Ловушка 1. Актуализация детских травм

Говорят, некоторые женщины наслаждаются декретным отпуском. Не буду отрицать их существование, но сама я никогда таких не встречала. Красивые картинки в соцсетях не в счет: те же мамы в приватных разговорах делятся, насколько им непросто и как далека их реальная жизнь от сторис в интернете.

Почему сейчас быть мамой настолько непросто, несмотря на все гаджеты, устройства, коконы, стерилизаторы, смеси и количество доступной информации? Прежде всего раньше достаточно было просто выжить. Прокормить, обуть, одеть. Сейчас мы живем во времена «успешного успеха», когда очень легко почувствовать себя на обочине цивилизации, просто открыв социальные сети. Раньше не было памперсов, но и ожиданий от мам таких не было. Грудничковое плавание, Монтессори-кружки, кубики Зайцева, логопед, танцы, английский или китайский язык. Во времена наших мам не было интернета и никто не работал удаленно, пока ребенок спит. Никому даже в лихорадочном сне не могло присниться, что мама в декрете будет развиваться и осваивать новую профессию!

Сейчас, пока ребенок спит, мамы поглощают новую информацию по развитию детей и себя. Ожидания от мам растут в геометрической прогрессии: мамы «должны» разбираться в раннем развитии как педагоги, а в детском здоровье — как педиатры.

В одной африканской пословице говорится: «Чтобы воспитать ребенка, нужна целая деревня». Раньше рождение ребенка включало женщину в еще один социальный круг — круг родителей. Сейчас — скорее исключает из всех остальных сфер жизни. Социальная изоляция — частый спутник материнства. Работа, подруги, общение, досуг — все это исчезает или сводится к минимуму и делает нас более уязвимыми. Наша психика с трудом переносит изоляцию, мы социальные существа. И дети тоже станут социальными, но сначала им важно вырасти, а пока общение с ними на уровне «агу-агу» и стихов Агнии Барто не закрывает потребности женщины.

Бабушки и дедушки и сейчас готовы делиться советами, рекомендациями и вниманием, от которых женщины порой шарахаются. Эти советы — из советского времени, когда воспитание основывалось на идеалах коллектива. Ребенку надо было прививать стойкость и послушание ради блага семьи и общества. Нормы «правильного поведения» («как у всех») преобладали над выражением чувств и индивидуальных предпочтений. У ребенка запор? Так засунь кусочек мыла в попу, мы всегда так делали (это ни в коем случае не рекомендация). Обязательно допаивай! (Несмотря на то что педиатр, наоборот, не рекомендовал.) Не приучай к рукам! Побольше поплачет, поменьше пописает.

Как известно со времен царя Соломона, многие знания — многие печали. И знания о том, что детство влияет на психическое здоровье и благополучие, самооценку, способность быть счастливым, наводнили книжные прилавки и интернет-пространство. Стало понятно, что пренебрежительное отношение к ребенку и его потребностям («я — последняя буква в алфавите», «сопливых не спрашивали»), подавление его эмоций («фу, какая некрасивая девочка, когда плачешь») — плохие идеи.

У родителей сформировались потребность и намерение быть поддерживающими, принимающими, «достаточно хорошими». Но вот незадача: у большинства из них детство было другим, не каноническим. Многим взрослым буквально не на что опереться в своем детстве, и они просто не хотят стать похожими на своих родителей. Более того, они и для себя выступают не поддерживающей фигурой, а критикующим, отвергающим взрослым:

• нападают и атакуют себя каждый раз, когда совершают ошибку («ну как можно было быть такой дурой?!»);

• прокрастинируют из-за сомнений в себе и тревоги («вечно у тебя все через одно место»);

• чувствуют себя уставшими («ленивая»), маленькими («как я могу позаботиться о другом, если забота нужна мне самой?»);

• обесценивают себя на каждом шагу («да что ты вообще такого сделала, другие успевают гораздо больше»).

Послеродовой регресс: когда мама становится ребенком

Представьте: вы только что родили. Вот он, долгожданный малыш, такой крохотный и беззащитный. Все вокруг поздравляют, дарят подарки, восхищаются вашим героизмом. А у вас внутри — пустота и странное ощущение, будто вы сами превратились в беспомощного ребенка. Хочется, чтобы кто-то обнял, взял на ручки, накормил, уложил спать, сказал, что все будет хорошо. Это послеродовой регресс — явление, о котором говорят шепотом (если вообще говорят).

Послеродовой регресс — это психологическое состояние, при котором женщина после родов возвращается к более ранним, детским моделям поведения и эмоционального реагирования. Это не блажь и не каприз, а естественная психологическая реакция на колоссальный стресс, который испытывают организм и психика во время беременности и родов.

Молодая мама вдруг начинает вести себя как ребенок: плачет без видимой причины, требует внимания, обижается на мелочи, неспособна принимать решения. Она может испытывать страх одиночества, беспомощность, желание, чтобы о ней заботились. И все это на фоне необходимости круглосуточно ухаживать за новорожденным! Регресс в той или иной степени переживает практически каждая мама.

Как проявляется послеродовой регресс?

Помните, как в детстве вы могли расплакаться из-за сломанной игрушки или несправедливого замечания? В состоянии регресса взрослая женщина возвращается к схожим детским реакциям. Вот типичные проявления:

• Повышенная эмоциональность, слезы льются рекой.

• «Ребенок спит только на руках из-за колик. И я плачу вместе с ней».

• Обидчивость, любое слово и действие воспринимаются как критика или нападение.

• «Муж пришел с работы и сразу прошел к холодильнику. Я стою с ребенком на руках, а для него важнее еда. Сразу накатывает такая обида — будто меня предали, не замечают, я для всех стала невидимкой. Начинаю плакать: “Ты вообще меня не видишь! Я для тебя просто мебель!”»

• Беспомощность, многие задачи кажутся непосильными.

• «Нужно сходить в поликлинику с ребенком, но я не могу заставить себя выйти. Сижу уже собранная два часа и думаю: “А что, если он заплачет в автобусе? А если я что-то забыла? А если что-то случится?”»

• Потребность во внимании: женщине хочется, чтобы ее утешали, хвалили, говорили, какая она молодец. Частая жалоба в этот период: «Никто не замечает, как я стараюсь!»

• Страх одиночества, страшно оставаться наедине с ребенком.

• «Когда муж собирается на работу, у меня начинается настоящая паника. Хватаю его за руку: “Не оставляй меня одну! А что, если что-то случится с ребенком, а я не смогу справиться?” Сердце колотится, руки трясутся, и я готова умолять его остаться дома, хотя понимаю, что это невозможно».

• Регрессивное поведение. Женщина начинает говорить детским голосом, капризничать. «Было желание, чтобы меня замечали и считали важной. Не ребенка, а именно меня, ведь я тоже чей-то ребенок».

• Пищевые изменения, появляется тяга к «детской» еде: сладостям, молочным продуктам, простым углеводам.

• Активация ранних конфликтов с собственной матерью («Не хочу быть как моя мать»).

Важно понимать разницу между регрессом и депрессией, хотя они могут сосуществовать. При регрессе женщина испытывает широкий спектр эмоций, включая радость и счастье, но они могут быстро сменяться грустью или тревогой. При депрессии преобладают подавленное настроение, апатия, безразличие.

Регресс обычно проходит сам по себе по мере адаптации к материнству и восстановления физических сил. Депрессия требует профессиональной помощи и может длиться месяцами, если ее не лечить (подробнее о тревоге и депрессии в главе 2).

В чем причины такого состояния? Представьте, что вы плывете на лодке по бурной реке. Вы гребете изо всех сил, преодолеваете пороги, уворачиваетесь от камней и наконец достигаете тихой заводи. Что дальше? Правильно! Вы падаете без сил на дно лодки и какое-то время просто лежите, не в силах пошевелиться.

Беременность и роды — это та самая бурная река. Девять месяцев ваш организм работал на пределе возможностей, перестраивая все системы под нужды растущего малыша. Затем — колоссальное физическое и эмоциональное напряжение родов. Ребенок родился, а вы оказались в «тихой заводи» послеродового периода. Неудивительно, что организм и психика требуют передышки! Кроме того, послеродовой регресс провоцируют внутренние конфликты.

1. Конфликт, связанный с гневом.

Многие молодые матери испытывают сложности с выражением и принятием собственной злости. Ребенка «положено любить», но постоянный недосып, «затроганность», ограничение свободы и привычного образа жизни, необходимость постоянно угадывать желания ребенка, утешать его, а также нехватка помощи от окружающих — все это поводы для раздражения и злости. Молодые мамы считают, что не имеют права злиться, чувствуют себя виноватыми, но снова и снова обнаруживают свои раздражительность и гнев. Это выматывает.

«Я люблю спать, особенно ночью. Это прям важно для меня. Но младший сын примерно до 4–4,5 лет почти каждую ночь просыпался. Я была вынуждена вставать, идти в детскую и сидеть с ним, пока не уснет. И я очень злилась, ругала его, чтобы засыпал быстрее».


«Было ощущение, что себе не принадлежу, что потеряла себя, свое “я”. Что я довесок к ребенку, и не больше. Было страшно, что сделаю ему больно, страшно потерять контроль. Сжимала себе руки до боли, чтобы знать, что держу его в руках».

Женщины часто не могут говорить о своей злости, иногда не признают ее, стесняются просить о поддержке и помощи — от этого внутренний конфликт и послеродовой регресс нарастают и нередко приводят к депрессии (глава 2).


2. Конфликт зависимости.

Многие женщины, особенно те, кто привык быть независимыми и заботиться о других, испытывают трудности с принятием собственной зависимости и потребности в заботе. Это своеобразная «контрзависимая адаптация», когда женщина отрицает свои зависимые потребности, демонстрируя: «Я не нуждаюсь в заботе. Смотрите, я сама забочусь о других».

В послеродовом периоде эта стратегия часто дает сбой, поскольку из-за физического и эмоционального истощения функционировать привычным образом становится невозможно. Женщина может неожиданно для себя обнаружить, что ее психологические ресурсы истощены и она регрессирует к более ранним формам зависимости.

«Я просто не могла это выносить. Особенно тяжело, когда болеешь, а помочь некому».

«Было невыносимо от необходимости 24/7 быть с ребенком, когда невозможно даже пойти помыться нормально: постоянно казалось, что малыш проснулся и плачет».

«Ощущение, что мне совсем не помогают, а если помогают, то совсем не так, как нужно».

Другие причины послеродового регресса.

1. Гормональный шторм. После родов уровень прогестерона и эстрогена резко падает, а пролактин, напротив, повышается. Эти гормональные качели влияют на эмоциональное состояние, вызывая перепады настроения, плаксивость, тревожность.

2. Физическое истощение. Роды — это марафон, требующий колоссальных энергетических затрат. После финиша организму нужно время на восстановление.

3. Психологическая перегрузка. Материнство — это новая роль, которая требует перестройки всей системы ценностей и приоритетов. Ответственность за маленькую жизнь иногда ощущается как непосильная ноша.

4. Недостаток сна. Хронический недосып — верный спутник молодой мамы. А усталый мозг неспособен адекватно справляться со стрессом.

5. Активация детских травм. Рождение ребенка часто пробуждает собственные детские воспоминания, в том числе болезненные. Женщина может неосознанно воспроизводить модели поведения своих родителей или, наоборот, активно им сопротивляться.


Активация детских травм не только провоцирует послеродовой регресс, но и влияет на большое количество аспектов материнства, поэтому давайте разберем это подробнее.

«Злюсь, когда дети мне возражают. Понимаю, что это нормально, что они отстаивают свое мнение, но, так как меня затыкали все детство, меня это злит».


«Нытье было невыносимо, мне казалось, ребенок ноет бесконечно, я не выдерживала. Сколько бы я ни старалась, он ныл. Я считала, что я делаю мало (мне в детстве ныть было некому)».


«Еще в роддоме начались какие-то приступы страха и вины за то, что я родила беззащитного ребенка в этот жуткий мир. Самой в детстве было несладко. Стало страшно, что ребенку предстоит пройти через то же самое, а может, и хуже. В общем, беспомощность, как в детстве, в полный рост».


«Злилась на ребенка, потому что он меня не боялся (а я свою мать боялась очень сильно). До сих пор вспыхиваю, когда ресурса нет и сын не слушает меня с пятого раза».


«В детстве я боялась потерять маму. После рождения дочери страх перешел на потерю ребенка».


«Не могу доверить ребенка другим. Устала, вымоталась, не хватает общения с мужем, но не могу пропустить даже малейшее событие из жизни ребенка. Саму в детстве воспитывали дедушка с бабушкой до шестого класса».


«Много “чудесных открытий” случилось с материнством. Обиды на маму были и до моего материнства, но тут резануло, что во многом мое поведение — ее поведение со мной, а мне поступать так со своим ребенком не хотелось. Когда на совет мамы оставить ребенка в комнате одного, чтобы он сам успокоился (как это делали со мной), я ответила, что это ошибка и так делать нельзя, мне ответили: “Смотри своих ошибок не наделай!” Эта фраза была со мной долго, пока не пришло осознание, что все мы можем ошибаться и все идеально сделать невозможно, но я хотя бы попытаюсь сделать хорошо».

Материнство обнажает старые раны

Я хорошо помню тот день, когда впервые осознала, что мое прошлое настигло меня в материнстве. Обычный, ничем не примечательный день — пока мой сын Миша, которому тогда было четыре года, не разлил сок на пол. Казалось бы, что такого? Подумаешь, лужица сока — вытереть и забыть. Но вместо спокойной реакции меня накрыла волна ярости, совершенно несоразмерная происшествию. Это было похоже на цунами, которое внезапно поднялось из глубин и смыло все рациональные мысли.

— Что ты наделал?! — Мой голос прозвучал так громко, что Миша вздрогнул и отшатнулся, словно от удара. — Сколько раз говорила тебе быть аккуратнее!

Его чистые детские глаза наполнились слезами, нижняя губа задрожала. А я продолжала отчитывать его, размахивая руками и повторяя, какой он неуклюжий и невнимательный. Внутри меня бушевал настоящий ураган эмоций, и лишь где-то на периферии сознания мелькала тихая мысль: «Что со мной происходит? Это же просто сок…»

Когда я наконец замолчала, Миша тихо, прерывисто произнес:

— Мамочка, прости меня, пожалуйста. Я не хотел.

Его голос, полный раскаяния и страха, словно пробудил меня от какого-то темного сна. Я опустилась на колени и обняла сына, чувствуя, как его маленькое тельце дрожит под моими руками. И в этот момент меня накрыло воспоминание, яркое и болезненное, словно кто-то сорвал повязку со старой раны: я, пятилетняя, стою перед отцом, который кричит на меня из-за разбитой чашки. Его искаженное гневом лицо, мой страх, ощущение собственной никчемности…

— Миш, это мамочка должна просить прощения, — прошептала я, гладя его по спине. — Ты ничего плохого не сделал. Это просто случайность.

После этого я стала замечать и другие ситуации, словно кто-то настроил увеличительное стекло на мои реакции.

Когда Миша не хотел есть суп, я чувствовала непреодолимое желание заставить его, хотя разумом понимала, что это не так важно. «Ты не выйдешь из-за стола, пока не доешь!» — эти слова уже готовы были сорваться с языка, и я с ужасом узнавала в них голос своей матери.

Когда он медлил со сборами на прогулку, меня охватывало раздражение, совершенно не соответствующее ситуации. «Копуша!» — звенело в голове обидное прозвище из детства.

А однажды, когда он расплакался в магазине из-за того, что я не купила ему игрушку, я поймала себя на мысли: «Только не реви здесь, люди смотрят» — точь-в-точь как говорила моя мать, для которой чужое мнение всегда было важнее моих чувств.


Некоторым мамам сложно излучать любовь, если они сами отчаянно в ней нуждаются.

Из ребенка они пытаются слепить покорность и зависимость:

• Только и приходится с тобой возиться!

• Ты — все для меня. Неужели тебе сложно делать, что я прошу?

• Из-за тебя я отказалась от самореализации и карьеры!

• Без меня ты никто!

• Будь как я!

• У тебя нет ничего своего!

• Я чуть не умерла из-за тебя в родах!

• Ради (из-за) тебя я не сойдусь больше ни с одним мужчиной!

• Ты меня в могилу сведешь!

• Я живу ради тебя!

Или вообще ничего не говорить сутками, пока ребенок не исправится и не начнет делать все, что хочет мама.

Мысль, что мамы не создают жизнь, но становятся воротами, через которые эта жизнь приходит, может отрезвить. Но что делать, если вам самим в детстве не хватало материнской любви? Попытка компенсировать это, реализуя себя как самоотверженную мать («дам ребенку все то, чего не получила я»), разбиваются о собственные травмы и эмоциональное выгорание. Единственный известный мне путь — отгоревать собственную детскую участь. Только тогда открывается доступ к ресурсам любви и опоры за пределами собственного детства, потому что мы способны любить.

С рождением ребенка нередко актуализируются процессы горевания. Женщины обнаруживают, что они стремятся дать ребенку то, чего не получили в своем детстве, потому что:

• детские чувства и эмоции не контейнировали, не помогали понять, что злиться и грустить абсолютно нормально;

• не помогали проживать сложные чувства, ведь родители, возможно, и сами не умели справляться со своей злостью;

• не гордились вашими маленькими и большими успехами;

• не поддерживали в сложных ситуациях, когда что-то не получалось или отворачивались друзья.

Принять, что собственное детство было не таким уж безоблачным, как казалось, бывает непросто.

Что же такое «контейнирование» чувств и почему оно так важно?

Чувства ребенка иногда настолько сильные, что буквально «не вмещаются» в него: он рыдает от горя, когда банан почистила мама (а он хотел сам), когда печенье сломалось и его не склеить, возмущен до глубины души, обнаружив, что костюм Человека-паука не позволит ему прыгать по потолку. Однажды я попросила читателей моего блога @nesovetchik поделиться, что довело ребенка до истерики. Получился целый список:

• В полнолуние не пришли зомби.

• Дедушка слишком костлявый.

• Постучал в соседскую дверь, а ему не открыли и в гости не позвали.

• Жалко денежку, которую забрал банкомат.

• Котенка хвалят, когда он ходит в горшок, а ее — нет.

• Размешали суп. А нужен немешаный.

• Узнал, что грудь, как у мамы, у него не вырастет.

• Гром не отключался, как пылесос.

• Хотела макароны с сосиской, но без сосиски.

• Мизинец на ноге не сгибается, как остальные пальцы.

• Оказалось, что в бутерброде с колбасой не только колбаса, но и хлеб.

• В мультике снег, а на улице лето.

• Зубная фея не принесла живого пони.

• Жалко утес из стихотворения Лермонтова «Утес».

• Понял, что даже через пять лет не станет старше брата.

• Мама не отняла машину у проезжавшего мимо дяди, чтобы покатать.

• Узнал, что белые одуванчики не станут желтыми.

• Узнал, что динозавры вымерли и их нельзя погладить.

• Увидел, как шевелятся ноги в носках.

• Не забрали домой яму, которую он выкопал.

• Бросил камень в реку, и он утонул.

• Нельзя завести петуха в квартире.

• Коленки не выгибаются в обратную сторону.

• Нога выросла и не влезает в любимые носки.

• Не нашел ни одной родинки у себя.

• Не дали смотреть на сварку.

• Ломал шоколадку, и она сломалась.

• Пойманная и выпущенная по его просьбе щука… уплыла.

• В «Пятёрочке» закончились товары по акции.

• Вышел на улицу, а там зима.

• Нельзя пить воду из фонтана.

• Слово «абрикос» было сложно произнести, говорила «персик» и рыдала.

• Съел шоколадную медальку и обнаружил, что остался без медали.

• Вытерли кровь с ранки, требовал вернуть.

• Разрезали арбуз, и он перестал быть большим.

Забавно читать это отдельно от детских слез, криков и топанья ногами. Или вспоминать спустя время. Но чувства маленького человека — очень большие. Ему и самому от них не по себе, он бы и рад прислушаться к вашим доводам и не орать из-за того, что пора уходить с прогулки или выключать мультфильмы, но не может: кора головного мозга еще не созрела, нейронов много, связей много, миелинизации — кот наплакал (мало что может контролировать). Внутреннего контейнера, чтобы выдержать бурные чувства, недостаточно: все равно что содержимое пятилитровой бутыли пробовать уместить в мензурку. В этих ситуациях на помощь ребенку приходит родительский контейнер: когда мама и папа буквально помещают детские чувства «внутрь себя» (как вы понимаете, для этого ваш контейнер должен быть тоже достаточно емким и не заполнен под завязку собственными эмоциями). Детские капризы могут даже показаться милыми, если вы хотя бы выспались.

Чтобы вырасти, нам нужен взрослый, который о нас заботится, поддерживает, видит в нас хорошее, достаточно часто (пусть и не всегда) угадывает наши потребности. И этот взрослый может выдержать нашу фрустрацию (он не даст нам все-все-все, что мы хотим, а значит, нам придется испытать неудовлетворенность и стресс, вполне посильный с принимающим взрослым).

Как выглядит контейнирование? Мама, благодаря своей настроенности на ребенка, желанию понять его, «угадывает», что с ним происходит, осознает происходящее, даже проживает: например, эмпатично чувствует, что ребенку не хочется уходить с площадки, он гневается, потому что на улице ему хорошо и весело и никакого «потом еще придем», «завтра» в его головном мозге пока не существует (для него она как будто пытается лишить его радости навечно). И после этого — возвращает ребенку его чувства в словесной форме. Не спрашивает: «Почему ты орешь?» А предлагает варианты причин происходящего, помогая ребенку самому понять, что с ним происходит.

Представьте, как страшно ребенку, рядом с которым взрослый впадает в истерику или добивается ответа на вопрос «Что с тобой?». А ребенок и сам не знает. Он охвачен эмоциями, родитель рядом тоже охвачен эмоциями… не самая обнадеживающая ситуация.

Важнейшая психологическая часть материнства — способность выдерживать плач младенца, относиться к нему с теплом и попыткой понять: что ты чувствуешь? В чем нуждаешься? Как я могу тебе помочь? Младенцы могут плакать ОЧЕНЬ долго. Одна из моих дочерей во время колик плакала 13 часов подряд. Приезжали и уезжали врачи скорой помощи, а плач не прекращался. Это не может не провоцировать ощущение беспомощности: я хочу тебе помочь, но не могу.

Если в вашем раннем детстве вас оставляли один на один со своей беспомощностью (одиноко рыдать в кроватке, пока не уснули), если вы чувствовали себя покинутой или были свидетелем скандалов и драк родителей — то беспомощность может вас затапливать.

Крик ребенка начинает злить, а ваши реакции — пугать вас самих. Почему я не хочу брать ребенка на руки? Почему меня трясет от его крика и хочется сбежать на край света? Если в детстве некому было выдерживать ваши слезы, утешать, поддерживать, младенец может пробуждать вашего внутреннего ребенка, который не хочет и не может никого спасать, а сам хочет на ручки.

Мы можем воспроизводить с ребенком отношения из нашего детства (конечно, не осознавая). Например, если мама вас избыточно контролировала, то во вполне адекватном поведении ребенка, постоянно спрашивающего «мам, ты куда, а зачем, ты где» (ему без вас может быть тревожно), вы можете увидеть попытку вас контролировать (как мама когда-то). У вас может появиться ощущение, что он вас не любит (особенно если он сказал «уходи, не люблю тебя»). У родителей в целом есть склонность слишком прямо воспринимать слова ребенка, и многие в моменте забывают, что он только учится говорить, у него очень скудный словарный запас и пока сложно сформулировать «я злюсь», «расстроен», «устал подчиняться».

Есть анекдот о том, когда можно заканчивать семейную терапию: жена варит мужу кофе, который он пробует и заявляет — кофе отвратительный. И оба понимают, что речь идет только про кофе. То есть супруги способны воспринимать бытовые высказывания буквально, без автоматического поиска скрытых смыслов, проекций или отсылок к прошлым обидам. Нет идеи, что «отвратительный кофе» — это претензия на недостаток заботы, выражение неудовлетворенности отношениями или скрытая агрессия. С ребенком аналогично. Если он бубнит, что «суп бяка», «одежда фу», — он не отвергает вашу любовь и заботу. Ему просто не нравится суп. Или он устал. Или ему надоело подчиняться и соглашаться.

Если вы преждевременно повзрослели, вам может быть сложно встречаться с детскими проявлениями, которые вы когда-то в себе подавили. Пройдите опросник неблагоприятного детского опыта в приложении к главе 1, чтобы проанализировать, как ваше собственное детство может влиять на материнство.

Рано повзрослевший ребенок

«Рано повзрослевший ребенок — это тот, кто слишком рано столкнулся с ответственностью, не по возрасту взял на себя взрослые задачи и эмоции. Внешне такой ребенок может казаться «очень взрослым», самостоятельным, даже мудрым не по годам. Однако внутри часто живет замороженная детская часть, полная тревоги, одиночества и невыраженных чувств. Такие дети учатся сканировать настроение взрослых, чтобы предугадывать опасность; берут на себя вину за все, что происходит в семье; не умеют расслабляться, играть, радоваться, быть спонтанными; всю жизнь пытаются «спасти» или «исправить» других, забывая о себе. Готовят, убирают, спасают родителей от развода, братишку от обидчиков, папу от алкоголизма, а маму от депрессии.

Впоследствии все считают их стойкими оловянными солдатиками: что бы ни происходило в их жизни (жестокие мужчины, болезни, наводнения) — они справляются как бригада МЧС, попутно спасая окружающих. Они все время начеку, все контролируют и решают. Правда, чаще для других, чем для себя. Их используют, а они… живут «исцеляющей фантазией» (по выражению психолога Линдси Гибсон), то есть верят, что если вести себя как-то иначе, «правильно», то родители (близкие, партнер, начальник, коллеги) будут поддерживать, любить и заботиться. Хотя бы сейчас. И появится шанс зажить счастливо.

Рано повзрослевшим детям во взрослом возрасте бывает очень сложно выдерживать детскую спонтанность (сегодня хочу заниматься хоккеем, а завтра — нет, особенно если родители спустили всю зарплату на амуницию), детскую злость (они-то себе такого в детстве не позволяли). Кроме того, они так долго пренебрегают своими потребностями, что попадают в группу риска депрессивных и тревожных расстройств (глава 2).

Если вы выросли в созависимой семье, то вам, скорее всего, легче заботиться о других, чем о себе. Если этого не сделать — не уложить пьяного папу спать, не присматривать за болеющей мамой, — случится непоправимое, хуже будет только вам. Любовь в таких семьях обычно проявляется только через решение проблем, а не эмоциональную поддержку. Все это нередко сопровождается чувством вины или стыда за проблемы другого (в созависимых семьях границы стерты, есть убеждение «Я лучше алкоголика, а значит, я лучше знаю, что ему нужно»). «Я позабочусь о другом» становится лозунгом всей жизни. Такие женщины не умеют заботиться о себе и надеются, что о них позаботятся в ответ.

С ребенком эта схема обнаруживает свой утопизм: он не будет возмещать вам вашу заботу. Он родился брать — питательные вещества в утробе, молоко, вашу любовь и поддержку. Логика не работает, поэтому с рождением ребенка забота и проекции переносятся на него в полном объеме («я буду любить его, а он — меня»). Но ребенок вдруг отталкивает. Отталкивает, хотя нуждается в том, чтобы ему помогли уснуть, потому что он перевозбудился. Отталкивает, потому что хочет научиться делать сам. Отталкивает, потому что хочет понять: кто он сам по себе? Если посмотреть глубже, то весь период становления ребенка — это движение, в котором он может отталкиваться от мамы, не сгорая от стыда и не ныряя в чувство вины.

Родителям при этом важно сохранять устойчивость, не разрушаясь от того, что ребенок пытается от них оттолкнуться. Вы для него как бортик бассейна. Когда сил мало, когда устал, надо восстановиться — держусь за бортик, хорошо, что он есть. А хочу плыть — отталкиваюсь, чтобы придать себе ускорение. Хороший бортик — тот, от которого можно хоть с закрытыми глазами отталкиваться и не переживать: бортик не разрушится и не исчезнет, я могу исследовать мир, укреплять свои мышцы, расти, а родитель останется на том же месте.

Самое важное здесь — видеть ребенка, незрелого, нуждающегося.

Он не пытается вас специально вывести из себя (ну если только чтобы вы заметили его). Он не издевается, он нуждается в вашем внимании и в вашем принятии и спокойствии.

До рождения детей мы можем фантазировать о своей идеальности: мы неплохо справляемся с учебой, работой и даже заботой о родителях. Но ребенок в ста случаях из ста обрушивает на нас реальность — мы неидеальные. Мы пытаемся контролировать обстоятельства — поведение отца ребенка, воспитателей в детском саду, учителей в школе, выбор друзей, — когда все это, по сути, не поддается контролю.

А дальше накатывают новые осознания: оказывается, очень сложно выдерживать детское нытье, если ваше нытье в детстве никто не выдерживал. Скучно? Иди полы помой. Взгрустнулось? А если из шкафа на пол все выкину — будет чем унять грусть? Расстроилась? Побольше поплачешь — поменьше пописаешь! Обидели мышку — написали в норку (слабость, грусть табуировались гораздо сильнее, чем агрессия). Голова болит, устала? Голова не попа, завяжи и лежи!

Швейцарский психоаналитик и писатель Алис Миллер описала, почему мы остаемся равнодушными к своим потребностям и доверяем тем, кто порой плохо с нами обращается из-за предательства собственных чувств.

1. В раннем детстве ваши чувства оскорбляли, и никто не придавал этому значения. «А что это у тебя с лицом? Подумаешь, нежная какая!»

2. От вас ждут, чтобы вы не злились, когда вас обижали. «Нечего злиться, сама виновата».

3. После этого вас заставляли демонстрировать признательность тем, кто вас обижает, так как у них были добрые намерения или они не хотели вас обидеть. «Ты сама до такого довела!» «А что с тобой делать, если ты иначе не понимаешь?» «Он так хотел привлечь твое внимание».

4. Далее вас вынуждают забыть о случившемся. «Долго ты еще будешь дуться?»

5. И наконец, вам демонстрировали, как избавиться от накопившегося гнева с помощью насилия и оскорблений по отношению к другим людям, которые младше или слабее вас. Либо предлагали направить свой гнев на себя. «Нечего на других пенять, сама виновата». «Вечно с тобой одни неприятности!» «А чем ты раньше думала? Вот кусай теперь локти».


Многих так воспитывали и теперь некоторые из нас с ужасом замечают, что выдают эти же фразы своим детям (хоть и обещали себе никогда такого не говорить). Если ваши эмоции в детстве активно подавляли, вы могли прийти к выводу, что единственно верное воспитание ребенка — воспитание без лишений, запретов и ограничений. Этакая попытка обеспечить безоблачное детство. Однако практика показывает, что такие дети вырастают не менее невротичными. Эбигейл Шрайер во «Вредной терапии» пишет, что избыточное переживание о психическом благополучии детей, вопросы, счастливы ли они, не испытывают ли тревогу и желание причинить себе боль, похоже формирует детей, которые считают себя очень хрупкими, а не устойчивыми. Уязвимые, тревожные… они живут с ощущением, что должны мгновенно получить то, в чем нуждаются, и очень сильно расстраиваются, когда этого не происходит.


Если родители в собственном детстве испытывали постоянные бессилие и беспомощность (обычное дело в дисфункциональных семьях, при алкоголизме одного из родителей, депрессии), то им сложно проявлять терпение, когда у ребенка что-то не получается. Родителям кажется, что нельзя оставлять его с чувствами разочарования или беспомощности — надо что-то срочно предпринять. Например, сделать за него или разразиться ором, чтобы он заставил себя, но выполнил задачу (желательно безупречно) — не вдумываясь, реалистичны ли наши ожидания.


Почему родители кричат? Как правило, причины следующие.

1. Повторяют сценарий своих родителей (можно сотни раз принимать решение воспитывать иначе, но снова срываться).

2. Ребенок не слушается / делает медленно / не слышит (такая жизненно важная задача у ребенка — быть любопытным и жить в своем темпе) — и родители не выдерживают своего бессилия.

3. Усталость (вчера вы были в ресурсе и спокойно смотрели, как он ходит на голове, а сегодня не выспались и накричали из-за неубранной постели).

4. Если на вас в детстве нападали, вы можете рассматривать поведение ребенка как нападение (то есть крик, требование, неподчинение расценивать как агрессию). Вы же с детства помните, что лучше быть агрессором, чем жертвой, — и нападаете сами.

5. Если ваши эмоции подавляли, вы можете делать то же самое с детьми, так как вам страшно и тревожно (как будто придет кто-то взрослый и накажет вас обоих).

6. Если ваши потребности игнорировали, то во время истерик собственных детей есть риск регрессировать, чувствовать себя ребенком, обижаться на них за детские проявления, потому что им «наплевать на ваши потребности» (как будто вы пытаетесь доказать, кто из вас больше нуждается в заботе и поддержке).

7. Попытка удержать власть из-за ощущения собственной слабости (крики и угрозы: не получишь или чего-то лишишься, если так не сделаешь).


Психика ребенка устроена так, что все происходящее с ним он объясняет с эгоцентричной позиции. «Если родители меня часто наказывают, значит, я недостоин любви. Если мама ударила меня, значит, я заслуживаю этого, я плохой». Поступая так, мы потом удивляемся, почему дети вырастают и находят себе друзей и партнеров, которые их не ценят, обижают, пользуются ими. Может быть, потому, что они не верят, что достойны другого отношения?

Что становится спусковым крючком для материнского крика?

• Ситуации, в которых матери теряют контроль, не могут влиять на поведение ребенка (он долго не может уснуть, делает наоборот, разбрасывает вещи), часто актуализируют мысль «Я неважная» или «Я беспомощная».

• Непослушание, игнорирование (вы сказали, он не слышит), медлительность (мы опаздываем, а он не торопится). Вы повторили 1, 2, 3 раза, но ребенок делает по-своему — появляется ощущение, что вы незначимая, неважная. Это не имеет прямого отношения к реальности: ребенок обычно увлечен мультфильмом и действительно не слышит или пытается сделать вид, что не слышит (смекалка еще примитивная), потому что ой как не хочется этот мультфильм выключать. Но если вы в этот момент из-за актуализации детских травм ощущаете себя беспомощной, то не исключено, что произойдет очередная попытка вернуть себе уверенность. Автоматически выбирается крик, а ребенок прислушивается, потому что напуган.

Мамы хотят как лучше, а получается… как получается

Как хочется. Чтобы ребенок высыпался, был бодрым и здоровым, мама старается строго соблюдать режим сна.

Как получается. Вечером начинается борьба — уговоры, угрозы, крики: «Ложись сейчас же!», «Я сказала — спать!» В итоге ребенок ложится в слезах, напряженный, долго не может уснуть, нервная система перегружена.


Как хочется. Родители заботятся о здоровье ребенка, готовят только полезную еду на пару, запрещают любые сладости.

Как получается. Ребенок мечтает о запретном, переедает сладкого у бабушки или в гостях, иногда даже обманывает родителей.


Как хочется. Мама мечтает устроить для ребенка идеальный день рождения: красиво украсить дом, заказать торт, пригласить аниматоров, придумать конкурсы и подарки. Хочет, чтобы все прошло весело и незабываемо.

Как получается. В процессе подготовки мама берет на себя слишком много задач, волнуется, старается все держать под контролем. Накануне праздника она уже вымотана, переживает из-за каждой мелочи: «А вдруг что-то пойдет не так?», «Почему дети шумят?», «Почему торт не такой, как на картинке?». В итоге мама раздражается, срывается на ребенка или гостей, праздник проходит в напряженной атмосфере.


Как хочется. Мама хочет уберечь ребенка от любых разочарований и трудностей: не дает упасть, не разрешает проигрывать, всегда вмешивается, если кто-то обидел, решает конфликты за ребенка, покупает новую игрушку, если старая сломалась.

Как получается. Ребенок не учится справляться с фрустрацией, не знает, что делать, если что-то не получилось, не умеет переживать неудачи. Любая трудность вызывает у него панику или слезы, он ждет, что взрослые все решат за него.

Мамы чувствуют себя плохими, предъявляют к себе завышенные требования и от этого становятся раздражительными и требовательными к членам семьи.

Папы же часто чувствуют себя хорошими папами просто потому, что лучше, чем их отцы.

Нравится нам это или нет, но то, как нас растили в детстве, сильно влияет на наши реакции в собственном материнстве.

На детей кричат не только плохие родители. Как раз наоборот — срываются чаще мамы и папы, которые изо всех сил стремятся быть вовлеченными, близкими и мягкими. Они так усердно пытаются быть непохожими на собственных родителей, не допускать тех же ошибок, стать хорошими… Но в какой-то момент неидеальные дети, которые не слушаются, истерят и не успокаиваются, вызывают волну гнева: «Ты вообще не ценишь все, что я делаю!», «Если ты сейчас же не успокоишься, я не знаю, что с тобой сделаю!», «Все бесполезно!».

Цикл простой и болезненный: крик — чувство вины — снова крик.

Если вы не умеете справляться со вспышками гнева, то страдает и ваш ребенок, и партнер. Это мешает договариваться и накаляет и без того напряженную атмосферу в семье с маленькими детьми.

Представьте кастрюльку с крышкой на плите: если долго смотреть на нее, однажды «ни с того ни с сего» эта крышка слетит. Вода в кастрюле давно бурлит. Ваш крик — это и есть слетевшая крышка. Очень важно научиться замечать, когда вы приближаетесь к точке кипения. Ищите свои индикаторы гнева — пузырики: ноют челюсти, холодеют ноги, сжимаются кулаки, давит в груди. Когда вы научитесь их распознавать, вы сможете вовремя выйти из комнаты, умыться, сделать пару приседаний. В этот момент вы еще контролируете себя и есть шанс, что никому не прилетит «крышечкой».


Что еще может помогать?

1. Сто раз позвали обедать, а в ответ — тишина? Замрите, почувствуйте опору под ногами и начинайте дышать. Это позволит вам «не проваливаться» в родительские сценарии (если, например, в детстве на вас кричали) и стать устойчивее перед волной гнева (осознавая свои ноги как опору, вы сохраняете контроль). Во время глубокого дыхания кричать не получится. Попробуйте дышать «квадратом» или по методу 4–7–8 (на четыре счета вдох, затем на семь счетов задержка дыхания, и выдох на восемь счетов).

2. Пропойте то, что хотели прокричать. Пение активизирует блуждающий нерв парасимпатической нервной системы, что помогает вам начать успокаиваться от самого процесса пения. Во-первых, это привлекает внимание ребенка (что это мама делает?). Во-вторых, это важное послание для него: мама прикладывает усилия, чтобы остаться спокойной, управлять своим гневом и эмоциями. Таким образом вы инвестируете в эмоциональную регуляцию детей. Вы будете больше удовлетворены материнством, когда увидите, что ребенок вслед за вами учится управлять своими эмоциями и поведением. И будете благодарны себе за то, что уделили этому время и силы.

3. Попробуйте говорить с ребенком шепотом: мы делаем это, когда все в порядке или когда делимся секретиком. Это тоже сигнал для нашей нервной системы: можно замедлиться. Ребенок начинает прислушиваться к тому, что вы говорите, а ваш контакт становится более глубоким. Дети привыкают к «радио “Мама”», которое повторяет одно и то же сто раз, и действительно начинают игнорировать. Пение и шепот привлекают их внимание именно необычностью.

4. Отмечайте каждый раз, когда у вас получилось сдержаться. Это успех. Если коллекционировать неудачи, то ресурсов становится меньше, а злости — больше. Нам это надо? Нам этого не надо!

5. Заведите дома вымышленного члена семьи или друга. И выражайте всю злость на него. «Аркадий Иванович, паразит, опять написал мимо унитаза! Вот скотина!» «Как есть — он первый, а посуду мыть за него я должна?!» (Надеюсь, вы улыбнулись?) Это забавно, помогает снять накопившееся напряжение и безопасно выразить гнев.

6. Спрашивайте себя: «Сколько мне сейчас лет?» Когда вы задаете этот вопрос, вы на мгновение отстраняетесь от эмоций и начинаете рефлексировать: «А правда, сколько?» Он поможет увидеть, что в текущий момент вы реагируете не как взрослый, а как маленький ребенок, который мало чем мог повлиять на ситуацию, разве что криком. Ответ возвращает вас к взрослой идентичности: «Мне 35, я не ребенок, я могу справляться иначе». Это дает внутренний ресурс и ощущение контроля. Появляется выбор: продолжать реагировать по-детски или попробовать новые, более зрелые способы взаимодействия с ситуацией. Вопрос «Сколько мне сейчас лет?» — это якорь, который поможет вернуться из детских чувств и реакций во взрослую, ресурсную позицию.

7. Что еще? Можно посчитать в уме двузначные числа, умыться прохладной водой, продержаться 20 минут (истерика редко длится дольше, а нам важно знать, что она не бесконечна).

8. Не ждите от ребенка послушания, а от себя — идеального поведения. Отдыхайте. Выдыхайте.


Многие выросли в парадигме условной любви.

«Я буду тебя любить…»:

• если будешь слушаться;

• если будешь хорошо себя вести;

• если будешь хорошо учиться;

• если будешь изучать то, что я считаю важным (не творчество, а юриспруденцию, например, не рекламу, а программирование).


Родители не всегда произносят это вслух, но ребенок всегда почувствует, если он не соответствует их ожиданиям.

Пока вы были девочкой, вы, скорее всего, справлялись с требованиями «хорошести». Чего ждали от хороших девочек в пять лет? Чистить зубы, ходить в детский сад и интересоваться буквами. В десять — помощи по дому и выученных уроков. В семнадцать — поступления в институт. Но вот мы взрослеем, выходим замуж, рожаем ребенка, и оказывается, что список ожиданий длиннее рулона туалетной бумаги из моего детства 52±2 метра. Хорошая работа, стройная фигура, безупречные отчеты, достойный заработок, чистый дом, здоровый, довольный ребенок… Ой, вот тут все и посыпалось. Прежде всего, что бы вы ни делали, как бы ни закаляли ребенка — он периодически болеет. Как бы вы его ни воспитывали — периодически огрызается и дерзит. Как бы ни контейнировали — периодически кричит или рыдает. Сколько бы ни наводили порядок — он превращается в хаос на раз-два-три. Идеальная картинка трещит по швам. А мы еще вынесли за скобки быт, наши требования к внешнему виду, чистоте дома, вкусной еде (которую ребенок обязательно откажется однажды (многократно) есть, как бы вы ни старались).

Когда хорошие девочки становятся мамами, им сложно выносить, насколько сильно «проседает» их «хорошесть». Появляется раздражение по отношению и к ребенку, и к партнеру, а еще затапливает чувство вины: «Я не справилась».


Многие считают: «Буду хорошей — в конце получу подарок». Только быть хорошей удается не всегда, особенно если мы обесцениваем часть своих достижений:

• сравниваем себя с другими («А у Светы лучше»);

• рассматриваем свои достижения просто как ступеньку к большему («Мне есть куда расти»);

• приписываем свой успех другим («Так случайно получилось, ко мне хорошо отнеслись»);

• сравниваем успех бульдозером («Так каждый сможет»);

• присваиваем себе только тяжелый труд, а не талант и достижения («Если что-то получилось легко — это не ценность»).

Вишенка на торте — ругать себя за любую провинность.


При таком раскладе почувствовать себя хорошей можно только через социальное признание ваших достижений: когда другие замечают вслух, какая вы молодец, хорошая мама, замечательная жена, ценный работник, спортсменка, комсомолка, суп вкусный, полы чистые.

Однако такой подпитки хватает ненадолго — до первого равнодушного взгляда или неудачи.

Невозможно долюбить вас ЗА вас. Всегда будет недостаточно, так же как невозможно выспаться за кого-то.

Думать об этом, но не двигаться с места не получится.

Детям нужна мама. Это не только про принятие и заботу, но и про границы. Женщины, которых воспитывали в постоянных ограничениях, очень нуждаются в любви, сочувствии, поддержке, свободе и доверии. Они нуждались во всем этом сами, но — вот парадокс — когда рожают детей, дают это не себе, а им. Сплошь и рядом. Такие мамы приводят к психологу инфантильных девочек и мальчиков, которые стали взрослыми по паспорту, но не умеют нести ответственность за свою жизнь. Прямо как в меме «Сам решу-у».

Детям нужны границы и правила. Они делают мир безопаснее, предсказуемее. Когда мама настаивает на соблюдении ее границ, ребенок начинает их замечать и уважать. Со временем он будет так же защищать свои границы от других (речь не идет про манипуляцию стыдом, обидой и виной). Когда вы устанавливаете правила, мягко и уверенно настаиваете на их выполнении, ребенок чувствует опору и защиту. Семейный мир становится понятным и безопасным. Напоминает бортики у кроватки — внутри мягко и тепло, но без ограждений младенец может упасть.

В норме созревание ребенка продолжается девять месяцев до момента его рождения. Но «рождение мамы» не происходит в момент рождения ребенка. Появляется статус, но не зрелость. Это путь. Кроме того, помимо желания быть хорошей матерью, в момент рождения ребенка актуализируется родовой опыт: каково это — «быть матерью». И нередко это болезненный опыт из собственного детства, а также отношений матери с бабушкой.

Женщины проходят курсы подготовки к родам и часто совсем не готовы обнаружить себя в очень дефицитарном состоянии рядом с ребенком. Ситуация усугубляется под давлением общества, которое ожидает видеть мать исключительно хорошей, принимающей и ресурсной (это же желанный ребенок, разве можно устать / быть раздраженной?).

Принято говорить о влиянии гормона окситоцина, который активизирует чувство привязанности к ребенку. Вместе с окситоцином актуализируется и то, о чем не принято говорить, — подавленные, вытесненные эмоции.

Под давлением общественного мнения женская психика испытывает перегрузки, которые нередко заканчиваются срывом (общество и окружающие нередко готовы принимать только идеальную мать, как будто это ресурсное состояние выписывают всем после родов). Не принято говорить об этом, но женская психика испытывает колоссальные нагрузки.

Все дети разные. Одни спокойные и засыпают в стульчике после еды, другие — высокочувствительные. Такие дети могут быть очень впечатлительными, ранимыми, быстро уставать от большого количества зрительных, слуховых, тактильных и даже вестибулярных стимулов. Им сложнее переключаться, они долго переживают конфликты, остро реагируют на критику, шум, яркий свет, новые места и даже одежду (жалуются, что им многое колючее, тесное, противное). Их система регулирования сенсорных сигналов не сортирует раздражители по степени важности: громкий звук, неприятный запах, новая одежда, чужая эмоция — все воспринимается одинаково значимым. Это быстро истощает ресурсы нервной системы. Для таких детей характерны всплески эмоций, сложности с засыпанием, тревожность, избирательность в еде. Конечно, своей чувствительностью они будоражат матерей, которым приходится ежедневно все это контейнировать, а также постоянно следить за тем, чтобы ребенок не переутомлялся, иначе истерика неизбежна.

Память о том, как мы обеспечивали полную безопасность ребенка в утробе, не отпускает еще долго. Хочется, чтобы ребенок был в безопасности — и тем больше, чем менее безопасным было ваше детство. Но продолжать расти в матке невозможно, как и обеспечить тотальную безопасность ребенку. Во-первых, эта идея утопична, забирает много сил и энергии. А во-вторых, мешает росту ребенка, развитию его самостоятельности, уверенности в том, что он и сам способен со многим справляться (посильным его возрасту и психическому развитию). Ребенок не нуждается в абсолютной безопасности. Ему нужны люди, рядом с которыми возникает это ощущение. Люди, рядом с которыми он может восстановиться, расслабиться, довериться, рассказать о своих тревогах и страхах и… быть услышанным.

Когда мои дети рассказывают о проблемах во взаимодействии с другими детьми (кто-то не хочет дружить, обижает, обзывает, игнорирует, навязывается и далее по списку), меня распирает от советов и рекомендаций, как им поступить в той или иной ситуации. Я делаю вдох и выдох… и просто слушаю, называю их чувства. А потом спрашиваю: «Тебе нужен мой совет?» И в 90% случаев слышу «нет». Нам чаще всего нужны не советы, а островки безопасности и принятия. Где мы можем восстановиться, расслабиться, получить утешение.

Будьте аккуратнее, сравнивая себя с другими мамами. Это дорога разочарования. Вы можете нравиться себе в зеркале, но стоит только вспомнить условную Ирину Шейк — и захочется разрыдаться от собственного несовершенства! Нашему мозгу часто чего-то не хватает.

Абрахам Маслоу писал, что люди, овладевшие молотком как единственным инструментом, везде видят гвозди. Если вы оттачивали свой перфекционизм, то везде будете видеть сплошные недостатки — и долбить по ним «молотком» самоуничижения.

Постоянно осуждая себя за недостаточность, несоответствие идеалу, мы ошибочно принимаем критикующий голос внутри себя за голос здравомыслия. Но нашим детям не нужно других мам, кроме нас, даже когда они топают ножкой и бросают «ты плохая». Особенно в эти моменты.

Дети так любят своих родителей и так от них зависимы, что, когда те начинают на них ругаться, критиковать, их детская психика не в состоянии удерживать в одном образе и нежную любимую мамочку, и строгую маму — почти мачеху, которая забрала пульт от телевизора. Происходит расщепление, и ребенок говорит вам, а скорее, себе: «Это не моя мама», «Это плохая мама». Срабатывает психическая защита, и жить уже не так страшно.

Переживать детскую беспомощность очень болезненно, но это норма. Необязательно бежать и спасать. Фрустрация (что-то хочу, но не получаю) — очень важна для детского развития.

Дети не знают, что мы обычные люди. Для них мы титаны, от которых зависит слишком многое в их жизни. Так возникает иллюзия нашего всевластия («мама может сделать все, о чем я только мечтаю, но не хочет»).

Если вам кажется, что ваши родители могут перестать обижаться или изменить свои негативные установки, — вы тоже пока не расстались с иллюзией их всевластия. Они обычные люди, у них есть свои ограничения. Даже если они искренне захотят измениться, не факт, что получится. Многие из нас отчетливо начинают осознавать это только в психотерапии, понимая, что даже на собственное изменение могут уйти месяцы, а иногда и годы.

Нам важно научиться принимать заботу родителей (если она есть). Причем не ту заботу, которую мы ждем, а ту, которую они действительно в состоянии нам подарить. Наши дети тоже будут хотеть от нас большего (некоторые называют это «мотивацией роста» — стремлением к большему). Кто-то даже специально ходит на тренинги, чтобы научиться мечтать о большем. Ваш ребенок тоже мечтает — больше играть или иметь больше свободы. Точно так же, как когда-то мечтали вы — о чем-то своем, в отношениях со своими родителями. Это нормально. И не всегда реализуемо. И это именно та фрустрация, которую мы способны выдержать и пойти дальше, чтобы жить свою счастливую жизнь. Чтобы найти то, чего не хватает, — в другом месте.

Вы можете чувствовать не только любовь по отношению к своим родителям и детям. Родители и дети — это еще и про раздражение, усталость, разочарование, обиду, благодарность, гордость, тревогу и даже злость. Все это абсолютно естественно для любых близких отношений, где много ожиданий, надежд и совместной истории.

В нашем обществе существует убеждение: «Родителей надо любить всегда и несмотря ни на что», «Детей надо обожать каждую минуту». Но реальность такова, что отношения с родителями и детьми многослойны, как луковица: внутри могут быть и теплые, и колючие чувства — и это не делает вас плохим человеком или плохим родителем.

Леонардо да Винчи утверждал, что большое искусство предполагает игру на контрастах: «Картина будет лучше, если противопоставлять уродство и красоту, старость и молодость, силу и слабость». Материнство тоже игра на контрастах: любовь и злость, воодушевление и апатия, опека и самостоятельность, дисциплина и творческое развитие. Материнство в чем-то похоже на буддизм (во время работы в вузе я иногда подменяла преподавателя по религиоведению, как видите, это оставило неизгладимый отпечаток). В буддизме человек изучает прежде всего себя, а не учение. В материнстве, как мне кажется, происходит нечто похожее: ты смотришь на ребенка и узнаешь себя. Или задаешься вопросом: «А почему же я была такая послушная?» Возникает много вопросов к себе и своему детству.

Важно не только отслеживать эти процессы, но и выбраться из ловушки вины и обвинений. Собственной вины за то, что материнство не такое, каким мы его себе представляли. Обвинений родителей — за то, что и наше детство не было таким, как нам хотелось.

Когда мы сталкиваемся с последствиями своего неидеального детства — тревогой, неуверенностью, сложностями в отношениях, — в первую очередь хочется воскликнуть: «Это все из-за них!» Вполне естественная реакция, ведь именно родители были нашими главными проводниками в мир. Но застревание в обвинениях превращает взрослого человека в «вечного ребенка», который ждет компенсации, извинений или чудесного исправления прошлого.

Ваша задача — признать боль, увидеть свои привычные сценарии реагирования (обижаться, нападать, избегать, тревожиться) и научиться заботиться о себе так, как не умели взрослые в вашем детстве. О себе.

Психологи почти всегда интересуются детским опытом — это то, что повлияло на наше восприятие мира и себя в нем («я в порядке» / «я недостаточно справляюсь» / «я в опасности» / «меня все хотят обмануть» / «никому нельзя доверять» / «мир достаточно безопасен» и т. п.). Но дальше мы смотрим, как человек реагирует в настоящем: какие привычные паттерны поведения повторяет, хотя давно вырос и уже живет вне непосредственного родительского влияния?

Родители часто передают боль и неосознанные сценарии реагирования не потому, что хотят навредить, а потому, что сами были ранены и не умели иначе. Постарайтесь понять: то, что с вами произошло, не ваша вина. Но ваша задача — не остаться в позиции жертвы, а взять ответственность за свое исцеление.

То, что с вами случилось, — не ваша вина. Но исцелиться — ваша ответственность.

Габор Матэ, канадский писатель и психотерапевт

Бесспорно, есть их ответственность за то, как они вас воспитывали в вашем детстве. Но как вы обращаетесь с этим после 18 лет? Не разговариваете ли вы с собой так, как они? Это можно изменить, и это — ваша ответственность.

Ответственность — от слова «ответ»

Каков ваш ответ на свое воспитание? Если идет дождь — вы можете мокнуть, взять зонт или переждать под крышей. Каким будет ваш ответ? Продолжите ли обращаться с собой слишком требовательно или, наоборот, попустительски? Настоящая забота начинается не там, где мы даем себе или ребенку все, что ни пожелаем. Настоящая забота — нередко про слово «нет». Отказ — это не лишение себя радости, а умение отличать сиюминутное желание от глубокой потребности. Сказать себе «нет» — значит отложить телефон и лечь спать, потому что завтра нужны силы. Не доедать шоколадку до последней крошки, потому что хочется чувствовать легкость, а не стыд. Это зрелость и уважение к себе, способность быть взрослым для себя.

Мы часто боимся отказывать, потому что внутри живет страх быть «плохой», отвергнутой, не соответствующей ожиданиям. Но каждый раз, когда мы соглашаемся в ущерб себе, внутри накапливаются усталость, раздражение, а иногда и тихая обида на весь мир.

Мамам, которым сложно выдерживать собственных детей — их слезы, нытье, скуку, непослушание, слабость, бессонные ночи… — нужны не новые рекомендации в стиле: десять способов стать идеальной мамой, пять лайфхаков, чтобы укладывать детей или научить их играть. Мамы имеют право чувствовать и злость, и усталость. И они нуждаются в том, чтобы кто-то выдержал их самих: их слабость, их злость, их нервозность, их тревогу и их отчаяние. Выдержал без оценок, советов и формулировок «надо бы тебе…» или «а вот одна моя знакомая». Хорошо, когда рядом есть кто-то, способный это сделать, — партнер, психолог, мама, подруга, соседка. Тогда высвобождается пространство для доброго отношения и к себе, и к ребенку.


Очередная ловушка материнства: относиться к нему как к экзамену.

Хотя объективно кому-то достаются билеты полегче, а кому-то — сложнее. Дети рождаются здоровыми и с особенностями развития, в срок и гораздо раньше срока, нормотипичные и с повышенными потребностями — те, что спят только на руках у мам, да и то двадцатиминутками.

«Готовилась к родам, как к ЕГЭ: курсы, книги, витамины. А на практике все пошло не по плану. Захожу на форум — а там мамы дерутся за то, кто быстрее приучил к горшку или кто дольше кормит грудью. Такое ощущение, что если не сдашь этот зачет, то тебя выгонят из клуба матерей».


«У меня ребенок с СДВГ. Каждое родительское собрание — как пересдача. Все обсуждают, кто как справился с домашкой, а я сижу и думаю, что мой “экзамен” сложнее, чем у остальных. Но почему-то оценки ставят по одной шкале».


«Когда у тебя ребенок с аутизмом, ощущение экзамена постоянное. Нужно доказывать, что ты “достаточно хорошая” мама, не только себе, но и врачам, педагогам, родственникам. Все ждут, что ты сдашь этот “зачет” и вырастишь “нормального” ребенка, а если нет — виновата ты».


Достаточно хорошие матери могут позволить себе спонтанность, ошибки и поиск собственного пути с каждым ребенком.


«С первым ребенком я пыталась делать все по книжкам и советам “опытных”. Со вторым поняла: ему нужно совсем другое. Пришлось учиться слушать не только экспертов, но и себя — и своего малыша. Оказалось, что у меня есть свой материнский инстинкт, и он работает!»


«У меня трое детей, и каждый раз я как будто заново учусь быть мамой. То, что работало с первым, со вторым не сработало вообще. А с третьим я уже не переживаю, что “делаю что-то не так”, — просто ищу свой путь и радуюсь, что дети разные».


«Когда родился второй ребенок, я поняла, что сравнивать их бесполезно. Старший был спокойный, младший — ураган. И мне пришлось перестроиться, стать гибче, забыть про “универсальные” правила и искать то, что подходит именно нам».


«Мои дети такие разные. То, что успокаивало дочку, совсем не работало с сыном. Раньше мне казалось, что я проваливаюсь как мама, но теперь понимаю: быть хорошей мамой — значит учиться и меняться вместе с детьми».


Уверенность в материнстве заключается не в том, что ты как мать можешь все, а в том, что ты можешь выдержать, когда что-то идет не так.


«С дочкой срабатывали тайм-ауты: если начинала капризничать, я давала ей время побыть одной, и она быстро успокаивалась. С сыном тайм-ауты только усиливали истерику — оказалось, ему нужна моя близость, и лучше всего его успокаивало объятие».


«С первым сыном работало правило “договорились — значит, договорились”. Он спокойно реагировал на ограничения. Со вторым любые договоренности — как пустой звук. Пришлось учиться гибкости и искать индивидуальный подход, иногда даже идти на компромиссы».

Что же делать, если вы замечаете неблагоприятное влияние собственного детского опыта на свое материнство?

• Присматривайтесь к разным мамам — на площадке, в гостях, в фильмах, даже в соцсетях. Не для того, чтобы сравнивать себя и страдать, а чтобы собирать свою «копилку» идей и приемов. Как они реагируют на капризы? Как разрешают конфликты? Как они заботятся о себе, не забывая о ребенке? Это не списывание, а расширение внутренней карты возможного.

• Позволяйте себе пробовать разные подходы, даже если поначалу это непривычно. Можно мысленно «примерить» на себя чужую реакцию: «А если бы я так же спокойно объяснила, как эта мама?» или «А если бы я разрешила себе отдохнуть, как делает она?».

• Выбирайте то, что откликается. Не все, что вы увидите, подойдет именно вам. Но постепенно вы заметите, что какие-то способы становятся вашими, органично вплетаются в вашу жизнь и отношения с ребенком. Это и есть формирование собственного материнского стиля.

• Проанализируйте свой личный багаж педагогических приемов и эмоциональной регуляции. Многое ли вы можете перенять у членов своей семьи или припомнить из детства то, что хочется воспроизвести для своих детей? Это может стать почвой для размышлений. Есть ли мне на что опереться? Или только оттолкнуться, а значит, пройти довольно большой путь? Как я отношусь к себе, когда выстраиваю «достаточно хорошее материнство»: с критикой, придирками, чрезмерно требовательно? Попробую ли я отнестись к себе так, как хочу относиться к детям: с уважением, зная сильные стороны и признавая ограничения, с поддержкой и верой?

• Смените фокус с «я страдаю от беспомощности» на «я взрослая, и я решаю». Концентрируйтесь на том, на что можете влиять, особенно на своем состоянии, теле — подышите, попрыгайте. Сфера влияния возвращает уверенность. А этого многим мамам очень не хватает.

• Говорят, что кошек сложно дрессировать — они ничему не обучаются, когда их запугивают. На самом деле, они просто пугаются и не связывают это со своим поведением. Кошкам для обучения нужно положительное подкрепление. Детям тоже оно не помешает. И вам. Поддерживайте себя в материнстве, это длиннющий марафон.

• То, как обращались с вами в детстве, действительно важно. Но гораздо важнее то, как вы сейчас обращаетесь с собой.

• Вас поддержат стены, которые вы выстроили сами. Кто-то строит их на надежном фундаменте своего детства. Другим необходимо заложить собственный фундамент.

• Ничего не менять тоже выбор.

• Внедряйте маленькие шаги к изменениям.

Если в руках тряпка — везде мерещится пыль, если собственные травмы — страх травмировать ребенка.

Травмы не приговор. Наш мозг способен к обучению. Понадобятся время и маленькие шаги. Помните, как крошечные лилипуты привязали огромного Гулливера малюсенькими ниточками? Глобальные перемены часто вызывают тревогу и внутренний саботаж. А вот крошечные шаги — вроде одной ниточки — не воспринимаются как угроза, их легче вплести в повседневность. Маленькие шаги накапливаются. Как и у лилипутов, одна веревочка — ничего, десять — уже ощутимо, а сто — и Гулливер не встанет. Наши ежедневные небольшие усилия складываются в результат, который кажется невозможным, если смотреть только на конечную цель. Каждая маленькая победа — это топливо для следующего шага. Психологически важно замечать и отмечать даже самые скромные успехи. Это укрепляет веру в себя и снижает риск отката к старым моделям поведения.

Как это работает?

• Вместо «завтра я стану идеальной мамой» — «сегодня я пять минут спокойно поиграю с ребенком».

• Вместо «больше никогда не буду срываться» — «сегодня я замечу момент, когда начинаю злиться, и попробую сделать паузу».

• Вместо «все и сразу» — «по одной ниточке, но каждый день».

Даже 1% улучшения каждый день со временем приводит к огромному прогрессу.


Пробуйте ставить себе очень простые, даже примитивные задачи:

• замечать хорошее;

• благодарить за происходящее;

• похвалить ребенка;

• уровень 80 — похвалить мужа.


И еще кое-что про расщепление и слияние. Когда ребенок сталкивается с наказаниями или лишением желаемого, у него может возникать состояние тревоги и фрустрации. Это нормально. Психика ищет способы справиться с этим. В раннем возрасте на помощь приходит такая психологическая защита, как расщепление.

Ребенок не может понять, что один и тот же человек способен быть и любящим, и строгим одновременно — для него это пока несовместимые вещи.

Поэтому психика делит маму на две фигуры: «хорошую» (когда она дает любовь и заботу) и «плохую» (когда запрещает, наказывает или лишает чего-то важного). Конечно, мамам очень обидно слышать от малыша «ты плохая мама». Старайтесь не расценивать это как объективную реальность.

«Сыну три года. Если я что-то запрещаю или не выполняю его просьбу, он может крикнуть: “Ты плохая мама! Уходи, я хочу другую маму!” Иногда даже говорит, что любит только папу, а меня не любит».


«Дочке 2,5 года. Если не даю конфету или не разрешаю смотреть мультики, кричит: “Мама, уходи! Я тебя не люблю! Ты плохая!” А через пять минут приходит обниматься и говорит, что я самая любимая».


«Все чаще и чаще я слышу от ребенка “мама, ты противная!”, “мама, уйди!” в ответ на мои запреты (“не играй за обеденным столом”, “убери свои игрушки”)».

С возрастом мы учимся интегрировать противоречивые чувства и осознавать, что к одному человеку мы можем испытывать самые разные эмоции. Это верно и в отношении материнства. Слишком примитивно делить матерей на идеальных и ужасных и даже хороших и плохих. Если мать сорвалась и накричала на ребенка, разве это говорит о том, что она плохая мать? Или это свидетельство, что она не в ресурсном состоянии? Гораздо перспективнее рассматривать материнство в динамике, потому что разделение матерей на хороших и плохих, добрых и злых в подавляющем большинстве случаев никак не поможет укрепить доверительные отношения матери и ребенка, улучшить их. Зато поможет нам почувствовать превосходство: мы осуждаем, а значит, мы лучше, выше этого. Мы как трехлетние дети смотрим на мать, которая укладывает ребенка спать, напевая колыбельную, и называем ее хорошей. Но становится ли она плохой матерью, если после десятой «ходки» ребенка попить и пописать рявкнет, что давно пора спать?

Мамы рожают детей не для того, чтобы на них орать и срываться. И самочувствие мамы — важнейший фокус внимания и женщины, и всей семейной системы, и нашего общества в целом.

Материнство знакомит нас не только с бессилием и слабостью. Материнство помогает нам обнаружить, что мы сильнее, чем думали о себе, мы можем выдерживать гораздо больше, чувствовать интенсивнее, держать в голове десятки задач. Материнство делает нас еще ответственнее. Зачастую до рождения ребенка мы даже не подозреваем, на что способны на самом деле.

В первые месяцы и даже годы после рождения мать часто бессознательно ощущает ребенка как продолжение себя, а не как отдельную личность. Это состояние «психологического слияния» формируется еще во время беременности, когда женщина буквально и психически «носит» ребенка внутри себя.

После рождения бессознательные процессы продолжают влиять на то, как мама реагирует на сигналы малыша, интерпретирует его потребности и строит с ним эмоциональную связь. Например, когда ребенок стучится в туалетную комнату, как только мама туда зашла, она может интерпретировать это как очередное подтверждение, что ребенок в ней нуждается, любит и хочет всегда быть с ней. А может и как преследующее поведение, попытку поглотить ее целиком. Это бессознательные динамики, а не осознанное решение матери.

Когда мать не отделяет свои переживания от реальности ребенка, она может бессознательно приписывать малышу свои чувства, страхи или даже черты других значимых взрослых (например, своего родителя).

«Я часто ловлю себя на том, что реагирую на капризы сына так, будто он специально меня злит. Но потом понимаю, что это мои собственные обиды на маму, которые я бессознательно переношу на ребенка».


«Когда моя дочь упрямится, я вдруг начинаю видеть в ней черты своего бывшего мужа, и мне становится трудно реагировать спокойно. Только на терапии я поняла, что это не ее вина, а мои неразрешенные чувства».


«Я всегда боялась быть отвергнутой, и теперь, когда сын отдаляется или не хочет обниматься, у меня возникает паника. Понимаю, что это мои страхи, но не всегда могу их контролировать».

Проекции в материнстве — это не всегда про боль и старые раны. Иногда именно через них в жизнь женщины приходит новый опыт принятия, нежности и даже исцеления.


1. Когда мать замечает в ребенке свои черты — внешние или характерологические, — она сталкивается с возможностью по-новому взглянуть на себя. То, что раньше вызывало у нее недовольство или даже стыд (например, форма носа, особенности характера), в ребенке вдруг становится любимым и ценным. Через любовь и принятие этих черт у ребенка женщина может научиться принимать и любить их в себе.

«Я всю жизнь не любила свои икры и круглый нос. Моя дочь родилась с таким же носом и ногами. А для меня мой ребенок идеальный. И получается, нужно было принять себя».

2. Порой проекции становятся поводом для честного внутреннего диалога.

«Иногда я слишком остро реагирую на что-то в поведении ребенка — и вдруг понимаю, что дело не в ней, а во мне. Это мои внутренние конфликты, мои страхи и ожидания».

Такой момент — шанс остановиться, прислушаться к себе, отделить тревоги от реальных потребностей ребенка. Так рождается эмпатия и появляется больше чуткости — к себе и к ребенку.


3. Материнство часто активирует старые, неразрешенные конфликты, связанные с собственной матерью или детством. Однако через заботу о ребенке и новый опыт любви женщина может «залечить» эти раны, восполнить то, чего ей не хватало в детстве. Так, осознанное материнство, поддерживаемое рефлексией и заботой о себе, способствует эмоциональному росту и матери, и ребенка.

«Моя мама всегда говорила, что у меня тяжелый характер. Дочка — копия меня, и я стараюсь видеть в этом не недостаток, а силу. Это помогает мне по-другому относиться к себе».


У нас не получится полностью оградить детей от разочарований, проблем и стрессов, но мы можем вырастить их адаптивными, чтобы справляться, когда что-то идет не по плану.

Нам очень хочется быть хорошими и устойчивыми мамами. Для реализации замысла понадобятся не только привязанность, забота, любовь, но и разрешение на слабость, умение признавать и печалиться о том, что мы не в силах изменить. Мы становимся устойчивее не только когда у нас что-то отлично получается, но и тогда, когда сталкиваемся с бессилием и учимся проживать его. Как именно? Грустить, а не глушить бесконечной чередой дел или попытками взять все под свой контроль.

Какими бы мы ни были хорошими матерями, наши дети плачут, чувствуют себя несправедливо обделенными (еще бы, в наших руках пульт от ТВ и деньги на конфеты, а мы отправляем их спать), боятся монстров под кроватью, болеют, у них что-то не получается…

Материнство — испытание бессилием. Но, может, это и шанс стать устойчивее? А если мы научимся выдерживать хотя бы «кусочек» бессилия, то его разрешат себе и наши дети? И тоже станут устойчивее. И счастливее.

В приложении к главе 1 вы найдете практики для работы с родительскими посланиями и инструменты для диагностики собственных триггеров материнства.

Приложение к главе 1

Когда мы становимся мамами, контакт с ребенком может неосознанно «включать» воспоминания о том, как обращались с нами в детстве. Детский плач может привести к той же беспомощности, которую мы чувствовали, когда были ребенком. Непослушание способно пробудить наши старые страхи. Его объятия могут вызвать внезапный приступ печали из-за недополученной любви. Это не патология, а процесс, который дает нам возможность исцелить старые раны.

Прежде чем исследовать тему актуализации детских травм в собственном материнстве, честно ответьте себе:

• Чувствую ли я себя в достаточной безопасности?

• Есть ли у меня время и место для этой работы?

• Готова ли я встретиться с болезненными чувствами?

Опросник неблагоприятного детского опыта для мам

Пройдите опросник, чтобы определить, насколько сильно повлиял на вас собственный детский опыт. Заполнение опросника поможет понять, откуда берутся ваши «чрезмерные» реакции на поведение детей. Например, родитель со средним баллом по эмоциональному пренебрежению может осознать, почему плач ребенка вызывает у него панику или агрессию: это активизирует детские воспоминания о том, как на его плач отвечали криками.

Инструкция: отметьте, если утверждение соответствует вашему опыту до 18 лет и/или вашей реакции в материнстве. Каждый положительный ответ = 1 балл.


Эмоциональное пренебрежение

1. В детстве родители редко говорили, что любят меня, или я не чувствовала их эмоциональной поддержки.

2. Мне сложно выражать любовь и нежность к своему ребенку словами, как будто я не знаю, как это сделать.

3. В детстве мои чувства и переживания часто игнорировали, осуждали или обесценивали («не выдумывай», «нечего расстраиваться»).

4. Когда мой ребенок расстроен, я испытываю раздражение или желание, чтобы он «взял себя в руки», вместо того чтобы утешить.

5. В детстве я чувствовала себя эмоционально одинокой в семье, даже когда все были дома.


Физическое насилие и власть

6. В детстве меня били, толкали, бросали в меня предметы или причиняли физическую боль в качестве наказания.

7. Когда мой ребенок не слушается, у меня возникает желание применить силу или я теряю контроль и применяю силу.

8. В детстве мне угрожали физической расправой или запугивали криками и агрессивным поведением.

9. Я замечаю, что повышаю голос на ребенка или угрожаю ему так же, как делали со мной в детстве.


Нарушение границ

10. В детстве окружающие нарушали мои личные границы: читали дневник, обыскивали вещи, не стучали в комнату.

11. Мне трудно уважать личные границы ребенка — я могу войти без разрешения, проверить телефон.

12. В детстве кто-то из взрослых прикасался ко мне неподобающим образом.

13. Я испытываю дискомфорт при близком контакте с ребенком или, наоборот, нарушаю его телесные границы.


Семейные дисфункции

14. В детстве родители часто ссорились, кричали друг на друга (или один из них).

15. Конфликты с партнером относительно воспитания вызывают у меня либо панику, либо желание «защитить ребенка любой ценой».

16. В детстве кто-то из близких злоупотреблял алкоголем или столкнулся с зависимостью.

17. Я испытываю сильную тревогу по поводу того, что мой ребенок может стать зависимым или попадет в «плохую компанию».

18. В детстве кто-то из членов семьи страдал депрессией, тревожными расстройствами или другими психическими заболеваниями.


Связь с текущими материнскими реакциями

19. Плач ребенка вызывает у меня панику, злость или желание убежать — я реагирую несоразмерно ситуации.

20. Я часто замечаю, что повторяю фразы или поведение своих родителей, которые причиняли мне боль.

21. Мне трудно соблюдать границы с ребенком — либо я слишком строга, либо вовсе не могу сказать «нет».

22. Когда ребенок злится или протестует, я чувствую себя так, будто я снова маленький беспомощный ребенок.

23. Я испытываю вину за то, что не могу быть «идеальной мамой», и боюсь увидеть ошибки своих родителей.

24. Детские воспоминания всплывают и мешают мне в трудных условиях с ребенком (во время истерик, болезней, размышлений).

25. Я замечаю, что реагирую на поведение ребенка исходя из своего детского опыта, а не из-за ситуации «здесь и сейчас».


Интерпретация результатов

0–4 балла: низкий уровень влияния детского опыта на материнство.

5–9 баллов: умеренное влияние, рекомендуется работа с каждым аспектом.

10–15 баллов: значительное влияние, желательна психотерапевтическая поддержка.

16+ баллов: высокое влияние детских травм, необходима профессиональная помощь.

Помните: этот опросник — инструмент самопознания, а не диагноз. Высокие баллы указывают на область работы над собой, что является заботой о себе и своем ребенке.


Чек-лист триггеров в родительстве

Блок 1: плач ребенка

□ Безутешный плач: когда ребенок плачет долго и интенсивно, у меня начинается паника или сильное раздражение.

□ Плач от боли: когда ребенок плачет из-за травмы или боли, я чувствую себя беспомощной и впадаю в ступор.

□ «Беспричинные» слезы: капризы и плач по пустякам вызывают у меня злость или желание закричать «хватит!».

□ Плач для привлечения внимания: меня бесит, когда понимаю, что ребенок плачет манипулятивно.

□ Ночной плач: плач ребенка ночью вызывает у меня отчаяние и мысли «я не справляюсь».

□ Публичный плач: когда ребенок плачет в людных местах, мне становится стыдно и я начинаю паниковать.


Блок 2: непослушание и сопротивление

□ Прямое «Не буду!»: открытый отказ выполнить просьбы мгновенно выводит меня из себя.

□ Игнорирование правил: когда ребенок нарушает установленные границы, я считаю, что теряю авторитет.

□ Медлительность: когда ребенок тянет время, я чувствую сильнейшее раздражение.

□ Переговоры и торги: попытка ребенка договариваться вместо простого послушания меня раздражает.

□ Повторение просьб: необходимость просить одно и то же несколько раз приводит к вспышке гнева.

□ Сопротивление режиму: отказы ложиться спать, есть, идти домой превращаются в битву характеров.


Блок 3: агрессия и деструктивное поведение

□ Физическая агрессия ко мне: когда ребенок бьет, кусает, толкает меня, у меня есть желание ответить тем же.

□ Агрессия к другим: драки с братьями / сестрами или другими детьми вызывают у меня ярость.

□ Порча вещей: когда ребенок ломает или портит что-то, я не могу контролировать свой гнев.

□ Словесная агрессия: обзывательства и грубые слова в мой адрес больно ранят и провоцируют на ответную грубость.

□ Истерики: бурные детские эмоции вызывают во мне в панику или ответную агрессию.

□ Разбрасывание вещей: когда ребенок кидает игрушки, еду, одежду, я ощущаю бессилие и злость.


Блок 4: отвержение и эмоциональная дистанция

□ «Я тебя не люблю!»: эти слова вызывают у меня острую боль и желание отомстить.

□ «Хочу к папе / бабушке!»: когда ребенок предпочитает других, я считаю себя плохой мамой.

□ Отказ от объятий: когда ребенок отталкивает меня физически, это воспринимается как предательство.

□ Молчание и замкнутость: когда ребенок «уходит в себя», у меня возникает тревога и желание «добиться».

□ Игнорирование моих слов: когда ребенок делает вид, что меня не слышит, это бесит.

□ «Ты плохая мама!»: любая критика моего родительства попадает прямо в болевую точку.


Подсчет результатов

Посчитайте количество отмеченных пунктов в каждом блоке.


Блок 1: плач ребенка ___/6

0–1 — низкая триггерность

2–3 — умеренная триггерность

4–6 — высокая триггерность


Блок 2: непослушание и сопротивление ___/6

0–1 — низкая триггерность

2–3 — умеренная триггерность

4–6 — высокая триггерность


Блок 3: агрессия и деструктивное поведение ___/6

0–1 — низкая триггерность

2–3 — умеренная триггерность

4–6 — высокая триггерность


Блок 4: отвержение и эмоциональная дистанция ___/6

0–1 — низкая триггерность

2–3 — умеренная триггерность

4–6 — высокая триггерность


Что делать с результатами

Если у вас высокие баллы в блоке «Плач ребенка»

Работайте: с собственным опытом игнорирования чувств в детстве.

Практикуйте: техники успокоения себя при плаче ребенка.

Помните: плач — это язык ребенка, он не нападает на вас.


Если у вас высокие баллы в блоке «Непослушание и сопротивление»

Работайте: с травматическим гиперконтролем или игнорированием в детстве.

Практикуйте: установление границ без эмоциональных взрывов.

Помните: сопротивление — это этап развития, не личное оскорбление.


Если у вас высокие баллы в блоке «Агрессия и деструктивное поведение»

Работайте: с собственным опытом агрессии.

Практикуйте: технику переключения и выхода из помещения.

Помните: агрессия ребенка не оправдывает вашу агрессию.


Если у вас высокие баллы в блоке «Отвержение и эмоциональная дистанция»

Работайте: со страхом быть покинутой.

Практикуйте: уверенность в собственной самоценности, которая не зависит от поведения ребенка.

Помните: отвержение ребенка временно, ваша связь остается.


Подробнее о том, как это сделать, — в видео на сайте mamakniga.com.

Обращайтесь за профессиональной помощью, если:

• отметили 15+ пунктов;

• применяете физическую силу к ребенку;

• чувствуете, что можете навредить ребенку;

• ребенок начал бояться ваших воспитательных воздействий.

Помните: осознание своих триггеров — это первый шаг к исцелению.

Археология родительских посланий

Шаг 1: обнародование старых посланий.

Заполните таблицу воспоминаний.



Заполните собственными примерами:

__________

__________

__________


Шаг 2: анализ неподходящих посланий.

Прокомментируйте каждое послание:

• Как оно влияет на мою самооценку сегодня?

• Как оно обнаружилось в моем родительстве?

• Какие эмоции возникают у моего ребенка?


Техника «Мудрый родитель внутри»

Для каждого деструктивного послания создайте альтернативу.


Блок А: послания о чувствах

Старое: «Не плачь / не злись / не бойся».

Новое: «Я вижу, что ты расстроен(а). Твои чувства важны. Расскажи мне, что происходит».

Старое: «Ты слишком чувствительный(-ая)».

Новое: «Ты глубоко чувствуешь мир».


Ваши примеры:

Старое: __________

Новое: __________


Блок Б: послания о достижениях

Старое: «Ты должен(-на) быть лучшим(-ей)».

Новое: «Я горжусь твоими усилиями».

Старое: «Ты меня разочаровал(а)».

Новое: «Я люблю тебя независимо от твоих ошибок. Давай вместе подумаем, что можно изменить».


Ваши примеры:

Старое: __________

Новое: __________


Блок В: послания самоценности

Старое: «Ты плохой ребенок».

Новое: «Ты хороший. Хорошие люди могут совершать плохие поступки. Давай обсудим, как я могу тебе помочь».

Старое: «Из-за тебя у меня проблемы».

Новое: «У меня есть сложности, но это не твоя вина. Ты не отвечаешь за мои эмоции».


Ваши примеры:

Старое: __________

Новое: __________

Письмо себе маленькой

Представьте себя ребенком в том возрасте, когда вы получили самое сильное родительское послание. Напишите себе письмо от имени идеального родителя.


Структура письма:

Моя дорогая маленькая [ваше имя]!

Я хочу сказать тебе то, что ты должна была услышать тогда…

Вместо [старое послание] отправляю тебе следующие слова:

__________

__________

__________


Ты имеешь право:

Чувствовать все свои эмоции.

Совершать ошибки и исследовать их.

Быть любимой просто за то, что ты есть.

С любовью и заботой, твоя взрослая мудрая часть


Техника «Стоп и замена»

Когда в стрессовой ситуации вы ловите себя на старом послании:

СТОП — остановите себя.

ОСОЗНАЙТЕ — «Я сейчас говорю из своей детской травмы».

ВДОХНИТЕ — сделайте три медленных вдоха и длинных выдоха.

ЗАМЕНИТЕ — сообщите новое послание.


Карточки экстренной замены

Носите их с собой или повесьте на холодильник.



Важные напоминания!

Будьте терпеливы: изменение привычных способов реагирования требует времени.

Отмечайте прогресс: даже небольшие изменения важны.

Поддержка: не стесняйтесь обращаться за профессиональной помощью.

Помните: каждое новое исцеляющее послание, которое вы даете ребенку, исцеляет и вас. Вы разрываете цепочку травматических посланий и создаете новое наследие любви для своей семьи.

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги