся на одной из окраин, стремительно пытаемся преодолеть это поле.

В этот миг мне становится видно около тридцати всадников на другом крае поля.

Привстав в седле, я всмотрелся в приближающихся. Кроме конных всадников, были ещё пара коней запряженные в деревянные слиде[1]. Повернув голову, смотрю на своих людей, и подняв руку даю знать, чтоб без моего приказа, ничего не делали.

Мы сближаемся, кривичи, немного притормаживают, не рассчитывали они встретиться с нами.

А в этот миг думаю только об одном, что в бой вступать мне с ними не с руки. Каждая наша стычка может отразиться на Ясине, вдруг при нападении она пострадает или накажут её за то что у нас жила.

Когда расстояние между нами уменьшается, я немного придерживаю коня, и конь переходит на шаг, немного пригарцовывая[2]. Впереди у кривичей был мужчина немного моложе меня, смотрел внимательно и напряжённо.

Сблизившись мы остановились, удерживая между нами небольшое расстояние.

— Добра вам! — произнес я первым.

— Добра, — ответил их глава.

— Я конунг гётов Сверр Свирепый, с кем говорю.

— Воевода я, кривичей Плескова, Гердень.

— С Плескова? — я был удивлён.

— Да, идём в Кривитеск, это далече отсюда. А ты куда путь держишь, конунг?

— В Плесков, хочу с князем вашим Владдухом встретиться и спросить почему напали на моё поселение, мир же между нами? — проговорил ему одну из причин.

— Князь всех провинившихся покарал, больше такого не будет. Только и вы зачем на наших людей нападаете? — воевода Гердень, явно нас недолюбливал.

— Не было такого, мои люди не нападали. Ты с чего решил, что это мы? — мне он тоже был не по душе.

— Я сам видел, и отметины есть на моём теле, — сжав зубы прорычал кривич.

Ненависть была в его глазах, он жаждал нас всех уничтожить, его рука легла на рукоять меча. Тяжело дыша, я пытался сдержать себя, сейчас судьба Ясины, была для меня важнее.

Какой-то миг отделял нас от начала схватки…

Краем глаза я заметил, что в слиде, что стояли чуть позади и немного сбоку, зашевелилась шкура. Не поворачивая голову, лишь одними глазами, я смотрел на шевеление.

Ребенок и может даже не один.

Воевода кривичей, тоже заметил шевеление и тут же убрал руку с меча.

— Кривич, это не мы нападали на вас. Ты не думал, что это могут быть, пришлые викинги? Сколько в Ладоге причаливает кораблей?

— Все вы… — кривич не успел продолжить, шкура на слиде дернулась сильнее.

— Князь в Плескове, будешь подходить отправь ему вестника, чтобы наши не напали на вас. Нам пора, мы спешим, — воевода дернул коня, направляя его в сторону.

Я проводил его взглядом, затем скользнул глазами по шкуре в слиде.

Мы разошлись, но я ещё долго смотрел вслед удаляющимся, и какое-то время раздумывал над словами кривича о нападениях.

Впереди меня ждал разговор с князем Владдухом, и я знал он будет нелёгким, но надеялся встретиться с его мудрой женой. А ещё я думал. что мои люди в Плескове за это время найдут Ясину. До главного города кривичей оставалось полдня пути, а мне уже не терпелось, мне казалось, что моя голубоглазая уже совсем близко. Но ничего, дождусь, остался последний шаг, и я его сделаю.

Ударяю в бока коня и ускоряюсь. Быстрее, быстрее…

Приближаемся к Плескову к вечеру, уже темно, видны только очертания стен города, сам он немного на возвышенности. Как и посоветовал воевода, останавливаюсь на окраине леса и отправляю к воротам, посланника.

Он должен сообщить князю, что конунг хочет разговор вести.

Посланника долго не возвращался, я уже начал злиться.

— Конунг, нас не ждали, — это были первые слова моего викинга, когда он вернулся из города.

— Это и я знаю, что сказали? В город можем зайти? — нетерпение я уж и не скрывал.

— Со мной говорил их волхв, сказал чтоб ждали, князь, как ответ даст, тогда и нам о нем сообщит их человек.

— Конунг, что позволяет себе этот князь кривичей? Правильно ты решил их города по весне сжечь.

Это проговорил, кто-то из моих ближних, за спиной.

— Пока Ясю не найдем, пусть живут…

Голос Кнута, и он прав, думал я. Сам молчал пытаясь понять, что же задумали кривичи удерживая у ворот Плескова.

Напряжённо всматривался в огни у ворот, с трудом сдерживая себя, чтобы не рассвирепеть, подтверждая своё прозвище Свирепый.

В этот миг от ворот отделился всадник и направился в нашу сторону.

Я внимательно смотрел на приближающегося. Когда он въехал на своём коне в круг света от наших факелов, я взглянул на кривича.

— За мной идите, князь ждёт.

Мне известны, конечно не все обычаи этого народа, но уж обычай приветствия известен. Он должен приветствовать меня пожеланием здоровья и назвать своё имя. А он молчит, что это значит?

Недовольный происходящим, я нахмурился. Но всепоглощающее желание быстрее найти Ясину, притупило во мне всю осторожность. Ударив ногами в бока коня, я устремился вслед за кривичем.

Стремительно преодолев ворота в город, я и мои люди оказались внутри, в огнях от факелов от ворот, вижу что оборонительные стены города, в деревянных решетках. То ли обновляют их, то ли дыры заделывают. Оглядевшись вижу какие-то насыпи, покрытые снегом.

Думаю удивление отразилось на моём лице, мои люди тоже притормозили, и озирались, скользя глазами по всему вокруг.

— Давайте, вперед., князь ждет, — это голос кривича, выехавшего нам навстречу.

Мы продолжили путь, направившись вперед, как мне думалось к княжескому дому. Немного проехав, впереди в огнях от факелов, мы увидели высокий и большой дом.

Нам открыли ворота и я со своими людьми увидел дом вблизи. Ожидал увидеть князя, но он нас не встречал. Кривич, что нас привел сюда, спустился с коня, я тоже последовал за ним.

— Пусть твои люди остаются во дворе, на ночлег вам эту избу князь дал, — он рукой показал на неё.

— Ты конунг иди за мной, — он произнёс это на норвежском, но я его понял.

Я сказал своим людям устраиваться на ночлег, а сам пошёл за кривичем в дом князя. Там мы вошли в большую гридницу, где за большим и широким столом сидел князь Владдух.

Он не встал, чтобы приветствовать меня. Это было явной демонстрацией, того что кривичи больше не хотят придерживаться мира между нами. Ну, ничего, ради Ясины, я на всё готов. Главное найти Ясю и потом уж разберусь с кривичами.

— Добра, князь Владдух, — ради Ясины, я даже голову перед ним склоню.

— Зачем пришёл конунг? Тебе не рады.

— Я думал ты умнее князь…

Владдух медленно и тяжело, опираясь на стол встал, я в этот миг подумал, болен иль ранен.

— Уже наслышан от твоих людей, воеводу твоего встретил, думаете это мы на вас нападали?

Пока говорил, смотрел на князя. В свете от факелов на стенах, лицо князя вытянулось, глаза широко распахнулись и он замер. Что в моих словах его так изумило?

— Воевода сказывал, что вы решили, что мы на вас нападаем. Так вот князь, я дал слово когда-то уж более десятка лет прошло, княгине твоей, и держу его. Не нападал, и не собираюсь.

— Ты… — зашипел князь и положил руку на рукоять меча.

— Одумайся… — произнёс я спокойно, потому, что старался сдержать себя.

Князь сверлил меня взглядом.

— Где дочь моя, что ты с ней сделал? — он закричал, уже выдвигая меч.

— Я не видел твоей дочери, и потому ничего не делал, — моя рука тоже легла на ножны.

— Князь, успокойся. Расскажи, как жена твоя, здорова ли эта мудрая женщина? — оставалась одна надежда, на влияние княгини на мужа.

— Насмехаешься варяг? Твои же её убили, вскоре после…

— Нет князь, не мои. Говорю тебе, мои люди держались мира. Я очень сожалею, княгиня была мудрой женщиной и я ценил её.

— Врёшь варяг.

— Князь, не вступай на дорогу вражды.

— Как тогда моя дочь оказалась в твоём поселении? Она ребенком несмышлёным была…

Князь закачался, было видно ему тяжело. Он обессилив, опустился на лавку.

— Я ничего не знаю о твоей дочери, она сейчас здесь? Позови, расспрошу её. Пусть расскажет, как попала к нам и кто привёз. Если узнаю, что мои, сам, своей рукой покараю.

— Не здесь она, в Кривитеск ушла. Но всё равно не помнит ничего, слишком мала была. Ты зачем сюда явился?

— Князь, уйду завтра. Хочу продлить договор, не зачем нам воевать. Я не лезу на твои земли, и ты чти наш договор.

Князь Владдух жёстко, сжав зубы, исподлобья смотрел на меня.

— Завтра решу, иди, место вам дали.

Я тоже не был доволен, нашим разговором, но сейчас для меня главное было другое.

— Хорошо, завтра договорим, — я развернулся и пошёл а выход.

Когда вышел из княжьего дома, пошёл к своим людям, они уже устраивались на ночлег.

— Сверр, что ты перед ними склоняешься? Они делают всё, чтобы нарваться на наши мечи. Не накормили, не натопили даже печь, — это Хальс, показал на стены землянки.

— Припасы у нас с собой, и не замёрзнем думаю. Мне нужно Ясину найти, а уж потом с ними рассчитаемся, — ответил я нахмурившись.

— Стражу выставил? — спросил, хотя знал, что друг уже поставил людей во дворе.

— Да, викинги осмотрели двор, в нём три воина всего. Вокруг двора вообще никого, похоже многие воины ушли с воеводой.

— Завтра разберемся по утру, — я задумался, над тем, что с воеводой дочь князя похоже была.

А потому воевода и не стал с нами вступать в бой. Княжна была для него важнее ненависти к нам.

Утром я встал рано, вышел из землянки во двор. Здесь я осмотрелся и позвал на языке кривичей, пробегающего мимо молодого паренька.

— Подойди, — он покосился на меня, остановился, но не подошел.

— Я отдам тебе вот это, — сам приблизился и показал ему мешочек с каменьями дорогими.

Парень молчал, но не уходил. Я распустил завязку и показал, что внутри мешка.

— Чего тебе, варяг? — его голос и выражение лица мне не понравились.

— Я не прошу тебя о предательстве, мне всего лишь нужно найти одну девушку. Приведи мне её и получишь этот мешок.

— Зачем тебе она, измываться будешь? — в его голосе я различил ненависть.

— Нет, она увидев меня обрадуется. Мне только увидеть её надо, насильно увозить не буду.

Парень размышлял, какое-то время, потом спросил:

— Ну, что за девка?

— Ясина, лет ей пятнадцать. В Плесков её привезли из моего поселения, летом этого года.

Пока говорил парень опустил голову, мне показалось слушает.

— Вот увидишь никакого вреда я ей не причиню. Приведи и получишь мешок.

— Если найду приведу, — парень развернулся и ушёл.

Как проснулись мои люди, те что знают язык, пошли по городу, расспрашивать и рассматривать. Ближе к обеду некоторые вернулись, говоря, что не нашли Ясину. Они мне принесли известие о стройке в городе, кривичи возводили новую стену и ров копали. Мне стало понятно, это приготовления к войне.

Зима, священный город кривичей Кривитеск.

ЯСИНА.

Я не сомневалась передо мной гриве.

Седовласый старец, сидел и смотрел на меня. Спокойствие было в его взгляде, он знал, что-то чего не знала я. Сделав шаг к нему ближе, произнесла:

— Добра, гриве.

— Добра, гриве, — это был его ответ, эхом от моего, от того я замялась.

— Не чувствуешь? — он немного наклонил голову в бок, как бы вопрошая.

Не успела я ответить, как он ответил за меня:

— Всему своё время, придет и твоё.

Не зная, что на это ответить, я переступила с ноги на ногу.

— Ты в сердце то, своё загляни и сразу легче станет, и дорогу увидишь по которой идти.

— В сердце? — меня удивили его слова.

Он согласно кивнул головой, а я уж поняла, что прямого ответа, от него можно не ждать.

— Придет время, открой его навстречу важному для тебя, как бы не больно и тяжело было. Открой…

Удивленно я выгнула брови, не понимая ничего из его слов. Но старалась запомнить, чтобы вспомнить их в нужный момент.

— То что затеяла, добро. Скоро выбор перед тобой встанет, выбери то, что в сердце.

Гриве встал, опираясь на кривулю, показал рукой идти за ним. Он привёл меня в свой дом, где усадил за стол, накормил, напоил и спать уложил.

Когда утром проснулась, гриве велел мне возвращаться в Плесков и побыстрее.

Перебравшись через замёрзшее озеро, я встретилась со своими людьми. Хвата в городке не было, значит вновь его Гердень куда-то отправил. Недовольно посмотрев на воеводу, я позвала его в избу, на морозе было слишком холодно.

— Гердень, не трогай Хвата и Хора. Это последнее предупреждение, и лучше не испытывай моё терпение.

— Зачем они тебе Ясина?

— Они други, это ты понимаешь? Где совет иль поддержка, а то и просто доброе слово. Что в том такого?

— Разве я тебя не поддерживаю, да и совет могу тебе дать.

— Гердень, ты о чем? Нужно будет и твой совет спрошу, но не будет такого, что только с тобой буду совет держать.

— Стань моей, Ясина. Всю жизнь не руках носить буду, — Гердень стал на меня на ступать, отчего я испуганно стала отступать.

В этот момент дверь в дом распахнулась и в дом вместе в клубах пара вошел один из волхвов, что меня встречали на острове.

— Гриве, передал это тебе, — громко он проговорил, от чего воевода отступил от меня.

Мне протянули сверток из холста, что было внутри я не знала.

— Сказано тебе развернуть, когда одна будешь, — волхв посмотрел на воеводу, тот недовольно нахмурился.

— Иди воевода, — проговорила я.

Воевода вышел, за ним пошёл волхв, но на пороге остановился и повернувшись ко мне проговорил:

— Я волхв западных кривичей, мама твоя из Полотеска [3] была, склоняюсь пред тобой в верности. Если помощь нужна будет, обращайся.

— Благодарю, — я поклонилась ему, он в ответ мне.

После разговора с воеводой и волхвом я развернула холст в нем лежал ещё один узелок. Развернула и его, там небольшой камень, на нем были начертаны руны. Их было три, две мне были знакомы, одна нет. Сверр учил меня рунам, одна обозначала дорогу, вторая была руной воина, а вот третья, я не знала, что она значит[4]. Вновь завернув всё в узелок, я решила, что встречу Сверра и расспрошу его о её значении. У меня не было сомнений, что со Сверром я встречусь вскоре.

Узелок перетянув тонким кожаным ремешком, привязала к пояску рубахи. Руны, присланные мне гриве, я не сомневалась, очень важны.

Только собралась выйти во двор, но в дверях появились Хват и Хор.

— Искала вас, это Гердень вас отправил?

— Не угомонится он всё никак, княжна, — подтвердил мои слова Хор.

— Не о нём речь, расскажите мне о городе.

— Что сказать княжна, город не велик, торгового люда и пришлых варяг, много — это Хор.

— Волок рядом, из реки Желны в реку Сережу[5], через город много варягов идет дальше, к себе, — он продолжил.

— Волок? А пристаней почему нет? — мне не понятно было, почему город не прирастает.

Оба пожали плечами.

— Хор, дела у меня к тебе, — посмотрела на него, он внимательно слушал меня.

— Останешься в городе, наберёшь для постройки пристаней людей, выстроить надо за лето. Затем нужен люд для волоков, я хочу, чтоб ты взял это всё под своё управление. А еще нужно построить городище, обнести все более мощными деревянными укреплениями на валах, окружить рвом. За проход по волоку и с пристаней взымай пушниной иль ещё чем.

— Большое дело ты задумала княгиня, — это Хват, с удивлением.

— У города великое впереди, на то у него богами все дано. Я хочу, чтобы Кривитеск сделался местом общего торга, и здесь нужно завести ярмарки, как в Ладоге. А ты будешь этим управлять, с тебя потом и спрошу.

Хор сидел и согласно кивал головой, после мы долго обсуждали, как все это лучше сделать, как обустроить. Я делилась с другами планами, по весне мне хотелось посмотреть Ладогу, может быть хоть увидеть корабль варягов. В моих мечтах, я видела себя на корабле Сверра, он вел его к дальним странам.

Через день, оставив Хора в Кривитеске, я с воинами дружины, вышла в обратный путь до Плескова, больше откладывать не могла, волнение за отца не оставляло меня. Из-за мороза, что в эти дни был очень крепок, мы останавливались на ночлег, где только могли. В маленьких на несколько домов поселениях, в земляных избушках. Обратный путь занял долгих семь дней и ночей.

Как только я завидела вдалеке Плесков, слезы появились на глазах, так я уж прикипела к своим соплеменникам, к родному отцу, к земле, что меня родила.

Как только ворота города открылись, сразу же послышались голоса приветствия.

Люди кричали:

— Княжна, наша княжна!

Люди радовались, а меня это очень смущало, ещё и года не прошло, как я даже глаз боялась поднять на людей. Это Сверр вселил в меня первые искры уверенности. Всё последнее время, я ежедневно вспоминала конунга, и сверяла все свои шаги и дела, с тем что он мне говорил.

Въехав в ворота княжеского дома, увидела отца, он стоял на крыльце, встречал меня. Спустившись с коня, я тут же бросилась к нему. Отец обхватил меня и я утонула в его тёплых объятиях.

— Благополучно добралась доча? — князь взволнованно посмотрел на меня.

— Да, добро всё отец. С гриве встретилась, и в Кривитеске решила стройку начать, потому Хора там оставила за старшего.

— Добро, в дом пошли, намерзлась должно быть?

Я согласно кивнула головой, и пошла за отцом в дом.

Разомлев в тепле, у меня тут же за столом, глаза стали закрываться. Отец посмотрев на меня, улыбнулся и проговорил:

— Поди доча ляг на лежанку, завтра всё расскажешь.

Я уснула быстро, усталость взяла своё.

[1] Слиде — с древнескандинавского сани.

[2] Гарцевать — насколько я понимаю это слово, гарцуют обычно обученные для этого лошади. Гарцевать значит поочерёдно постучать копытами передних ног.

[3] Полотеск — По́лоцк (др. — рус. Полотескъ, белор. По́лацк, По́лацак) — самый древний город Белоруссии и один из древнейших городов Восточной Европы. Первое летописное упоминание в русских источниках о Полоцке относится к 862 году. Согласно Повести временных лет, Лаврентьевский список: "В лѣто 862 приіа власть Рюрикъ и раздаіа мужемъ своимъ градъі: ѡвому Полотескъ, ѡвому Ростовъ, другому Бѣлоѡзеро… и по тѣмъ городомъ суть находници Варѧзи а перьвии насельници в Новѣгородѣ Словѣне, въ Полотьски Кривичи…"

[4] Райдо — руна Пути, Тейваз- руна воина.

[5] Из немногих письменных источников известно, на Малом городище Кривитеска(Торопца) возник укрепленный центр — остановочный и административный пункт почти тридцатикилометрового волока из реки Желны в реку Сережу. В городе видимо, находились пристани для ремонта и перегрузки судов. Поселение, основанное на Малом городище, оказалось посреди целой системы заливов, вблизи корабельных стоянок.