Сын помещика – 7

Глава 14

18 сентября 1859 года

— Не то, — грустно протянул я.

Мы вернулись в мою съемную комнату с девушками и Федотом. И вот сейчас мужик сыграл мелодию «Петропавловска». Вот только… это было не то. Аккордеон задавал совсем иную тональность всей мелодии. Он был более гармоничным, не позволял делать «акценты». Грубо говоря там, где нужна была «точка», аккордеон делал «запятую». А вместо восклицательного знака у Федота получалось многоточие. И дело было не в игре самого мужика, а в устройстве инструмента. Аккордеон не мог заменить электрогитару. Вообще. Никак. И пока я не услышал этого вживую, слабая надежда у меня еще теплилась. Сейчас она пропала.

— Господин, — настороженно протянул мужик, — что не так? Скажите, я и по-иному могу сыграть.

— Дело не в тебе, а в нем, — ткнул я на аккордеон. — Не может он те звуки из себя выдавить, что мне нужны. И что может это сделать, я даже не представляю, — соврал я.

Но не так, чтобы и сильно. Не представляю — что из местных инструментов может мне помочь.

— Так вы попробуйте голосом напеть отдельный звук, а я уж подберу, — приободрился Федот, когда понял, что я его ни в чем не виню.

— Ну-у… — протянул я, — начало можно с помощью гитары сделать. Вот так примерно.

Я взял инструмент и дернул струну. Она задребезжала, правда и здесь не совсем подходящий звук получился.

— У северных народов вроде есть такой инструмент, на котором они струну дергают и она колыхается. Слышал, может? — посмотрел я на Федота. — Вот такое вначале мне нужно. На гитаре только очень приблизительно получается.

— Я понял, — сосредоточенно нахмурился мужик. — Знаю, у кого такой струмент есть.

— Да? — удивился. — Ладно, потом познакомишь. Хочу послушать — то ли получится или нет. Идем дальше…

Я попытался, как мог, объяснить ему на словах звучание электрогитары. Получалось откровенно плохо. По остекленевшим глазам и расфокусированному взгляду мужика и внимательно слушавших меня сестер это было отчетливо видно.

— Эх, — выдохнул я огорченно. — Вот потому я и не пишу музыку. Так, как в голове моей она звучит, не получится воссоздать. А как ныне ее делают — у меня уже не выходит.

Это я сказал уже для близняшек. Еще одна «закладка» на будущее для объяснения моих противоречивых «способностей» композитора.

— Но вы уж, господин, совсем не отчаивайтесь. Давайте, я еще раз спробую, — предложил Федот.

Было видно, что мужику не понравилось, что он что-то сыграть не может. Привык, что нет для него ничего невозможного.

— Ну, пробуй, — уныло протянул я.

— Только вы тут сами говорили, что одним струментом точно не обойтись. Так давайте подберем к вашей песне те моменты, которые лучше всего выйдут у меня. Другое вы гитарой сполните. А там и про барабанщика упоминали. Рано еще руки опускать. Все вместе, глядишь, и сдюжим.

— Ты прав, — встряхнулся я и усмехнулся.

Неужели я так плохо выгляжу, что мещанин решился мне советы давать, несмотря на мой более высокий статус? Мне-то это не мешает на равных говорить, смотря в первую очередь на ум и поступки, а вот местные сословную границу четко чувствуют и соблюдают. Но для себя я зарубку сделал — больше никаких песен, где используется электрогитара, я привносить в это время не буду, как бы мне этого не хотелось. Резать слух неправильное не «эталонное» звучание мне будет так, что зубы сводит. Вот как сейчас.

Долго с Федотом поработать мы не смогли. Время уже поджимало — пора было выдвигаться на встречу с Емельяном Савватеевичем и его знакомым барабанщиком. Попрощавшись с сестрами, мы с аккордеонистом двинулись в гости к Волошину.

Офицер меня уже ждал. Встретил чуть ли не с распростертыми объятиями.

— Роман Сергеевич, рад нашей новой встрече! — улыбался мужчина. — А это аккордеонист? — обратил он внимание на мужика с инструментом за моей спиной.

— Все верно. Федот. Наверняка вы его могли видеть на базаре или набережной.

— Как же, как же, — покивал головой офицер. — Было дело. Ну, проходите, не стойте на пороге.

В гостином зале уже находился еще один гость Волошина. Завадский Ульян Игоревич, как его представил мне Емельян Савватеевич, был мужчиной в годах. За пятьдесят лет уж точно, но военная выправка у него была как бы не сильнее выражена, чем у самого Волошина. Худой, чисто выбритый, с щеткой усов и твердым взглядом. Руки жилистые, а хват при рукопожатии очень крепкий.

Сначала мы поговорили о картине, которую Яков Димитрович уже успел показать некоторым офицерам, служащим в порту. Затем перешли на мою жизнь. Старику было интересно — чем я занимаюсь и почему не рвусь на военную службу. В целом мои аргументы он принял, но по глазам вижу — нотка пренебрежения, как к гражданскому шпаку, у него осталась.

И уже после всего этого мы перешли к самой песне. Сначала я исполнил ее сам с использованием одной гитары. Текст Ульяну Игоревичу понравился, а вот мелодия — нет.

— Тут нужен барабан! — заявил он.

— Я это понимаю, потому и попросил Емельяна Савватеевича найти лучшего барабанщика в округе, — сделал я небольшой комплимент старику.

— Признаться, инструмент с собой я не взял, — сказал Завадский. — Хотел сам для начала услышать, что так нахваливает Емельян Савватеевич. При всем моем к нему уважении, в музыке он разбирается слабо.

— И когда мы сможем порепетировать с вами? — тут же спросил я.

— Жду вас завтра у себя, — сказал старик и назвал адрес.

Я уже неплохо знал «географию» города и сразу понял, что барабанщик живет в его предместьях. Но и сам Волошин ведь упоминал, что старик живет у брата помещика. Так что никому мы там не помешаем, уверен — место найдется под зал для репетиции. После этого мы уже с Федотом сыграли то, что успели отрепетировать в моей комнате. Пожевав губами, старик согласился, что звук стал глубже, но и сомнения у него оставались — нужен ли вообще аккордеон или нет. Я предложил для начала вплести в композицию его барабан, а там уже на месте разбираться. На том и договорились, после чего отпустили Федота. Держать дальше мужика в нашем обществе никто не видел смысла. Да и ему самому было неуютно.

Долго после этого в гостях я не задержался. Итак время к вечеру, а мне еще помыться хотелось. В доходном доме, в котором я снял комнату, была собственная баня. Еще с утра я дал Митрофану задание договориться с домовником, чтобы там приготовили место и для меня. Не хочется идти последним, когда весь жар уже выйдет после предыдущих посетителей.

— Господин, тут к вам Сергей Александрович заходил, — встретил меня Тихон.

— Ты чего не лежишь, отдыхаешь? — спросил я у него.

— Скучно лежать, — слабо улыбнулся он. — Да и бок уже почти не болит.

Ну-ну, так я и поверил. А то не вижу, что парень старается лицо каменным держать, чтобы эмоции не прорвались.

— Иди, отдыхай. Что там отец-то мой говорил?

— Что завтра с утра в поместье возвращается. Если вы хотите что передать, то он вас сегодня ждет.

— Понял. Все, иди, — махнул я Тихону рукой.

Передавать мне было нечего, а потому я уточнил через Митрофана, когда смогу помыться, да завалился в комнату. Устал я что-то.

Квартира Скородубовых

Настя была счастлива. Чтобы ни говорила сестра, а Роман ее любит. И ничего страшного, что несколько дней не приходил. Вон сколько у него дел было! Да еще это нападение среди ночи… На этой мысли девушка слегка поежилась. Хорошо, что Романа в это время не было в комнате. А то бы и ему досталось.

— Тебе бы кислицы съесть, — немного сварливо произнесла Анна. — А то прям светишься.

— Ой, будет тебе, — отмахнулась девушка. — Посмотрю я на тебя, сестрица, как ты себя будешь вести, когда невестой станешь.

— Уж голову терять не буду, — фыркнула Анна. — А ты заметила, что Роман вздохнул с облегчением, когда узнал, что ребеночка ты не ждешь?

— Ну и что? — пожала плечами Настя. — Я тоже этому рада. Он же не отказался от этого, когда мы под венец пойдем.

— Ага. Но вы всячески стремитесь это исправить. Если бы не я, то снова бы вскоре тряслись оба — непраздная ты или нет.

Анастасия смутилась. Наконец-то добившись, что сестра перестала летать в облаках, Аня весело добавила.

— Зато я могу быть спокойна — недолго мне племянников или племянниц ждать после вашей свадьбы.

Не выдержав ехидства сестры, Настя запустила в ту подушкой. На несколько минут вспыхнула настоящая баталия — пух только летел по всей комнате, пока девицы не выдохлись.

— И все же, старайся держать себя в руках, — тяжело дыша, сказала Анна. — Я все понимаю, но глупости не делай. У тебя же даже никакой защиты с собой не было.

Настя лишь тоскливо вздохнула в ответ. Ну как объяснить сестре, что ей сложно себя в руках держать, когда руки Романа ее обнимают? Когда хочется поддаться и раствориться в этом безумии?

— Скажи, а ты когда Ивану писать думаешь? — поспешила перевести она тему.

— Как он напишет, так и буду, — буркнула Аня. — Откуда мне знать, когда он до столицы доберется? Может, и вовсе обо мне за время пути забудет.

Поняв, что своим вопросом задела и расстроила сестру, Настя поспешила перевести тему на иное.

— Хорошо, а приданое себе уже делаешь? Или мне что-нибудь вышьешь? — хитро покосилась она на Анну.

— И что же ты хочешь? — хмыкнула девушка.

— Узоры цветочные вот на этом платье, — тут же подкинулась Настя и подбежала к шкафу с одеждой. — Чтобы вот здесь они шли от горла и вбок вниз.

— Как-как? — уточнила Анна, подходя ближе.

Анастасия тут же стала более подробно объяснять свою задумку. Щекотливые и неудобные темы тут же были забыты. Они их обсудят позже. Если будет настроение. А сейчас что может быть интереснее нового вида платья?

Где-то в Царицыне

— Ну, слушайте, «вольные» ромале, — с ехидцей начал мордастый мужик.

Златан с Кудрявым, добравшись до города, сумели договориться с ним о том, чтобы пересидеть один день в безопасности. Плюс — получить помощь в сборе сведений о дворянине, которого планировали ограбить. Так они сказали Морде. Оплатить его помощь они собирались с той добычи, что возьмут с дворянина. Обмана Морда не боялся. Оба цыгана и так в розыске, а повесить вдобавок себе на хвост обиженных воров — дурных нет.

— Этот дворянчик, на которого вы глаз положили, дома почти не сидит. По уму вам нужно днем к нему заходить. И если бы не один его слуга, которого вы в прошлый раз подрезали, то я бы вас в ночь не выпустил. Но вы правы, этот холоп может шум поднять, чего нам не надо.

— Мы о том и сами знаем, — перебил Морду Кудрявый, — лучше скажи, что нам не ведомо.

Мордастый мужик кинул на цыгана недовольный взгляд, но продолжил.

— Где он деньги хранит, узнать не удалось. Скорее всего с собой постоянно носит. Придется вам его усыпить, чтобы обшмонать как следует. Я вот вам и пузырек нужный припас, — поставил небольшой флакон на стол Морда. — Тряпку уж сами найдете. Слуги его отдельно спят, мальчишек он спровадил, в комнате будет один. Не работа — песня! Из гостей он уже вернулся, так что как заснет, я вам сигнал дам. Тогда и выдвинетесь на дело. Как все справите, жду вас в порту. Там и отдадите мою часть. Баржу я вам тоже нашел подходящую, что к Каспию идет. Но на нее укажу, когда свою долю получу. За провоз сами рассчитаетесь, возьмут с вас немного.

— Сколько? — тут же уточнил Златан.

— Две красненьких* всего, — усмехнулся Морда.

* — такой цвет имели купюры по 10 рублей

Златан поморщился. Цена немалая. Если у дворянчика ничего не найдут, то где брать деньги цыган не знал.

— Ну что? Еще вопросы есть? — спросил бандит.

Братья покачали головой.

— Ну тогда сидайте дальше и ждите, — хлопнул ладонью по столу Морда. — А я пойду, горло промочу. Воскресенье как-никак, — снова ехидно усмехнулся он.

Когда они остались вдвоем, Кудрявый зло выругался.

— Еще и смеется над нами, падаль, — процедил он.

— Успокойся, — тихо и веско сказал Златан. — Нам с холодной головой идти надо.

— Может, до Баро пока сходим? Он-то точно нас не ждет. Накажем за предательство, заодно городовые туда подтянутся, нам проще уходить будет.

— Нет, — покачал головой мужчина. — Баро свое получит, но позже. Сейчас в общине появляться нельзя. Заметят сразу, тишком не подойдешь. И доложат ему, а уйти тихо мы не сможем. Тут внезапность нужна. Не кипятись, сочтемся мы еще с ним. Подождать надо.

Кудрявый заскрежетал зубами, но спорить с братом не стал. Тот всегда был более рассудительным, даром что на вид — чистый цыган, которых привыкли считать горячими и вспыльчивыми. По характеру Кудрявый больше под это описание подходил.

— Ладно. Только обещай — я сам этого дворянчика порежу. Ты страховать лишь будешь.

— Добро, — кивнул Златан.

Ему было все равно. Да и на парня он не злился. Он бы и вовсе того живым оставил, вот только брат закусил удила. Ему нужно выплеснуть пар, иначе чудить начнет. Не повезло этому молодому аристократу. Зря он вообще решил вписаться за архитектора и взял детей того под защиту.

Да уж, банька в доходном доме не особо хороша. Не идет ни в какое сравнение с той, что у нас в поместье. Полки широкие, места много — рассчитана на то, что сразу несколько человек могут помыться. Вот только остывает быстро и воды мало. А хочешь, чтобы больше выдали — плати. И ценник там не слабый. Пятьдесят копеек за ведро! «Золотой» получается та водичка. Хорошо, что я отчисления за патент в банке получил, и теперь могу особо не переживать за свои траты. Но крестьянам или горожанину какому тут помыться дорого слишком обойдется. Проще до речки сходить, благо та еще не успела остыть и тем более льдом покрыться. И как я успел узнать, до ноября Волга вряд ли «встанет». В здешних местах так точно раньше декабря крепкого льда ждать не стоит.

Собственно, я бы и не обратил свое внимание на цену дополнительного ведра воды, если бы не причитания Митрофана. Его с Тихоном я тоже отправил помыться. Особенно парня. Ему надо всю грязь смыть, чтобы заживление быстрее шло и даже случайно в рану ничего не попало. До того обтираниями он обходился, но ничто не заменит нормальной помывки.

Чистый и распаренный я улегся в постель, сожалея лишь о том, что Насти нет рядом. Наш поцелуй не давал мне покоя. Возникла даже мысль повторить тот наш вечер, только со всеми возможными методами предохранения. Ну и найти вообще момент, как это сделать, чтобы никто о наших «шалостях» не узнал. С такими мыслями и провалился в сон.

Проснулся я рывком. Вот я еще сплю — а тут вдруг открыл глаза и пялюсь в потолок. В комнате темно, лишь свет луны падает из окна. На улице даже масляные фонари погасили. Что меня разбудило? Никогда раньше я среди ночи резко не просыпался.

Я прислушался в этой ночной тишине. Ничего. Лишь через стенку чей-то храп еле доносится, да часы напольные тикают. Мысленно пожав плечами, я повернулся на другой бок и собирался продолжить сон, как краем глаза мне почудилось какое-то движение. Тут же всю сонливость как рукой сняло. В призраков я не верю, но мало ли? В перенос в прошлое я раньше тоже не верил. Стало зябко. Еще и интерьер вокруг такой, что навевает воспоминания из фильмов ужасов. Там тоже герои заезжают в дома со старинной мебелью и длинной историей, а потом горько жалеют об этом. Сейчас эта самая «старинная» мебель — вполне себе обыденная вещь. Но подсознание — такая штука, что за тебя всякие кошмары достроит и заставит в них поверить.

Пока все эти мысли проносились в голове, глаза «ощупывали» каждый клочок пространства вокруг, стремясь найти то, что выбивается из привычного вида.

«Дверь!» — как вспышка пронеслось в моем разуме.

Дверь, которую я закрыл на ключ — на всякий случай, все же цыган еще не поймали, вот я и берегся — была словно приоткрыта. Или мне показалось?

Нет, не показалось. Ее медленно, по миллиметру, кто-то двигал. Так, чтобы она не скрипнула. И тогда получается, что разбудил меня щелчок открывшегося замка. Черт! Неужели и правда призраков увижу? А тут кто-то умирал? Историей этого доходного дома я не шибко интересовался.

Лежать и дальше я не видел смысла. Откинув одеяло, я медленно сел, готовясь… даже сам не знаю, к чему. Что я могу сделать бесплотной твари? От моего движения кровать скрипнула, а дверь перестала открываться. Все затихло. Приободренный, я уже более уверенно встал и хотел что-нибудь сказать, чтобы прогнать — в первую очередь собственный страх, а там может и призрак испугается? Вот только дальше события понеслись вскачь.

Когда я встал, половица под моей ногой скрипнула, а мгновение спустя дверь резко распахнулась. Я успел лишь вздрогнуть, как внутрь молча ворвались двое мужчин. В руках у того, что был впереди, в лучах падающего лунного света блеснул нож. Миг облегчения от того, что передо мной не призрак, и я сам себя накрутил, сменился отчетливой мыслью — сейчас меня будут убивать. Это пришло как озарение. Стоило лишь взглянуть на незнакомцев и осознать то, что они старались проникнуть бесшумно.

Тот, что с ножом, прыгнул вперед — на меня. Думать не было времени, я действовал на инстинктах. Шаг в сторону, чтобы уйти с линии атаки. Далеко уйти не удалось — врезался боком в стол, но нож пролетел мимо. Всего в паре сантиметров от моего бока. Убийца попытался сменить траекторию его движения, чтобы ударить мне в бок, но помешала инерция и стоящая кровать. Он запнулся об нее, повернулся ко мне и ощерился, а я толкнул его рукой, повалив на одеяло. Второй незнакомец уже был близко. В отличие от первого убийцы, в руках у него ничего не имелось. Да и в ближний бой он не стремился, просто перекрыл мне выход из комнаты.

«Против двоих и без оружия не выстою» — отчетливо понял я.

— По… — попытался я крикнуть, как упавший на кровать убийца пнул меня ногой в живот, сбив дыхание.

Я снова ударился уже спиной в стол, но на этот раз гораздо сильнее. Это и натолкнуло меня на мысль, что нужно создать препятствие между собой и противником. Повалившись на стол, я оттолкнулся ногами от пола и проехал по его поверхности, свалившись с другой стороны. Пару секунд я себе выиграл. Вот только второй убийца перестал стоять в стороне и двинулся ко мне.

«Окно!» пришла спасительная мысль.

Раз дверь закрыта, а достать мне их нечем, сбежать я могу лишь туда. Хорошо, что здесь второй этаж — точно не разобьюсь, максимум перелом будет и то, если неудачно приземлюсь. А так надеюсь лишь ушибами отделаться.

«Главное, чтобы у них внизу сообщников не было!»

Но выяснять это времени уже не оставалось. Я кинулся к окну, стремясь поскорее открыть створку. Прыгать сквозь него было неразумно — стекло разобьется и порежет меня так, что убийцам и делать больше ничего не придется.

— Он мой! — раздался за моей спиной тихий рык.

Щеколда наконец поддалась, и створка распахнулась, но я спиной чувствовал, что сейчас туда войдет клинок. Не раздумывая, я резко пригнулся, и над головой просвистел нож. Сам убийца подался во время удара вперед, стремясь настигнуть меня, если я успею прыгнуть в окно. За что и поплатился. Он запнулся о мое тело и наполовину высунулся в окно. А тут и я подхватил его под ноги и резко встал, выкидывая того окончательно из комнаты. На улице раздался глухой удар упавшего тела о мостовую.

— С. ка! — зло сквозь зубы выдохнул второй налетчик.

Я обернулся к нему. Времени смотреть, что стало с первым убийцей, не было. Второй незнакомец завел руку за спину, после чего вытащил заткнутый за ремень нож. То, что он остался один, ничуть не облегчило мне задачу выжить. Этот опаснее. Он не спешит, контролирует каждое мое движение и ему не мешает больше напарник. Мне нужно заставить его нервничать, чтобы он начал совершать ошибки. Начал суетиться, или вовсе — бросил свою затею. И я знал лишь один доступный мне сейчас способ:

— Полиция! — крикнул я как можно громче.

Даже не особо надеясь, что на мой крик прибегут стражники. Но главного я достиг — налетчик напрягся и замер. Стал думать, что ему делать дальше. За стеной прекратился храп. Своим криком я точно разбудил соседей. Надо его поторопить думать в нужном мне направлении.

— Вы уже провалились, — заговорил я. — Твой напарник на улице и неизвестно — жив ли? И если да, то в каком состоянии? Сумеет ли сбежать, когда на мой крик примчатся люди? Да и ты сам… Вон, вижу, лицо замотал тряпкой. Уходи, я тебя опознать не смогу. Дело все равно ты провалил, кто бы тебе его не заказал.

В коридоре раздались шаги. Кто это там идет? Напарник убийцы оклемался и поднимается? Или соседи вышли посмотреть, кто кричал? Те же мысли, я видел, посетили и убийцу. Он стал надвигаться на меня, а я двинулся в сторону. Так, чтобы открыть ему дорогу к окну. Сам я прыгнуть, не подставив спину под удар, не успею. А вот дать ему путь к отступлению, если в коридоре не его напарник — это можно. И даже нужно. Потому что загнанная в угол крыса опаснее всего.

— Чего опять кричите? — раздался голос из двери.

Это стало последней каплей. Больше налетчик медлить не стал и вскочил на подоконник, а с него прыгнул на улицу. Я обессиленно опустился на пол. Спина вся была мокрая от липкого пота. Тело стала разбивать нервная дрожь. Только что я был на волосок от смерти. И неизвестно, придут ли убийцы снова. И кто это были такие. Но все эти вопросы — потом. Главное — сейчас я жив.