"А вот это, - с горечью подумал Питер, - хотя и выражено на языке левых безумцев, самое плохое, что могло быть". Миллионы людей во всем мире тут же испытают симпатию к похитителям, и работа Питера станет еще труднее. Похитители избрали уязвимую цель.
Девушка продолжала говорить - напряженно, почти с религиозной страстью, и, слушая ее, Питер все более уверялся, что эта девушка фанатик, и лишь тонкая нить отделяет ее фанатизм от безумия. Голос ее стал резким, она выкрикивала свои обвинения и проклятия, и, когда она кончила, он знал: она способна на все, никакая жестокость, никакая низость ее не отпугнут. Она не остновится даже перед самоубийством, уничтожив "боинг", его пассажиров и самое себя; он подозревал, что она даже приветствует возможность самопожертвования, и почувствовал, как холодок прошел по спине.
Теперь они молчали, глядя друг на друга, лихорадка фанатизма оставила лицо девушки, она восстановила дыхание, а Питер ждал, борясь со своими дурными предчувствиями, ждал, пока она окончательно успокоится и продолжит.
- Первое наше требование, - девушка успокоилась и проницательно смотрела на Питера, - первое наше требование - это заявление должно быть передано по всем телепрограммам Англии и Соединенных Штатов, а также по местным телеканалам. - Питер почувствовал, как его обычная ненависть к этому ящику перекрывает все остальные чувства. Эта опустошающая разум электронная подмена мыслей, это смертоносное изобретение, предназначенное для обработки и навязывания мнений. Он ненавидел его почти так же сильно, как и насилие, которое телевизор так легко поставляет в каждый дом. - Оно должно быть передано в девятнадцать часов местного времени в Лос Анжелесе, Нью-Йорке, Лондоне и Йоханнесбурге... - Лучшее время, конечно, и масс медиа ухватятся за новость, потому что это их еда и питье - порнографы насилия!
Высоко над ним в открытом люке девушка махнула толстым светло-желтым конвертом.
- Здесь текст заявления для передачи, а также список имен. Сто двадцать девять имен. Все эти люди арестованы чудовищным полицейским режимом. В этом списке подлинные руководители Южной Африки. - Она бросила конверт, и он упал у ног Питера.
- Второе наше требование - все указанные в этом списке должны быть посажены на самолет, предоставленный правительством Южной Африки. На борту того же самолета следует доставить один миллион золотых крюгеровских рандов, предоставленных тем же правительством. Самолет полетит в страну, которую изберут освобожденные политические предводители. Золото будет использовано для создания правительства в изгнании, пока подлинные лидеры местного населения не смогут вернуться на родину.
Питер наклонился и поднял конверт. Он быстро подсчитывал. Один крюгеровский ранд стоит по меньшей мере 170 долларов. Следовательно, требуется выкуп по меньшей мере в сто семьдесят миллионов долларов.
Посчитал он и другое.
- Миллион крюгеров весит свыше сорока тонн, - сказал он девушке. Как это можно поместить в самолет?
Девушка запнулась. Для Питера было слабым утешением, что все-таки не все так тщательно продумано. Впрочем, если они допустили одну небольшую ошибку, могли допустить и другие.
- Правительство предоставит достаточно транспорта для золота и арестованных, - резко сказала девушка. Ее колебание было недолгим.
- Это все? - спросил Питер; солнце жгло его обнаженную кожу, холодные капли пота бежали по бокам. Он не думал, что будет так плохо.
- Самолет должен вылететь завтра до полудня, - или мы начнем казнь заложников. - Питер почувствовал волну ужаса. - Казнь. - Она воспользовалась этим словом законников, и он понял, что она выполнит свое обещание.
- Когда самолет в заключенными прибудет в избранное его пассажирами место назначения, нам будет послан заранее обусловленный сигнал, и мы немедленно освободим всех детей и женщин.
- А мужчин? - спросил Питер.
- В понедельник шестого - через три дня - Генеральной Ассамблеей Оргиназации Объединенных Наций в Нью-Йорке должна быть принята резолюция. В ней должны быть объявлены обязательные для всех экономические санкции по отношению к Южной Африке, полное нефтяное и торговое эмбарго, прекращение всех транспортных и коммуникационных связей, блокада границ и портов миротворческими силами ООН. Должны быть проведены всеобщие свободные выборы под наблюдением инспекторов ООН...
Питер пытался мысленно опередить требования девушки. Он, конечно, знал о проекте этой резолюции - ее предложили Шри Ланка и Танзания. Совет Безопасности ее отклонит. Это несомненно, но расчет времени для выдвижения требований вызывал новые и очень пугающие соображения. Зверь снова сменил обличье, и то, что Питер услышал, вызывало у него тошноту. Нет никакого сомнения в том, что не случайно захват самолета произошел через три дня после выдвижения резолюции. Выводы из этого слишком ужасны, чтобы их обдумывать. Попустительство - если не прямое соучастие - руководителей правительств разных стран в стратегии террора.
Девушка снова заговорила.
- Если какой-либо член Совета Безопасности ООН - Сша, Британия или Франция - использует свое право вето, чтобы отклонить резолюцию, самолет и все его пассажиры будут взорваны.
Питер потерял дар речи. Он стоял, глядя на прекрасную светловолосую девочку - она казалась девочкой, такой молодой и свежей.
Когда дар речи вернулся к нему, он прохрипел:
- Не думаю, чтобы у вас на борту было достаточно взрывчатки, чтобы осуществить эту угрозу.
Блондинка сказала что-то человеку, стоявшему за ней, и через несколько мгновений бросила к ногам Питера темный круглый предмет.
- Ловите! - крикнула она, и Питер удивился тяжести этого предмета. Потребовалось всего несколько мгновений, чтобы он узнал его.
- Управляется электроникой! - Девушка рассмеялась. - И у нас их так много, что я могу дать вам образец.
Пилот, Сирил Уоткинс, пытался сообщить что-то, он касался груди, но Питера занимала взрывчатка, которую он держал в руках. Он знал, что достаточно одной такой гранаты, чтобы уничтожить весь "боинг" и всех находящихся на борту.
Что пытается сообщить ему Уоткинс? Тот снова коснулся своей шеи. Питер обратил внимание на шею девушки. На шее у нее маленький фотоаппарат. Что-то связывает этот аппарат с гранатами? Это пытается сообщить ему пилот?
Но вот девушка заговорила снова.
- Отнесите это своим хозяевам, и пусть они трепещут. Их ждет гнев масс. Революция пришла, - сказала она, и дверь самолета закрылась. Питер услышал щелчок замка.
Он повернулся и начал долгий путь назад, держа в одной руке конверт, в другой гранату. Внутренности у него переворачивало.
Угловатая фигура Колина Нобла почти заполняла вход в рубку "Ховкера", и на этот раз на лице у него серьезное выражение и ни следа смеха в глазах или углах широкого дружелюбного рта.
- На экране доктор Паркер, - сказал Колин Питеру, который торопливо застегнул комбинезон и направился в командную рубку. - Мы записали каждое слово, и он присутствовал при этой сцене.
- Боже, дело плохо, Колин, - проговорил Питер.
- Это хорошая новость, - ответил Колин. - Когда закончишь с Паркером, я сообщу тебе плохую.
- Спасибо, приятель. - Питер протиснулся мимо него в рубку и опустился в кожаное кресло командира.
На экране Кингстон Паркер сидел за своим столом, просматривая распечатку разговора Питера с Ингрид, в зубах у него погасшая трубка, на широком лбу морщины: он изучал требования террористов.
Паркера предупредил голос связиста:
- Генерал Страйд, сэр. - Паркер поднял голову и посмотрел в камеру.
- Питер. Мы с вами наедине. Я перекрыл все остальные связи, а единственную запись мы затребуем. Я хочу узнать вашу первую реакцию, прежде чем связываться с сэром Уильямом и Констеблом... - Сэр Уильям Дэвис - английский посол, а Келли Контебл - посол США в Южной Африке.
- Мне нужна ваша первая непосредственная реакция.
- У нас серьезные неприятности, сэр, - сказал Питер, и большая голова кивнула.
- Мои специалисты по оружию занимаются сейчас гранатой, но нет никаких сомнений, что у них физическая способность уничтожить 070 и всех, кто на борту. Мне кажется, они могут сделать это не один, а много раз.
- А психологическая способность?
- По моему мнению, она последовательница Бакунина и Жана-Поля Сартра.
Паркер снова тяжело кивнул, и Питер продолжил:
- Вера анархистов в уничтожение как единственный созидательный акт, в то, что в насилии человек воссоздает себя. Вы помните слова Сартра: когда революционер убивает, умирает тиран и рождается свободный человек.
- Пойдет ли она этим путем? - настаивал Паркер.
- Да, сэр, - без колебаний ответил Питер. - Если ее прижать, она пойдет на любую крайность - вы знаете это способ мышления. Если разрушение прекрасно, самоуночтожение дает бессмертие. По-моему, она пойдет этим путем.
Паркер вздохнул и постучал черенком трубки по большим белым зубам.
- Да, это совпадает с нашими данными о ней.
- Вы разыскали данные? - сразу спросил Питер.
- У нас оказалась первоклассная запись голоса, и компьютер сопоставил с ее изображением.
- Кто она? - нетерпеливо прервал Питер; ему не нужно напоминать, что увеличенное изображение и запись голоса немедленно были отправлены в компьютеры разведки, как только она начала высказывать свои требования.
- Ее настоящее имя Хильда Бекер. Она американка третьего поколения немецкого происхождения. Отец ее преуспевающий дантист, он овдовел в 1959 году. Ей тридцать один год... - Питер считал ее моложе, обманула свежая чистая кожа, - коэффициент интеллекта 138. Колумбийский университет в 1965-68 годах. Магистерская степень в современной политической истории. Член СДО - это "Студенты за демократическое общество".
- Да, - нетерпеливо сказал Питер, - знаю.
- Активистка антивоенных действий во время войны во Вьетнаме. Работала над планом переправки обвиняемых в Канаду. Один арест в 1967 году за хранение марихуаны, осуждена не была. Руководила беспорядками в кампусах в 1968. Арестована за изготовление бомбы в университете Батлера. Освобождена. В 1970 покинула Америку для продолжения образования в Дюссельдорфе. Докторское звание в политэкономии в 1972. Известны ее связи с Гудрун Энслин и Хорстом Малером из группы Баадера-Мейнхоф. После обвинения в причастности к похищению и убийству Генриха Кохлера, западногерманского промышленника, ушла в подполье... - Ее биография почти классический пример формирования современного революционера, с горечью подумал Питер, прекрасное изображение зверя. - Считается, что прошла подготовку в лагерях ООП в Сирии в 1976 или 1977. С тех пор очевидных контактов нет. Принимает наркотики на основе конопли, известна ненасытной сексуальной активностью по отношению к обоим полам... - Паркер поднял голову. - Это все, что у нас есть.
- Да, - негромко повторил Питер, - она пойдет до конца.
- Каковы ваши предположения на дальнейшее?
- Я считаю, что операция организована на очень высоком уровне, возможно, правительственном...
- Доказательства! - рявкнул Паркер.
- На это указывает совпадение во времени с резолюцией в ОНН, предложенной несколькими государствами.
- Хорошо, продолжайте.
- Впервые перед нами прекрасно организованный и пользующийся серьезной поддержкой акт, не направленный на какую-то тайную партизанскую цель. Нам предъявили требования, по поводу которых сто миллионов американцев и пятьдесят миллионов англичан скажут: "Черт возьми, это разумно!"
- Продолжайте, - сказал Паркер.
- Бойцы выбрали легкую цель - парию западной цивилизации. Резолюция получит сотню голосов, а миллионы американцев и англичан спросят себя, должны ли они жертвовать четырьмя сотнями жизней своих наиболее достойных граждан для поддержки правительства, политику которого они ненавидят.
- Да? - Паркер наклонился над столом и внимательно смотрел на экран. - Вы думаете, они пойдут на сделку?
- Бойцы? Могут. - Питер помолчал немного, потом продолжил: - Вы знаете мои взгляды, сэр. Я вообще против переговоров с этими людьми.
- Даже в таких обстоятельствах? - спросил Паркер.
- Особенно в таких обстоятельствах. Мои взгляды на политику этой страны совпадают с вашими, доктор Паркер. Это испытание. Какими бы справедливыми ни казались нам требования, мы должны сопротивляться до самой смерти манере, в которой они предъявлены. Если эти люди одержат победу, мы подвергаем опасности все человечество.
- Какова ваша оценка возможности успешного противодействия? неожиданно спросил Паркер, и хотя он понимал, что этот вопрос будет задан, Питер некоторое время колебался.
- Полчаса назад я поставил бы десять против одного, что могу осуществить состояние "Дельта" с жертвами только среди захватчиков.
- А теперь?
- Теперь я знаю, что это не опьяневшие фанатики. Они, вероятно, подготовлены и вооружены не хуже нас, а операция готовилась годами.
- Каковы же наши возможности?
- Я сказал бы, что промежуточного положения нет. Если мы потерпим неудачу, получим ситуацию со ста процентами жертв. Погибнут все на борту и вся команда "Тора", участвующая в действиях.
- Хорошо, Питер. - Паркер откинулся в кресле, это был жест, обозначающий конец разговора. - Я поговорю с президентом и премьер-министром, они поддерживают со мной связь. Потом поставлю в известность послов и в течение часа вернусь к вам.
Экран опустел, и Питер почувствовал, что сумел подавить свою ненависть. Он был холоден и готов к эффективным действиям, как скальпель хирурга. Готов к работе, для которой так тщательно тренировался; он способен хдаднокровно оценивать свои шансы на успех и поражение.
Он нажал кнопку вызова. Колин ждал за звуконепроницаемой переборкой в командной рубке, он появился немедленно.
- Парни разобрали гранату. Первый сорт. Предположительно, взрывчатка новейшего советского производства, граната фабричного изготовления. Профессиональное оружие - и оно сработает. Да, парень, сработает.
Питер едва ли нуждался в этом подтверждении, а Колин, усевшись в кресло против Питера, продолжал:
- Мы пропустили запись через телепринтер Вашингтона... - Он наклонился и проговорил в микрофон: - Пустите запись, вначале без звука. И мрачно сказал Питеру: - Это дурная новость, которую я пообещал.
На центральном экране пошла запись. Она была сделана из кабинета, выходящего на площадку обслуживания.
Изображение "боинга", задний план искажен увеличением и волнами нагретого воздуха, поднимающимися с раскаленного бетона.
На переднем плане обнаженные плечи и торс самого Питера, он идет к самолету. Изображение замедленное, так что Питер почти не сдвигается с места.
Неожиданно начала отодвигаться передняя дверь самолета, и оператор мгновенно еще больше увеличил изображение.
Показались два пилота и стюардесса, камера дала несколько кадров, и изображение опять увеличилось. Объектив быстро приспособился к темноте внутри, показалась прекрасная голова блондинки, но вот эта голова слегка повернулась, и милые губы шевельнулись: девушка что-то сказала - как будто два слова, прежде чем снова повернуться лицом к камере.
- Ну, хорошо, - сказал Колин. - Пропустите снова, с обычной записью звука.
Снова пошла запись, открылась дверь, показались три заложника, повернулась золотая голова, и послышались слова Ингрид: "Нет слайда", но на фоне сильного треска и шипения.
- Нет слайда? - переспросил Питер.
- Пустите снова и пропустите звук через фильтр, - приказал Колин.
То же самое изображение на экране, поворачивается золотая голова на длинной шее.
- Это слайд. - Питер не вполне был уверен, что расслышал верно.
- Хорошо, - сказал Колин технику. - Пустите снова с резонансной модуляцией.
Снова то же изображение, голова девушки, полные губы раскрылись, девушка сказала кому-то невидимому в самолете.
Теперь слышалось ясно и четко. Она сказала: "Это Страйд". И Питеру показалось, что его ударили кулаком в живот.
- Она тебя узнала, - сказал Колин. - Нет, дьявольщина, она ожидала, что это будешь ты!
Мужчины смотрели друг на друга, на красивом жестком лице Питера выражение дурного предчувствия. "Атлас" - одна из самых засекреченных организаций. Только двадцать человек за его пределами знали о его существовании. Один из них - президент США, другой - премьер-министр Великобритании.
Несомненно, только четыре или пять человек знали, кто командует отрядом "Тор" в "Атласе". И тем не менее нельзя было ошибиться в словах девушки.
- Пропустите снова, - резко приказал Питер.
Они напряженно ждали этих двух слов, и вот их произносит свежий молодой голос.
- Это Страйд, - сказала Ингрид, и экран потемнел.
Питер пальцами помассировал закрытые веки. С легким удивлением он понял, что не спал уже сорок восемь часов, но его беспокоила не физическая усталость, но неожиданное ясное сознание предательства и неслыханного зла.
- Кто-то выдал "Атлас", - негромко сказал Колин. - Какой-то подонок. Теперь они должны все о нас знать.
Питер опустил руку и открыл глаза.
- Я должен снова поговорить с Кингстоном Паркером, - сказал он.
Паркер на экране казался рассерженным и возбужденным.
- Вы прервали президента!
- Доктор Паркер, - спокойно сказал Питер, - обстоятельства изменились. По моему мнению, вероятность успешного проведения "Дельты" значительно уменьшилась. Теперь шансы по крайней мере равные.
- Понятно. - Паркер сдержал свой гнев. - Это важно. Я сообщу президенту.
Уборные к этому времени заполнились, полны и чашки унитазов. Несмотря на кондиционеры, вонь пропитала все в салонах.
При строгом распределении и ограничении пищи и воды большинство пассажиров впало в оцепенение или страдало от голода, дети капризничали и плакали.
Ужасное напряжение начинало сказываться и на похитителях. Они несли буквально непрерывную вахту, четыре часа беспокойного отдыха, потом четыре часа бдительности и действий. Красные хлопчатобумажные рубашки помялись и потемнели от пота под мышками, пота нервного и физического напряжения, глаза налились кровью, характер ухудшился.
Перед самой полуночью темноволосая девушка Карен сорвалась - пожилой пассажир не сразу подчинился ее требованию вернуться на место после пользования туалетом. Она привела себя в сотояние истерического гнева и несколько раз ударила старика по лицу рукоятью револьвера, рассекла ему щеку до кости. Только Ингрид смогла успокоить ее, увела в завешенную кухню туристского салона, ласкала и обнимала.
- Все будет в порядке, Liebchen - Она погладила ей волосы. - Надо еще немного потерпеть. Ты такая сильная. Еще несколько часов, и мы примем пилюли. Уже скоро. - И в течение нескольких часов Карен сдерживала дрожь рук и, хотя была бледна, смогла снова занять свое место в конце туристского салона.
Казалось, силы Ингрид не имеют предела. Ночью она медленно расхаживала по проходу, негромко разговаривала с теми пассажирами, кто не мог уснуть, успокаивала их обещанием немедленного освобождения.
- Завтра утром мы получим ответ на свои требования, и все женщины и дети будут освобождены - все будет в порядке. Подождите немного и увидите.
Вскоре после полуночи к ней в рубке обратился полный маленький врач.
- Бортинженер в очень тяжелом состоянии, - сказал он. - Если его немедленно не поместить в больницу, он умрет.
Ингрид прошла к бортинженеру и склонилась к нему. Кожа у него была сухая и обжигающе горячая, дыхание неровное и поверхностное.
- У него отказывают почки, - сказал врач. - Отказ почек из-за отложенного шока. Здесь мы не можем ему помочь. Его нужно отправить в больницу.
Ингрид взяла целую руку боринженера. "Мне жаль, но это невозможно".
- Разве у вас нет чувств? - горько спросил у нее врач.
- Мне жаль его - но жаль и все человечество, - ответила она. - Он только один. А там миллионы.
Гора с плоской вершиной была освещена прожекторами. Самый разгар отпускного сезона, и самый прекрасный в мире залив демонстрировал свои прелести десяткам тысяч туристов и отпускников.
В пентхаузе высокого здания, названного в честь политической посредственности, как и многие здания и общественные сооружения в Южной Африке, большую часть ночи заседал кабинет министров и его специальные советники.
Во главе длинного стола виднелась плотная тяжелая фигура премьер-министра, с головой бульдога, мощная и неподвижная, как гранитная скала в южноафриканском вельде. Премьер-министр доминировал в этой большой, отделанной панелями комнате, хотя почти ничего не говорил, только изредка одобрительно кивал или произносил несколько хриплых слов.
В другом конце стола сидели два посла, плечом к плечу, подчеркивая свою солидарность. Иногда рядом с ними звонили телефоны, они слушали последние сообщения из посольств или инструкции глав своих правительств.
Справа от премьер-министра сидел красивый усатый министр иностранных дел, человек с огромным обаянием и репутацией умеренности и здавого смысла - однако теперь он был мрачен и напряжен.
- Ваши правительства не раз заявляли о своей политике отказа от переговоров, о полном непринятии требованй террористов - почему же сейчас вы настаиваете на более мягком подходе?
- Мы не настаиваем, господин министр, мы только указываем на огромный интерес общественности к этому делу как в Объединенном Королевстве, так и в моей стране. - Келли Констебл - стройный привлекательный человек, умный и умеющий убеждать, представитель демократической партии, назначенный новой американской администрацией. - В интересах вашего правительства даже больше, чем нашего, чтобы это дело завершилось благополучно. Мы просто предлагаем пойти на некоторые уступки террористам.
- Командир "Атласа", находящийся на месте действия, оценивает вероятность успешных боевых действий всего лишь пятьдесят к пятидесяти Мое правительство считает такой риск неприемлемым. - Сэр Уильям Дэвис профессиональный дипломат, почти достигший пенсионного возраста, седой, увядший человек, с очками в золотой оправе, с высоким ворчливым голосом.
- Мои люди считают, что мы могли бы добиться большего, - сказал министр обороны, тоже в очках, говорил он с сильным и резким африкандерским акцентом.
- "Атлас" - самая подготовленная и оснащенная антитеррористическая организация в мире, - сказал Келли Констебл, и премьер-министр хрипло вмешался.
- На этой стадии, джентльмены, попытаемся найти мирное решение.
- Я согласен, господин премьер-министр, - резко кивнул сэр Уильям.
- Однако я должен указать, что отчасти требования террористов совпадают с предложениями правительства Соединенных Штатов...
- Сэр, вы выражаете поддержку этих требований? - тяжело, но без виддимых эмоций спросил премьер-министр.
- Я только указываю, что их требования будут с сочувствием встречены в моей стране и что моему правительству легче будет использовать свое право вето на Генеральной Ассамблее в понедельник, если будут сделаны некоторые уступки в других направлениях.
- Это угроза, сэр? - спросил премьер-министр, и легкая невеселая улыбка не смягчила его вопрос.
- Нет, господин премьер-министр, просто здравый смысл. Если резолюция будет принята и проведена в жизнь, это означало бы экономический крах вашей страны. Она погрузится в анархию и политический хаос и станет уязвимой для проникновения Советов. Мое правительство не хочет этого, однако не хочет оно и подвергать опасности жизнь четырехсот своих граждан. - Келли Констебл улыбнулся. - Боюсь, мы должны найти мирный выход из этого затруднительного положения.
- Мой министр обороны предложил выход.
- Господин премьер-министр, если ваши военные нападут на самолет без предварительного согласия глав американского и английского правительств, наши страны откажутся от своего права вето, и, к сожалению, к вашей стране будут применены жестокие репрессии.
- Даже если атака удастся?
- Даже если атака удастся. Мы настаиваем, чтобы военное решение было принято исключительно "Атласом", - серьезно сказал Констебл и потом более мягко добавил: - Давайте обсудим минимальные уступки, на которые готово пойти ваше правительство. Чем дольше мы будем вести переговоры с террористами, тем больше вероятность мирного решения. Неужели нельзя хоть в чем-то пойти им навстречу?
Ингрид лично присматривала за раздачей завтрака. Каждому пассажиру дали по куску хлеба, одному печенью и чашке сладкого кофе. Голод ослабил способность пассажиров к сопротивлению, все остались после еды апатичными и равнодушными.
Ингрид прошла между ними, раздавая сигареты из не облагаемого таможенной пошлиной запаса самолета. Негромко разговаривала с детьми, остановилась, чтобы улыбнуться матери. Пассажиры уже прозвали ее "хорошая". Пройдя по салону первого класса, она по одному вызывала к себе товарищей, и они по очереди ели - сытный завтрак из яиц, хлеба с маслом и копченой рыбы. Она хотела, чтобы они сохранили как можно больше сил и энергии. До полудня она не может использовать стимулянты. Желаемый эффект наркотики дают только в течение семидесяти двух часов. После этого человек становится непредсказуем в своих действиях и решениях. Ратификация санкций, предложенных резолюцией, будет дана Советом Безопасности в полдень по нью-йоркскому времени в следующий понедельник - это семь часов вечера местного времени в понедельник.
До этого времени все ее люди должны быть активны и в хорошей форме, и потому она не решалась использовать стимулянты слишком рано, однако понимала, что недостаток сна и напряжение сказываются даже на ней; она нервничала и раздражалась, а, осматривая свое лицо в зеркале вонючего туалета первого класса, заметила, что глаза ее покраснели, и впервые увидела морщинки возраста в углах рта и глаз. Это беспричинно разозлило ее. Ей была ненавистна мысль о старости, и даже в вонючей атмосфере уборной она слышала запах своего немытого тела.
Немец, Курт, полулежал в кресле пилота, положив пистолет на колени, он громко храпел, красная рубашка его была расстегнута до пояса, и волосатая грудь поднималась и опускалась с каждым вдохом. Он был небрит, и длинные черные волосы падали ему на глаза. Она ощущала запах его пота, и это почему-то возбудило ее. Она принялась внимательно разглядывать его. В нем ощущалась жестокость и грубость, мужественность революционера, которая всегда сильно привлекала ее - может, именно поэтому много лет назад она заинтересовалась радикалами. И неожиданно она ужасно захотела его. Но когда она разбудила его, положив ему руку на промежность, у него глаза были налиты кровью, из рта дурно пахло, и даже ее искусный массаж не мог возбудить его. Через минуту она с разочарованным восклицанием отвернулась.
Чтобы погасить возбуждение, она взяла микрофон и включила громкоговорители в пассажирских салонах. Она понимала, что действует неразумно, но начала говорить.
- Слушайте меня все. У меня очень важное сообщение. - Неожиданно она страшно разозлилась на всех. Они принадлежат к классу, который она ненавидит и презирает, он воплощает в себе несправедливое и больное общество, с которым она поклялась бороться. Все это жирные самодовольные буржуа. Они похожи на ее отца, и она ненавидит их, как ненавидела отца. Начав говорить, она осознала, что они даже не поймут ее языка, языка нового политического порядка, и ее гнев и раздражение против них и всего общества еще усилились. Она не сознавала, что неистовствует, пока вдруг словно со стороны не услышала свой крик, похожий на крик смертельно раненного животного, - и тут же замолчала.
У нее кружилась голова, и ей пришлось ухватиться за край стола, сердце усиленно стучало о ребра. Она тяжело дышала, словно пробежала большое расстояние, и потребовалась целая минута, чтобы она взяла себя в руки.
Когда она снова заговорила, голос ее по-прежнему звучал неровно и прерывисто.
- Сейчас девять часов, - сказала она. - Если в течение трех часов тираны не уступят нам, я вынуждена буду начать казнь заложников. Три часа, - зловеще повторила она, - всего лишь три часа.
Теперь она бродила по самолету, как большая кошка по клетке перед кормлением.
- Два часа, - сообщила она, и пассажиры отшатывались, когда она проходила мимо.
- Один час. - В голосе ее звучала садистская радость предчувствия. Сейчас выберем первых.
- Но вы обещали, - взмолился маленький врач, когда Ингрид вытащила из кресла его жену, а француз повел ее в рубку.
Ингрид не обратила на него внимание и повернулась к Карен. "Возьми ребенка, мальчика или девочку, - приказала она, - о, да, и еще беременную женщину. Пусть видят ее большой живот. Против этого они не устоят".
Карен провела заложников в переднюю кухню и под дулом пистолета заставила сесть рядом на откидные места членов экипажа.
Дверь в салон была открыта, и в кухне ясно слышался голос Ингрид, которая по-английски объясняли французу Анри:
- Чрезвычайно важно, чтобы срок ультиматума не прошел безнаказанно. Если мы пропустим этот первый срок, нам не поверят. Совершенно необходимо хотя бы в первый раз продемонстрировать сталь. Они должны понять, что наши ультиматумы не подлежат обсуждению, они бесповоротны...
Девочка заплакала. Ей тринадцать лет, и она понимала опасность. Жена маленького врача обняла ее за плечи и нежно прижала к себе.
- "Спидберд 070", - неожиданно ожило радио, - у нас сообщение для Ингрид.
- Давайте, контроль, Ингрид слушает. - Ингрид схватила микрофон, предварительно захлопнув дверь.
- Представитель правительств Англии и Америки хочет передать вам предложения. Вы готовы записывать?
- Ответ отрицательный, - спокойно и невыразительно ответила Ингрид. Повторяю: ответ отрицательный. Передайте представителю, что я согласна только на переговоры лицом к лицу - и передайте еще, что осталось только сорок минут до срока. Пусть поторопится, - предупредила она. Положила микрофон и повернулась к Анри.
- Все в порядке. Сейчас примем пилюли. Наконец началось.
Снова безоблачный день, солнечные лучи ярко отражаются от металлических частей самолета. Жар пробивался сквозь матерчатые подошвы тапочек, жгло обнаженную шею.
Как и в первый раз, передняя дверь открылась, когда Питер прошел половину пути по бетону.
На этот раз заложников не было, люк оставался темным пустым прямоугольником. Сдеживая желание поторопиться, Питер шел с достоинством, высоко подняв голову, крепко сжав челюсти.
Он был в пятидесяти ярдах от самолета, когда в отверстии появилась девушка. Стояла с ленивой грацией, весь вес на одну ногу, вторую слегка согнула, ноги у нее длинные, обнаженные, загорелые. На бедре у нее большой пистолет, а узкая талия обвязана патронташем.
Она с легкой улыбкой смотрела на подходящего Питера. Неожиданно у нее на груди вспыхнула яркая точка, ослепительно сверкающее наскомое. Она презрительно взглянула на него.
- Это провокация, - заявила она. Совершенно очевидно, она знает, что это лазерный прицел одного из снайперов в здании аэропорта. Небольшое нажатие пальца, и пуля калибра 0.222 пробьет точно это место, разорвет ей сердце и легкие на кровавые обрывки.
Питер почувствовал вспышку гнева: снайпер привел в действие свой прицел без приказа, но в то же время почувствовал невольное восхищение храбростью девушки. Она способна смеяться над знаком смерти у себя на груди.
Питер сделал резкий жест правой рукой, и почти тут же светлое пятнышко исчезло: снайпер выключил прицел.
- Так-то лучше, - сказала девушка и улыбнулась, одобрительно обведя взглядом тело Питера. - Ты в хорошей форме, малыш, - сказала она, и гнев Питера под ее взглядом снова вспыхнул.
- Отличный плоский живот... - сказала она, - ...сильные ноги, а эти мышцы не получишь, сидя за столом и держа ручку. - Она задумчиво поджала губы. - Знаешь, я думаю, ты полицейский или военный. Вот что я думаю, малыш. Я думаю, ты проклятая свинья. - Голос ее теперь звучал резко, а кожа словно подсохла и помутнела. Вообще она казалась старше.
Теперь он был достаточно близко, чтобы разглядеть своеобразный алмазный блеск глаз, увидел напряжение, сжимающее ее тело, заставляющее делать неожиданные резкие движения. Он был уверен, что она под действием наркотиков. Он имеет дело с политической фанатичкой, с длинным шлейфом насилия и смерти, и теперь последние оставшиеся в ней человеческие черты будут подавлены наркотиком. Он знал, что она опаснее раненого дикого зверя, загнанного леопарда, акулы-людоеда, чувствующей сводящий с ума запах крови.
Он не ответил, но смотрел ей в глаза, держа руки на виду, и остановился под открытым люком.
Спокойно ждал, пока она начнет, и наркотик в крови не давал ей стоять спокойно, она ерзала, брала в руки оружие, трогала по-прежнему висящий на шее фотоаппарат. Сирил Уоткинс хотел что-то сообщить об этом аппарате, и Питер неожиданно понял, что это такое. "Взрыватель гранат? - подумал он. Почти несомненно", - решил он. Вот почему он все время с ней. Она увидела направление его взгляда и виновато опустила руку, подтвердив его заключение.
- Готовы ли заключенные к отправке? - спросила она. - Погружено ли золото? Готова ли передача?
- Правительство Южной Африки учло настоятельные просьбы правительств Великобритании и Соединенных Штатов Америки.
- Хорошо, - кивнула она.
- Как проявление гуманности, правительство Южной Африки согласилось освободить заключенных, указанных в вашем списке...
- Да.
- Они вылетят в избранную ими страну.
- А золото?
- Правительство Южной Африки решительно отказывается финансировать неконституционную оппозицию, опирающуюся на иностранную помощь. Оно отказывается снабжать освобожденных средствами.
- Передача по телевидению?
- Правительство Южной Африки считает заявление несправедливым и влекущим за собой нежелательные последствия для закона и порядка в этой стране. Она не согласно на передачу вашего заявления.
- Значит, они приняли только одно наше требование... - Девушка заговорила еще резче, и плечи ее дернулись в неконтролируемом спазме.
- Освобождение заключенных будет сделано при одном непременном условии... - быстро вставил Питер.
- Каком именно? - спросила девушка, на ее щеках появились два ярких пятна.
- В ответ на освобождение политических заключенных правительство требует полного освобождения всех заложников, а не только женщин и детей, всех, кто находится на борту самолета. Вам и вашим товарищам гарантируется беспрепятственый отлет за пределы страны вместе с освобожденными заключенными.
Девушка откинула назад голову, ее золотые волосы развевались, она безудержно расхохоталась. Смех ее звучал дико, безумно, но в глазах ее не было веселья. Это были свирепые и жестокие глаза орла. Смех неожиданно смолк, и девушка заговорила ровным плоским голосом:
- Значит, они решили предъявить условия нам? Думают, что могут выдернуть зубы у резолюции ООН, верно? Думают, что без заложников фашистские правительства Америки и Англии смогут наложить вето безнаказанно?
Питер ничего не ответил.
- Отвечай мне! - неожиданно закричала она. - Нас не приняли всерьез?
- Я только посыльный, - ответил он.
- Нет, - обвинительно закричала она. - Ты тренированный убийца. Ты свинья! - Она обеими руками подняла пистолет и направила Питеру в лицо.
- Какой ответ мне передать? - спросил Питер, никак не реагируя на нацеленное на него оружие.
- Ответ... - Она снова заговорила пости обычным тоном. - Конечно, ответ. - Она опустила пистолет и посмотрела на часы из нержавеющей стали у себя на руке. - Три минуты после полудня - три минуты после срока ультиматума. Конечно, они должны получить ответ.
Она почти недоуменно огляделась.
Питер предположил, что наркотик оказывает побочное действие. Может, она приняла слишком сильную дозу, может, тот, кто рассчитывал дозы, не учел предыдущих сорока восьми бессонных часов напряжения.
- Ответ, - мягко напомнил он, не желая провоцировать новый взрыв.
- Да. Подожди, - сказала она и неожиданно исчезла в полутьме внутри самолета.
Карен стояла перед четырьмя заложниками на откидных местах. Она горящими темными глазами оглянулась на Ингрид, та коротко кивнула, и Карен снова повернулась к пленникам.
- Пошли, - негромко сказала она, - мы сейчас вас выпустим. Осторожно помогла встать беременной женщине.
Ингрид оставила ее и быстро прошла в задний салон. Снова коротко кивнула Курту, и тот отбросил волосы со лба и сунул пистолет за пояс.
Из ящика у себя над головой он извлек две пластиковых гранаты. Держа по одной гранате в каждом кулаке, он зубами достал чеку и надел кольца на мизинцы.
Разведя руки, как на распятии, он прошел вдоль прохода.
- Гранаты взведены. Никто не должен двигаться, никто не должен покидать свои места - что бы ни случилось. Оставайтесь на месте.
Четвертый похититель тоже держал в руках две гранаты.
- Никто не двигается. Никаких разговоров. Все остаются на местах. Он повторил это по-немецки и по-английски, и в глазах его был тот же жесткий стеклянный наркотический блеск.
Ингрид вернулась в рубку.
- Пойдем, милая. - Она обняла девочку, чтобы вывести ее в открытый люк, но девочка в ужасе отшатнулась от нее.
- Не трогай меня, - прошептала она, и глаза ее расширились от ужаса. Мальчик оказался моложе и доверчивей. Он с готовностью взял Ингрид за руку.
У него были густые курчавые волосы и глаза цвета темного меда.
- Папа здесь? - спросил он.
- Да, дорогой. - Ингрид сжала его руку. - Ты хороший мальчик и скоро увидишь папу.
Она вывела его в открытый люк.
- Стой тут, - сказала она.
Питер Страйд не знал, чего ожидать, когда высоко над ним в двери показался мальчик. Чуть позже рядом с ним встала полная женщина средних лет в дорогом, но мятом шелковом платье, - вероятно, от Нины Риччи, появилась у Питера неуместная мысль. Волосы женщины, уложенные в сложную прическу с лаком, рстрепались, лицо у нее доброе и мягкое, и она положила ободряюще мальчику руку на плечи.
Дальше показалась более высокая и молодая женщина с бледной чувствительной кожей; ноздри и веки у нее покраснели от плача или какой-то аллергии, а на горле и верхней части рук видны были пятна гнева. Под свободным хлопчатобумажным платьем гротескно вздымался ее огромный живот, стояла она, неуклюже расставив тонкие белые ноги, и мигала в ярком свете, глаза ее еще не отошли от полумрака салона.
Четвертой и последней вышла девочка, и с неожиданной болью пониже ребер Питер подумал, что это Мелисса-Джейн. Потребовалось не меньше десяти бешеных ударов сердца, прежде чем он понял, что это не она - но у нее такое же милое викторианское лицо, классическая английская кожа цвета лепестка розы, тело ухоженное, почти женщина, с небольшими грудями и длинными ногами под узкими мальчишескими бедрами.
В ее огромных глазах застыл ужас, и почти сразу она поняла, что Питер дает ей надежду на спасение. Глаза обратились к нему с немой мольбой.
- Пожалуйста, - прошептала она. - Не позволяйте им причинять нам боль. - Она говорила так тихо, что Питер с трудом различал слова. Пожалуйста, сэр. Помогите нам.
Но Ингрид уже была тут, резко прозвучал ее голос.
- Вы должны поверить, что мы выполняем обещанное. Вы и ваши злобные капиталистические хозяева должны понять, что мы ни одного срока не оставим без казни. Мы докажем, что ради революции не остановимся ни перед какими жертвами. Вы должны понять, что наши требования должны исполняться полностью, они не подлежат обсуждению. Мы вам продемонстрируем, какова цена пропуска срока. - Она помолчала. - Следующий срок - полночь. Если наши условия и тогда не будут выполнены, вы будете знать, какую цену придется заплатить. - Она снова остановилась, и тут же голос ее перешел в истерический крик: - Вот эта цена! - и она исчезла в полутьме.
Беспомощный от ужаса, Питер Страйд пытался придумать что-нибудь, чтобы предотвратить неизбежное.
- Прыгай! - крикнул он, поднимая обе руки к девочке. - Прыгай быстрее! Я тебя поймаю!
Но девочка колебалась, высота почти тридцать футов. Она неуверенно остановилась на краю.
За ней в десяти шагах стояли плечом к плечу темноволосая Карен и светловолосая девушка с львиной гривой, они одновременно подняли большие пистолеты с короткими стволами, держа их низко обеими руками; они встали таким образом, чтобы мягкие тяжелые свинцовые пули поразили спины всех четверых пассажиров.
- Прыгай! - ясно долетел до кабины голос Питера, и рот Ингрид нервно дернулся в ужасной пародии на улыбку.
- Давай! - сказала она, и женщины выстрелили одновременно. Два выстрела слились в громовой рев, из стволов вырвались облака синего порохового дыма, по всей кабине разлетелись обрывки горящего поролона, и удар пуль о живую плоть прозвучал так, словно ударили арбузом о стену.
Ингрид выстрелила вторично на мгновение раньше Карен, снова ошеломляющий взрыв звука, и в наступившей ужасной тишине послышался дикий крик двух мужчин в салонах:
- Никто не шевелится! Всем застыть!
Питеру Страйду показалось, что эти несколько мгновений длятся целые часы. Они бесконечно проходили через его сознание, как ряд застывших кадров в каком-то гротескном кино. Один кадр обособлялся от остальных, так что впоследствии он всегда сможет воссоздать все их полностью и неискаженно и снова испытывать во всей полноте паралич тошноты этих мгновений.
Первый выстрел достался беременной женщине. Она раскололась, как перезревший фрукт, ее разбухшее тело раскрылось от выстрела от позвоночника до пупа, ее бросило вперед, и она перевернулась в воздухе. Ударилась о бетон путаницей бледных конечностей и сразу застыла, ни следа жизни.
Полная женщина вцепилась в мальчика, и они стояли на самом краю открытой двери, вокруг них вился синий дым пороха. Хотя женщина сохраняла равновесие, туго натянутый бежевый шелк ее платья покрылся десятками крошечных ран, словно ее десятки раз ударяли острой швейной иглой. Такие же раны разорвали белую школьную рубашку мальчика, и вокруг каждой раны быстро расцвели маленькие алые цветы, все более расползаясь на ткани. Оба они молчали, и у обоих было изумленное недоумевающее выражение. Следующий выстрел ударил в них, они, словно без костей, упали вперед, по-прежнему держась друг за друга. Падение их продолжалось, казалось, бесконечно долго, и наконец они оба упали на тело беременной женщины.
Питер подбежал вперед, чтоюбы подхватить падающую девочку, и ее вес заставил его опуститься на бетон на колени. Он мгновенно вскочил и побежал, неся ее, как спящего ребенка, одной рукой под коленями, другой вокруг плеч. Ее милая голова билась о его плечо, тонкие шелковистые волосы падали ему на лицо, не давая смотреть.
- Не умирай. - Он обнаружил, что произносит эти слова в такт бегу. Не умирай. - Но он чувствовал, как теплая кровь течет по его животу, пропитывает шорты, скатывается по бедрам.
Из здания аэропорта выбежал Колин Нобл и попытался перехватить у него девочку, Но Питер не отдал ее.
Он передал хрупкое неподвижное тело врачу "Тора" и стоял рядом молча, пока доктор быстро работал. Лицо Питера оставалось каменным, рот сжат тонкой линией, когда доктор наконец поднял голову.
- Боюсь, она мертва, сэр.
Питер коротко кивнул и отвернулся. Шаги его гулко прозвучали на мраморе пустынного зала аэропорта, Колин Нобл молча пошел рядом с ним. Лицо его было таким же пустым и невыразительным, как у Питера. Они поднялись в кабину командирского "Ховкера".
- Сэр Уильям, вы указываете, что мы содержим врагов государства в заключении без суда. - Министр иностранных дел наклонился вперед и поднял обвиняющий палец. - Но вы сами, англичане, нарушили гражданские права и "Хабеас Корпус" [Английский закон 1679 года о неприкосновенности личности], приняв закон о предотвращении терроризма, а на Кипре и в Палестине вы задолго до этого содержали заключенных без суда. А ваш блок Эйч в Ольстере - разве это лучше того, что мы вынуждены делать здесь?
Сэр Уильям, английский посол, негодующе забормотал, собираясь с мыслями.
Спокойно вмешался Келли Констебл:
- Джентльмены, мы пытаемся найти общую почву, а не спорные области. Под угрозой сотни жизней...
Гул кондиционеров перекрыл резкий телефонный звонок, и сэр Уильям с терпеливым облегчением поднес трубку к уху, но по мере того как он слушал, кровь отливала от его лица, и оно стало желтовато-серого цвета.
- Понятно, - сказал он наконец. Потом: - Благодарю вас, - и положил трубку. Посмотрел вдоль стола полированного дерева гринхарт на внушительную фигуру в противоположном конце.
- Господин премьер-министр... - голос его слегка дрогнул, - ...с прискорбием сообщаю вам, что террористы отвергли компромиссные предложения вашего правительства и десять минут назад убили четверых заложников.
Слушатели недоверчиво ахнули.
- Заложники - две женщины и два ребенка, мальчик и девочка, им выстрелили в спины, а тела выбросили из самолета. Террористы установили новый срок ультиматума - сегодня в полночь должны быть приняты их требования. Если они не будут приняты, последуют новые жертвы.
Тишина длилась почти минуту, один за другим все поворачивали головы, и наконец все смотрели на большую, с согнутыми плечами, фигуру во главе стола.
- Обращаюсь к вам во имя человечности, сэр. - Нарушил молчание Келли Констебл. - Мы должны спасти по крайней мере женщин и детей. Мир не позволит нам сидеть здесь, когда их убивают.
- Мы нападем на самолет и освободим пленных, - тяжело сказал премьер-министр.
Но американский посол покачал головой.
- Мое правительство непреклонно, сэр, как и правительство моего английского коллеги... - Он взглянул на сэра Уильямса, который утвердительно кивнул. - Мы не можем допустить и не допустим риска массового убийства. Если вы нападете на самолет, наши правительства не сделают попыток смягчить условия резолюции ООН и не наложат на нее вето в Совете Безопасности.
- Однако если мы согласимся на требования этих... этих зверей, последнее слово премьер-министр произнес с яростью, - мы подвергнем наш народ ужасной опасности.
- Господин премьер-министр, у нас всего несколько часов, чтобы найти решение. Потом убийство начнется снова.
- Вы сами оценили шансы на успех "Дельты" как равные половине, заметил Кингстон Паркер, мрачно глядя на Питера Страйда с экрана. - Ни президент, ни я не находим такую вероятность приемлемой.
- Доктор Паркер, они убивают детей и женщин прямо здесь, на бетоне. Питер старался говорить нейтральным тоном, держа себя в руках.
- Сейчас на южноафриканское правительство оказывается очень сильное давление, чтобы убедить его согласиться на условия освобождения женщин и детей.
- Это ничего не решит. - Питер больше не мог сдерживаться. - Завтра ночью мы окажемся точно в такой же ситуации.
Если мы сумеем освободить женщин и детей, число жизней, подвергающихся риску, уменьшится, а за сорок часов ситуация может измениться - мы выигрываем время, Питер, даже если придется платить за него тяжелой монетой.
- А если южноафриканцы не согласятся? Если ко полуночи согласия не будет получено, что произойдет тогда, доктор Паркер?
- Трудно сказать, Питер, но если это произойдет... - Паркер жестом покорности вытянул длинные грациозные руки, - ...мы можем потерять еще четыре жизни, но это лучше, чем ускорять массовое убийство четырехсот. А после этого южноафриканцы не выдержат. Они вынуждены будут согласиться на совобождение женщин и детей - любой ценой.
Питер не мог поверить в услышанное. Он знал, что вот-вот сорвется, ему нужно несколько секунд, чтобы успокоиться. Он опустил взгляд на руки, которые скрестил на столе. Под ногтями на пальцах правой руки темные полумесяцы - засохшая кровь девочки, которую он принес от самолета. Неожиданно он расцепил пальцы и глубоко засунул руки в карманы синего комбинезона "Тора". Глубоко вдохнул, задержал дыхание на мгновение, медленно выдохнул.
- Если говорить это трудно, доктор Паркер, утешайтесь тем, что смотреть на это гораздо труднее.
- Я понимаю ваши чувства, Питер...
- Не думаю, сэр. - Питер медленно покачал головой.
- Вы солдат...
- ...и только солдат может по-настощему ненавидеть насилие, закончил за него Питер.
- Мы не должны допускать вмешательство личных чувств в это дело, Паркер говорил резко. - Вынужден еще раз напомнить вам, что решение на состояние "Дельта" с согласия президента и вашего премьер-министра принимаю только я. Без моего приказа никаких боевых действий не будет. Вы поняли это, генерал Страйд?
- Понял, доктор Паркер, - спокойно ответил Питер. - Мы надеемся получить отличную видеозапись следующего убийства. Я пришлю экземпляр в вашу личную коллекцию.
Другой "боинг 747" сел незадолго до начала чрезвычайного положения и был припаркован всего в тысяче ярдов от "Спидберд 070", но служебные ангары и угол здания аэровокзала полностью скрывали его от похитителей.
Хотя он был раскрашен оранжевыми и синими полосами Южноафриканских авиалиний, а на хвосте нарисована летящая газель, в остальном он был почти точной копией другого самолета. Даже расположение кабин соответствовало плану "Спидберд 070", который был передан телепринтом из "Хитроу", штабквартиры Британских авиалиний. Это было удачное совпадение, и Колин Нобл немедленно воспользовался возможностью. Он провел в этом самолете уже семь учебных "Дельт".
- Ну, ладно, парни, попробуем еще больше подобрать задницы на бегу. Мне нужно, чтобы от начала до проникновения прошло меньше четырнадцати секунд. - Бойцы ударного отряда, сидя кружком на бетоне, переглянулись, кое-кто театрально закатил глаза. Колин не обратил на это внимания. Попробуем уложиться в девять, - сказал он и встал.
В боевой группе шестнадцать человек - семнадцать, когда к ним присоединялся Питер Страйд. Остальные работники "Тора" - технические специалисты: электроники и связисты, четыре лучших снайпера, оружейник-квартирмейстер, сержант, специалист по взрывчатке и разминированию, врач, повар, три сержанта-техника под командой лейтенанта, пилоты и другой летный персонал - большой отряд, и каждый человек незаменим.
У бойцов цельный костюм, из одного куска, - облегающий черный нейлон, чтобы не видно было ночью. На шеях болтаются газовые маски, готовые к немедленному использованию. Черные брезентовые ботинки с высокой шнуровкой, с мягкими резиновыми подошвами для неслышного бега. У каждого свое особое оружие и оборудование либо на спине, либо на черном поясе. Никаких громоздких непробиваемых жилетов, которые так затрудняют движения и цепляются за препятствия, никаких жестких шлемов, которые могут ударом о металл предупредить противника.
Почти все молодые люди, двадцати с небольшим лет, отобранные из морской пехоты США и британских коммандос, того самого отряда, в котором раньше Питер был командиром. Все отлично подготовлены, заострены, как лезвие бритвы.
Колин Нобл молча смотрел, как они занимают обозначенные мелом на бетоне позиции, представляющие выходы из аэровокзала и служебных ангаров, ближайших к 070. Он искал проявлений небрежности, хоть малейшего отступления от немыслимо жестких стандартов, которые сам установил в "Торе". И ничего не находил.
- Ну, хорошо, до ракет - десять секунд, - сказал он. Удар "Дельты" начинается с выпуска осветительных ракет по носу атакуемого самолета. Они будут спускаться на маленьких парашютах, представляя собой отвлечение. Нужно надеяться, что террористы соберутся в рубке и попытаются высянить, что происходит. Яркий свет к тому же обожжет сетчатку глаз террористов и на много минут отобьет возможность ночного зрения.
- Ракеты! - крикнул Колин, и боевая группа перешла к действиям. Впереди бежали два человека с "палками", они устремились прямо к хвосту покинутого самолета. У каждого на плече цилиндр с газом, к нему прикреплен длинный зонд из нержавеющей стали с гибкой пластмассовой муфтой - это и были "палки".
У первого в цилиндре воздух, сжатый под давлением в 250 атмосфер, а концу его двадцатифутового зонда прикреплен алмазный резец воздушного сверла. Он падал на одно колено под гигантским брюхом самолета в десяти футах за шасси, поднимал зонд и прижимал сверло точно в то место, которое выбрано по чертежам изготовителя самолета: здесь толщина корпуса минимальная и сразу за тонким сплавом начинается пассажирский салон.
Скрежет сверла дожен скрывать рев двигателей самолета, припаркованного с южной стороны аэровокзала. Три секунды на то, чтобы прорезать корпус, и второй человек готов просунуть конец своего зонда в отверстие, сделанное сверлом.
- Энергия отключена, - сказал Колин; в этот момент будет отключено электричество от самолета, чтобы прекратили работу кондиционеры.
Второй человек изобразил процесс выпускания газа из своего цилиндра в помещения самолета. Этот газ называли просто "ФАКТОР В". У него легкий запах свежевыкопанных трюфелей; при пятипроцентной концентрации в воздухе он за десять секунд частично парализует человека - утрата контроля над мышцами, некоординированные движения, нарушения речи и зрения - это все начальные симптомы.
Если газ действует в течение двадцати секунд - полный паралич, тридцати - потеря сознания, две минуты - отказ легких и смерть. Противоядие - свежий воздух или - еще лучше - чистый кислород, восстановление быстрое, никаких побочных эффектов.
Остальная часть боевого отряда следовала за людьми с "палками" и разбивалась на четыре группы. Эти группы сидели в ожидании под крыльями, надев маски, их оружие и оборудование готово к немедленному использованию.
Колин следил за своим секундомером. Он не может подвергать пассажиров действию "фактора В" больше чем на десять секунд. На борту старики, дети, больные астмой; когда стрелка достигла отметки десять секунд, он рявкнул: "Энергия включена!"
Кондиционеры немедленно начали вытягивать газ из самолета, это сигнал к началу проникновения.
Две группы по складным алюминиевым лестницам поднялись на корневую часть крыльев и разбили окна люков экстренной эвакуации. Остальные две занялись главным входом, но они могли только изображать действие специальных молотов, которые прорывают металл; не могли они и пускать в действие парализующие гранаты.
- Проникновение! - Командир боевой группы, изображавший на этой тренировке Питера Страйда, дал сигнал проникновения в самолет, и Колин остановил секундомер.
- Время? - послышался негромкий голос у него за плечом, и он быстро повернулся. Колин был так поглощен своей задачей, что не слышал, как сзади подошел Питер Страйд.
- Одиннадцать секунд, сэр. - Вежливая форма ответа свидетельствовала о том, что полковника Колина Нобла застали врасплох. - Неплохо - но и не очень хорошо. Повторим.
- Пусть отдохнут, - приказал Питер. - Я немного поговорю с ними.
Все встали у выходящего на юг окна контрольной башни и в сотый раз за день принялись разглядывать большой красно-бело-синий самолет.
Полуденный жар поднял облака, серебряные грозовые тучи вздымались к небу. Таща за собой шлейфы тропических потоков, они двигались на горизонте, образуя грандиозный задник, слишком театральный, чтобы быть реальным, а садящееся солнце находило просветы в этих тучах и посылало в них длинные ищущие золотые пальцы, усиливая татральное впечатление.
- Шесть часов до срока, - сказал Колин Нобл и поискал очередную черную сигару. - Какие новости от местных властей?
- Никаких. Не думаю, чтобы они согласились.
- До следующей партии казненных. - Колин откусил кончик сигары и гневно выплюнул его. - Два года я ломаю себе спину на тренировках ради этого, а теперь нам связывают руки.
- Если разрешат "Дельту", когда бы ты начал? - спросил Питер.
- Как только стемнеет, - сразу ответил Колин.
- Нет. Они еще под сильным действием наркотиков, - рассуждал Питер. Дадим им возможность пройти через вершину и начать спуск. Я думаю, они примут следующую дозу как раз перед сроком. Я напал бы как раз перед этим... - Он помолчал, рассчитывая. - Я ударил бы без четверти одиннадцать, за семьдесят пять минут до срока.
- Если у нас будет "Дельта", - сказал Колин.
- Если у нас будет "Дельта", - согласился Питер, и оба ненадолго замолчали. - Слушай, Колин. Меня вот что мучает. Если они узнали меня, что еще они знают о "Торе"? Знают ли они наш план взятия самолета?
- Боже, я об этом не подумал!
- Я ищу возможности изменить план, как-то переменить модель, сделать что-то такое, чего они не ожидают.
- Мы два года тренировались, чтобы все шло точно по плану... - Колин выглядел сомневающимся. - Ничего нельзя менять.
- Ракеты, - сказал Питер. - Если пойдем, не будем сигнализировать об этом ракетами. Пойдем без них.
- Эти уроды будут рассеяны по всему самолету, смешаются с пассажирами и экипажем...
- На Ингрид была красная рубашка. Я думаю, они все четверо носят такие, чтобы отличаться от заложников. Если моя догадка неверна, придется действовать в израильском стиле.
Израильский стиль - это приказ всем лечь и расстрел тех, кто не повинуется или действует агрессивно.
- Подлинно важна только девушка. Девушка с фотоаппаратом. Парни изучали записи с нею?
- Знают ее лицо лучше собственного, - ответил Колин и добавил: - Эта сука чертовски красива... Пришлось трижды прокручивать запись казни, дважы замедленно, чтобы преодолеть их рыцарство. - Трудно заставить мужчину убить красивую девушку, а мгновение колебания может быть критическим с такой тренированной фанатичкой, как Ингрид. - Я приказал им также посмотреть на девочку, прежде чем ее отвезли в морг. Теперь они в нужном настроении. - Колин пожал плечами. - Но дьявольщина, "Атлас" не разрешит "Дельту". Мы зря тратим время.
- Хочешь сыграть подготовку? - спросил Питер и, не дожидаясь ответа, продолжал: - Будем считать, что мы получили от "Атласа" разрешение на "Дельту". Начни подготовку к действиям точно в 10.45 местного времени вечером. Делай все по-настоящему, до мельчайших подробностей.
Колин медленно повернулся и посмотрел в лицо командиру; тот смотрел спокойно, без всякого обмана, сильные линии челюстей и рта не дрогнули.
- Сыграть? - негромко спросил Колин.
- Конечно, - коротко и нетерпеливо ответил Питер Страйд, и Колин пожал плечами.
- Дьявольщина, я ведь здесь только работаю. - И он отвернулся.
Питер поднял бинокль и медленно провел им вдоль большой машины от хвоста до носа: никаких признаков жизни, все иллюминаторы плотно закрыты. Питер неохотно чуть опустил бинокль и увидел жалкую груду тел, все еще лежащих на бетоне под передним входом.
Кроме подключения электричества, доставки медикаментов и двух случаев, когда Питер сам проделал этот путь, никому не было позволено приближаться к самолету. Ни заправки, ни очистки туалетов, ни поставки продовольствия - не разрешили даже убрать тела расстрелянных заложников. Похитители усвоили уроки прошлых угонов, когда в Могадишу жизненно важная информация о самолета была получена при очистке туалетов и канализации, а в аэропорту "Лод" боевой отряд проник в облике доставщиков пищи.
Питер продолжал смотреть на тела, и хоть он привык к виду смерти в самых уродливых формах, эти тела действовали на него сильнее, чем когда-либо в жизни. Это презрительный отказ от глубочайших табу общества. Питер теперь вполне был согласен с решением южноафриканской полиции не пропускать через ворота аэропорта никаких журналистов и телеоператоров.
Питер знал, что пресса всего мира гневно, в самых сильных выражениях протестует против ущемления богом данных прав нести в дома всех цивилизованных людей изображения страшной смерти и уродства, любовно сфотографированные в цвете с дотошным профессиональным вниманием к самым ужасным подробностям.
Без этой восторженной хроники такихдеяний международный терроризм утратил бы большую часть своего воздейстия, и работа Питера стала бы гораздо легче. На какое-то мгновение он позавидовал местной полиции, у которой есть возможность действовать в интересах общества, потом мысли унесли его на шаг дальше, и он снова подумал, кто же имеет право принимать такие решения от лица общества. Если полиция приняла такое решение и осуществила его, нельзя ли признать это еще одной разновидностью терроризма, который она стремится подавить? "Боже! - с гневом подумал Питер. - Я сойду с ума".
Он подошел к старшему диспетчеру.
- Хочу еще раз попробовать, - сказал Питер, и диспетчер передал ему микрофон.
- "Спидберд 070", говорит контроль. Ингрид, вы меня слышите? Отзовитесь, Ингрид.
За последние несколько часов он десятки раз пытался установить контакт, но похитители сохраняли зловещее молчание.
- Ингрид, пожалуйста, ответьте, - Питер продолжал пытаться, и неожиданно послышался чистый свежий голос:
- Говорит Ингрид. Что вам нужно?
- Ингрид, мы просим разрешения убрать тела.
- Ответ отрицательный, контроль. Повторяю: ответ отрицательный. Никто не подойдет к самолету. - Пауза. - Мы подождем, пока накопится больше для уборки... - Девушка хихикнула, она все еще под действием наркотиков. Подождите полуночи, и тогда вам будет работа. - Радио щелкнуло, и наступило молчание.
- Сейчас мы накормим вас обедом, - весело крикнула Ингрид, и пассажиры с интересом зашевелились. - Сегодня у меня день рождения. И вы получите шампанское - здорово, правда?
Но полный маленький врач-еврей неожиданно вскочил на ноги. Его светлые редкие волосы свисали комичными космами, лицо словно расплылось, как плавящийся воск, оно было разрушено и искажено горем. Казалось, он больше не понимает, что его окружает.
- У вас не было права убивать ее, - говорил он старческим голосом. Она была хорошим человеком. Они никогда никому не причиняла боли... - Он смущенно огляделся, взгляд у него был несфокусированный, пальцами одной руки он провел по растрепанным волосам. - Вам не следовало убивать ее, повторил он.
- Она была виновна, - ответила ему Ингрид. - Никто не невинен, вы все - раболепствующие орудия международного капитализма... - Лицо ее исказилось, дернулось от ненависти. - Вы виновны, вы все и заслуживаете смерти... - Она неожиданно замолчала, огромным волевым усилием овладела собой, потом снова улыбнулась; подошла к маленькому врачу и обняла его за плечи. - Садитесь, - сказала она почти нежно. - Я понимаю, что вы чувствуете, пожалуйста, поверьте мне. Я хотела бы, чтобы существовал другой путь.
Он меделнно сел, глаза его были полны горя.
- Сидите спокойно, - мягко сказала Ингрид. - Сейчас я принесу вам шампанского.
- Господин премьер-министр... - голос Келли Констебла охрип от двух суток почти непрерывного напряжения - ...уже начало одиннадцатого. У нас меньше двух часов для принятия решения...
Премьер-министр поднял руку, заставив его замолчать.
- Да, мы все знаем, что тогда произойдет.
Самолет военно-воздушных сил доставил из Йоханнесбурга, за тысячу миль, копию видеозаписи, и правительство и послы во всех подробностях, снятых 800-миллиметровой линзой, видели жестокое убийство. У всех сидящих за столом были свои дети. Самые правые дрогнули, даже злой министр полиции не мог встретиться взглядом с глазами посла.
- Мы знаем также, что никакой компромисс невозможен, либо мы выполняем их требования полностью, либо не выполняем совсем.
- Господин посол, - наконец нарушил молчание премьер-министр, - если мы согласимся на их условия, то только из гуманности. Мы заплатим очень высокую цену за жизнь ваших людей, но если мы согласимся на эту плату, можем ли мы быть совершенно уверены в вашей поддержке - поддержке Великобритании и Соединенных Штатов - в Совете Безопасности послезавтра в полдень?
- Президент Соединенных Штатов уполномочил меня дать такое заверение в ответ на ваше сотрудничество, - сказал Констебл.
- Правительство Ее Величества просило меня подтвердить вам, что оно вас поддержит, - заявил сэр Уильям. - Мое правительство намерено также возместить 170 миллионов долларов, затребованных похитителями.
- Все же я не могу принять решение в одиночку. Слишком тяжело для одного человека, - вздохнул премьер-министр. - Я попрошу всех министров, все правительство, - он указал на напряженные лица вокруг, проголосовать. И попрошу вас, джентльмены, оставить нас одних на несколько минут. Мы примем решение.
Два посла одновременно встали, слегка поклонились мрачной фигуре во главе стола и вышли.
- Где полковник Нобл? - спросил Кингстон Паркер.
- Ждет... - Питер кивком указал на звуконепроницаемую дверь командирской кабины "Ховкера".
- Пусть присутствует, - сказал Паркер с экрана, и Питер нажал кнопку вызова.
Колин Нобл тут же вошел, слегка наклонившись под низким потолком, мощная угловатая фигура с синей шапочкой "Тора", надивнутой низко на глаза.
- Добрый вечер, сэр, - приветствовал он изображение на экране и сел рядом с Питером.
- Я рад, что полковник Нобл здесь. - Питер говорил четко и деловито. - Я думаю, он поддержит мое мнение, что шансы на успех "Дельты" значительно возрастут, если мы начнем действия не позже, чем за десять минут до одиннадцати. - Он отвернул манжет рукава и взглянул на часы. - То есть через сорок минут. Мы надеемся застать бойцов в состоянии, когда действие наркотика предельно ослабнет и до того, как они примут новую дозу перед сроком. Я считаю, что если мы ударим в этот момент, риск вполне приемлем...
- Спасибо, генерал Страйд, - спокойно прервал его Паркер, - но я хотел, чтобы полковник Нобл присутствовал именно для того, чтобы мой приказ был понят совершенно точно. Полковник Нобл, - взгляд Паркера чуть сместился на новый объект внимания, - командир "Тора" запросил разрешение на немедленное осуществление "Дельты" против "Спидберд 070". В вашем присутствии я отказываю в этом разрешении. Переговоры с правительством Южной Африки достигли критической стадии, и ни при каких условиях не должны быть предприняты открытые или скрытые враждебные действия против бойцов. Вы меня поняли?
- Да, сэр, - с каменным выражением лица ответил Колин Нобл.
- Генерал Страйд?
- Понял, сэр.
- Очень хорошо. Прошу вас подождать. Я посовещаюсь с послами. Как только будут какие-нибудь конкретные сведения, я снова свяжусь с вами.
Изображение тут же исчезло, и экран потемнел. Полковник Колин Нобл медленно повернулся и посмотрел на Питера Страйда, выражение его лица тут же изменилось, он быстро нажал кнопку на командной консоли, останавливающую все записи звука и изображения. Теперь его слова не будут записаны.
- Слушай, Питер, все знают, что тебя ждет высокая должность в НАТО. Оттуда твоя граница - только небо, парень. Вплоть до начальника штабов куда захочешь.
Питер ничего не ответил, только еще раз взглянул на золотой "ролекс". Десять часов семнадцать минут.
- Думай, Питер. Ради Бога, парень. Тебе понадобились двадцать лет напряженной работы, чтобы подняться сюда. Тебя никогда не простят, приятель. Можешь мне поверить. Сломают тебя и твою карьеру. Не делай этого, Питер. Не делай. Ты слишком хорош, чтобы так сгубить себя. Просто остановись на минуту и подумай.
- Я думаю, - негромко ответил Питер. - Думаю, не переставая, и всегда прихожу к одному выводу. Если я дам им умереть, я так же виновен, как женщина, нажимающая на курок.
- Питер, ты не должен разбивать себе голову. Решение принято не тобой...
- Легко было бы поверить в это! - ответил Питер, - Но людей так не спасешь.
Колин наклонился и положил свою большую лапу на предплечье Питера. Слегка нажал.
- Знаю, но мне ужасно смотреть, как ты все отбрасываешь. В моей книге ты на самом верху, приятель. - Он впервые сделал такое признание, и Питер был тронут.
- Можешь уклониться, Колин. Тебе можно не рисковать карьерой.
- Я никогда не пытался уклониться, - Колин убрал руку. - Я с тобой...
- Я хочу, чтобы ты записал официальный протест, нет смысла нам всем быть уволенными, - сказал Питер, включая запись - звука и изображения. Теперь каждое слово разговора записывалось.
- Полковник Нобл, - отчетливо сказал он, - я начинаю немедленное нападение "Дельта" на самолет 070. Подготовьтесь.
Колин повернулся к камере.
- Генерал Страйд, я заявляю официальный протест против применения "Дельты" без подтверждения со стороны руководства "Атласа".
- Полковник Нобл, ваш протест записан, - серьезно сказал в камеру Питер, и Колин Нобл снова отключил запись.
- Ну, для одного дня достаточно вздора. - Он встал. - Пойдем возьмем этих ублюдков.
Ингрид сидела за столом бортинженера и держала перед собой микрофон внутренней системы громкоговорителей. Ее золотистая от загара кожа слегка посерела, девушка морщилась от боли за глазами, и рука, которой она держала микрофон, слегка дрожала. Она понимала, что все это симптомы наркотического похмелья. Теперь она жалела, что увеличила начальную дозу, разрешила принять больше, чем указано на ярлычке, но ей нужно было возбудиться, чтобы провести первую казнь. Теперь она и ее бойцы расплачиваются за это, но через двадцать минут она даст разрешение на очередную дозу. На этот раз она останется в пределах рекомендованного количества, и она заранее предвкушала, как кровь быстрее побежит по жилам, как обострится зрение, появится энегрия и возбуждение - восхитительные результаты приема наркотика. Она даже предвкушала то, что ждет ее впереди: владение абсолютной властью, властью распределять жизнь и смерть. Ради этого стоит жить. Сартр, Бакунин и Мост открыли глубокую правду жизни акт разрушения, полного уничтожения вызывает катарсис, он созидателен, он пробуждает душу. Она с нетерпением ждала следующей казни.
- Друзья мои, - заговорила она в микрофон, - мы не получили никаких сообщений от тирана. Он не тревожится о ваших жизнях, и это очень характерно для фашистских империалистов. Его не занимает безопасность людей, хотя сам он разбухает на крови и поте...
Снаружи стояла темная ночь. Грозовые тучи закрыли половину неба, и каждые несколько минут в них вспыхивали молнии. Дважды после захода солнца яростные тропические ливни стучали по корпусу "боинга", и теперь огни маяков аэропорта отражались на мокром бетоне.
- Мы должны продемонстрировать тирану непреклонную храбрость и железную целеустремленность. Мы не можем допустить даже малейших колебаний. Сейчас мы выберем еще четверых заложников. Это будет сделано совершенно беспристрастно, и я прошу вас понять, что все вы теперь - часть революции, и вы можете гордиться этим...
Неожиданно вспыхнула молния, гораздо ближе, с неба спустилось зеленоватое радужное пламя, оно безжалостным светом озарило поле, и тут же на самолет обрушился раскат грома. Девушка Карен невольно вздрогнула и вскочила, она быстро подошла и встала рядом с Ингрид. Ее темные глаза теперь были окружены еще более темными кольцами усталости и нарткотического похмелья, она сильно дрожала, и Ингрид с отсутствующим видом погладила ее, как можно погладить испуганного котенка; в то же время она продолжала говорить в микрофон:
- ...Мы все должны научиться приветствовать приближающуюся смерть, должны радоваться возможности внести свой вклад, пусть самый скромный, в величайшее пробуждение человечества.
Снова вспыхнула великолепная молния, но Ингрид продолжала говорить в микрофон, ее бессмысленные слова гипнотизировали и убаюкивали, и пленники сидели спокойно, как в летаргии, не говорили, не шевелились, казалось, они больше не способны на самостоятельное мышление.
- Я брошу жребий, чтобы избрать следующих жертв революции. Я назову номера мест, и мои бойцы придут за вами. Прошу избранных быстро пройти в переднюю кухню. - Наступила пауза, затем снова послышался голом Ингрид. Место номер 63Б. Пожалуйста, встаньте.
Немец в красной рубашке, с длинными, нависающими на глаза волосами должен был силой поднять худого мужчину средних лет и завести ему руки за спину. Белая рубашка мужчины измялась, на плечах у него были эластичные помочи, поддерживавшие старомодные узкие брюки.
- Не позволяйте им, - взмолился мужчина к остальным пассажирам, когда Анри стал проталкивать его вперед. - Не позволяйте им убивать меня. - Все опустили головы. Никто не пошевелился, не заговорил.
- Место номер 43F. - Красивая темноволосая женщина лет тридцати; лицо ее, казалось, медленно растекается, когда она услышала свой номер, она рукой прикрыла рот, чтобы не закричать, но тут с противоположного, через проход, сидения встал аккуратный пожилой джентльмен с великолепной гривой серебряных волос. Он поправил галстук.
- Не поменяетесь ли со мной местами, мадам? - негромко спросил он с сильным английским акцентом и прошел по проходу на длинных худых журавлиных ногах. Он презрительно прошел мимо усатого француза, который заторопился к нему. Не глядя по сторонам, раправив плечи, он исчез за занавеской передней кухни.
У "боинга" есть слепое пространство - от боковых окон рубки под углом в двадцать градусов к хвосту, но похитители так хорошо подготовились, казалось, предусмотрели все возможности; они могли учесть и это и найти способ держать слепое пространство под наблюдением.
Питер и Колин, стоя за углом служебного ангара, негромко обсуждали такую возможность; оба внимательно разглядывали хвост "боинга" и провисшее брюхо фюзеляжа, ожидая увидеть блеск зеркала или какого-нибудь оптического прибора.
Они находились непосредственно за самолетом, и предстояло преодолеть около четырехсот ярдов: половина это расстояния - в траве по колено, половина - по бетону.
Поле освещалось только голубыми периферийными фонарями рулежных дорожек и светом из окон аэропорта.
Питер обдумывал возможность погашения всех вообще огней, но решил, что тем самым выдаст себя. Это, несомненно, насторожит похитителей и замедлит продвижение штурмовой группы.
- Ничего не вижу, - сказал Колин.
- Я тоже, - согласился Питер, и оба отдали свои ночные бинокли стоявшему рядом сержанту: больше они им не понадобятся. Штурмовая группа оставила все оборудование, кроме самого необходимого.
У Питера с собой только легкий, в одиннадцать унций весом, высокочастотный передатчик для связи со своими людьми в аэровокзале и в быстро расстегивающейся кобуре на бедре автоматический пистолет "вальтер П 38".
Каждый член штурмовой группы сам выбирал себе оружие. Колин Нобл, единственный менявший свой выбор, переходил от девятимиллиметрового парабеллума браунинга, который он любил за его тринадцатизарядный магазин, к командирскому кольту .45 АСП - за его небольшой вес и огромную убойную силу. С другой сторны, Питер всегда брал "вальтер" из-за его точности и небольшой отдачи: с ним он всегда был уверен, что на расстоянии в двадцать метров попадет в цель.
Но один вид вооружения был стандартным для всех бойцов штурмовой группы. Оружие у всех было заряжено разрывными пулями "супер-велекс", которые всю ударную силу тратят при первом контакте, пуля застревает в теле; тем самы снижается риск для невинных. Питер никогда не позволял забывать, что работать придется там, где террористы и их жертвы находятся рядом.
Колин Нобл снял с шею цепочку, на которой висела золотая звезда Давида, обычно скрывающаяся в густых волосах у него на груди. Сунул украшение в карман и застегнул клапан.
- Ну, старина... - Колин Нобл преувеличенно изобразил акцент Сандхерста, - ...побредем?
Питер взглянул на светящийся циферблат свого "ролекса". Без шестнадцати одиннадцать. "Точный момент конца моей карьеры", мрачно подумал он и поднял правую руку с сжатым кулаком, потом дважды опустил и поднял - старый кавалерийский сигнал атаки.
Двое с "палками" тут же устремились вперед, абсолютно неслышно на мягких резиновых подошвах, высоко подняв свои зонды, чтобы не задеть за бетон или за части самолета, - согнутые под тяжестью газовых цилиндров фигуры.
Питер медленно сосчитал до пяти, чувствуя, как в кровь его хлынул адреналин, как напряглись каждый нерв и каждая мышца тела, и снова услышал свои собственные слова, сказанные Кингстону Паркеру, которые теперь звучали как пророчество:
- Середины нет. Альтернатива - сто процентов жертв. Мы потеряем самолет, пассажиров и всех бойцов "Тора".
Он отбросил эту мысль в сторону и повторил сигнал наступления. Двумя рядами, держась поблизости друг от друга, группа побежала. Трое несли по алюминиевой складной лестнице каждый, у четверых мешки с парализующими гранатами, у остальных молоты для открывания дверей, и у каждого избранное им оружие - ручное оружие большого калибра: Питер никому не позволил бы пользоваться автоматическим оружием в тесноте похищенного самолета. Минимальное требование ко всем бойцам группы - умение многократно поразить маленькую движущуюся цель из пистолета и не задеть окружающих.
Бежали они почти неслышно: самым громким звуком было собственное дыхание Питера в его ушах, и на мгновение он почувствовал сожаление. В этой игре он не может выиграть; лучшим результатом будет полное разрушение работы всей его жизни, но он резко прикрикнул на себя, отбросил эту мысль. И побежал в ночь.
Впереди, на фоне огней аэропорта, видны были силуэты людей с "палками", они заняли позиции под выпуклым серебристым брюхом самолета; неожиданно вспыхнула молния, грозовая туча осветилась нестерпимо ярким светом, на мгновение осветилось и поле, стал отчетливо виден на фоне травы двойной ряд фигур в черном. Если их заметили, сейчас начнется, и от удара грома нервы Питера вздрогнули. Он в любое мгновение ожидал взрыва и пламени десятка гранат ударного действия.
Снова стало темно, и пружинистая влажная трава под ногами сменилась гладким жестким бетоном. И неожиданно они оказались под фюзеляжем "боинга", как цыплята под защитой курицы, две колонны точно разделились на четыре группы, по-прежнему в строгом порядке каждый боец опустился на левое колено, и одновременно, с точностью, выработанной многочисленными тренировками, все бойцы надели газовые маски, прикрывающие рот и нос.
Питер быстро оглянулся и отключил свой передатчик. Отныне до самого конца он не произнесет в него ни слова: всегда существует возможность, что похитители прослушивают эту частоту.
Этот щелчок отключения послужил сигналом для тех, кто остался в аэропорту: почти мгновенно взвыли двигатели самолета.
Хотя самолет был расположен в северном районе площадки обслуживания, его развернули так, чтобы двигатели смотрели на юг, и сразу подключились турбины еще пяти межконтинентальных лайнеров. Звук двадцати двигателей оглушал даже на таком расстоянии - и Питер снова дал сигнал рукой.
Человек с "палкой" напряженно ждал; по сигналу он поднял зонд и прижал сверло к дну фюзеляжа. Звуки сжатого воздуха и работы сверла совершенно не были слышны, зонд лищь слегка вздрогнул, пройдя сквозь корпус. Мгновенно в отверстие был вставлен второй зонд, и второй человек с "палкой" оглянулся на Питера. Снова сигнал рукой, и в корпус пошел газ. Питер следил за секундной стрелкой своих часов.
Два щелчка клапана передатчика, и свет за занавешенными иллюминаторами самолета одновременно погас: отключили электроэнергию. Кондиционеры "боинга" перестали работать.
Рев двигателей продолжался еще несколько секунд, и Питер дал сигнал людям с лестницами.
Обшитые резиной концы лестниц мягко коснулись крыльев и щелей дверей, их мгновенно подняли одетые в черное фигуры. Двигались они с обманчивой небрежностью и легкостью.
Десять секунд "фактор В" поступал в корпус, и Питер щелкнул трижды. Мгновенно вспыхнули огни на "боинге". Снова заработали кондиционеры, быстро высасывая газ из салонов и рубки.
Питер глубоко вдохнул и коснулся плеча Колина. Они в одно мгновение взлетели по лестницам согласованным молчаливым рывком, возглавляя группы, штурмующие крылья.
- Без девяти одиннадцать, - сказала Ингрид Карен. Она слегка возвысила голос, чтобы перекрыть звук двигателей, работающих где-то в ночи. Горло ее пересохло от наркотического похмелья, в углу глаза невольно вздрагивал нерв. Голова болела так, словно вокруг нее медленно все сильнее затягивали веревку. - Похоже, Калиф чего-то не учел. Южноафриканцы не собираются сдаваться... - Она с легкой дрожью предвкушения взглянула через открытую дверь на четверых заложников, сидящих рядом на откидных местах. Седовласый англичанин курил виргинскую сигарету в длинном мундштуке из янтаря и слоновой кости, он презрительно ответил на ее взгляд, так что Ингрид почувствовала раздражение. Она еще больше возвысила голос, чтобы он услышал ее следующие слова: - Необходимо снова расстрелять группу.
- Калиф до сих пор никогда не ошибался, - яростно покачала головой Карен. - Еще целый час до срока... - И в это мгновение огни мигнули и погасли. С закрытыми иллюминаторами наступила полная тьма, смолкло гудение кондиционеров, и в тишине послышались возбужденные и удивленные голоса.
Ингрид ощупью нашла на консоли рычаг, переключиающий освещение рубки на собственные батареи самолета, и в мягком красноватом свете стало видно ее нервное напряженное лицо.
- Отключили подачу электричества! - воскликнула она. Кондиционеры!.. Должно быть, это "Дельта"!
- Нет! - резко ответила Карен. - Не было ракет.
- Мы должны... - начала Карен, но остановилась, услышав пьяную расслабленнсоть собственного голоса. Язык казался распухшим и заполнившим весь рот, лицо Карен стало искаженным, глаза отказывались сфокусироваться на чем-то.
- Карен... - начала она и тут же безошибочно ощутила запах свежих трюфелей, а на языке - вкус грибов.
- Боже! - дико крикнула она и бросилась за кислородным оборудованием. Над каждым сидением открылся ящичек, и оттуда на гофрированном шнуре свесилась кислородная маска.
- Курт! Анри! - крикнула Ингрид в микрофон. - Кислород! Наденьте маски! Это "Дельта"! Они перешли к "Дельте"!
Она схватила одну из висящих масок, надела ее и стала глубоко дышать кислородом, выгоняя парализующий газ из своего организма. В кухне первого класса один из заложников потерял сознание и упал на пол, другой свесился набок. По-прежнему дыша кислородом, Ингрид сняла фотоаппатар с шеи, и Карен, глядя на нее расширенными от ужаса глазами, сняла со рта маску и спросила:
- Ты ведь не взорвешь нас, Ингрид?
Ингрид не обратила на нее внимания; набрав в легкие кислорода, она закричала в микрофон:
- Курт! Анри! Они появятся, как только снова включат энергию. Закройте глаза и уши от парализующих гранат и следите за дверьми и хвостовыми окнами. - Ингрид снова надела маску и глубоко задышала.
- Не взрывай нас, Ингрид! - взмолилась Карен. - Пожалуйста. Если мы сдадимся, Калиф через месяц освободит нас. Нам не нужно умирать.
В этот момент в салонах снова ярко вспыхнул свет, послышался свист кондиционеров. Ингрид в последний раз вдохнула кислород и побежала в салон первого класса, перепрыгивая через потерявших сознание заложников и стюардесс. Она сорвала свисающую над пассажирским креслом еще одну кислородную маску и посмотрела вдоль длинного фюзеляжа.
Курт и Анри выполнили ее приказ. Они дышали кислородом. Немец ожидал у правого крыла, Анри - у заднего люка, у обоих в руках наготове короткоствольные пистолеты, но лица их закрыты желтыми кислородными масками, и Ингрид не могла увидеть их выражение.
Мало кто из пассажиров оказался достаточно быстр и сообразителен, чтобы успеть надеть маски и не потерять сознание. Сотни лежали в своих сидениях или свесились набок.
Весь салон заполнила путаница свисающих шлангов, похожих на лианы, она закрывала видимость, искажала картину, а после тьмы свет казался ослепительно ярким.
Ингрид держала фотоаппарат в свободной руке, потому что знала, что должна продолжать дышать кислородом. Кондиционерам потребуется несколько минут, чтобы удались "фактор В". Она снова прижала маску ко рту и ждала.
Карен оказалась рядом с ней, в одной руке она держала пистолет, другой прижимала маску.
- Возвращайся назад и прикрывай передний люк! - рявкнула на нее Ингрид. - Там будет...
- Ингрид, мы не должны умереть, - взмолилась Карен, и в это мгновение одновременно разлетелись люки экстренной эвакуации и в них влетели два маленьких темных предмета.
- Парализующие гранаты! - закричала Ингрид. - Ложись!
Питер Страйд двигался легко и стремительно, как орел в полете. Руками и ногами он едва притрагивался к перекладинам лестницы; теперь, когда начались действия, всякие сомнения его покинули, больше колебаний он не испытывал, был собран и ощущал огромное облегчение.
Он одним движением плеч и бедер перемахнул через закругленный край крыла и сразу оказался на ногах, неслышно продвигаясь по блестящему металлу. Под ногами у него алмазами горели дождевые капли, и свежий ветер развевал волосы.
Он добежал до корпуса и занял позицию у входа, пальцами нащупав тонкую щель. Второй номер склонился за ним. Люди с гранатами уже ждали наготове, держа равновесие, как акробаты, на скользкой поверхности крыла.
"Около шести секунд, - подумал Питер, оценивая время, потребовавшееся от начала движения до этой стадии. Так быстро и аккуратно на тренировках они никогда не действовали; все понимали, что их может ждать смерть и ужас.
Питер и его второй номер вместе изо всех сил налегли на люк экстренной эвакуации, и он с готовностью подался внутрь, потому что не мешало повышенное давление внутри, и в то же мгновение в отверстие полетели гранаты, и все бойцы, как мусульмане, молящиеся Мекке, одновременно наклонили головы и закрыли глаза и уши.
Снаружи салонов, даже с закрытыми ушами и глазами, гром взрыва оглушал, казалось, он с силой ударил по мозгу, и в ярком свете фосфорного пороха Питер увидел сквозь закрытые веки рентгеновское очертание собственных пальцев. И сразу гранатометчики закричали в отверстие: "Лежать! Всем лежать!" Они будут повторять этот призыв в израильском стиле все время.
Питер задержался на сотую долю секунды, оглушенный взрывом, чуть медленнее обычного выхватил "вальтер", взвел курок и прыгнул - ногами вперед в люк. Еще в воздухе он увидел девушку в красной рубашке, она бежала вперед, размахивая фотоаппаратом и крича что-то бессмысленное. Он выстрелил еще до того, как ноги его коснулись пола, и первый же выстрел попал ей в рот, пробил неровную темную дыру в ряду белых зубов и с такой силой отбросил назад ее голову, что Питер услышал, как лопнули кости шеи.
Ингрид обеими руками закрыла глаза и уши, скорчилась, когда оглушительный порыв звука и света пронесся по тесному салону, как ураганный ветер; даже когда это кончилось, она продолжала цепляться за спинку сидения, пытаясь выпрямиться и определить, когда нападающие ворвутся в корпус.
Те, кто за пределами корпуса, избегут прямого удара взрыва, который она собиралась осуществить, и могут выжить. Она хотела дождаться момента, когда вся штурмовая группа будет внутри, хотела максимума жертв, хотела забрать с собой как можно больше и обеими руками подняла фотоаппарат над головой.
- Идите! - закричала она, но в салоне густо вились облака едкого белого дыма, и свисающие шланги дергались и извивались, как змеи на голове Медузы. Ингрид услышала пистолетный выстрел и крик:
- Лежать! Всем лежать!
Все было в дыму, в шуме и смятении, но она следила за темным отверстием люка экстренной эвакуации, ожидала с пальцем на детонаторе фотоаппарата. Гибкая черная фигура в гротескной маске прыгнула в салон ногами вперед, и в то же мгновение рядом крикнула Карен:
- Нет, не убивай нас! - и выдернула фотоаппарат за ремень, оставив Ингрид безоружной. Карен побежала по проходу сквозь дым с криком: - Не убивайте нас! - держа аппарат перед собой, как знак мира. - Калиф не даст нам умереть! - Она продолжала бежать вперед, отчаянно крича: - Калиф... и фигура в черном и в маске легко изогнулась в воздухе, согнула спину, приземляясь на ноги в проходе; не успели ноги этого человека коснуться пола, как он поднял пистолет, но выстрел показался глухим после грома гранат.
Карен бежала к нему по проходу, крича и размахивая аппаратом, и пуля попала ей в рот и откинула голову назад под невероятным углом. Следующие два выстрела последовали так быстро, что слились в один, и на таком расстоянии даже взрывные пули "велекс" пробили тело Карен и вышли у нее между лопатками. Аппарат полетел через салон и упал на колени лежавшего без сознания пассажира в центре.
Ингрид действовала со скоростью дикой кошки, она нырнула вперед, пролетела над ковром прохода, ниже уровня огня, прикрытая белым пороховым дымом гранат. Она отчаянно извивалась на животе, добираясь до аппарата.
До аппарата было двадцать футов, но Ингрид двигалась со скоростью змеи; она понимала, что дым скрывает ее, но понимала также, что ей придется встать, чтобы перегнуться через двоих лежащих без сознания пассажиров и взять аппарат.
Питер приземлился на ковре прохода, сразу убил девушку и отскочил в сторону, освобождая место для второго номера.
Тот легко прыгнул на место, которое освободил для него Питер, и тут из кухни выскочил немец в красном и выстрелил ему в спину. На таком расстоянии заряд крупной дроби чуть не разорвал тело пополам, боец сложился вдвое и упал у ног Питера.
Питер развернулся при звуке выстрела, повернувшись спиной к Ингрид, которая ползла вперед сквозь фосфорный дым.
Курт отчаянно старалася вернуть назад пистолет: отдача отбросила его далеко за голову. Его красная рубашка была расстегнута до пупа, видны были твердые мышцы груди и кудрявые черные волосы, сквозь упавшие на глаза пряди безумно смотрели глаза, изрезанные шрамами губы кривились в рычании.
Питер, не допуская риска, выстрелил ему в грудь, и Курт откинулся назад, все еще борясь за пистолет. Питер выстрелил вторично в голову, в левый висок; дикие глаза закрылись, черты лица исказились, как на резиновой маске, и Курт лицом вперел упал в проход.
- Два. - Питер, как всегда в такие моменты, обнаружил, что действует очень хладнокровно и эффективно. Стрелял он так точно и быстро, словно тренируется с прыгающими мишенями.
Он даже считал выстрелы, теперь в его "вальтере" осталось четыре патрона.
- Еще двое, - подумал он, но дым по-прежнему был так густ, что видимость сократилась до пятнадцати футов, а колеблющиеся от взрывной волны шланги кислородных масок сокращали ее еще больше.
Питер перепрыгнул через тело своего второго номера, кровь хлюпнула под резиновыми подошвами, и тут же в салоне появилась угловатая черная фигура Колина Нобла. Он был в дальнем проходе и вошел через правое крыло. В колеблющемся дыму он походил на дьявола из ада, отвратительного и грозного в своей газовой маске. Он присел в положение снайпера, обеими руками держа большой браунинг, и выстрелы прозвучали в воздухе, как удары колоколов Нотр Дам.
Он стрелял по другой одетой в красное фигуре, полузакрытой дымом и свисающими шлангами, в мужчину с круглым мальчишеским лицом и свисающими светлыми усами. Большие велексовые пули разорвали похитителя на куски со свирепостью когтей хищника. Они, как насекомое, пригвоздили его к центральной перегородке и вырвали куски плоти из груди и обломки белой кости из черепа.
"Три, - подумал Питер. - Остался один, и я должен взять аппарат".
Он видел аппарат в руках темноволосой девушки, которую убил, видел, как он падал, и знал, как важно взять детонатор, прежде чем он попадет в руки второй девушки, светловолосой, самой опасной.
Всего четыре секунды назад он проник в самолет, но ему казалось, что прошла целая вечность. Он слышал стук молотов, вскрывающих переднюю и заднюю двери, еще несколько секунд - и все остальные бойцы "Тора" окажутся внутри, а он все еще не отыскал четвертого террориста, самого опасного.
- Вниз! Все вниз! - кричали гранатометчики, и Питер гибко повернулся и побежал к рубке. Он был уверен, что светловолосая там.
Перед ним лежала девушка, которую он застрелил, длинные темные волосы закрывали бледное искаженное ужасом лицо. Волосы ее уже пропитались темной кровью, а черная дыра во рту делала похожей на старуху. Она перегородила проход путаницей стройных бескостных конечностей.
Передняя дверь подалась, но впереди по-прежнему все закрывал густой дым.
Питер собрался перепрыгнуть через тело девушки, и в этот момент вторая девушка, блондинка, появилась прямо перед ним. Казалось, она чудом возникла из дыма, как прекрасное, но злое привидение.
Она нырнула через сидения, пытаясь достать фотоаппарат, а Питер на мгновение потерял равновесие и не успел направить на нее пистолет. Он быстро сменил руки, потому что стрелял одинаково точно с обеих, но это заняло у него десятую секунды, и девушка успела схватить ремень фотоаппарата и отчаянно тянула за него. Аппарат как будто застрял, и Питер повернулся к ней, собираясь стрелять в голову, потому что она была в десяти шагах, и даже в дыму на таком расстоянии он не промахнется.
Один из пассажиров, дышавших кислородом и не потерявших сознание, не послушался приказа лежать и вскочил с истерическим криком: - Не стреляйте! Выпустите меня отсюда! Не стреляйте! - Он оказался между Питером и светловолосой девушкой, перекрыв линию огня, и Питер в последний момент отдернул ствол. Пуля ударила в потолок, а пассажир столкнулся с Питером, по-прежнему крича:
- Выпустите меня! Я хочу выйти!
Питер отчаянно пытался высвободить руку с пистолетом, потому что девушка разорвала ремень и теперь возилась с черной коробочкой. Пассажир висел на руке Питера, тряс его, плакал и кричал.
Поперек центрального прохода выстрелил Колин Нобл. Он все еще находился в правом проходе, и угол был немыслимый, потому что стрелять приходилось мимо плеча Питера и сквозь путаницу шлангов.
Первым выстрелом он промахнулся, но пуля пролетела достаточно близко, чтобы девушка дернула головой, ее золотые волосы взлетели от пролетевшей пули, она пошатнулась, неловкими пальцами пытаясь нажать детонатор.
Питер ударил впавшего в истерку пассажира в горло вытянутыми пальцами правой руки и отбросил его на сидение, пытаясь прицелиться в девушку. Он знал, что должен поразить ее в мозг, чтобы мгновенно остановить пальцы.
Колин выстрелил вторично, на сотую секунды раньше Питера, и большая пуля отбросила девушку в сторону, уведя ее из-под выстрела Питера.
Питер видел, как ударила пуля Колина, она попала в правое плечо, в соединение лопатки и плечевой кости, разбив кость с такой силой, что рука дернулась вперед в пародии на коммунистический салют, она неестественно изогнулась и взлетела над головой; снова фотоаппрат отлетел в сторону, а тело девушки было с силой отброшено назад по проходу, как будто ее ударило идущим на большой скорости автомобилем.
Питер прицелился, ожидая возможности попасть в голову, а девушка пыталась встать, но в это мгновение из дыма появилось множество черных фигур, они закрыли девушку, прижали ее, пинающуюся и кричащую, к ковру прохода. Группа "Тора" прорвалась в передний люк как раз вовремя, чтобы спасти ей жизнь, и Питер спрятал "вальтер" в кобуру и наклонился, осторожно подбирая фотоаппарат. Потом другой рукой стянул маску.
- Все. С ними кончено! - крикнул он. - Мы их всех взяли. Прекратить огонь. Все кончено. - Потом в свой передатчик: - Посадка! Посадка! - Это кодовое слово означало полный успех. Трое его людей прижимали девушку к полу, а она, несмотря на рану в плече, сопротивлялась, как леопард в западне.
- Спустить шланги срочной эвакуации! - приказал Питер, и из всех выходов развернулись и опустились на бетон широкие пластмассовые трубы. Бойцы уже вели сохранивших сознание пассажиров к ним и помогали скользнуть вниз.
От здания аэропорта понесся десяток санитарных машин, ревя сиренами. Одетые в черное работники "Тора" бежали по бетону, рамахивали руками и кричали: "Посадка! Посадка!"
Как доисторические чудовища, с севера показались передвижные трапы и направились к туловищу "боинга".
Питер подошел к девушке, по-прежнему держа в руках аппарат, и стоял, глядя на нее. Ледяное хладнокровие схватки еще не оставило его, мозг казался острым, как бритва, зрение четкое и ясное, он видел все в мельчайших подробностях. Все чувства были обострены.
Девушка перестала бороться и посмотрела на него. Полное сходство с пойманным леопардом. Никогда Питер не видел таких свирепых и безжалостных глаз. Но вот она отвела назад голову, как кобра перед броском, и плюнула в него. Белая пенистая слюна упала к ногам Питера.
Рядом остановился Колин Нобл, стянул маску.
- Прости, Питер. Я целился в сердце.
- Вы меня не удержите! - неожиданно закричала девушка. - Я освобожусь еще до Дня благодарения!
И Питер понял, что она права. Наказание, которому одурманеннное общество подвергает таких людей, обычно всего лишь несколько месяцев заключения, да и то часто условно. Он вспомнил умирающую девочку у себя на руках, теплый поток крови на животе и бедрах.
- Мои люди придут за мной! - Девушка снова плюнула, на этот раз в лицо одному из тех, кто держал ее. - Вы меня не удержите. Мои люди силой освободят меня!
И снова она права. Ее пленение - прямое начало новым жестокостям, колесо мщения пришло в движение. За жизнь этого пойманного злобного хищника пострадают сотни других, а десятки умрут.
Начиналась реакция, боевая ярость стихала, и Питер почувствовал, что его тошнит и выворачивает внутренности. Все напрасно, подумал он; он отказался от усилий и стараний всей жизни только ради временной победы. Он остановил силы зла, но не разбил их, они перегруппируются и снова нападут, сильнее и коварнее, чем прежде, и эта женщина снова поведет их.
- Мы революция. - Девушка подняла здоровую руку со сжатым кулаком. Мы власть. Никто и ничто не остановит нас.
Когда эта женщина выстрелила в спину беременной, у той тело совершенно исказилось. Память Питера сохранила все подробности: та раскололась, как перезревший плод.
Блондинка размахивала кулаком перед лицом Питера.
- Это только начало - начинается новая эра!
В голосе ее звучали насмешка, угроза и полная уверенность - и Питер знал, что для этого у нее есть основания. В мире высвободилась новая сила, более смертоносная, чем ему казалось возможным, и у Питера не было никаких иллюзий относительно своей временной победы. Зверь всего лишь ранен, в следующий раз она станет сильнее, коварнее, извлечет урок из неудачи. С реакцией Питера охватила мощная волна ужаса и отчаяния, которая, казалось, поглотила его душу. Все напрасно.
- Вы не можете победить, - насмехалась женщина, плевалась собственной кровью и, бесстрашная и нераскаявшаяся, казалось, читала его мысли.
- А мы никогда не проиграем - кричала она.
- Джентльмены. - Премьер-министр Южной Африки говорил с болезненной неторопливостью. - Мое правительство и я считаем, что принять требования террористов - все равно что сесть на спину тигра, с которой мы никогда не сможем спрыгнуть. - Он остановился, на мгновение опустил крупную, словно из гранита, голову, потом посмотрел на двух послов. - Однако у нас есть обязанности перед человечеством и перед нашим народом. Две могучие страны оказывают чрезвычайно сильное давление на наш небольшой народ, и потому мы решили единодушно сделать все необходимое для освобождения женщин и детей...
Раздражительно зазвонил телефон на столе перед американским послом, и премьер-министр слегка нахмурился.
- Мы полностью доверяем обещаниям ваших правительств... - Он снова остановился: телефон продолжал настойчиво звонить. - Пожалуй, вам лучше послушать, сэр, - сказал он Келли Костеблу.
- Прошу прощения, господин премьер-министр. - Американец поднял трубку, прислушался, и выражение абсолютного изумления медленно появилось на его лице. - Подождите, - сказал он в трубку, прикрыл ее рукой и поднял голову. - Господин премьер-министр, с большой радостью сообщаю вам, что три минуты назад штурмовая группа "Тора" ворвалась в самолет рейса 070 и убила трех террористов, четвертый ранен и захвачен, среди пассажиров жертв нет. Все освобождены, все до одного. Здоровы и в безопасности.
Большой человек во главе стола облегченно осел в кресле, вокруг него разразилась буря восторженных возгласов и поздравлений, а он улыбнулся. И улыбка преобразила его грозное лицо в отеческое и доброе. "Спасибо, сэр, сказал он, улыбаясь. - Большое спасибо".
- Вы виновны в открытом неповиновении приказу, генерал Страйд, мрачно провзгласил Кингстон Паркер.
- Я думал только о жизни заложников и поддержании закона и порядка, негромко ответил Питер. Прошло всего пятнадцать минут, как он в огне и ярости проник в корпус самолета. Руки еще слегка дрожали, и его по-прежнему мутило.
- Вы сознательно нарушили мой точный приказ, - Паркер походил на рассерженного льва, грива серебристых волос, казалось, ощетинилась, он сердито смотрел с экрана. Огромная сила его личности словно заполнила кабину "Ховкера". - У меня всегда были серьезные сомнения в вашей стабильности и соответствии высокой должности, которую вам доверили. Я в письменном виде выразил эти сомнения вашему начальству, и они оказались полностью оправданными.
- Судя по вашим словам, я отстранен от командования "Тором", - резко прервал его Питер. Гнев его вырвался на поверхность, но Питер еще сдерживался.
Он понимал, что даже Кингстон Паркер не может немедленно уволить героя такой успешной операции. На это потребуется время, может, много дней, но судьба Питера решена. В этом нет сомнений, Паркер подтвердил это.
- Вы будете продолжать руководить отрядом под моим непосредственным наблюдением. Ни одного решения вы не имеет права принимать без непосредственного обращения ко мне, ни одного. Вы поняли это, генерал Страйд?
Питер не побеспокоился ответить, какая-то бесшабашная лихость охватила его, чувство свободы и широкого выбора, какого он никогда не испытывал раньше. Впервые в своей карьере он сознательно не подчинился приказу старшего и - повезо ему или нет - одержал блистательную победу.
- Сейчас ваша первейшая обязанность - быстро и ввозможном порядке отозвать все подразделения "Тора". Боец, которого вы захватили, должен быть доставлен в Лондон для допросов и суда...
- Ее преступления совершены здесь. Ее следует здесь судить за убийство... Я уже получил требование местных властей...
- Сейчас достигается договоренность с южноафриканским правительством, - гнев Паркера не утих, но теперь глава "Атласа" лучше владел собой. - Она вернется в Англию на борту вашего командного самолета, и врач "Тора" должен постоянно быть рядом с ней.
Питер вспомнил, что произошло с террористкой Лейлой Халед, которую вытащили из самолета Эль Аль [Израильские авиалинии], где ее захватили израильские агенты безопасности. Как гость британской полиции, она шесть коротких дней провела в заключении, а потом в блеске славы и известности была освобождена, стала героиней средств массовой информации, Жанной д'Арк террора, - освобождена, чтобы планировать смерть и уничтожение сотен других невинных, чтобы нападать на самые основания цивилизации, потрясать колонны, на которых держатся закон и порядок.
- Эта женщина должна быть в Лондоне через двадцать четыре часа. Ее должны все время охранять, чтобы не было никаких попыток мести. Мы не допустим новой кровавой бани - как ваша в 070.
Питер Страйд, прямой и высокий, шел по гулкому залу аэропорта с мраморными колоннами, и его люди со всех сторон восклицали:
- Отлично сделано, сэр!
- Здорово, генерал!
Они занимались освобожденными пассажирами, собирали свое разбросанное оборудование, разбирали установки связи и безопасности и паковали их. Через час они будут готовы к отлету. Но сейчас все побросали свою работу и принялись поздравлять его.
Пассажиры поняли, что это архитектор их спасения, и приветствовали его, когда он медленно проходил по залу; он улыбался, принимая их жалкую благодарность, остановился, чтобы поговорить с пожилой леди, выдержал ее слезное объятие.
- Бог благослови вас, мой мальчик. Бог благослови вас. - И тело ее задрожало. Питер мягко отстранил ее и пошел дальше, улыбаясь только губами, потому что в сердце у него была сталь.
У входа в административные помещения аэропорта стояли на страже бойцы "Тора", вооруженные ручными пулеметами; они расступились, и Питер прошел внутрь.
Колин Нобл, по-прежнему в черном облегающем штурмовом костюме, с большим пистолетом калибра .45 на бедре, сжимал в зубах сигару.
- Взгляни на это, - сказал он Питеру. Стол был завален взрывчаткой и оружием. - Большинство из-за железного занавеса, но Бог знает где они получили это. - Он указал на пистолеты с двумя короткими стволами. Сделаны специально для прохождения через контроль и стоят очень дорого.
- У них хватает денег, - сухо ответил Питер. - Выкуп за министров ОПЕК составил сто пятьдесят миллионов долларов, за братьев Браун двадцать пять миллионов, за барона Альтмана - еще двадцать миллионов. Это оборонный бюджет целого государства. - Он взял один из короткоствольных пистолетов и раскрыл казенник. Пистолет не был заряжен.
- Из такого она расстреливала заложников?
Колин пожал плечами.
- Вероятно, стреляли из обоих стволов. - Колин прав, вдоль коротких гладких стволов видны черные точки сгоревшего пороха.
Питер зарядил пистолет патронами с картечью из груды лежащих на столе и пошел по длинному кабинету с закрытыми пишущими машинками на пустых столах и плакатами компаний воздушных линий на стенах.
У одной стены аккуратным рядом лежали тела троих похитителей, каждое в отдельном прозрачном пластмассовом чехле.
Два человека из "Тора" собирали содержимое их карманов - украшения, скудные личные вещи - и упаковывали их в пластмассовые пакеты с ярлычками.
Тело второго номера Питера лежало у дальней стены, тоже в пластиковом мешке, и Питер наклонился к нему. Сквозь пластик ему видны были черты лица покойника. Глаза широко раскрыты, и челюсть отвисла. "Смерть всегда лишена достоинства", подумал Питер и выпрямился.
По-прежнему держа короткий пистолет, Питер прошел во внутренний кабинет, Колин Нобл - за ним.
Девушка лежала на передвижных носилках, над ней - плазмовая капельница, вокруг суетились врач "Тора" и два санитара. Молодой врач раздраженно поднял голову, когда открылась дверь, но при виде Питера выражение его лица сразу изменилось.
- Генерал, если мы хотим спасти ей руку, нужно немедленно оперировать. Плечевой сустав разбит...
Девушка повернула прекрасную голову к Питеру. Ее густые золотистые волосы смешались с засохшей кровью, и на одной щеке было кровавое пятно.
Теперь лицо ее стало совершенно бесцветным, как голова ангела, изваянная из белого мрамора. У кожи появился восковой блеск, она стала почти прозрачной, и лишь глаза оставались свирепыми, их не приглушили болеутоляющие лекарства, которыми ее напичкали.
- ...Я попросил южноафриканцев о помощи, - продолжал врач, - и нас ждут два хирурга-ортопеда. На вертолете ее перевезут в Центральную больницу в Эденвейле...
Ей уже оказали помощь, весь "Тор" занимался ею, как главной знаменитостью. Она сделала первый шаг по усыпанной розами дороге славы, и Питер мог представить себе, как газеты будут раписывать ее красоту... они с ума сходили из-за смуглой, с глазами хорька Лейлы Халед, с ее темными усиками... а из-за этой вообще перескочат через собственную голову.
Никогда Питер не испытывал такого сильного чувства, как сейчас.
- Выйдите, - сказал он врачу.
- Сэр? - Молодой человек удивился.
- Выйдите, - повторил Питер, - все выйдите. - Он ждал, пока за ними закроется непрозрачная стеклянная дверь, прежде чем заговорил с девушкой обычным тоном.
- Вы заставили меня отказаться от своих принципов и спуститься на ваш уровень.
Девушка неуверенно смотрела на него, глаза ее устремились на короткоствольный пистолет, который Питер держал в руке.
- Вы заставили мен, профессионального солдата, нарушить приказ старшего по команде перед лицом неприятеля. - Он помолчал. - Я привык гордиться собой, но когда я сделаю то, что должен сделать, мне нечем будет гордиться.
- Я требую свидания с американским послом, - хрипло сказала девушка, по-прежнему глядя на пистолет. - Я американская гражданка. Я требую защиты...
Питер прервал ее, он говорил быстро:
- Это не месть. Я достаточно стар и опытен, чтобы понимать, что из всех человеческих излишеств у мести самый горький вкус.
- Ты не сможешь... - Девушка кричала, голов ее звучал резко, в нем теперь слышался страх. - Тебя уничтожат.
Питер продолжал, словно не слыша:
- Это не месть, - повторил он. - Вы сами назвали причину. Если вы будете продолжать существовать, вас освободят. Пока вы живы, будут умирать другие... и умирать, лишившись человеческого достоинства. Умирать в ужасе, как вы убивали...
- Я женщина. Я ранена. Я военнопленная, - кричала девушка, пытаясь приподняться.
- Это все старые правила, - сказал ей Питер. - Вы разорвали их и создали новые. Отныне я играю по вашим правилам. Я опустился на ваш уровень.
- Ты не убьешь меня, - в голосе девушки звучали дикие нотки. - У меня еще много дел...
- Колин, - негромко сказал Питер, не глядя на американца. - Тебе лучше выйти.
Колин Нобл колебался, положив правую руку на рукоять браунинга, и девушка умоляюще повернула к нему голову.
- Не позволяйте ему.
- Питер... - сказал Колин.
- Ты был прав, Колин, - негромко сказал Питер. - Эта девочка очень похожа на Мелиссу-Джейн.
Колин Нобл отнял руку от пистолета и пошел к двери. Девушка начала выкрикивать непристойности и угрозы, голос ее был полон ужаса и ненависти.
Колин неслышно закрыл дверь и встал спиной к ней. Единственный выстрел прозвучал оглушительно громко, и поток гнусных окорблений внезапно прервался. Наступившая тишина была даже ужасней, чем предшествовавшие ей звуки. Колин не шевелился. Он ждал четыре, пять секунд, наконец дверь открылась, и генерал Питер Страйд вышел в основное помещение. Он протянул Колину пистолет, один ствол которого был горяч на ощупь.
Красивое аристократическое лицо Питера осунулось, он словно пережил долгую опустошительную болезнь. Лицо человека, прыгнувшего в пропасть.
Питер Страйд раскрыл стеклянную дверь и вышел не оглядываясь. Несмотря на ужасное выражение отчаяния, он по-прежнему вел себя как солдат, и походка его была твердой.
Колин Нобл даже не заглянул в дверь.
- Теперь она ваша, - сказал он врачу. И пошел вслед за Питером Страйдом по широкой лестнице.
Предстоял долгий трудный галоп по ровной местности, потом по пастбищу к вершине подъема, и на пути только одни ворота. Мелисса-Джейн вела свою гнедую кобылку, рождественский подарок дяди Стивена. Она, как почти все девочки, подходящие к половой зрелости, испытывала страстную любовь к лошадям и выглядела прекрасно на своем лоснящемся породистом животном. Холод раскрасил ее щеки, и прядь волос медового цвета весело раскачивалась при каждом прыжке. За те несколько недель, что Питер ее не видел, она расцвела, и он с некоторым страхом и с большой гордостью понял, что она становится красавицей.
Питер сидел на одной из охотничьих лошадей Питера, рослом длинноногом животном, способном выдержать его вес, но мерин с трудом не отставал от летящей пары, которая легко танцевала впереди.
У живой изгороди Мелисса-Джейн не снизошла до ворот, она покрепче взяла в руки кобылку и повела ее через кусты. Маленький круглый зад приподнялся в прыжке, и комья земли полетели из-под копыт.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги