Свободен

Глава 51

А потом были жаркие Хайнаньские ночи и безоблачные Хайнаньские дни.

Бескрайне море и Моё Солнце, покоряющее на доске зелёные Хайнаньские волны. И я, как и обещала, в обмороке на берегу. Нет, не от восторга. Вернее, и от восторга тоже. Но больше от страха за него, отчаянного. Особенно потом, когда в огромной двуспальной кровати его «люкса» с пристрастием изучала каждый оставшийся когда-то на его спине шрам.

— У матушки здесь давно квартира, но я до этого не приезжал. Только когда уволился из «Эллис-Групп», сбежал ото всех. И каждый божий день неуклюже, неумело, как настоящий лузер с чёртовым софтбордом — это такая тренировочная доска с мягким покрытием, чтобы, получая по голове, новички не калечились, — покорял это строптивое море.

— Ты всё доводишь до совершенства? — целую я его напряжённую спину и пишу дальше по буквам слово, которое он угадывает. Плохо.

— Ты не заслуживаешь меньшего, — разворачивается он на бок, привлекая меня к себе и хитро прищуривается. — Ты написала «ХОЧУ»?

— Э-э-э, да, — уверенно киваю я. Хотя я писала «ХОМЯК», чтобы назвать его Тёма- Хома, и ещё не закончила.

— Знаешь, я не искал тебя. Но всё, что бы я ни делал, было во имя тебя, — забирается его рука под мою футболку.

— Ты настолько верил, что однажды я появлюсь в твоей жизни? — сама снимаю я через голову эту лишнюю тряпку.

— Нет… м-м-м… — стонет он, разворачивая меня спиной, прижимаясь, зарываясь в волосы, накрывая руками грудь. — Я решил, что однажды, когда буду готов, я сам найду тебя. И, стиснув зубы, качал пресс, сидел на диете, получал по голове доской для серфинга.

— Рисовал деревья, — улыбаюсь я, откидываясь на его плечо и закрываю глаза. — Представляю твой шок, когда я сама вдруг пришла устраиваться к вам на работу.

— Не представляешь, — скользит одна его рука вниз по животу.

— Как хорошо, что я этого не знала, — выгибаюсь я ей навстречу. — Я бы не вынесла такой ответственности. Я, в отличие от тебя, за эти два года разве что стала старше.

— И это лучшее что в тебе есть: ты такая, какая есть. Не вздумай меняться, — внезапно останавливается он. — Так и чего же ты "ХОЧУ"?

— Три вещи, — отклоняюсь я, чтобы оценить его удивлённо приподнятые брови. — Тебя… Сейчас… и… Очень!

Поездку в Центр Буддизма, я хотела малодушно отменить, как и массаж, потому что не хотела выползать из его койки. Но Мой Ответственный настоял.

Но там, на ухоженной территории в несколько десятков гектаров, с храмами разной степени величественности и нарядности, с монументальной трёхликой богиней Гуанинь я всюду видела только фотосессии в свадебных платьях. И тяжесть кольца на моем пальце перевешивала все остальные впечатления. Потому что ничто не может сравниться с ощущением, что этот Рыжебородый Бог сделал мне предложение. Что он любит меня. Чувствовать его руку, его плечо, его всего, принадлежащего мне.

Правда, это не помешало мне заблудиться. Дались мне эти «ладошки» богини, стоящие в кустах. Я одну обошла. Другую. В очереди постояла, чтобы селфи сделать. И… потерялась.

В общем, мой Сумасшедший меня, конечно, нашёл. Но купил такую пластиковую пружинку с двумя браслетами, на которые китайцы тут своих детишек пристёгивают рука к руке. И так меня потом и водил на радость китайским детям.

А ещё было платье, что он мне купил. Нежно-персиковое, причудливо расшитое пайетками. И ещё одни туфли на ремешке под него, что мы покупали вместе. Ездили на скутере по магазинам. И это было здорово.

С ним всё было здорово. Кроме одного: кормить его прямо во время езды подтаявшим мороженым, которое он ни за что не хотел выкидывать. В итоге, он весь в шоколаде, я — в пломбире и гневе, отельный гид — в глубоком шоке. А прачечная отеля, наверно, долго гадала сколько у нас рук на двоих, что мы угваздали две футболки и две пары штанов.

Но в остальном с моим Великолепным везде было хорошо. Даже на ужине с его другом, мамой и тёткой, где мы объявили о своём решении. И это был восхитительный душевный вечер, где я чувствовала себя не просто частью его семьи и его жизни. Я чувствовала себя центром его вселенной, которая для меня теперь вращалась вокруг него и немножко вокруг безумно дорогого персикового платья, которому не повезло дважды за вечер.

Сначала мой Элегантный оставил на нём затяжку своей эксклюзивной запонкой, а потом пайетки решили частично остаться в чехле сиденья такси. Или чехол выйти наружу вместе с платьем. И было смешно и неловко, когда два мужика (мой и водитель) возились с подолом, освобождая меня, пыхтя и по-китайски матерясь.

И невероятной энергетической мощности и зрелищности представление в «Романтик парке» с плавающими над головами русалками, потоками воды на сцене и красивейшими легендами, воплощёнными мастерством китайских танцоров в непередаваемой красоты шоу, рядом с моим Рыжим Совершенством было ещё интереснее. И не только потому, что он переводил. А потому, что он просто был рядом.

— Как ты был бесконечно прав, когда сказал, что, возможно, мы кое-что увезём с собой с Хайнаня.

— И что же это? — улыбается он, когда мы останавливаемся и оборачиваемся на трапе. — Пара фоток для семейного альбома? Воспоминания, что будем рассказывать внукам?

— Чур моя история с мороженным. Я тебе его никогда не прощу. Это ж надо было додуматься: корми его! — размахиваю я руками.

— А моя: как ты заблудилась в трёх соснах и твоё описание передавала друг другу охрана по рации, — уворачивается он от моей ладошки, а потом перехватывает и подтягивает к себе. — Но лично я увожу с собой тебя.

— А я — никакого сожаления о Швеции.

— Ну, нет, я так не играю, — пропускает он других пассажиров. — Я думал точно знаю, куда мы полетим в свадебное путешествие.

— Надеюсь, на Хайнань? Я обещала местным богам, что обязательно сюда вернусь. Ты же просто влюбил меня в этот остров. И да, да, признаю, была не права. Китай потрясающая страна. Китайцы великая нация. Хайнань великолепен. А эта жизнь прекрасна и удивительна. А ещё стоит того, чтобы путешествовать и мечтать.

— Эка тебя торкнуло! Пошли, путешественница моя, — смеясь, помогает он мне пройти в салон. — Наши места, как всегда, в самом хвосте.

— Возле туалета? Где не откидываются сиденья? Где ты будешь всю ночь работать, надев очки и уткнувшись в свой Макбук? — возмущённо оборачиваюсь я.

— Положив твои ноги на колени, — кивает он.

— Подумать только, — мечтательно вздыхаю я. — Это же мои любимые места.

Ростис встречает нас в аэропорту.

— Он никогда не слушает, что я говорю. И всегда поступает так, как он решил. Такой уж у меня брат, — поясняю я Артёму.

— Прямо как я, — кивает он спокойно и даже довольно.

И когда они здороваются за руку, я понимаю, что они поняли и приняли друг друга с полуслова. Нет, они даже понравились друг другу с первого взгляда. И не только я

— часть его жизни, Рыжий Бог — теперь часть моей семьи.

— Мой Лексус к вашим услугам, — подмигивает мне Рос.

— Спасибо, бро, но у меня свой, — не оставляет ему ни шанса Мой Великолепный. Явно понимая в этом мерянии чем-то там ниже пояса, чем они обычно меряются, больше меня.

И мой безбашенный брат не просто уступает. Он уступает с гордостью. С честью. Проигрывает с удовольствием. Сочтя того, кто заявил на меня права достойным.

Наверно, именно в этот момент я вдруг и понимаю насколько мой сводный брат мне всё же брат. И насколько он меня любит.

— Я сам заеду за её вещами, — ставит его в известность Мой Блистательный.

— Заметано, — легко соглашается Ростислав.

— Мы едем к тебе? — робко спрашиваю я, когда Артём, посадив Елизавету Марковну на такси, так как с нами ехать она наотрез отказалась, открывает для меня дверь своей машины.

— Мы едем к нам, — улыбается он и добавляет, когда мы уже подъезжаем к его дому: — Я хотел вызвать службу уборки, чтобы там навели порядок. Но решил, что пусть будет так, как есть. Не хочу казаться лучше, чем я есть.

И преодолев все шлагбаумы, подземные парковки и консьержку, смущаясь, открывает мне дверь своей квартиры:

— В общем, вот.

— Ну, по-серенькому, конечно, — ничуть не кривлю я душой, разглядывая стальной мужской строгий дизайн его квартиры. — Но ты не расстраивайся, — хлопаю его по плечу, — я наведу здесь уют. Вот здесь у нас будет горшок с геранью, — показываю на матовую поверхность барной стойки. — Здесь идеальное место для кошачьего лотка, — заглядываю в огромную ванную.

— У тебя есть кот? — напрягается хозяин этого продуманно-организованного пространства, первобытно мощного и аскетичного.

— Ага, — разворачиваюсь я к нему. — Такой рыжий, лохматый, явно истосковавшийся по барбершопу, — чешу его подросшую за неделю бороду. — И ты бы слышал, как он урчит, этот чистопородный сомалиец дикого окраса. А как виляет хвостом! Как настоящий пёс.

— Пойдём, я покажу его любимое место, — подхватывает он меня на руки.

И, конечно, приносит в спальню.

В его спальню. Где осталась незаправленная постель, раскиданные бумаги и где на тумбочке стоя две фотографии: моя, где я за рабочим столом, слегка повернув голову, о чём-то задумалась (явно не о работе) и его… без бороды.

И пока готовлю ужин, а точнее воюю с приборами управления его космического корабля: порчу макароны, которые в принципе испортить нельзя (закидываю их в кипящую воду, но потом эта чёртова варочная панель отключается и я никак не могу вдохнуть в неё жизнь), жгу-сушу-обугливаю, в общем, окончательно довожу до несъедобного состояния какие-то замороженные котлеты, найденные в холодильнике, и жду, когда Командир Корабля вернётся с моими вещами и продуктами, которые не надо готовить, мне всё не даёт покоя его фотография, что я принесла на кухню.

— Теперь я понимаю, почему тебя не узнала, — наскоро нарезав салат, накрываю я на стол.

— Это я уже похудел, — вытирает он полотенцем капающую с волос после душа воду.

— А когда ты сделал мою?

— Думаешь, она у меня одна? Мн-н-н, чёрненькие! Как я люблю, — смеётся он, пытаясь жевать насмерть загубленные технологиями будущего котлеты. Достаёт из холодильника майонез и кетчуп. Густо поливает расползшиеся макароны, пока я прячусь за «фейспалмом». И продолжает есть как ни в чём ни бывало. — Я тебе завтра расскажу: когда и как. Зайдёшь, Танкова, ко мне в кабинет. Там и расскажу, и покажу. И поговорим о наших планах по поводу работы.

— Хорошо. Зайду. Видимо, сразу после курсов кулинарии.

И зря я думала, что он шутит. И зря надеялась, что не поедет со мной в офис.

Всё, наш Хайнаньский отпуск закончился. И начались бытовые и рабочие будни.