ГЛАВА 20

Два часа он носился по сумеречным улицам, мимо задумчивых людей, спешивших с работы, мимо бледных от света фонарей луж. И когда он наконец отыскал путь домой и остановился перед входной дверью, его родители в ту же секунду распахнули ее перед ним. Ну, хотя бы их он избавил от страха, и для этого ему не пришлось делать ничего особенного — было достаточно просто предстать перед ними с шарфом, в сапогах и теплой куртке, живым и незамерзшим до посинения.

— Всем привет, — сказал он.

Хорошо, что они ничего не знали о неприятном происшествии в Доме Трех Мертвецов. Для них он был просто сыном, который без предупреждения вышел из дома и благополучно пережил вторую половину дня. Адриану даже показалось, что ничего особенного с ним и не случилось.

— Привет, — ответили его родители дуэтом.

И пусть их слова звучали неестественно, но именно это сейчас было нужно Адриану: улыбка, «Привет» и «Ужин готов».

И потекли бесцветные, однообразные часы, а позднее и дни — абсолютно безнадежные; странно, но он справлялся с ними. Лишь время от времени он вздрагивал, и от стыда его бросало то в жар, то в холод, а при мыслях о Стелле и об этом грузинском наглеце у него постоянно сжималось сердце. Тогда он отправлялся на улицу и бродил по окрестностям до тех пор, пока ему не становилось легче, или оставался в своей комнате и рисовал. Черными и серыми штрихами он заглушал воспоминания о том незабываемом вечере в Доме Трех с половиной Мертвецов, он возрождал к жизни все больше и больше пассажиров, даже пару счастливых. Вот только портрет миссис он никак не мог закончить, так как помнил ее настороженный взгляд, — о чем она думала теперь, о чем она думала все эти месяцы?

А спустя несколько дней она пришла.

Адриан сидел на полу и рисовал, когда увидел, что к двери подходит миссис Элдерли. Вероятно, совсем недавно она снова покрасила волосы в ярко-рыжий цвет. Она молча уселась на ковер напротив него, сначала просто скрестила ноги, а потом приняла сложную позу йоги. Немного помолчав, миссис сказала:

— Ты пойдешь в дом напротив и извинишься.

Адриан отложил в сторону блокнот для рисования и уставился в пол.

— Я… — сказал он.

Некоторое время он сидел, растерянно уставившись в пустоту, и не находил нужных слов, пока наконец не выдавил:

— Но я… я не выдал этого деда. Я же не сделал этого.

— Об этом даже нет речи, — резко заявила миссис. — Ты нагнал на всех страху — вот в чем дело. И на несколько секунд ты все-таки предал старого Валико!

Валико, Валико, подумал Адриан, и почему у них у всех такие забавные имена, и почему было так неприятно вспоминать о своем дурацком вторжении, и почему миссис сказала «старый», когда сама была не намного моложе человека-мертвеца — почему?

Почему…

— Миссис Элдерли, — спросил он, — если они так испугались, тогда почему никто из них не побежал за мной?

— Дело в искусстве убеждения, — сказала миссис, махнув рукой.

— Что ты имеешь в виду?

Она покачала головой и посмотрела на него:

— Я сказала им, что ты никогда не сделаешь этого. И что я ручаюсь за тебя.

— Но я же…

Адриан судорожно сглотнул (он никак не мог стереть из памяти все неприятные воспоминания, накопившиеся за последние месяцы), сглотнул и сказал:

— Ты что, не помнишь? Англичанин, разговор о… предательстве?

— Не стоит верить во всякую чушь, которую несет подросток.

«Подросток» — для разнообразия звучит неплохо, подумал Адриан. Великан, разрезанный пополам, усохший до размера Дато. Подросток. Другие слова, которые миссис сказала о нем, также были приятными.

По крайней мере, так ему казалось.

Миссис тяжело вздохнула, а потом добавила:

— В любом случае было бы нелепо проболтаться о том, что ты узнал. Думаю, мне не нужно тебе это объяснять. Иначе развалится целая сеть и семья Бенделиани будет разоблачена, и хотя Валико уже давно не встает — как знать, что с ним случится? Достаточно уже и того, что ты недавно так испугал его.

«А он меня», — подумал Адриан. Но спросил о другом:

— Сеть? Какая сеть?

— Ты не поверишь, — сказала миссис, — сколько выходцев из Грузии проживает в нашем краю. И некоторые из них хорошо знают, каково это — постоянно быть начеку, быть крайне внимательным и осторожным. Один врач, проживающий поблизости, заботится о тех, кто прячется, и время от времени заглядывает в дом напротив. Две-три женщины помогают Тамар ухаживать за ее отцом, и постоянно кто-нибудь заходит к ним, чтобы поговорить со старым Валико о Сванетии. Некоторые из них сами никогда не были там, но они все равно рассказывают ему о его далекой родине. Ты же видел его комнату, Метр девяносто. Это и есть Сванетия. Семья Бенделиа-ни создала там для него маленькую Сванетию.

— Они могли бы получше охранять ее, — сказал Адриан.

— Дело не в этом, Метр девяносто. Они просто не хотят, чтобы их история была предана огласке. Не обязательно каждому знать о ней. И Валико не должен провести остаток жизни в тюрьме.

— А почему они переехали именно в Дом Трех Мертвецов? — поинтересовался Адриан.

— Ах да. Им нужно было больше места, ведь раньше они жили в маленькой квартирке, в двадцати километрах отсюда. И кто-то рассказал им об этом доме, о дешевом доме, который никому не нужен. И что тут скажешь? Семья Бенделиани бежала от живых, а мертвецов они никогда не боялись. Мы постоянно живем рядом с мертвыми, говорят они. Почему мы должны бояться их, если они присутствуют даже в наших молитвах?

Глаза миссис Элдерли блестели, когда она рассказывала об этом, — и Адриану все еще было больно, ему казалось, будто из-за этой грузинской семьи он потерял сразу двух близких людей. И он совсем не удивился тому, что миссис смогла прочесть его мрачные мысли, строку за строкой, а потом сказала:

— Да, беженцы. Возможно, поэтому я так люблю заходить в их дом. Я всегда симпатизировала тем, кто вынужден скрываться на чужбине. И тем, кто проявляет при этом смекалку. Кто просто продолжает жить.

Миссис Элдерли взглянула на Адриана, — кивнула и без помощи рук легко встала из сложной позы йоги. Она одарила его одной из своих редких улыбок:

— Но ты подумаешь об этом. Ты извинишься. Когда-нибудь. Не так ли?

А когда она вышла, Адриан ощутил такой неистовый прилив бодрости, у него так зачесались руки, что он тотчас схватил блокнот, положил его на колени и наконец начал точными быстрыми движениями рисовать неповторимое, изборожденное морщинами, загадочное лицо миссис Элдерли.

Загрузка...