Свободен

Глава 52

Правда, пока неплохо начались. Я в костюме, при пальто, в сапогах на шпильках, а не в валенках, шапке-ушанке и на маршрутке. На машине, и мой Суровый Босс за рулём.

Только работа есть работа, и уже по дороге мне звонит Витальевна.

— Лан, я там оставила тебе на столе документы. Рачкова как всегда рвёт и мечет. Полезла по твоим договорам. Так что будь готова.

— К чему, Наташ? Что ей опять не так? — кошусь я на Артемия Меднобородого Первого, важного и сосредоточенного на дороге.

— Она считает, что субстанции «хлористого» ты заказала мало. А «картона», наоборот, слишком много. Что-то её ещё по предоплате не устроило.

— Так «пентокса» нет нигде, его сейчас кроме как по предоплате и не купишь.

— В общем, Лан, ты же эту курву знаешь. Она сама тебе всё скажет, — окончательно портит она мне настроение. — Как отдохнула-то? Кратенько.

— Отлично. Давай, как вернёшься поговорим, — попрощавшись, она отключается первой, а я вымученно улыбаюсь, когда мой Строгий Босс ободряюще сжимает мою руку.

— Встретимся, красавица моя, — целует он меня на прощанье в машине. — Я зайду, как только смогу.

И запретить ему я, конечно, не могу. Но с языка так предательски и рвётся: «Тём, может не надо?»

И едва успеваю переобуться и включить комп, как из глубин своего кабинета, как акула, бесшумная зловещая и голодная, выплывает начальник ОМТС Наталья Петровна Рачкова.

— Танкова, надеюсь, ты хорошо отдохнула, — вместо «здрасьте» начинает она, кидая на мой стол папки, как комки земли на крышку моего гроба. — У меня столько вопросов к тебе.

— Я слушаю, Наталья Петровна, — тяжело вздыхаю я.

И собственно всё, о чём мне говорила Витальевна и ещё с десяток моих «прегрешений» мой непосредственный руководитель озвучивает как судья приговор, чеканя каждое слово.

И даже на Светочку, опоздавшую на целых пятнадцать минут, она лишь обернулась, продолжая вбивать меня как гвоздь в сухую доску по самую шляпку, не давая сказать в своё оправдание ни слова, не позволяя даже поднять головы и возвышаясь надо мной монументом «Памяти нерадивого работника».

И не нужно искать причин, чего она взъелась. Такой у неё мерзкий характер. Ей всё равно: климакс или ПМС, дождь или снег, температура выше нуля или ниже, в каком знаке Луна и ретроградный ли Меркурий — всё это в равной степени может служить причиной её плохого настроения. А я, Светка или Витальевна — громоотводом, куда она сбрасывает свою фонтанирующую негативную энергию.

— В общем, как бы там тебя ни премировали, поездкой или… — «Выволочкой» — добавляю я про себя. — А на зарплату в полном объёме можешь не рассчитывать. Вычту с тебя по полной, а то и вообще получишь голый оклад.

— Наталья Петровна, — набираю я воздуха в грудь, но сказать не успеваю ни слова…

— Ас чего вдруг у нас зарплата менеджера стала расчитываться по индивидуальным ставкам? — не просто звенит сталью, клинком рубит воздух его голос.

— Артём Сергеевич, — расплывается в слащавой улыбке постная рожа начальника ОМТС. — Не знала, что вы тоже вернулись.

— А какое это имеет значение? — шагает он из проёма двери, где до этого стоял, вглубь кабинета. — Я задал вопрос и хочу получить на него простой и понятный ответ.

— Может, ко мне в кабинет, — трусовато переминается она на месте.

— Мне и здесь вас хорошо слышно.

— Согласно системы наших штрафов, — что-то совсем не так бодро, как отчитывала меня, блеет Рачкова. — Менеджер несёт личную ответственность…

— В размере предоплаты в десять миллионов? — подходит он к моему столу и даже не открывая, поднимает верхнюю папочку и откладывает её в сторону. — Не знал, что у наших менеджеров такие большие зарплаты.

— Конечно, в рамках своих премиальных, — пытается спорить с ним Акула Петровна.

— А премиальные менеджеру, как раз положены, когда он экономит компании на стоимости гофротары двадцать процентов, — откладывает вторую папку. — А ящики нам понадобятся и в этом месяце, и в следующем, нет смысла покупать их втридорога каждый месяц, если есть возможность купить дёшево большой объём,

— поднимает он на неё глаза, не обращая внимания на ехидный смешок Светочки.

— Мне продолжать?

Я уже говорила, что люблю его? Нет, я не просто его люблю, в этот момент я люблю его даже больше, чем совсем. И он не Бог, он Бог всех Рыжебородых Богов, да и Безбородых заодно.

— Не думаю, что вы в курсе… — совсем вяло возражает Рачкова.

— А я как раз в курсе, Наталья Петровна. Каждой поставки. Содержимого каждой этой папки. И даже каждого письма, которым подтверждены все договорённости. А вот почему вы, как непосредственный руководитель, размахиваете руками, когда неудачные по вашему мнению сделки не только состоялись, но даже оплачены?

— Я не обязана…

— Как раз обязаны, — незаметно подмигнув мне, разворачивается к ней мой Герой.

— А вот теперь давайте пройдём в ваш кабинет, ибо обсуждать тему ваших премиальных при подчинённых я считаю некорректным.

— Вот это он её разложил, — присвистывает Светочка. — Хорошо, что я с нового года под его руководство выхожу. Он, говорят за своих горой, не то, что эта грымза.

— Да уж, повезло тебе, — хмыкаю я и как-то непроизвольно прячу руку с кольцом под стол. И хватаюсь за него как за связь с моей новой реальностью, глядя на эту ничем не прошибаемую девицу.

«Так, это Светочка, которая спит с Елизаровым, которая неровно дышит к Танкову и понятия не имеет, что я всё знаю даже про неё с Захаром», — кручу я на пальце кольцо, потому что выглядит она настолько невинно и как обычно, что мне приходится насильно связывать воедино своё прошлое мнение о ней и новую информацию.

— Как отдохнула? — рассматриваю я её с пристрастием.

— Ужасно. Было холодно. Скучно, — морщит Светочка свой кукольный носик, не забывая поглядывать за стеклянные перегородки в кабинет Рачковой. — А ты как?

— Отлично. Было тепло. Весело, — вторю я ей, понимая, что она меня вообще не слушает.

— А где был Танков, случайно не знаешь? Он такой загоревший, — тянет она свою коротковатую шейку. — Вообще-то он в Стокгольм должен был полететь.

«С тобой, угу», — добавляю я про себя. И я знаю, что ей это не понравится. Знаю, какой эффект сейчас произведу. Но какого лешего я ещё о Светочке должна думать?

— На Хайнане, — принимаюсь я складывать разложенные по столу папки.