Сложные чувства хороших мам. Ошибаться, уставать, злиться и быть достаточно хорошей

Если представить ловушки материнства в виде компьютерной игры, в ходе которой вам удалось выдержать тревоги и избежать депрессии, попрощаться с детскими травмами, освободиться от тщетных и изматывающих стычек с партнером и родственниками в вопросах воспитания детей, то в финале вы точно встретитесь с боссом: назойливым, изворотливым и неприятным «персонажем» — чувством вины.

Вы можете узнать полезную информацию о воспитании ребенка, но почувствовать не радость или облегчение, а удручающее чувство вины. Новые знания могут означать, что раньше вы поступали иначе (а некоторые добавят «я все упустила»). Учитывая особенности названий современных книг (например, «После трех уже поздно»), драматизм упущенного уже не кажется таким удивительным.

За что еще женщины чувствуют вину? Ниже приведен список, удручающий своей обширностью. Тысячи родителей, подписанных на мой блог @nesovetchik, приняли участие в опросе.

Мамы чаще всего чувствуют вину:

• за мысли о прерывании беременности;

• за способ родоразрешения (любой, одинаково много чувствующих вину и за естественные роды (при неблагоприятных последствиях), и за кесарево сечение);

• за отсутствие молока (а также раннее отлучение, позднее отлучение, сам факт отлучения от груди);

• за «нервные срывы» (любое действие, которое женщина осуждает, но сама совершает в момент эмоционального пика — крик, угрозы и пр.);

• за нежелание играть в куклы и машинки;

• за детские болезни и особенности развития (упустила, недосмотрела, обратилась «не к тем» специалистам);

• за собственные проблемы (тревога, депрессия) или за самореализацию;

• за отношения с партнером (совершила ошибку при выборе спутника жизни, не могу наладить отношения);

• за гиперопеку;

• за недостаточное количество внимания ребенку;

• за усталость от материнства;

• за повторение поведения собственных родителей;

• за раздражение на ребенка (быстрый, медлительный, громкий, пугливый и пр.);

• за детские эмоции и поведение (боится, злится, плачет, не спит, не слушается — вопреки всем применяемым рекомендациям психологов) и многое другое.

Похоже, мамы могут чувствовать вину практически за все, что происходит с ребенком. При этом чувство вины может забирать колоссальное количество энергии и мешать нашей близости с детьми.

Как это устроено? Одна из функций нашей психики — защитная. И если при виде ребенка вы часто испытываете вину, то догадайтесь, какой именно объект психика будет идентифицировать как опасный, вредный? Конечно ребенка. Если вы были не бережны с любимой стеклянной вазой, и на ней появилась трещина, то с большой вероятностью вы будете чувствовать досаду, доставая ее из серванта. А спустя время, возможно, уберете ее подальше или вовсе утилизируете.

Именно вина спонсирует придирки к ребенку. Ведь чем больше недостатков в его поведении вы замечаете, тем убедительнее для психики идея, что причина вашего срыва не в вас, а в ребенке. Спасительная мысль: «Это он раз за разом ведет себя плохо, поэтому я и кричу». И вот уже ваша оптика настроена на детские несовершенства. Укрепляет ли это детскую самооценку или самоконтроль? Как раз наоборот. А значит, поведение, на которое вы избыточно реагируете, а потом обвиняете себя в излишней эмоциональности, вероятнее всего, повторится еще не раз.

Чувство вины мешает вам быть последовательной в воспитании, выстраивать адекватные границы, потому что велик соблазн искупить это неприятное чувство подарками и поблажками. Ребенок, который не знает границ, будет настойчиво их искать, словно испытывая вас на прочность.

Навязчивая идея «я плохая мать» подталкивает к слиянию с ребенком вместо собственной самореализации. Это произрастает из потребности постоянно быть рядом с ребенком, чтобы хоть как-то компенсировать «вред», который мы причинили. Это обычно влечет за собой сильнейшее раздражение на него, потому что вы ощущаете себя плохой (недостаточно хорошей) рядом с ребенком, жертвуя своими ценностями и интересами. И все это не может не провоцировать новый виток труднопереносимых эмоций и срывов.

Нередко чувство вины только прикрытие, верхний слой существующих проблем. В родительстве на женщину наваливается много чувств: тревога за ребенка, отчаяние, когда не можешь ему помочь (начиная с кишечных колик), злость за то, что в таком объеме все сваливается именно на маму, острая обида, что справляться со всем надо самой. Чувство вины часто прикрывает все эти переживания. Вместо проживания тревоги и беспомощности, обращения за помощью, многие неосознанно выбирают самое понятное чувство — вину. Возможно, чтобы не услышать: «Ну а что ты хотела, дети — это тебе не хухры-мухры, взрослая жизнь…»

Чтобы не выражать свои чувства вовне, родители, особенно мамы, могут атаковать сами себя, наказывая чувством вины. Эта идея дает маме надежду: «Все может стать иначе, если я постараюсь». Возникает когнитивное искажение: «Все зависит от меня». Если партнер оказался не таким папой, как вам хотелось, может появиться мысль: «Это я виновата, выбрала неправильного отца своему ребенку». Это убеждение помогает сохранить отношения, легче переносить финансовую зависимость от партнера во время декрета, подавляя злость (ведь виноваты как будто только вы одна). И дает надежду на счастливое будущее: если виноваты только вы, то в ваших силах больше не совершать ошибок и не разочаровываться. Вы действительно выбирали. Но партнера себе, а не папу. Более того, возможно, и вы сами оказались не такой мамой, как вам думалось когда-то, до появления детей.

Мамы порой держатся за это искажение «это я виновата» обеими руками, чтобы не признавать свое бессилие, потребность в помощи и гамму труднопереносимых чувств: материнство оказалось не таким, как в грезах, где розовощекий младенец спит, ест и радуется жизни вместе с вами. И вот благодаря этому искажению женщина уже не чувствует себя такой бессильной, ведь все «в ее руках». Надо только еще постараться. И не удивляться потом дергающемуся глазу и тревожному расстройству.

Что же мы подразумеваем под этим «старанием»? Например, подробное изучение литературы о том, как надо себя вести с ребенком и как вести себя категорически нельзя. В XXI веке идея изучить всю информацию довольно утопична — просто не успеете. Это не говоря уже о том, как много нового публикуется сейчас не в книгах, а в интернете. Стивен Хокинг писал, что в XVIII веке, похоже, жил человек, который прочитал все написанные книги. Но в наши дни, если читать по одной книге в день, вам потребуются сотни тысяч лет, чтобы прочитать все тома из Национальной библиотеки. А будет написано и опубликовано еще больше.

Сегодня возникает другая проблема — упущенных возможностей. Родители получают знания о воспитании и детской психологии и начинают мучиться мыслями: «Почему я этого не знала N лет назад? Почему мне этого никто не сказал?» Ощущение безвозвратно упущенного в материнстве переживается особенно остро (невозможно вернуться и иначе отлучать от груди, адаптировать к детскому саду, реагировать на истерики).

Богиня Цирцея в одноименной книге Мадлен Миллер рассуждает, что боги, похоже, поощряли создание чудовищ (Гидра, Сцилла, Харибда). Делали они это потому, что с появлением чудовищ люди начинают бояться, молиться богам, а затем приносить им жертвы.

В XXI веке мир поощряет, похоже, свое новое чудовище — упущенные возможности. В воспитании детей страх упущенных возможностей встает в полный рост, потому что вернуться в прошлое и внести изменения уже не получится. Никогда еще не публиковалось такое огромное количество пособий и изданий для детей и про детей. Надо сказать, что я и сама периодически чувствую это давление «упущенного». Особенно когда вижу, как мило прижимают к себе младенцев мамы, не ограничивающие свои передвижения по городу. В этот момент я вспоминаю свое заточение на девятом этаже. У нас был малюсенький лифт, и с коляской для двойни я не могла пользоваться им в одиночку, пока дочки не начали сидеть. Тогда я сажала одну в коляску-трость, другую брала под мышку и так спускалась к машине, где открывала багажник с коляской для двойни и отправлялась на свободу. Слово «свобода» иронично звучит в контексте женщины с огромной коляской и двумя младенцами, но тогда это ощущалось именно так. Долгое время я смотрела на мам с одним круглоголовым и розовощеким младенцем в кафе и парках и грустила, что такого спокойного и одновременно свободного слияния в нашей жизни не было. Вот только это хрестоматийное спокойствие, наслаждение материнством… насколько оно реально? Что мне известно об их бессонных ночах, усталости от «затроганности» тела, когда ребенку нужен не только сосок и грудь, но и вся мама целиком, которую хочется и гладить, и кусать одновременно?

Во время беременности мне казалось, что главное — выносить, родить и купить все необходимое. Бонусом — изучить энциклопедию для родителей. Там я прочитала про заживление пупка, и тогда мне — несколько наивной даже в свои тридцать — казалось, что это будет самая сложная манипуляция в моей жизни. В книге ни слова не говорилось про каменную грудь и бессонные ночи. Возможно, сейчас появились энциклопедии получше, но даже они вряд ли способны подготовить нас к тому, что мы на самом деле проживаем после рождения ребенка.

После родов инфантильные грезы рассеиваются. Фотографии из соцсетей с жизнерадостными модными девушками, пьющими кофе на летних верандах рядом с колясками, в которых спит ребенок, были совсем непохожи на мои будни на полусогнутых ногах. Мне сложно сдержать нервный смех, когда я вспоминаю, что во время беременности всерьез размышляла, нужен ли мне подстаканник для кофе к коляске для двойни. В итоге я научилась качать коляску попой (потому что одна из дочек часто просыпалась и плакала, я брала ее на руки, а вторую подкачивала в коляске). И угадайте, сколько раз мне понадобился подстаканник? Ноль раз.

Адаптация к новой социальной роли — настоящий стресс. С первым ребенком мы обычно не готовы ни к физической, ни к психологической нагрузке, можем чувствовать себя беспомощными и потерянными.

Интенсивное родительство сейчас на пике популярности. Еще лет десять назад было в порядке вещей ждать, когда ребенок «перерастет». Неважно, что именно надо было «перерасти»: плохой сон, кривой почерк, страхи, истерики, дефекты произношения, хождение на цыпочках, сосание пальца, бардак в комнате. Достаточно было ждать и иногда запугивать ребенка, что если он не перестанет, то дружить с ним не будут, замуж не возьмут, пальцы вырастут кривыми, а работать придется дворником.

Нервная система ребенка несовершенна, и в том числе поэтому различные функциональные нарушения у детей встречаются гораздо чаще, чем у взрослых. Но если раньше «невроз» был у детей, то сейчас с рождением ребенка нередко в невротическом состоянии находятся все члены семьи, а в некоторых семьях — даже кошки. И запугивают родители теперь не ребенка, а себя. Мы ощущаем себя не столько причастными к детским затруднениям и проблемам, сколько виновными в них.

Кто спрашивает? Да в первую очередь мы сами. Мы ждем очень многого и от себя, и от ребенка. С одной лишь пометкой: нам кажется, что все эти требования к себе не завышенные, а вполне обыденные. И от этого разочарование в себе (и ребенке, который подбросил вам все эти задачи) нарастает день ото дня.

Если мама будет плохо обращаться с ребенком, общество ее осудит. Но если она будет плохо обращаться с собой, это не вызовет волну негодования. Скорее, найдутся те, кто вспомнит, что когда-то растить детей было еще сложнее. Они, правда, промолчат, что под словом «растить» подразумевалось наличие еды, крова, одежды и наказания за провинности. Еще совсем недавно фраза «отцу расскажу» мгновенно останавливала практически любую детскую шалость. Современные дети не боятся ни отцов, ни дяди милиционера, ни даже Хагги Вагги. Это неплохо. Похоже, мы разобрались с тем, что запугивать детей плохо. Но пока продолжаем пугать себя.

Материнство одновременно идеализируют и обесценивают. Мама — это уже не просто социальная роль: на плечи женщины возложена целая миссия. Миссия воспитать счастливого, и умного, и физически развитого, и самостоятельного, и любящего, и здорового ребенка. Сразу после рождения родители закономерно начинают решать все вопросы, связанные с ребенком (уход, здоровье, образование, развитие, отдых), заботятся порой о каждой мелочи, и на этом фоне возникает ощущение всемогущества — возможности на все влиять и все контролировать.

Когда ребенок плохо учится, простудился, в чем-то отстает от сверстников, мама в своей фантазии всемогущества считает, что виновата именно она. Педиатр и бабушки могут добавить дегтя. Ожидания от матери в связи с новыми знаниями детской психологии растут в геометрической прогрессии. При этом само материнство и отпуск по уходу за ребенком все еще обесцениваются в обществе.

Завышенные ожидания вызывают часто раздражение к старшим детям — они как напоминание о тех ошибках, которые мы допустили, когда почти ничего не знали о детской психологии. Это как чашка с отколотой ручкой, которую вы видите каждый раз, наливая чай и вспоминая, что именно вы ее уронили. Чувство вины встает исполином между мамой и ребенком и чаще всего совсем не помогает наладить контакт.

Кажется, материнский ум соткан из сомнений. Правильно ли я поступаю? Сейчас надо держать границы и настаивать на своем? Или проявить гибкость, услышать ребенка и дать ему возможность освоить опыт получения желаемого?

Мысль «я плохая мать» будто рождается сегодня вместе с ребенком.

Ребенок не сразу закричал? Я неправильно рожала.

У младенца болит живот? Это я что-то съела, и это отразилось на грудном молоке.

Он часто болеет? Я рано отлучила от груди.

Он истерит? Я плохо его воспитала.

Он не готов со мной разлучаться и не отпускает в туалет? У нас недостаточно сформировалась привязанность.

Он постоянно убегает от меня? У нас недостаточно сформировалась привязанность (да, опять).

Он плохо учится? Я мало с ним занималась.

У него бардак в комнате? Я его не приучила к порядку.

Порой возникает ощущение, что мамы видят только себя причиной всего происходящего с детьми. Безусловно, мы колоссально влияем на своих детей. Но мамы и папы — фигуры влияния, а не источник бед. Мне бы хотелось, чтобы специалисты — логопеды, неврологи, психологи — тоже смотрели на родителей как на помощников, чей ресурс может усилить результат.

Конечно, родители могут и будут ошибаться, но это не повод начинать прием с обвинения: «Это, мамочка, из-за вас все, вот и результат». На какой позитивный эффект мы можем рассчитывать? Придаст ли это маме сил что-то изменить в своем поведении? Скорее всего, нет. Так родители рискуют остаться один на один со своими и детскими проблемами, ощущая тупиковость ситуации.

Вероятнее всего, при таком взгляде на детские проблемы родители испытают стыд, вину и будут собирать себя по кусочкам после приема. Захочется ли мамам и папам обращаться за помощью, если в ответ они слышат обвинения «вы все делали не так»?

А родители ведь живут с этой мыслью («мы делаем что-то не так») день ото дня. Почему?

1. Отсутствие уверенности.

Судя по открытиям нейробиологии последних лет, одна из важнейших составляющих комфорта — уверенность, предсказуемость. Например, уверенность в том, что вы поступаете правильно. Эта уверенность в материнстве постоянно подвергается сомнению.

Бабушки нередко настаивают на своем подходе, проверенном временем. Эксперты транслируют зачастую противоположные точки зрения, а собственный ребенок ежедневно проверяет вас на прочность. Родители начинают сомневаться: а правильно ли я поступаю? Верно ли я понимаю причины его поведения? Если ребенок орет прямо сейчас — он проверяет границы допустимого, а значит, надо настаивать на том, что вы сказали? Или он переутомился, у него высокая чувствительность, стало быть, надо ослабить давление?

Нет уверенности — нет комфорта.

Безусловно, встречаются дети, воспитание которых вызывает у родителей значительно меньше сомнений, — так называемый адаптивный тип детей. Они чаще адекватно реагируют на неприятности, добродушны, с ними меньше хлопот и больше комфорта.

Родители адаптивных детей обычно так воодушевлены, что испытывают непреодолимое желание делиться своим опытом воспитания идеального отпрыска (они, конечно, уверены, что дело только лишь в их педагогическом таланте). Переубеждать их бесполезно — да и зачем? Тем более что и среда, и родители действительно влияют на способность детей к саморегуляции. Но если вы не выиграли в этой генетической лотерее, то состоите в группе риска по огромным сомнениям в правильности принимаемых родительских решений.

В детстве мама называла мой рабочий стол «свинарником» (там всегда был жуткий бардак). Но я была абсолютно уверена в том, что это творческий беспорядок. Быть уверенной в своей точке зрения — приятно. В материнстве это почти забытое чувство: я регулярно сомневаюсь и постоянно нащупываю подходящее решение. Но и это не все — нередко стоит задача убедить еще и других членов семьи. И вот уже снова на повестке дня те же сомнения: «Похоже, я делаю что-то не так».

Дети в этом смысле наша полная противоположность: они знают, чего хотят, и без сомнений и чувства вины этого добиваются всеми подручными средствами. Родители же часто сомневаются, бывают непоследовательны и чувствуют вину.

2. Изоляция семьи.

Исторически дети росли в расширенной семье, либо их воспитывало племя. Взрослые передавали навыки, играли, обучали. Ребенок был результатом воспитания не отдельных родителей, а целого народа. По воспоминаниям детей из африканских племен и племени мосо, проживающего на юго-западе Китая, они свободно перемещались не только внутри своего поселения, но и между соседними (!) деревнями. При этом матери не испытывали тревоги за их безопасность. За каждого ребенка отвечал не только родитель, но и все взрослые в общине. В ответ дети проявляли уважение ко всем взрослым, формируя тем самым атмосферу взаимного доверия и поддержки.

Без сомнения, материнская любовь уникальна. Вместе с тем искреннее желание заботиться не только о своих детях, но и о чужих тоже естественно и идет на пользу детям, а еще значительно облегчает заботы взрослых. В настоящее время все обязанности по воспитанию, играм, общению легли на плечи родителей, а общественность транслирует, что еще они могли бы сделать с ребенком. Могли, но не сделали. Если раньше взрослые подменяли друг друга, то сейчас оторвались от традиций прошлого и взлетели, демонстрируя друг другу свои достижения. Вот только не покидает ощущение, что во время полета видно только чужие летящие попы, за которыми не угнаться.

3. Беспомощность.

Наши усилия не гарантируют результат. Если вы работаете поваром и приготовите борщ по рецепту, он получится вкусным или по крайней мере съедобным. И можно даже насладиться результатом. В материнстве все иначе: нет ни четких рецептов, ни гарантированного эффекта. Вы можете перепробовать все существующие способы борьбы с коликами у новорожденных, но эти усилия не означают, что вы непременно добьетесь результата.

Вы прочитаете десятки статей о том, как обучать ребенка справляться со своими эмоциями, и все равно не единожды не сможете остановить его истерику. Возможно, даже на глазах у прохожих.

Что бы мы ни делали, однажды каждая из нас оказывается в ситуации, когда мы ничем не можем помочь своему малышу, кроме как быть рядом, когда он плачет. И возможно, даже плакать самой. Это нормально.

Переживать свою беспомощность очень сложно. Вот почему мысль «я что-то делаю не так» бывает даже спасительной для мам. Хотя она и провоцирует возникновение чувства вины, но возвращает нам надежду. Надежду на какую-то волшебную стратегию материнства, благодаря которой нам никогда не придется больше чувствовать себя беспомощными рядом со своим ребенком. Конечно, это фантазия, которой не суждено сбыться.

Усугубляет эту беспомощность обычно идея о том, что «дальше будет хуже». Если сейчас ребенок говорит, что вы «перда» (именно так назвала меня трехлетняя дочь, когда я выключила мультфильм), то в пятнадцать он меня из дома выставит? Бить начнет? Если сегодня ребенок закатывает истерику из-за машинки в магазине, в восемнадцать потребует новый автомобиль с дулом у виска? Реальность созревания нервной системы не имеет ничего общего с такими апокалиптическими прогнозами. Дальше обычно гораздо лучше. Ребенок в три-четыре года может упасть на ровном месте, постоянно спотыкается, врезается в предметы. Взрослые имеют отличную координацию и редко падают без причины. Дети говорят громко, с усилием переходя на шепот, а взрослым это дается уже легко. Когда дети учатся управлять велосипедом, они могут часто ошибаться, но многие из них в девять катаются даже лучше, чем я в сорок.

Однако сама по себе идея «дальше будет хуже» приводит к дополнительной невротизации родителей, а встречи с беспомощностью окрашивают жизнь трагическими красками.

Писатель и сценарист Эдгар Доктороу говорил, что писать роман — это как вести машину ночью: видишь только то, что фары выхватывают из темноты, и все же так можно проделать весь путь. В материнстве мы тоже зачастую едем в темноте, выхватывая любящим взглядом то, чем можем помочь своим детям. Чем меньше у нас самих положительного детского опыта, тем темнее может быть наш маршрут. И все же мы можем проделать весь путь.

4. Фантазия об идеальном родительстве.

Мы ошибочно принимаем внутренний критикующий голос за голос здравомыслия:

• «Я должна была настоять на естественных родах / кесаревом сечении».

• «Плохо, что я не люблю играть с ребенком в куклы и машинки».

• «Я плохая мать».

Нарциссически настроенное общество продает нам идею эффективного распоряжения временем (как успевать больше за то же время). При этом об эффективном распоряжении ресурсами и возможностями почти не говорят. В пример порой приводят людей, которые находятся на невероятном подъеме: они худеют на двадцать килограммов, параллельно берут кредиты, открывают бизнес, работают 24/7. Однако, когда на смену подобной маниакальной фазе приходит депрессивная, никто не транслирует это в социальных сетях.

Человеческие ресурсы ограничены. В какие-то дни мы не в состоянии делать свою работу так, как хотелось бы.

Многие помнят из школьной программы древнегреческий миф о самовлюбленном юноше Нарциссе, именем которого и назвали один из феноменов психики — нарциссизм. Обычно его приписывают высокомерным эгоистам, претендующим на особое к себе отношение, восхищение и поклонение. Очень легко представить себе звезду, подходящую под это описание и требующую в гримерку стилиста по волосам для себя и своей килограммовой собачки. Однако нарциссы нередко выглядят и ведут себя совершенно иначе. Их исключительность в том, что они не разрешают себе ошибаться, постоянно сомневаются в правильности своих действий, истощая и изматывая себя в погоне за идеалом. Идеал при этом они считают нормой. Женщинам, например, может казаться, что модельная внешность, постоянный карьерный рост и материальное благосостояние, здоровый и счастливый ребенок, идеальные отношения и безупречность во всем — это норма жизни, которой они обязаны соответствовать.

Социальные сети также пропагандируют достижения, исключительность, успешный успех как планку, к которой следовало бы стремиться. И если нарцисс не ощущает свою реализованность, он впадает в ничтожность. Увлеченно играла с ребенком и накормила его брокколи? Я прекрасная мать! В этот же день включила мультики, а сама зависла в телефоне или накричала, когда он разрисовал паспорт? Уже ужасная мать. Середины как будто и не существует.

В последнее время мы очень многое узнали о том, как работает наша психика. О том, как установки из детства сказываются на нашей взрослой жизни, как влияет состояние мамы на психику ребенка, как важна здоровая привязанность. И кажется, в обществе сформировалась иллюзия существования эталонной здоровой психики. Без изъянов и травм, без неврозов и тревог. Мы злимся на себя, партнера, бабушек и дедушек — за их «нездоровые» стороны, старые обиды и привычные фразочки вроде «мальчики не плачут».

Смысл родительства не в том, чтобы стать безупречной матерью (с идеальными так трудно и душно живется, честно говоря), а в том, чтобы лучше узнать себя и ребенка и учитывать эти особенности в совместной жизни. Быть достаточно хорошей мамой — значит не отказывать себе и ребенку в праве на какой-то процент невроза вместо погони за недостижимым идеалом.

Мы можем переживать годами за то, что изменить невозможно, и в это время упускать то, что происходит прямо сейчас. И снова об этом горевать. Замкнутый круг.

Угроза нанести ребенку травму нависает дамокловым мечом. Все больше родителей осознают, что их детство было травмирующим, страдают от его последствий и прикладывают колоссальные усилия, чтобы сделать детство своих детей «нетравмирующим» и счастливым. И каждый раз, когда ребенок истерит, злится, плачет, ноет, обижается, говорит «ты плохая мама», не слушается — у родителей возникает ощущение, что они провалили миссию.

Родителям, которым в детстве не хватало поддержки, может быть почти непереносимо наблюдать сильные эмоции у собственного ребенка. Особенно если они возникли в результате ваших действий. Подобных ситуаций до трех лет подавляющее большинство: жестокосердная мама выключила мультфильм, не дала облизать туалетный ершик, не разрешила сварить телефон в борще, потрогать огонь, посидеть на подоконнике с открытым окном, съесть окурок и т. д.

Будут ли они травмирующими для ребенка? Нет. Что же тогда травма? И что делать, если у вас есть образ достаточно хорошего родителя, но периодически вы ему отчаянно не соответствуете?

Травмировать может событие, которое оказало интенсивное воздействие на психику. Настолько интенсивное, что не может быть встроено в память и стать частью опыта. Это боль, которую невозможно пережить, понять, высказать, вплести в опыт человека, потому что на момент столкновения с ней у организма и психики оказалось недостаточно ресурсов. Это воспоминание, на которое мы не можем опираться, ощущая собственную силу — «я справилась с этим». Событие, которое делит жизнь на до и после.

От чего же зависит способность ребенка справляться со стрессом? Прежде всего от особенностей его нервной системы — врожденной чувствительности и способности к саморегуляции. У одних детей нервная система более устойчива, и они легко засыпают при усталости, а у других она более чувствительна и склонна к истощению, что может приводить к сильным эмоциональным реакциям, например к истерикам. Это не признак плохого воспитания, а природная особенность, которую можно учитывать. Доктор Рассел Баркли, профессор и клинический психолог, предлагает метафору родительства как пастуха овец. Пастух может выбирать среду обитания для своих овец, обеспечивать им хорошее питание и безопасность, но он не конструктор овец. Он не может сделать из овцы козу, не может превращать всех овец в нормотипичных. Всегда есть дети и взрослые, которые быстро адаптируются, устойчивы к изменениям, и те, кто чувствителен к минимальному стрессу.

Уже почти все знают о разных порогах чувствительности к боли, но родители все еще не признают нервную систему ребенка как данность, с которой важно научиться обращаться, а потом научить и ребенка.

Например, я быстро утомляюсь, особенно от светового и звукового воздействия, для меня на грани переносимости несколько источников звука в квартире. Если я забываю об этом, не учитываю или стараюсь потерпеть (например, во время детского дня рождения) — потом мне необходим период восстановления в тишине, иначе я буду раздражительна и тревожна. Это моя данность.

Итак, первый фактор — психофизиологическая устойчивость самого ребенка.

Второй фактор — поддержка. Можете ли вы оказать поддержку ребенку? Сочувствуете ли вы ему, когда он расстроен (даже если сами стали тому причиной)? Есть ли рядом с ребенком другие поддерживающие фигуры? Папа, бабушки и дедушки, няни, воспитатели, тренеры, учителя? Даже один поддерживающий человек рядом снижает вероятность травматизации.

Третий фактор — сила воздействия. Если вы замечаете за собой резкие перепады настроения, трясете и бьете ребенка — вы нуждаетесь в помощи. Если вы уже пытались перестать, вас накрывало чувством вины, но все повторялось, то есть вы ходите по кругу, — вы нуждаетесь в помощи. Обратитесь к психотерапевту, не откладывая. Вас не лишат родительских прав и не закроют в психиатрическую больницу. Просто вашей нервной системе срочно нужна помощь. Сила воли здесь не имеет значения. Раздражительность, вспышки гнева — очень часто спутники депрессивного расстройства, а не плохого материнства. Мы взрослые и просто обязаны о себе позаботиться, чтобы заботиться о тех, кто сам этого сделать не может, — наших детях.

Абсолютное большинство женщин считают себя плохой матерью только потому, что не соответствуют тому образу родителя, который сами себе создали.

1. «Передаю детям свои негативные сценарии и установки».

Есть родители, которые переживают, что передают детям свои ограничивающие убеждения, например: «Всегда нужно готовиться к худшему», «Успех приходит только через тяжелый труд и жертвы», «Ошибаться нельзя». Такие убеждения можно выявить по словам — «всегда», «никто», «никогда», «должен», «невозможно», «неправильно».

Если вы боитесь передать детям мешающие вам убеждения, то справедливости ради отмечу: я не знаю ни одного человека без какой-нибудь ограничивающей установки. Важный этап трансформации в жизни каждой осознанной личности:

• провести своеобразную «ревизию» собственных убеждений и представлений о себе;

• обнаружить те, что мешают жить счастливо;

• трансформировать эти убеждения о себе и мире в более подходящие.

Я только приветствую желание взрослых людей улучшать свою жизнь, избавляясь от неподходящих установок о мире и о себе. Мир стремительно меняется. Когда-то «не высовывайся» было инструкцией по выживанию, а сейчас теряет свою актуальность. Передать только «правильное» не выйдет, хотя стремление хорошее. Каждый проделывает этот путь к себе. Вы хотите лишить ребенка этого этапа? Не получится.

2. «Ребенок вырастет и придет с претензиями».

Претензии у ребенка к родителю будут всегда, если этому конкретному ребенку вообще позволено быть чем-то недовольным. Ребенок может быть разочарован, что мама не дает ему того, чего ему хочется. Когда-то у ребенка было все. Ему даже не нужно было чего-то хотеть. В этой жизни у него не было ни голода, ни недостатка материнского тепла. В животе у мамы у ребенка было все еще до того, как он захочет. После рождения он постоянно находится в ситуации, когда ему чего-то не хватает. Задача мамы не только в том, чтобы дать ему то, в чем он нуждается, но и в том, чтобы выдерживать фрустрацию из-за того, что он не получит всего, чего желает, и выдерживать ограничения жизни, не считая себя из-за этих ограничений ни плохим, ни неважным.

Если вы разрешаете себе быть только хорошенькой и добренькой, высок риск вырастить неприспособленного к реальной жизни ребенка (особенно если отцовская фигура вытеснена или отсутствует). Если вы включаете не только мать, но и мачеху — с вами все в порядке. Как в «Золушке» — быть требовательной, погружать в испытания (а для ребенка уборка комнаты, регулярное выполнение уроков тоже испытание) нормально, даже если ребенок периодически проверяет вас на прочность, утверждая, что вы чуть ли не злая мачеха из сказки.

Возникают ли в этом месте у ребенка претензии, возможно даже оформленные в «ты меня не любишь»? Да. Точно так же как и у родителей к детям тоже есть и будут претензии. У нас с детьми всегда конфликт интересов. Ребенку хочется заполучить мать целиком, даже если она не выспалась и истощена. А матери хочется позаботиться о себе. Нам почти всегда не хватает чего-то от матерей, а матерям — от нас.

Дети часто рождаются не такими, как мы себе представляли. Они ловко умеют «нажимать на кнопки», делая то, что нас триггерит. Нет, они не виноваты. Возможно, ребенок с другой нервной системой, например, менее раздражал бы вас. И вы чувствовали бы себя не такой плохой матерью. Но так или иначе, конфликт мамы и ребенка неизбежен. Можно по этому поводу позлиться. Можно поплакать. Можно и расслабиться, потому что это данность, с которой надо научиться обходиться.

Что же делать, если подросший ребенок придет и скажет: «Мне не хватало… Меня ранило твое поведение»? Найти в себе силы посочувствовать, сказать, что вам тоже жаль. Что вы его любите. Может быть, даже попросить прощения, потому что действительно очень жаль, что мы не можем растить детей так, как надо им.

3. «Раздражаюсь на ребенка».

Наверняка почти каждый из нас раздражался на ребенка, так или иначе обижал, был несправедлив к нему. И я тоже. Я не имею в виду, что надо кричать на детей и не проводить с ними время. Но оттого что вы наказываете себя за это чувством вины, ситуация не изменится. От деспотичного и критикующего отношения к себе способности нервной системы реагировать адекватно тают на глазах. Вы будете кричать все больше, сил даже на минимальное общение останется меньше, в целом все станет в тягость. И захочется спрятаться в ванной с телефоном в руках от своего несовершенного родительства.

Что делать?

• Извиниться. Вслух проговорить ребенку, в чем конкретно вы виноваты, не перекладывая на него вину «это ты меня довел». Используйте я-сообщения: «Я разозлилась и накричала на тебя, когда увидела слайм у тебя в волосах», «Я несправедливо тебя наказала». Проговорите его возможные чувства: «Тебе, наверное, было очень обидно / грустно / ты разозлился». Выразите свое отношение к случившемуся: «Мне жаль, я была неправа».

Извинения — способ показать, что вы признаете свою неправоту, а значит, легализуете ошибки. «Ошибаться можно» — это очень важное убеждение. Если мы разрешаем себе ошибаться, мы готовы учиться новому, пробовать, обращаться за помощью, развиваться и добиваться успеха. И если ваши родители перед вами не извинялись, вы можете до сих пор помнить, как обидно было в детстве, когда родители злоупотребляли своей властью и никогда не признавали своих ошибок.

Дети учатся, ошибаясь: падают, когда учатся ходить, роняют еду под стол, не донеся до рта, читают и пишут с ошибками.

Вы тоже учитесь быть достаточно хорошей мамой.

Дети нас, конечно, идеализируют. Мы кажемся им всемогущими. И все же жить с идеальным исполином — удовольствие ниже среднего. Дети испытывают облегчение, узнав, что взрослые тоже сталкиваются с проблемами… и тоже ошибаются. Ведь это означает, что и с ним все в порядке.

• Объяснить, что продолжаете любить ребенка даже с сердитым лицом. Любовь — удивительное чувство. Мы можем любить друг друга, при этом злиться и продолжать любить, защищать, относиться с нежностью.

• Пробуйте разговаривать с ребенком, не только глядя в глаза, но и стоя рядом, положив ему руку на спину в области между лопаток. Положение «глаза в глаза» повышает вероятность, что ребенок вас услышит. Но не только. Когда мы стоим напротив друг друга, мы рискуем оказаться в контрпозиции, где каждому хочется отстаивать свою точку зрения. И вероятность, что вы начнете кричать, стоит ему только повысить на вас голос, возрастает в разы. Если вы кладете руку ребенку на спину, хочется вести душевные разговоры, а не орать, как бы символизируя: «Я хочу хорошего для тебя, я с тобой».

• Видеть свои потребности. Вы не можете заботиться о детях, функционируя в режиме «истощение накопленных ресурсов». Однажды вы либо обнаружите себя в апатии, либо в аффекте, крича на всю квартиру, как вас все достали! Отчасти желание дать детям некое «все» растет из идеи: «У меня в детстве почти ничего не было, пусть у детей все будет». Но потом оказывается, что и этого детям мало (мы уже обсудили, что ощущение «недостаточности» возникает у них вполне закономерно, а также служит движущим фактором их развития).

• Альтернативный способ. Если вы избыточно реагируете (кричите, например) на поведение ребенка в определенных случаях (не слушается, не слышит, долго плачет), то просто не срываться не получится. Вам нужно найти альтернативный способ собственного поведения. Скорее всего, вы делаете одно и то же, потому что мозг экономит силы и работает на автопилоте. У кого-то автопилот — повторить несколько раз, постепенно повышая громкость (или долго терпеть), а потом орать. Ваша задача: заметить, начать с этим работать (нуждаетесь ли вы в помощи специалиста, чтобы научиться управлять своими эмоциями? Достаточно ли вы заботитесь о себе?), а также найти альтернативу. Например, худеющие вместо шоколада запасаются протеиновыми батончиками или яблоком / орехами для перекуса. Что вы хотите говорить / делать в следующий раз в ситуации, которая вас триггерит? Вам нужен план (иногда помогает наблюдение за другими мамами на детской площадке, чтение моего блога @nesovetchik или других специалистов в социальных сетях, а также популярные книги, например «Как говорить, чтобы дети слушали, и как слушать, чтобы дети говорили» Адель Фабер и Элейн Мазлиш). Вина рождается из вашего недовольства собственным поведением. Это энергия, и хорошо бы направить ее на изменения, а не на то, чтобы мусолить мысль о том, что вы плохая мать.

Здесь важно понимать механизм руминации — одного из разрушительных процессов родительского мышления. Руминация — это навязчивое «пережевывание» одних и тех же негативных мыслей, когда мозг снова и снова возвращается к болезненной теме. Жвачные животные — коровы, овцы, козы — вечно пережевывают вновь и вновь отрыгнутую, частично переваренную пищу. Согласитесь, отвратительно?

У матерей руминация часто проявляется как бесконечное прокручивание ситуаций: «я плохая мать», «другие мамы справляются лучше». Эти мысли-паразиты не приносят решений, зато отнимают энергию и усиливают чувство вины.

Важно понимать: руминация — это не анализ ситуации и не поиск выхода. Это застревание в негативном мышлении, которое блокирует возможность действовать конструктивно. Когда вы ловите себя на таком «мысленном жевании», это сигнал переключиться с размышлений на действия.

Когда вы в следующий раз поймаете себя на подобных мыслях — вспомните про «отрыжку», которую вы пытаетесь заново прожевать. Испытайте отвращение.

Это поможет вам останавливать круговорот подобных мыслей, а мозг со временем получит связку: чувство вины + отвращение. А значит, привычные мысли «я плохая мать» смогут приходить все реже.

Запишите: «как я хочу поступать иначе, когда триггер повторится?»

В контексте постоянной детской неудовлетворенности искренне рекомендую вам завести блокнотик, где вы записывали бы свои родительские житейские подвиги:

• выдержала истерику;

• десять минут объясняла, что свечку с парацетамолом не поджигают во время использования;

• продолжала учить читать, когда из букв С Л О Н он складывал «фонарь»;

• никого не прибила, когда узнала ночью, что завтра нужны костюм мухомора в школу и поделка из туалетных втулок.

И когда через двадцать лет ребенок вам что-то выскажет, посочувствуйте ему (потому что правда грустно, когда нашему ребенку плохо). А когда закроете за ним дверь, можно будет перечитать список из блокнотика и убедиться, что вы вообще-то о-го-го какая замечательная мама. Чтобы не обесценивать свой большой труд.

Я не призываю заниматься попустительством, как раз наоборот — призываю относиться к собственным срывам серьезнее. Срыв — это сигнал, что пора что-то менять, действовать по-другому. И не всегда это про отношения с ребенком. Чаще речь идет об изменении отношений с собой. Если себя простить — окажется, что в ваших глазах будет больше любви и к ребенку, и к себе. И больше радости. А это то, что очень важно нашим детям, — радоваться и видеть родителей радостными. А там и силы появятся, чтобы что-то изменить.

Уверена, у вас чудесные и несовершенные дети. Разрешите и себе быть несовершенной — это своего рода материнское благословение: «Живи прямо сейчас, такой, какая ты есть сегодня. Тебе можно».

Родительство — это, конечно, труд. Существуют ли женщины, для которых рождение ребенка не стало пусковым механизмом для самосовершенствования (как воспитателя, врача, педагога, психолога и далее по списку)? Я таких не знаю.

Рождение ребенка в последние десятилетия все чаще носит осознанный характер, а долгожданных детей очень хочется оградить от стресса. И точно не хочется быть в их жизни тем человеком, кто сам создает этот стресс.

Вместе с тем именно родители устанавливают для ребенка первые ограничения, с которыми он должен научиться справляться. Когда дети начинают ползать, а затем ходить, приходится сдерживать их поисковую активность, запирая такие притягательные туалетные ершики и мусорные ведра. Позже фрустрации (состояние, при котором мы не получаем желаемое) становятся более сложными. Например, в 5–7 лет девочки часто выражают желание выйти замуж за папу, а мальчики — жениться на маме. Очень важно, чтобы они поняли невозможность реализовать желаемое, пережили фрустрацию и направили энергию в другое русло, например на учебу. Девочкам в этом возрасте предстоит еще более сложный психический переход: конкурировать с мамой, а получив папин «отказ» — вернуться к маме и взять ее образ за ориентир женского («быть как мама»).

Такая фиксация скорее сформирует у ребенка представление о собственной чрезвычайной уязвимости («если мама оберегает меня от любого дуновения ветерка, значит, я в опасности»). Гиперопека мешает ребенку обрести собственную устойчивость и самостоятельность.

Хорошей маме не все равно, когда ребенку плохо (в том числе и из-за ее действий и/или слов): она грустит, сопереживает рядом с ним.

Именно с родителями дети могут потренироваться получать отказ, не чувствуя себя плохими и униженными (вместо «много хочешь — мало получишь»), ощущая поддержку и любовь родителей. Хотеть большего — это нормально, а родители продолжают любить, даже когда ограничивают в реализации желаний.

Многим из нас хочется, чтобы ребенок рос в безопасности и счастье. Однако материнство содержит в себе двойственность, которая может стать ловушкой радости и матери, и ребенка. Мы утешаем ребенка, при этом часто причина их слез — мы сами, потому что наша взрослая задача — выстраивать границы (что так расстраивает наших детей).

Что подпитывает вашу вину? Долженствование (у вас есть представления о том, какой вы должны быть). Если таких представлений много (как говорить, что говорить, чем кормить и когда, какими должны быть досуг и образование, как вы обязаны выглядеть и даже чувствовать), то каждое несоответствие вонзается в сердце иглой чувства досады, вины и разочарования в себе.

• Какая мама мудрая?

• Та, что для каждой проблемной ситуации найдет подходящие слова для ребенка.

• Какая мама принимающая?

• Та, что безусловно любит ребенка и злым, и капризным, и нарушающим договоренности, и пугливым, и отказывающимся отходить от нее даже на шаг.

• Какая мама внимательная?

• Та, что замечает даже самые маленькие успехи ребенка и обращает его внимание на них.

• Какая мама самодостаточная?

• Та, которой достаточно самой себя для счастья, которую не страшит одиночество и у которой чаще всего есть увлечения, хобби или любимое дело.

• Какая мама терпеливая?

• Та, что понимает потребности ребенка, скрывающиеся за его поведением, и готова быть рядом, не проваливаясь в собственные травмы.

И кому это все вместе дано ежедневно? Правильно — никому.

Любая женщина может быть хорошей мамой в какой-то ситуации:

• виртуозно накормить супчиком;

• терпеливо раз за разом объяснять условие задачи;

• шить ночью костюм для праздника;

• с теплом и сочувствием принимать ребенка, рыдающего из-за того, что пальцы на ногах шевелятся не так, как на руках;

• убраться в комнате подростка до превращения огрызков в свежий перегной;

• успокоить дерущихся сиблингов.

Быть хорошей принимающей мамой в какой-то ситуации — вполне реально. Быть хорошей мамой постоянно — нет.

Задачка со звездочкой в материнстве еще и в том, что наш объект воздействия (ребенок) не остается статичным. Он постоянно меняется. Только мы научились понимать, что означает его плач (болит живот, подгузник мокрый, не может уснуть, хочет на ручки), как уже пора обезопасить квартиру от его исследовательской активности. Только вы привыкли завязывать дверцу от мусорного ведра и залепили все розетки, как нужно найти способы заманить его с прогулки домой и найти баланс между его желанием делать все самостоятельно и отсутствием возможностей для этого.

А еще наш объект воздействия является субъектом, то есть он сам воздействует на нас так, что закачаешься. Дети довольно рано обнаруживают, какие их действия становятся пусковым механизмом для наших эмоций, и нажимают на эти кнопки раз за разом. Если до материнства вы тешили себя иллюзией, что знаете, чего хотите, и точно этого достигнете, с появлением ребенка с ней можно смело распрощаться. При этом ваши цели могут звучать вполне адекватно и реалистично, например спокойно реагировать на его проказы. «Это же не в космос улететь?!» — справедливо скажете вы.

Можно же не кричать? Можно! Но только не завтра. Или завтра, но послезавтра обнаружить себя голодной и невыспавшейся и снова сорваться. Важно направить свои силы на изменение такого поведения, выработать альтернативные способы реагирования. Выйти в туалет, умыться, полить воду на руки до локтя, подышать с длинным выдохом. Это работает. Важно учитывать, что ребенок не всегда готов отпустить родителя во время своих интенсивных эмоций, да и родителю может быть тревожно его оставить.

Постарайтесь найти подходящий именно для вас способ. Мне в последнее время нравится идея поднимать голову, возводя глаза к небесам, изображая то ли фигуру «за что мне все это?», то ли немое обращение к высшим силам о помощи, и считать до 20–40. Этого достаточно, чтобы отвлечься, переключиться с работы амигдалы на кору больших полушарий, почувствовать себя большой и снова помогать этому маленькому существу справляться. Именно амигдала (миндалевидное тело) в головном мозге отвечает за импульсивное реагирование на основе страхов, злости и других интенсивных эмоций. Для того чтобы осознать, что у вас есть выбор, достаточно 3–5 секунд — за это время включится префронтальная кора головного мозга.

Важно перестать реагировать на эмоции ребенка автоматически, как подсказывает вам лимбическая система. Если вы с трудом переносите детскую беспомощность, слезы или его игнорирование ваших слов, когда он делает вид, что не слышит, то в моменте вы можете автоматически пытаться сделать все, чтобы это прекратилось (будто это что-то опасное). Как? Кричать, угрожать, впадать в ступор. Не лучший выбор для взрослого, согласитесь? Именно поэтому важно освоить альтернативные способы реагирования, а также способы останавливаться, чтобы не выдавать привычную импульсивную (и неподходящую) реакцию.

Но прежде чем вы научитесь реагировать иначе, важно научиться останавливаться. Как? Поскольку задача — отложить реакцию на 3–5 секунд, попробуйте:

• самостабилизироваться: ощутить землю под ногами, сжать яблоко или эспандер в руке, взять что-то в руку (не ремень), опереться на спинку стула или стену;

• отвлечься (решать в уме математические примеры 97–4 = 93 — 4 = 89 — 4 = 85 и т. д.);

• заметить свою злость и ее локализацию в теле (какого она цвета? размера? формы?).

Задача — не среагировать в первые пять секунд, чтобы подключилась префронтальная кора и предложила адекватный способ.

Когда вы учитесь реагировать не автоматически, вы возвращаете себе субъектную проактивную позицию, силы и способность изменить ситуацию, не ощущая себя в заложниках. Далее можно сменить чувство вины на чувство ответственности. Ответственность предполагает «ответ» на стимулы. Если ваш автобус опаздывает, то ваша ответственность — выбрать способ реагирования (ждать его прибытия, поехать на такси, идти пешком, перенести встречу или найти альтернативный маршрут).

Давайте разберем это на примере детской навязчивой привычки грызть ногти. Из позиции чувства вины родители думают, что причина точно в них. Эта идея удручает и обессиливает. Обращаться к специалисту в таком случае страшно, ведь велик риск столкнуться с осуждением. Родители остаются с чувством вины и раздражения на ребенка, когда он вновь возвращается к своей привычке. Пытаются сами решить проблему с помощью гугла или строгого запрета грызть ногти. Если не получается, чувствуют еще большее бессилие. Если же действовать с позиции ответственности, то можно выбрать ответную реакцию: например, узнать больше об этом невротическом симптоме (из-за несовершенства нервной системы дети склонны к функциональным невротическим расстройствам — тикам, заиканию и другим — все они обычно обратимы) и рекомендуемых действиях (обращение к неврологу, психологу). Если родители помнят про ответственность, а не вину, то у них появляются силы на решение: что я буду с этим делать? Могу ли я оказать ему помощь? Привлечь специалистов? Изменить какие-то из своих воспитательных воздействий, например уменьшить количество замечаний, наладить режим сна и отдыха?

Светлая мысль изменить что-то в своей жизни часто приходит по вечерам. Тишина шепчет: пора, завтра у тебя все получится. Причем неважно, что именно: привычка делать зарядку, читать книги, быть спокойной мамой, мазать руки кремом, пить витамины, бросить курить… Но вот незадача: в эти моменты мы видим путь достижения желаемого прямым и резким, как меч джедая, — раз и навсегда я теперь другая. И даже если вас воспитывал магистр Йода, существует мизерная вероятность, что этим надеждам не суждено сбыться таким волшебным быстрым способом.

Уди Орен — известный израильский специалист по работе с зависимостями и изменению поведенческих паттернов, автор инновационных методик терапии. Я училась у него такому направлению психотерапии, как EMDR[6]. Он делился кейсами клиентов, которые стремились избавиться от вредных привычек и при этом возвращались к прежним моделям поведения до сорока раз, прежде чем окончательно с ними расставались.

Сорок попыток! Только представьте себе масштаб этой цифры.

Как происходит обычно в реальности? Мы нарушаем данные себе обещания: вновь кричим, съедаем кусок торта в ночи или ложимся спать, не смывая макияж. Смотрим на свой «срыв» с мыслью: «Сгорел сарай — гори и хата!» — и расписываемся в своей неполноценности, бросая попытки что-то менять.

Мы злимся, когда нарушены наши границы, когда хотим что-то изменить (неважно, отдаем ли себе в этом отчет или нет). Вам знакомо желание изменить что-то в отношениях с ребенком? Думаю, да. Тогда не пугайтесь своей злости. Помните, что у вас есть выбор — выражать эмоцию прямо сейчас или нет. С рождением детей этот навык приобретает особую ценность (например, обсудить что-то с мужем после того, как ребенок уснет).

Лет в двадцать я редко откладывала выражение собственных эмоций. Думаю, я была невыносимой занозой.

Иногда на прием ко мне приходят мамы, которые обвиняют себя за ошибки в воспитании, случившиеся пять, семь, а порой и десять лет назад. Даже для уголовных преступлений предусмотрены порой более мягкие сроки наказаний.

Возвращайте себе ответственность: можете ли вы сегодня что-то сделать для минимизации последствий, если они есть? Если ответ — да, то сделайте это и наконец простите себя. Если — нет, то это уже не проблема, а данность, жизненные обстоятельства, и никому от вашего посыпания головы пеплом лучше не станет. Можно перестать жить прошлым, будто вы едете на поезде спиной вперед, пропуская и настоящее, и ориентир на будущее.

Возвращайте себе ответственность. Спрашивайте себя: что я могу с этим сделать? И даже если вы не можете влиять на ситуацию, можно влиять на свое состояние. От него зависит, насколько мы способны восстанавливаться после сложных событий, которые случаются со всеми. У такой способности есть специальное название — резильентность.

Резильентность — это жизнестойкость, способность справляться с переживаниями и стрессом. Безусловно, она зависит от темперамента и генетических данных (одни люди с детства мгновенно заболевают на фоне стресса, другие — более устойчивы к негативным эмоциям и событиям). Однако одни из ключевых составляющих резильентности, на которые мы можем влиять, — это наши мысли и эмоциональная регуляция. Во время стресса людям приходится справляться не только с событиями, но и с собственными интерпретациями этих событий («я неудачница», «со мной всегда происходят ужасные вещи», «он специально меня унизил», «теперь все надо мной будут смеяться / осуждать»).

Мысль о себе как о «плохой» не поможет вам лучше справляться с вызовами материнства. Чтобы научиться управлять своим поведением, нам нужен положительный образ себя, убеждение «я могу справиться». Согласитесь, сложно верить в свою способность справляться, утопая в мыслях: «нормальные мамы так никогда не сделают», «я ужасная», «у меня ничего не получится».

Чем можно заменить деструктивные убеждения? Вниманием к маленьким ежедневным успехам. Иногда родителям кажется, что у них очень непослушный ребенок: не откликается, когда зовут, не садится за уроки, не идет чистить зубы. Это нередко следствие фиксации на непослушании. Если вы начнете вести дневник, скорее всего, окажется, что в остальных 80–90% случаев ребенок вас слушался: подходил, когда вы его звали, отвечал, делал то, что его попросили, садился завтракать. Попробуйте сменить фокус внимания с собственных несовершенств на то, что у вас получается.

Неудовлетворенность собственным материнством, фиксация на недостаточности, негативных аспектах, ошибках становится также ловушкой для радости. Еще бы, ведь для радости необходимо расслабиться, замечать удовольствие в моменте «здесь и сейчас», а не быть в состоянии фонового напряжения «вдруг что-то пойдет не так».

Мамы нередко попадают в «воронку истощения». Этот термин предложила психиатр Мари Осберг для описания феномена, при котором человек в состоянии стресса и усталости занимается срочными и важными делами, отказываясь от деятельности, которая не является первостепенной, но приносит удовольствие, расслабление и помогает противостоять стрессу. В итоге жизнь наполнена событиями, которые только «забирают» энергию, потому что «подпитывающие» нервную систему события — время наедине с собой, встреча с подругой, массаж — откладываются на потом, так как сейчас не время. Воронка закручивается, поезд прибывает на станцию «Истощение».

Не облегчает ситуацию и то, что если женщина будет плохо обращаться с ребенком, то ее осудит общественность. А если она будет плохо обращаться с собой — то нет. Хотя именно от психологического и физического состояния мамы зависят качество ухода за ребенком и степень позитивной включенности в общение. Мы знаем, что в случае разгерметизации салона самолета необходимо сначала надеть кислородную маску на себя, а затем на ребенка. Только в этом случае родители смогут позаботиться о ребенке. Важно помнить о «кислородной маске» для себя и в рутине дел.

Мы бьемся за какой-то навык, но очень быстро перестаем ему радоваться, считая это чем-то само собой разумеющимся: самостоятельное засыпание, раздельный сон, завершение ГВ, речь, приучение к горшку, адаптация к саду или школе. Мамы — как вечно неудовлетворенный заказчик, не радующийся завершению одного проекта и тут же накидывающий следующий список задач.

Многие из нас привыкли получать удовлетворение от результатов своей деятельности (сдала экзамен, отправила отчет, сделала уборку, провела мероприятие). Но в материнстве результаты ускользают: только что вымытый пол покрывается детальками лего и крошками, примирение и воспитательные беседы с сиблингами сменяются новым конфликтом. Важно сместить фокус с результата на процесс, так как непонятно, что считать результатом и когда он наступит. После окончания школы? Переезда в собственное жилье? Выхода на пенсию? Попробуйте замечать, появлялось ли у вас в течение дня чувство удовлетворенности своими действиями в моменте.

Если каждый день держать в фокусе идеальное материнство и даже представить, что вы реализовали это на 100%, то и сил ваших ушло тоже 100%. Это означает, что при такой постановке задач не остается никакого пространства и сил для других сфер жизни: собственной реализации, отношений с партнером, друзьями, отдыха, развлечений. И если сразу после рождения ребенка такая концентрация может быть отчасти оправдана, потому что младенец чрезвычайно нуждается в материнском присутствии, то уже спустя несколько месяцев маме просто необходимо начать встраивать и другие задачи в свой день. Пусть эти задачи — время наедине с собой, прогулка с подругой — будут реализованы не на 100%, а на 10–20. Но жизнь станет наполненнее и спокойнее, нежели в гонке за мифическими 100%.

Нам очень важны теплые человеческие отношения с другими взрослыми, а отстраненность от них негативно влияет на нейронные связи в нашем мозге. В результате целого каскада реакций изоляция может приводить к раздражительности, вспышкам гнева, депрессивным расстройствам, попыткам подавить негативные эмоции за счет зависимости от обильной еды или алкоголя.

Гормональный фон способствует нашей сверхконцентрации на новорожденном. Так устроено природой, потому что младенец полностью зависит от нас, он рождается незрелым. Например, у бурчеловой зебры детеныши начинают ходить через полчаса после рождения, а прыгать и бегать уже спустя час. Стадо африканских слонов всегда готово подождать окончания родов самки и момента, когда слоненок окрепнет, чтобы следовать всем вместе. Обычно это занимает 2–3 дня. Человеческие дети гораздо дольше нуждаются в своих матерях. Возможно, именно поэтому детенышам многих млекопитающих от природы даны такие мощные голосовые связки — чтобы мама всегда могла их услышать и примчаться.

С рождения ребенка женщина обеспечивает его жизнедеятельность, закрывает потребности в еде, сне (большинству младенцев и с этим нужна помощь), безопасности, близости, любви. Совершенно очевидно, что эти действия нельзя отложить на завтра. Из-за отсутствия помощи близких, снижения доходов в декрете или на фоне собственной тревоги женщины отказывают себе в отдыхе, уединении, интересах и даже чувствах (не всегда получается поделиться неожиданными для самих себя страхами, злостью или подавленностью после рождения долгожданного ребенка). Многие мамы могут расплакаться в кабинете психолога просто от осознания, что их чувствами и ими самими кто-то искренне интересуется, что кто-то считает их отдельными и значимыми личностями, а не агрегатами по обслуживанию ребенка.

Родители так привыкают опекать детей и видеть их несамостоятельными, что иногда проецируют их поведение в будущее: «А как же он дальше будет? Если сегодня его не приняли в компанию во дворе, то в школе будут бить и травить? Если сегодня он накричал на папу, то в шестнадцать бить начнет меня? Если в первом классе он не хочет делать уроки, то в восьмом бросит школу?» А ребенок живет только настоящим. И если ожиданий много, то в настоящем он чувствует себя все время «недостаточным». Потому что родитель видит только то, каким он должен стать и что сейчас нужно «исправить». День за днем ребенок ощущает свое несоответствие тому, каким он должен быть.

Не требуйте от желудя быть маленьким дубом. Если о нем базово заботиться, он реализует свой потенциал. Не ждите от ребенка поведения маленького взрослого.

Материнство само как бы намекает на то, что нужно научиться ждать: сначала девять месяцев до рождения, потом — когда он научится держать голову, ходить, говорить. Обращаться с эмоциями, любить, радоваться, верить в себя — всему этому он тоже сможет научиться. Ему понадобятся время и подходящая развивающая среда.

В утробе всего было достаточно, чтобы развиться из зиготы в плод. Он занимал место в матке, попутно раздвигая внутренние органы. Брал из материнского организма все, что ему необходимо из микроэлементов. Женщины обычно еще до беременности (и во время) заботятся о своем здоровье и питании, чтобы необходимого хватило им обоим.

Чтобы стать самостоятельным и счастливым, ребенку тоже понадобится многое. Пока он растет, ему нужны забота, внимание, поддержка. И вам важно снова принимать эти «элементы» — в больших количествах — для своего организма и для его. В противном случае велик риск истощения.

Дети иногда ощущают себя как «заготовки», из которых только предстоит создать что-то стоящее, но для этого всем придется постараться. При этом родителям обычно бывает очевидно, что их дети уже уникальны и достаточны и у них есть качества, которые не надо взращивать и развивать. Всем становится спокойнее и радостнее, когда мы обращаем свое и детское внимание на то, что хорошего у нас и наших детей уже есть. Например, моя дочка Полина и так очень настойчивая и энергичная, а Настя — нежная и оптимистичная.

Когда вы были детьми, ваши родители смотрели в будущее («Тебе нужно…»)? Или видели вас в настоящем?

Все говорят о важности безусловного принятия. К этому действительно имеет смысл стремиться. Но достижимость этой цели я бы поставила под большой вопрос. Потому что мы просто люди. Даже богам было трудно реализовать свое предназначение: Гера — богиня семейного очага, а ее муж Зевс осеменял всех красивых женщин в радиусе досягаемости. Вопрос о его собственной привлекательности оставим открытым, потому что его перевоплощения то в птицу, то в быка заставляют задуматься о его обаянии.

Я всячески приветствую стремление родителей устанавливать здоровую привязанность с ребенком и принимать его безусловно. Но можно ли этого достичь? Не знаю. Мы нередко демонстрируем ребенку, что принимаем его, но не принимаем его поведение — например, когда он делает больно младшему брату или обзывает нас. И даже если мы говорим, что любим его, когда он плохо себя ведет, — всегда ли он так чувствует?

Ошибки — неотъемлемая часть материнства. Мы все больше узнаем, как надо (а значит, до этого делали не так), и преодолеваем привычные с собственного детства паттерны. Ребенок смотрит на нас и тоже может научиться, что ошибаться — нормальная часть пути.

Я совершила ряд ошибок в материнстве:

• ждала от ребенка немедленной реакции на свои слова;

• была строже там, где надо было вспомнить, каково было мне самой в их возрасте и в чем я отчаянно нуждалась;

• была мягче там, где надо настоять на своем;

• была нетерпеливой;

• была занудой;

• была раздражительной;

• и часто — слишком занятой.

Я совершила ошибки, и впереди меня ждет их немало — потому что я живая, куда же без ошибок.

Не существует родителей, которые не ошибались бы в воспитании. Не существует! Важно, как вы обращаетесь с этими ошибками. Ищете ли вы то, на что можно опереться, чтобы не повторять их? Чужой опыт, собственный отдых (наверняка вы замечали, что после отдыха вам гораздо проще реагировать как взрослой, показать ребенку — как это, когда человека утешают).

Достаточно хорошая мать расстраивается, что совершает эти ошибки, признает их и пробует разные подходы и способы, чтобы их исправить или минимизировать. Наша неидеальность — это некоторая прививка неидеального мира, в котором и предстоит жить нашему ребенку.

Важно, чтобы он понимал: наша любовь не зависит от его поступков. Как это сделать? Наверное, быть снисходительнее к собственным ошибкам. Злость множит злость, а принятие укрепляет близость. Мы все совершаем ошибки. Для ваших детей это открытие может стать большим облегчением, потому что они видят нас всемогущими, ощущая себя неполноценными на нашем фоне. И тут такой подарок: оказывается, мама с папой тоже делают глупости. Ура!

Маркетинг пытается убедить нас, что у нас чего-то недостаточно, чтобы вынудить нас покупать. Недостаточно ровная кожа? Покупайте средства от целлюлита! Устали готовить? Купите аэрогриль / пароварку / еще какое-нибудь техническое приспособление. Это превращается в круговорот постоянной неудовлетворенности. Специалисты по маркетингу всегда выдумают то, чего у вас нет. Но только это не делает вас неполноценной. Попробуйте не ловиться на эту удочку. Если вам кажется, что ребенку не хватает молока, любой педиатр подтвердит: это еще не означает, что ребенок недополучает питательных веществ. Если вам кажется, что вы недостаточно хорошая мама, это еще не означает, что ребенку не хватает вашей любви.

Мне бы очень хотелось, чтобы общество меньше давило на мам. Сейчас этого давления явно с избытком. Сначала репродуктивное: пора рожать, потом «ушел ли живот», пора худеть, сколько сбросила после родов, пора развивать ребенка (после трех уже поздно… правда, чаще всего непонятно, что именно поздно), пора выходить на работу… Пора-пора-пора. Перестаньте подгонять мам! Большинству из них нужен не толчок, а забота: предложение выспаться, прогуляться в одиночестве, сходить на массаж.

Замечаю, что многие мамы каждый день готовы на подвиг невзначай. Планируют свои дни (или фантазируют о том, как они должны пройти) так, будто нет усталости, родительского выгорания, недосыпа. Абсолютно серьезно ждут от себя ежедневной (!) готовности к разнообразным подвигам по всестороннему развитию ребенка, уборке, готовке, играм. И сокрушаются, что не можется.

Я тоже замечала свою неудовлетворенность от «неэффективных» дней, насмотревшись соцсетей в декрете. У меня были дни, в которые я весело поиграла с детьми, в другие — эффективно поработала, в третьи — разобрала комод, в четвертые — приготовила новое вкусное блюдо. Но вот так, чтобы все это было в один день (хотя хотелось), — не было. И казалось, что я что-то делаю не так: ленюсь или неэффективно распоряжаюсь своим временем. Или с энергией какие-то проблемы. А потом такой день настал! Мы увлеченно поиграли с девочками в куклы, я отработала несколько непростых сеансов с клиентами и осталась очень довольна проделанной работой. По возвращении домой не легла отдыхать, как обычно, а пекла вместе с девочками кексы, а потом мы лежали и читали книгу. Казалось бы, обычный день достаточно хорошей мамы. С одним но: прямо во время укладывания детей у меня случился сосудистый спазм, а вслед за ним — паническая атака. И в этот момент я как никогда осознала, что мои возможности ограничены. И мне важно не ждать от себя невероятной продуктивности. Я просто обычная женщина, которой после работы надо полежать.

Родителям часто рекомендуют заботиться о себе, чтобы иметь силы для доброжелательного контакта с ребенком. Но иногда подобные советы воспринимаются как откровенно возмутительные: «Да я бы заботилась о себе с удовольствием! Но как? Когда? На какие средства?»

Проявлением заботы может быть:

• Адекватная физическая нагрузка (ходьба, например), которая способствует восстановлению нейропластичности мозга и секреции эндорфинов — гормонов удовольствия.

• Бесплатная психологическая помощь. Москвичи могут рассчитывать на пять сеансов, в других городах можно обращаться в фонды, например «Солнечный город» в Новосибирске, или к начинающим специалистам, которые находятся в поисках клиентов для сертификации и работают под присмотром и супервизией старших коллег.

• Договоренность с другими мамами-соседками, когда вы можете оставить ребенка под их присмотром хотя бы на полчаса-час, а в следующий раз перенять эту эстафету, присматривая за ребенком соседки.

• Обращение за помощью к близким. Конечно, гораздо приятнее получать эту помощь без дополнительных просьб, но если подобные предложения не поступают, то не стесняйтесь просить о помощи напрямую. Это не стыдно. Это нормально.

• Запланировать в расписании отдых.

• Пейте воду (мамы даже об этом забывают) и ешьте овощи. Если поставить на видном месте стакан воды и тарелку с овощами — вы с большой вероятностью улучшите свое питание.

• Проводите время в тишине. С момента, когда вы становитесь мамой, ваш мозг обрабатывает в разы больше информации. Наибольшая нагрузка при этом падает на префронтальную кору. Эта часть мозга отвечает за оценку окружающей ситуации, планирование сложного когнитивного поведения, принятие решений, регуляцию эмоций и их проявление. Если вы хотите реагировать адекватнее ситуации и собственным ценностям, просто необходимо давать отдохнуть этой части мозга. Как это сделать? Проводить хотя бы небольшое время в одиночестве в молчании. Мамам жизненно необходима тишина.

В каком-то интервью я услышала, что на обучении экстремальному вождению учат в аварийных ситуациях смотреть не в лобовое стекло, показывающее приближающуюся катастрофу / автомобиль, а в любое другое окно. И тогда появляется дополнительная возможность вырулить в сторону от аварии. Своеобразное окно возможностей. Мне кажется важным видеть такое окно возможностей, окно хорошего будущего даже в самые сложные моменты. Видеть самим и показывать детям. Да, сейчас может быть неудача, но впереди нас обязательно ждет хорошее.

Ни для кого не секрет, что основные навыки, представления о себе и о мире дети приобретают в семье. Но как это работает? Мир стремительно меняется относительно эволюции нашего тела и нашего мозга, однако мы сохраняем способность достаточно быстро обучаться действиям и испытывать эмоции благодаря зеркальным нейронам в нашем мозге. Эволюция заложила необходимость повторения действий и эмоций, за родителем или вожаком стаи — не так важно. Именно это стремление к наблюдению и повторению делает каждого отдельного члена общества более успешным и адаптивным, а само общество — более эффективно функционирующим. Шимпанзе обучают детенышей разбивать орехи, многократно и медленно демонстрируя это действие (обучение разбиванию орехов занимает 5–7 лет). У пятилетних шимпанзе даже есть специальный звук, означающий «я буду только смотреть», а значит, он не будет мешать, баловаться — только наблюдать. Именно зеркальные нейроны ускоряют развитие цивилизации, потому что мы стремительно учимся новым действиям. Но помимо действий, зеркальные нейроны обучают нас подражать эмоциям окружающих людей, а значит, переживать вместе с ними, грустить и радоваться.

Нравится нам это или нет, но дети постоянно учатся, когда смотрят на нас. Хотим ли мы, чтобы они нападали на себя с обвинениями за каждую неудачу? Хотим ли мы, чтобы они заботились о других в ущерб себе? Если ваш ответ «нет» — пора выспаться. Это ваша стратегическая задача.

Материнство похоже на сердце, которое день за днем перекачивает море сострадания, любви, доброты.

Кстати, о сердце и анатомии. Перед поступлением на психологический факультет я готовилась к экзамену по биологии. Особое впечатление на меня произвели сердечные клапаны. Перед ними стоит колоссальная задача: протолкнуть насыщенную кислородом кровь из легких в главную артерию тела, откуда она начинает движение по большому кругу кровообращения. А клапан тоненький, маленький, всего-то пару сантиметров в диаметре! И вот когда мне кажется, что у меня нет сил, давление событий в мире и собственных переживаний слишком велико, я вспоминаю тончайший сердечный клапан, готовый десятилетиями выдерживать давление и делать свою работу. И тогда я думаю, что тоже справлюсь, потому что я даже толще, чем какой-то клапан.

Достаточно хорошая мать — это не стена, которую вы однажды выстроите для своего ребенка и будете поддерживать. Достаточно хорошая мать — это кирпичи, которые вы выкладываете день за днем. Спрашивайте себя: что хорошего я сделала сегодня? Бывают дни, в которые вы закладываете десятки кирпичей. Бывают дни, когда планы летят в тартарары: погода не позволяет выйти из дома с коляской, ребенок болеет и, как следствие, много капризничает и не слезает с рук, а хронический недосып лишает вас последних крупиц выдержки. А иногда и все условия есть, зато сил на реализацию планов нет. Попробуйте и в такие дни найти, за что поблагодарить себя. Это не пустой оптимизм. Когда вы благодарите, вы перестаете считать само собой разумеющимся то, что делаете, и то, что происходит в вашей жизни. Многочисленные исследования подтверждают, что благодарность помогает нам чувствовать себя более удовлетворенными жизнью, способствует более частым занятиям физическими упражнениями и даже улучшает состояние здоровья. Простой способ почувствовать благодарность — сконцентрироваться на том, что у вас уже хорошо получается (а не фиксироваться постоянно на том, что мы делаем недостаточно и что необходимо сделать).

Попробуйте делить это на задачи: нет стены, есть кирпичи — что я сделала сегодня?

Достаточно хорошая мама знает, что иногда она недостаточно хорошая. Как говорил Бертран Рассел, лауреат Нобелевской премии и один из известнейших математиков и философов XX века: «Одна из болезненных вещей в наше время заключается в том, что те, кто испытывает уверенность, глупы, а те, кто обладает хоть каким-то воображением и пониманием, исполнены сомнений и нерешительности». По моему опыту, именно достаточно хорошие матери одержимы наибольшим количеством сомнений относительно своих стратегий воспитания и поведения.

Не существует единственно правильной стратегии воспитания. И слава богу!

Вы же не Илья Муромец, который может тридцать три года отлежаться на печи, а потом вскочить с идеальной стратегией победы над Горынычем и отправиться на подвиги с отличными сохранившимися мышцами. Вы живой человек — меняетесь, растете, переосмысливаете приоритеты.

Сегодня вам кажется важным развивать у ребенка самостоятельность, через полгода вы понимаете, что теперь ему нужнее ваша поддержка. Вчера вы были сторонником строгого режима, а сегодня решили дать больше свободы. Это не непоследовательность — это жизнь!

Мы уже обсудили множество ловушек, в которые рискует попасть каждый родитель. Но можно ли, наоборот, построить ловушку для хорошего — например, для ресурсов, счастья и удовлетворенности жизнью? Чтобы эти состояния не ускользали из-за постоянной нагрузки на психику, особенно у мам.

Если вспомнить геологию, ресурсы — это прогнозируемые запасы, например нефть или газ. Они еще не добыты, но их наличие можно предположить. В материнстве все похоже: мы снова и снова сталкиваемся с непредсказуемыми ситуациями — бессонными ночами, детскими болезнями, капризами, нехваткой личного времени, адаптационными трудностями, конфликтами с партнером, даже с зубными феями и стоматологами. Чтобы справляться с этим потоком, нужны ресурсы.

Запастись ими «впрок» не получится (нельзя выспаться на годы вперед во время беременности). Поэтому одна из важнейших задач родителя — не столько экономить силы, сколько искать новые месторождения ресурсов, из которых можно будет черпать поддержку, энергию и смысл.

Как это делают геологи? Они знают, что для того чтобы месторождение ресурса состоялось, необходимо сочетание четырех факторов:

1. Материнская толща с концентрированными органическими веществами.

2. Подземная «кухня» — эти слои должны опуститься глубоко под землю, где очень жарко (как в духовке!). Высокая температура и давление «готовят» из древних организмов нефть — этот процесс длится миллионы лет.

3. Подземные «дорожки» — нефть должна найти путь через трещины и поры в горных породах, чтобы подняться. Это как лабиринт под землей, где нефть ищет выход.

4. Природная «ловушка» — самое важное! Это особое место под землей, где нефть накапливается и не может убежать. Снизу — пористая порода (как губка), которая впитывает нефть. Сверху — плотная «крышка» из глины или других непроницаемых пород, которая не дает нефти подняться на поверхность. Получается природный «сейф» для нефти!

Как материнская порода богата органическими веществами, так и у мамы должно быть концентрированное желание заботиться о себе. Не размытое «когда-нибудь», а плотное, насыщенное намерение быть достаточно хорошей матерью.

Но что будет в таком случае выполнять роль резервуара-ловушки и какой путь приведет нас к нему?

Для ответа необходимо разобраться, что влияет на наш уровень счастья:

• 50% — врожденные склонности;

• 40% — стратегии реагирования на трудности (осознаваемые или нет);

• и только 10% — жизненные обстоятельства.

Базовый уровень счастья — данность, с которой мы рождаемся. У каждого человека он свой, предопределен генетически, и повлиять на него мы не можем.

Есть жизненные обстоятельства, на которые мы чаще всего и пытаемся воздействовать, чтобы стать счастливее: уровень дохода, здоровье, внешность, окружение. Но 40% потенциала счастливой жизни лежит в совершенно другой области — в том, как мы думаем, чувствуем и действуем. Работа с этой частью потребует от вас труда, но поверьте, это одна из самых полезных инвестиций в вашу жизнь.

За исследования стратегий счастья Соня Любомирски получила грант в размере миллиона долларов. И результат вам, скорее всего, не понравится. Я и сама готова была возмущаться, прочитав итоговые рекомендации. Почему? Они очень простые, даже примитивные. Но многим из нас нравится считать, что мы особенные, а значит, нам поможет только особенный или хотя бы суперсложный способ стать счастливой.

Сорок процентов — «часть» нашего счастья, которая находится в нашей власти. Мы можем изменить ее с помощью мыслей и действий. Она несет в себе потенциал длительного счастья, доступный каждому. Навыки оптимизма не имеют ничего общего со взглядом на мир через розовые очки, а также не сводятся к проговариванию позитивных высказываний вроде «Я самая обаятельная и привлекательная, все мужчины…», как в одноименном фильме.

Имеет значение, что вы думаете в момент поражения. Что думаете о себе, когда реагируете не так, как хотелось бы? Что думаете о себе, когда узнаете о том, что ваш ребенок не нормотипичный (СДВГ, аутизм и другие особенности)?

Стресс, неожиданный диагноз или серьезная неудача практически у каждого человека вызывают чувство беспомощности, по меньшей мере на мгновение. Это похоже на удар в живот. Возникает боль, но она постепенно уходит. У некоторых — почти сразу. У других — долго не проходит, бурлит, вспыхивает и постепенно кристаллизуется в форме недовольства или разочарования. Такие люди остаются беспомощными в течение нескольких дней или месяцев даже после мелких неприятностей. Почему так происходит?

Значительная часть эмоций, которые мы испытываем, связана не с самим событием, а с нашими мыслями о себе и случившимся. Например, если вы зовете ребенка завтракать, а он играет в конструктор и не реагирует, это может вызвать, например, досаду. Но все эти эмоции и чувства довольно мимолетны, только если вы не начинаете думать в этот момент: «Он специально делает вид, что меня не слышит», «Я что, неважна? Иначе почему на меня не реагируют», «Он издевается». В таком случае эмоции становятся интенсивнее, появляются обида, раздражение или даже гнев. Если под воздействием этих эмоций вы начнете кричать, а ребенок расплачется, то возникнет следующее чувство — вина (от мысли «я плохая мать»). Но все эти эмоции — результат не самих ситуаций, а ваших мыслей о происходящем. Представьте, что в случае с завтраком вы выберете мысль: «Что за дивные создания, эти дети, и их внимание? О завтраке, похоже, уже услышали даже соседи, но не ребенок, находящийся на расстоянии вытянутой руки. Как он увлечен! А я вот не умею так концентрироваться». Скорее всего, вы почувствуете удивление, заинтересованность, а значит, и реагировать захочется иначе. Может, стоит подойти к ребенку поближе и понаблюдать за его игрой. А там вы с большей вероятностью попадете в область его внимания. И он вас услышит.

Все, что происходит в нашей жизни, вызывает у нас какие-то эмоции, это наш способ общения с миром. Если мы их умеем осознавать и отслеживать, мы можем заботиться о себе, выбирать хорошие отношения, работу, на которой ценят то, что мы делаем, уходить оттуда, где нам плохо, а главное — регулировать свое поведение. Испытывать эмоции и выражать их — не одно и то же. Чувствовать злость на ребенка нормально и естественно. Кричать на него из-за этой злости — уже выбор поведения. Первое происходит автоматически, второе можно контролировать. Научившись различать эмоцию и реакцию на нее, мы получаем возможность осознанного материнства.

Мы, конечно, можем научиться подавлять эмоции и чувства, но если мы годами не слышим сигналы своего тела, свои мысли и эмоции, то либо тело дает сбой паническими атаками или болезнями, либо вы начинаете замечать за собой аффективные вспышки. Они проявляются как внезапные неадекватные срывы по пустякам (рыдаете, когда вам сделали замечание, или орете на ребенка, когда он что-то уронил), но обычно это следствие того, что вы долго терпели и подавляли свои чувства.

Замечать свои мысли и эмоции очень полезно. Люди с развитым эмоциональным интеллектом менее склонны к пьянству, насилию, депрессии и членовредительству по сравнению с теми, кто смутно сознает свои эмоции.

Конечно, дело не в самих чувствах. Проблемы связаны с тем, как мы их выражаем и сколько они длятся. Когда мы заражены эмоциями, мы не можем воспитывать детей так, как хотим. Управление эмоциями у взрослых — это в первую очередь управление мыслями. Эмоция — это ответ нашей психики, который невозможно изменить усилием воли. Но эмоция длится несколько секунд, в редких случаях до 12 минут. При этом эмоции терзают нас гораздо дольше. С чем это связано? С тем, что реагируем мы уже не на ситуацию, которая вызвала эмоцию, а на свою мысль.

Мысли разные — «меня ни во что не ставят», «я никчемная», «все бесполезно», «это никогда не кончится», «я в западне», «я неудачница», «меня не уважают» и т. д. Каждый из нас на эту мысль реагирует по-своему: злостью, грустью, тоской. Но важно одно: если вас долго не отпускает эмоция, значит, вы уже реагируете на собственную мысль о себе и о ситуации. Если вы научитесь отслеживать подобные мысли и подвергать их сомнению, например: «Почему это никто меня не уважает?» или «Разве я никчемная, если ребенок меня обозвал? Ребенок обзывает, потому что мозг у него в процессе созревания, и это значит только то, что ему нужна помощь, а не то, что со мной что-то не так», — вы заметите, что начинаете испытывать совсем другой спектр эмоций. Эмоций, которые не захватывают вас часами напролет.

Что делать, если вы чувствуете, что регуляция эмоций у вас сильно хромает? Волшебной палочки не существует. Нет ничего лучше психотерапии, чтобы этому научиться.

Что еще важно, чтобы стать счастливее? Настроить свою оптику! Кликбейтные заголовки в текстах и роликах часто начинаются с пугающих фраз: «Причины, по которым ребенок никогда не будет вам доверять», «Неправильное воспитание, которое становится угрозой для ребенка», «Как долгожданный ребенок разрушает семью и привносит хаос в отношения» и т. п. Нагнетаются негативные последствия (якобы каждый неудачный материнский чих, взгляд или фраза могут травмировать ребенка), а также дефицит времени (если не сейчас, то упустите возможности).

Жизнь действительно происходит здесь и сейчас, но это не повод невротизировать. Да, мы постоянно упускаем какие-то возможности. Но во-первых, возможностей стало слишком много для одной человеческой жизни. А во-вторых, когда вы что-то упускаете, то есть говорите какому-то действию / идее «нет», то это означает, что чему-то другому вы говорите в этот момент «да». Когда вы говорите «нет» ментальной арифметике, вы говорите «да» сэкономленным деньгам, времени на проезд, а также нескольким нервным клеткам. Это не акция против дополнительных кружков. Постарайтесь понять, что объять необъятное не получится.

Мы стали лучше разбираться в психологии и разглядели такое количество негативных моментов или того, что можно улучшить, что настроили свою оптику только на это. Некоторые родители похожи на учителей с занесенной над тетрадью красной ручкой, которые сканируют задания на предмет ошибок, жирно подчеркивают, ставят галочку на полях.

Родители ведут ежедневную борьбу с негативным или недостаточным. Для красивого сада недостаточно выполоть все сорняки (мне очень понравилась эта метафора Катерины Ленгольд). Только представьте: жить с мамой, которая каждый раз наклоняется над грядкой (анализирует свое поведение), и бояться, не окажешься ли ты сам сорняком. Не предел мечтаний, согласитесь?

Где наслаждение жизнью? Где радость каждого дня?

Для красивого сада необходимо не только удалять сорняки, но и сажать хорошие культуры — позитивные убеждения о себе. В материнстве иногда кажется, что надо постоянно что-то делать, чтобы оставаться хотя бы на одном месте. Не обесценивайте свои усилия, не бойтесь хвалить себя и признавать свою ценность. Мы же не обходим стороной компании, активно рекламирующие и восхваляющие собственные товары, но боимся признаться в своей ценности себе и похвалить себя.

Для заключительной главы книги я приберегла формулу идеального материнства. Идеальное материнство на 40% состоит из любви, на 30% — из заботы, на 20% — из тревог, на 10% — из жертвенности. Откуда эта формула? Я только что ее придумала. Дело в том, что никто не знает идеальной формулы, так что не ищите ее. Начинайте жить с тем, что есть сегодня. Все равно без саморазвития в материнстве не получится. И стремиться улучшать свое состояние, поведение, навыки — прекрасно, если не обесценивать весь предыдущий путь.

Было бы полезно помнить не только о том, что предстоит сделать, но и о том, что важно прекратить делать:

• обвинять себя;

• придираться к ребенку.

Для того чтобы не оказаться в очередной ловушке материнства, важно выработать у себя навык чувствительности к своему состоянию и самочувствию. Иначе вы не заметите, что раздражены или переутомились, а значит, рискуете срываться, реагировать импульсивно, из-за того что не уловили момент, когда внутри начинает закипать.

Принятие, терпение — как мышцы. С одной стороны, их можно накачать, например принятием собственных несовершенств. Принять — не значит оставить как есть. Принять — это согласиться, что сейчас так, и решить, что с этим делать, а не посыпать голову пеплом и проклятиями. Но мышцы склонны к усталости, поэтому нам необходим отдых. В перетруженной мышце поначалу скапливается молочная кислота и доставляет боль. С непривычки нас даже могут мучить тревога и чувство вины, что мы занимаемся таким попустительством.

Как часто мы повторяем, что нам не хватило на что-то времени. Может быть, нам просто не хватает решимости признать: я не буду это делать, даже если это хорошее, нужное, полезное дело. Но хороших дел много, а наши ресурсы ограничены.

Если в этот момент вы захотите мне возразить, не отказывайте себе в этом удовольствии. Но если вы не готовы отказаться от реализации своих планов, начинайте уже сегодня что-то делать. Маленькие шаги — это верный способ приблизиться к своей цели.

Одно время я фантазировала, что было бы хорошо написать книгу, отправившись в санаторий на краю леса! Вот там, вдали от ловушек собственного материнства и быта, я бы и достигла своей цели (не факт, но мечтать мне об этом нравилось). К тому же это долгое время объясняло, почему я все еще не дописала к тому моменту книгу.

В реальности же у меня были отрывки и кусочки. И книга собиралась из них. И собралась. А в санатории на краю леса в одиночестве я так и не пожила… Так что если бы я ждала для написания книги особенно подходящего момента, то ее бы до сих пор не было.

Материнство — благородная миссия. А самый известный благородный металл — это золото. Благородный он потому, что крупинку золота можно расковать в метровую пластину, не изменив качества вещества.

Мамы как золото. Даже с крупинкой сил могут выдержать и подарить (ребенку и миру) многое. При этом ребенку, как цыганскому барону (в моей фантазии, разумеется), всегда недостаточно золота (внимания, игры, общения, мультиков, мороженого).

В этот момент и возникает мотивация стать взрослым и разрешить смотреть мультики, завести собаку, купить телефон, все что угодно — себе самому. Это точка роста для ребенка, если мы — взрослые — можем быть рядом. Рядом с ним, а не со своим чувством вины.

Приложение к главе 4

Чувство вины бывает разным. Иногда оно, как внутренний компас, подсказывает, что важно, и призывает к исправлению или извинению. Бывает токсическая вина, похожая на липкую паутину: она парализует, превращая каждую ошибку в приговор себе, усиливает самокритику и тревогу. В материнстве избыток вины быстро ведет к выгоранию, а дефицит заботы о себе делает контакт с ребенком хрупким и нервным.

Как вина проявляется у мам:

• Эмоции и тело: стыд, тревожность, «ком в горле», напряженная челюсть, навязчивые мысли «я все делаю не так».

• Поведение: перфекционизм и гиперконтроль, обесценивание собственных потребностей, уступки вместо границ, избегание сложных разговоров.

• Мышление: «все или ничего», чтение мыслей, катастрофизация; голос внутреннего критика звучит как строгий «внутренний родитель».

Симптомы чувства вины:

• Эмоциональные: стыд, тревога, раздражительность без очевидных причин.

• Физические: «ком в горле», напряжение в челюсти и плечах, головные боли.

• Поведенческие: перфекционизм («все должно быть идеально»), гиперконтроль над ребенком и ситуациями, самопожертвование (отказ от собственных потребностей ради других), сверхкомпенсация (чрезмерные подарки или уступки после срывов).

• Искажения мышления: черно-белое мышление (сделала — замечательная мать, не сделала — отвратительная), чтение мыслей («все думают, что я плохая мать»), катастрофизация (превращение мелких ошибок в трагедии), внутренний критик, звучащий голосом строгого родителя.

Признаки токсичной вины:

• Не приводит к конструктивным действиям, вы занимаетесь самобичеванием.

• Возникает автоматически даже в нейтральных ситуациях.

• Сопровождается стыдом и страхом отвержения.

• Внутренний диалог состоит из слов «должна», «обязана», «нормальные мамы бы…».

• Планы отдыха или заботы о себе вызывают чувство вины («как я могу отдыхать, когда…»).

• Постоянно сохраняется ощущение «все равно недостаточно».

Знайте ваши основные «болевые точки»:

• Замечания родственников о воспитании.

• Сравнение с другими семьями в соцсетях.

• Детские истерики на людях.

• Невыполненные планы по развитию ребенка.

• Совмещение работы и материнства.

Техника самосострадания по Кристин Нефф, адаптированная для мам

Кристин Нефф разработала систему самосострадания, основанную на трех ключевых компонентах:

1. Доброта к себе.

Замена самокритики на понимание и поддержку себя, особенно в моменты ошибок и неудач.

2. Общая человечность.

Понимание, что страдания и несовершенство — это часть общечеловеческого опыта, а не личная неудача.

3. Осознанность.

Принятие своих переживаний без избегания или чрезмерного погружения в них.

Основная техника: «Спасательный круг самосострадания для родителей»

Шаг 1. Признание страдания.

• Остановитесь и скажите себе: «Я страдаю. Мне очень, очень тяжело».

• Осознайте свои чувства без попыток их изменить.

• Позвольте себе почувствовать боль, она обоснованна.

Шаг 2. Общая человечность.

• Напомните себе: «В жизни родителей масса сложных моментов».

• Скажите: «Многие чувствуют то же, что и я. Я не одинока».

• Добавьте: «Такова жизнь. Это часть родительского опыта».

Шаг 3. Самодоброта.

• Произнесите: «Я буду добра к себе. Я рядом».

• Положите руку на сердце в качестве жеста самоподдержки.

• Окажите себе сочувствие, как сделали бы для лучшей подруги.

Подробный пример применения

Ситуация: мама весь день обещала четырехлетнему сыну пойти в парк после работы, но вечером была настолько уставшей, что отказалась от прогулки. Ребенок расплакался от разочарования, мама чувствует вину и стыд.

Применение техники:

Обычная реакция (самокритика): «Я ужасная мать! Нормальные мамы выполняют обещания. Я подвела его. Он не будет мне доверять. Я эгоистка, думаю только о своей усталости…»

Реакция с самосостраданием:

Шаг 1. Признание. Кладет руку на грудь, делает вдох. «Мне сейчас очень тяжело. Я чувствую вину за невыполненное обещание. Это болезненно».

Шаг 2. Общность. «Все родители иногда не выполняют обещания из-за усталости. Это не делает меня плохой матерью. Миллионы мам проходили через то же самое. Воспитание детей — это трудно».

Шаг 3. Доброта. «Я работала весь день и устала. Это понятно. Сейчас я позабочусь о себе и о сыне. Я объясню ему, почему так произошло и предложу альтернативу».

Результат: мама успокаивается, подходит к сыну, обнимает его и говорит: «Прости, малыш. Мама очень устала сегодня. Давай вместо парка почитаем любимые книжки и завтра обязательно погуляем».

Фразы самосострадания для ежедневного использования

В момент срыва:

• «Это трудный момент. Я делаю все что могу».

• «Все родители иногда теряют терпение. Я не одна».

• «Пусть я буду добра к себе прямо сейчас».

При чувстве вины:

• «Моя любовь к ребенку не зависит от моей идеальности».

• «Я учусь быть родителем каждый день».

• «Ошибки — это возможности для роста».

При усталости:

• «Родительство — это марафон, не спринт».

• «Я имею право уставать и нуждаться в поддержке».

• «Забота о себе — это забота о семье».

Родители, практикующие самосострадание:

• Имеют более низкий уровень стресса.

• Лучше справляются с трудными моментами в воспитании.

• Показывают детям здоровую модель отношения к ошибкам.

• Меньше подвержены выгоранию.

• Создают более теплую семейную атмосферу.

Как отметила сама Нефф, польза самосострадания проявилась особенно ярко, когда у нее родился сын с аутизмом. Вместо самообвинений и стыда она научилась поддерживать себя, что помогло ей стать более терпеливой и заботливой матерью.

Дневник вины: от чувства к действию

Дневник вины — это мощный инструмент трансформации болезненных переживаний в конструктивные шаги. Он помогает мамам выйти из порочного круга самообвинений и перевести энергию вины в заботу о себе и семье.

Структура дневника (пять строк в день)

1. Ситуация. Что произошло? Только факты.

Описывайте события объективно, без оценок и интерпретаций.

2. Эмоция. Что я почувствовала? Интенсивность 0–10.

Называйте конкретные чувства и их силу.

3. Мысль. Что сказал внутренний критик? + 3 факта против.

Выявляйте автоматические мысли и оспаривайте их.

4. Ценность. О какой важной для меня вещи напоминает эта вина?

Ищите позитивную потребность за негативным чувством.

5. Действие. Один маленький шаг: извиниться, исправить, отпустить.

Переводите осознание в конкретное действие.

Подробные примеры записей

Пример 1. Срыв на ребенка

1. Ситуация: дочь (5 лет) разлила сок на диван, я накричала на нее: «Вечно ты все портишь!» Она расплакалась и убежала в комнату.

2. Эмоция: вина 8/10, стыд 7/10, тревога 6/10.

3. Мысль: внутренний критик: «Ты ужасная мать! Кричишь на ребенка из-за пустяков. Ты травмируешь ее, как когда-то травмировали тебя. Она запомнит это на всю жизнь».

Три факта против:

• Все родители иногда срываются, это не делает меня ужасной.

• Одна вспышка не травмирует ребенка при общих теплых отношениях.

• Я могу исправить ситуацию извинениями и заботой.

4. Ценность: моя вина говорит о том, что для меня важны доброта к ребенку, эмоциональная безопасность в семье, уважение к детской личности.

5. Действие: подойти к дочери, обнять, сказать: «Прости, малышка. Мама устала и повысила голос. Ты не виновата. Я тебя очень люблю. Вместе уберем разлитое».

Пример 2. Чувство вины работающей мамы

1. Ситуация: задержалась на работе, пропустила ужин с семьей. Сын (7 лет) лег спать без сказки на ночь.

2. Эмоция: вина 7/10, грусть 6/10, усталость 9/10.

3. Мысль: внутренний критик: «Работа важнее собственного ребенка? Нормальные мамы не пропускают семейные ужины. Он вырастет и будет помнить не маму, а только ее отсутствие».

Три факта против:

• Я обеспечиваю семью, работаю ради нашего благополучия.

• Качество времени важнее количества: наши выходные полны внимания к сыну.

• Дети работающих мам часто более самостоятельны и понимают ценность труда.

4. Ценность: вина напоминает о важности присутствия в жизни ребенка, семейных традиций, баланса между работой и материнством.

5. Действие: завтра утром приготовлю особый завтрак для сына и прочитаю двойную порцию сказок. На выходных запланирую побольше семейного времени.

Пример 3. Сравнение с другими мамами

1. Ситуация: увидела в соцсетях фото знакомой с идеально оформленным детским праздником. Вспомнила простой домашний день рождения дочери.

2. Эмоция: вина 6/10, зависть 5/10, неполноценность 7/10.

3. Мысль: внутренний критик: «Все мамы стараются больше тебя. Ты дала дочери обычный праздник, а могла бы постараться. Она заслуживает большего».

Три факта против:

• Дочь была счастлива на своем дне рождения, смеялась и радовалась.

• Соцсети показывают только лучшие моменты, а не повседневность.

• Любовь измеряется не количеством потраченных денег, а вниманием и теплом.

4. Ценность: за виной стоит желание дать ребенку лучшее, создать радостные воспоминания, быть заботливой мамой.

5. Действие: отписаться от аккаунтов, которые постоянно вызывают чувство вины из-за сравнения. Вспомнить и записать пять счастливых моментов с дочерью с ее дня рождения.

Пример 4. Недостаток терпения

1. Ситуация: сын (4 года) двадцать минут не мог застегнуть куртку, мы опаздывали в сад. Я нетерпеливо отобрала куртку и застегнула сама, сказав: «Вечно с тобой возишься!»

2. Эмоция: вина 6/10, раздражение (остаточное) 4/10, сожаление 7/10.

3. Мысль: внутренний критик: «Ты отбиваешь у него желание быть самостоятельным. Хорошие мамы терпеливо ждут и поощряют попытки. Ты спешишь и мешаешь его развитию».

Три факта против:

• Иногда приходится выбирать между развитием навыка и практическими потребностями.

• Один эпизод нетерпения не повредит общему развитию самостоятельности.

• Я часто поощряю его попытки в других ситуациях, когда не спешу.

4. Ценность: вина указывает на ценность детской самостоятельности, терпеливого отношения к развитию, уважения к детскому темпу.

5. Действие: вечером дать сыну дополнительное время потренироваться с застежками на разной одежде. Хвалить каждую попытку.

Дополнительные техники для работы с дневником

Еженедельный анализ

Каждое воскресенье перечитывайте записи недели и ищите:

• Повторяющиеся триггеры (что чаще всего вызывает вину?).

• Типичные мысли критика (какие фразы повторяются?).

• Ваши главные ценности (что для вас действительно важно?).

• Эффективные действия (что помогло почувствовать себя лучше?).

Шкала прогресса

Отмечайте каждый месяц:

• Снизилась ли средняя интенсивность вины?

• Быстрее ли вы находите факты против самокритики?

• Легче ли переходить от чувства к действию?

Важные принципы ведения дневника:

• Писать сразу после события, пока эмоции свежи.

• Быть максимально честной с собой.

• Использовать конкретные слова для эмоций (не просто «плохо», а «стыд», «досада», «тревога»).

• Искать даже самые маленькие шаги к изменению.

• Хвалить себя за каждую запись, это акт самозаботы.

Не нужно:

• Судить себя за «неправильные» чувства.

• Пропускать действие — это очень важная часть.

• Писать только о негативных ситуациях.

• Ждать «идеального момента» для начала.

• Превращать дневник в инструмент дополнительной самокритики.

Пример итогового анализа недели

Основные триггеры: спешка утром, усталость вечером, сравнения в соцсетях.

Главная мысль критика: «Ты недостаточно хорошая мама».

Ведущие ценности: доброта, присутствие, развитие ребенка.

Самое эффективное действие: извинения и физическая близость с ребенком.

План на следующую неделю: планировать утренние сборы заранее, ограничить время в соцсетях.

Дневник вины превращает материнское самобичевание в инструмент роста и самопонимания.

«Лестница ответственности»

• Что в моей зоне контроля? Мои слова, действия, реакции.

• Что не в моей зоне контроля? Поведение ребенка, мнения других, прошлое.

• Маленькое исправление: один конкретный шаг вместо глобального «я должна все изменить».

Декатастрофизация

Вопросы-помощники:

• Что бы сказала мудрая и любящая версия меня?

• Какие три факта можно противопоставить мысли «я ужасная мама»?

• Что реально случится, если я буду «достаточно хорошей» вместо «идеальной»?

Ответы-заготовки при «советах» знакомых «делать больше / лучше»:

• «У каждой семьи свой путь».

• «Я делаю лучшее, на что способна сейчас».

Тревожные звоночки: когда нужно к специалисту

Необходимо обратиться за помощью, если:

• навязчивые мысли о самобичевании не отпускают неделю;

• появилась бессонница от «прокручивания» ошибок;

• произошла полная потеря радости от материнства;

• есть панические атаки от чувства вины;

• появились мысли о самоповреждении.

Скачать памятку на холодильник с дыхательными практиками и фразами самоподдержки, а также медитацию самосострадания можно на сайте mamakniga.ru.

Секрет не в том, чтобы никогда не чувствовать вину, а в том, чтобы трансформировать ее из разрушительной силы в конструктивную.

Помните: идеальных родителей не существует, но достаточно хорошие родители воспитывают эмоционально здоровых детей.

Каждый раз, выбирая самосострадание вместо самокритики, вы создаете в семье атмосферу безусловного принятия. Это и есть настоящее материнство: живое, человечное и исцеляющее несовершенное.