Сын помещика – 7

Глава 15

19 сентября 1859 года

Златан мягко приземлился рядом с братом. Тот все еще лежал на мостовой, что насторожило мужчину.

— Вставай, бежать надо, мы провалились, — потряс он Кудрявого за плечо.

Вот только ответа не дождался. Тут Луна, скрывшаяся на минуту за тучами, снова показалась и дала свой свет. И сердце Златана похолодело. Под головой Кудрявого растеклась лужа крови, а сам он застыл в нелепой позе. Живые так не лежат, даже когда находятся без сознания. Да и сама голова повернута в неестественное положение.

— Брат… — прошептал Златан, сдерживая рвущийся наружу крик ярости и боли.

Он резко обернулся на окно, из которого выпрыгнул. Там мелькнул силуэт парня.

— Я тебе еще отомщу, — прошептал Златан.

Времени, забрать тело брата, у него не было. В любой момент на улицу могут выбежать люди. А бежать с грузом на плечах можно, но недалеко. И конная стража иногда по этой улице проходит. Стиснув ладони в кулаки, Златан побежал. Сначала хотел отправиться в порт, вот только передумал. Денег у него нет, платить Морде нечем. Придется выбираться из города самому, пока шум не поднялся.

Когда цыган достиг окраин и уже облегченно выдохнул, ему вдруг перегородили дорогу. Он узнал их. Это были люди Морды. У двоих в руках ножи, а у третьего — маленький самострел. Златан словно в стену врезался, так быстро остановился.

— Куда же ты так торопишься? — раздался сзади знакомый голос.

Мужчина затравленно оглянулся. Там стоял сам Морда.

— А как же наш уговор?

— Налет сорвался, — процедил цыган. — Мне уходить надо.

— Никуда ты не уйдешь, — покачал головой бандит. — Вы с братом намусорили, а убирать нам? Утром стремистые* шум поднимут. Дело вы провалили. Еще и брат там твой остался. Зыркий, — кивок на низенького паренька, что стоял с ножом перед Златаном, — видел, как он из окна с ножом в руках сиганул. Неудачно. А с чего у него перо обнажено было? Вы же на ограбление шли, или не так? — ехидно усмехнулся иван**. И тут же его лицо стало злым. — Вы обманули меня. И теперь город на уши поднять могут, работать станет в разы сложнее.

* — название полиции в бандитских кругах тех лет

** — авторитетный бандит

— Я признаю долг и отдам его, — скрипя зубами, ответил Златан.

— Много болтаешь, а делом слова не подтверждаешь, — покачал головой Морда. — Нет, мы с тебя иным возьмем. Стремистым для их бумажек козел отпущения нужен. Дворянчика вы не прикончили, значит, количество напавших он знает и одного твоего брата им не хватит.

Златан понял, что живым его уже никто не выпустит. И дальше слушать не стал. Рывок к Морде, в надежде, что подпевала с самострелом не решится стрелять, когда на линии огня находится его главарь, не принес ожидаемого результата. В спину цыгана кольнуло, и он запнулся. Сделал еще два быстрых шага, но Морда уже был наготове и просто отошел. Спустя еще пять шагов тело перестало слушаться цыгана, и тот упал на землю.

— Мы же хотели его старику отдать, — нахмурился подручный Морды.

— Отдадим, — хмуро буркнул мужик, смотря сверху вниз на умирающего Златана. — Вот ты его и отдашь.

— Но…

— Перечить вздумал? — удивленно посмотрел на него иван.

— Нет, — тут же замотал головой бандит. — Просто… а чего сказать-то?

— Так и скажи — нам не понравилось, что эти братья город будоражат. И что мы просим господина Рюмина замолвить за нас словечко перед стремистыми, чтобы те не сильно копытом били. Как говорится — есть дело, вот к нему и тело.

— Понял.

Чтобы было дальше, Златан уже не слышал. Разлившаяся по телу боль медленно уступала место блаженному беспамятству. И вечной темноте.

— Это вы кричали? — недовольным голосом спросил мужчина, вставший в проеме все еще раскрытой двери. — Чего шумите⁈

Его голос позволил мне встряхнуться и сбросить накатившее после прошедшей близко смерти оцепенение. Я поднялся и осторожно подошел к окну. Только сейчас до меня дошло, что ворвавшиеся бандиты могли незатейливо метнуть свои ножи мне в спину или грудь. Большая удача, что они или не додумались до этого, или нет у них такой привычки. А может, просто улику не хотели оставлять.

Внизу второй выпрыгнувший из окна налетчик склонился над первым. Он что-то прошептал, но так тихо, что мне было не слышно. Потом резко повернулся в мою сторону, заставив меня рефлекторно отшатнуться от окна, и побежал по улице. Первый «прыгунок» так и лежал на мостовой. Я присмотрелся к нему. То ли тяжело ранен, то ли и вовсе богу душу отдал. Да уж, прыжок головой вперед не пошел ему на пользу. Так еще и я его подкинул, из-за чего падал он головой вниз. Видать, не успел сгруппироваться или судьба у него такая.

Мой сосед, не дождавшись от меня ответа, бесцеремонно прошел внутрь и тоже подошел к окну. А увидев картину лежащего на мостовой человека, вздрогнул и поспешил убраться к себе.

Быстро накинув на себя рубашку и натянув штаны, я спустился вниз в комнату Митрофана с Тихоном. Те спали. Мой крик или был не настолько громким, чтобы долететь до первого этажа, или у мужиков сон крепкий, как у богатырей. Пришлось растолкать обоих. Точнее будил я Митрофана — выходить на улицу и осматривать лежащего бандита в одиночку не хотелось совершенно, но от моих действий и Тихон проснулся.

— Что случилось, барин? — спросонья прохрипел конюх.

— Пошли на улицу. Меня зарезать пытались, там один налетчик лежит. Проверить надо — жив еще или нет. И полицию вызвать.

Сон с обоих тут же слетел.

— Тебе лежать надо, — посмотрел я на засуетившегося парня.

— Как можно, господин? — удивился тот. — А вдруг он вас пырнет, когда вы подойдете? С меня же ваш отец шкуру снимет, что не уберег.

Я лишь махнул рукой и сам пошел на выход. За моей спиной, подпрыгивая на одной ноге, пока натягивал на вторую сапог, двинулся Митрофан.

Через три минуты мы втроем уже обступили очевидно мертвого бандита.

— Прямо заговоренный камень какой-то, — перекрестился Митрофан.

Тихон повторил его действия. И было с чего. Вылетевший в окно бандит ударился головой точно о тот же самый булыжник, о который я случайно убил слугу Перовых.

— Съезжать надо отсюда, — выдохнул конюх. — Как бы самим об эту каменюгу не навернуться.

— Она тех, у кого помыслы добрые, не трогает, — усмехнулся я.

Сказал не просто так, а чтобы себя самого успокоить. А то мистика из головы не выходит. То призраки чудились, когда проснулся, сейчас вот еще и Митрофан жути нагоняет своей суеверностью. Лучше тогда направить их мысли в иное русло, да и самому спокойнее будет.

Мужики покосились на меня, но спорить не стали. Тихон же осторожно подошел к трупу бандита и сорвал с него повязанный на лицо платок.

— Ба, да я его знаю! — удивленно воскликнул он. — Это один из тех, с кем я в прошлый раз сцепился!

Вот оно что.

— Митрофан, беги за полицией. Они тебя уже знают, быстро прибегут, — усмехнулся я.

Мужик недовольно покосился в мою сторону, но промолчал и побежал по улице — искать конный патруль. Пока ждал полицию, я мысленно прокручивал в голове свой «бой». Хотя какой там бой? Я ни-че-го не мог сделать противнику. Мои тренировки по утрам, да редкие занятия с Тихоном тут были совершенно бесполезны. Против ножа только другой нож поможет. И то — если умеешь им пользоваться. А лучше — пистолет.

Но ни того, ни другого у меня не было. Я даже в мыслях не допускал, что подобное может произойти. Даже когда видел раненого Тихона, почему-то примерил произошедшее с парнем на себя лишь теоретически и тут же отмахнулся. Можно сколько угодно списывать это мое поведение на «занятость», да на то, что меня успокоили речи слуги Рюмина. Но факт остается фактом — подсознательно я не верил, что на меня могут напасть да еще с целью убийства. Просто прийти ко мне в дом и попытаться зарезать. Ни в прошлой, ни в этой жизни ничего подобного со мной не происходило. Я слышал о таких вещах, но они были словно в параллельной вселенной. Всегда случались с кем угодно, только не со мной. И эта моя беспечность меня чуть не сгубила. Даже тот случай, когда Тихон когда-то попытался меня убить в поместье, не дал мне пинка озаботиться собственной безопасностью. Что я сделал? Добавил к своим тренировкам спарринги с парнем? Так это для обычной драки подходит в подворотне. И то — если у противника оружия нет. Защитить себя от крестьянина какого, если тот вдруг спятит и с кулаками на меня полезет — подойдет, а против серьезного врага — нет. То-то Владимир Михайлович, как и отец, на мои утренние тренировки смотрел со снисходительностью. Никто мне не запрещал ими заниматься, да и смысл? Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы себе не во вред. Но и на «пальцах» не объяснил — почему это мне в реальном бою не поможет. Не знаю, почему это не сделал отец, а вот Зубов наверняка понимал — пока на своей шкуре не почувствую «дыхание смерти», до головы не дойдет.

— Господин Винокуров? — вырвал меня из размышлений строгий и требовательный голос.

— Да, это я, — посмотрел я на стража порядка.

В этот раз это был не Сутин, а другой городовой.

— Расскажите, как все было, — кинув взгляд на труп и отослав своего напарника, слез с лошади служивый.

Только через час я вернулся в комнату. Засыпать было страшно. Мне повезло услышать щелчок замка, из-за которого я проснулся, а если бы не услышал? Много «если» было за ночь. Потому я не стал отказываться, когда Тихон вызвался провести остаток ночи в моей комнате.

— Все равно я вчера за день отоспался, — шутил парень.

Я благодарно кивнул ему. И лишь тогда смог заснуть.

После завтрака я вновь вернулся к ночным размышлениям. Мне стало очевидно, что без оружия в ближайшее время спать спокойно я не смогу. Да и Тихона каждый день оставлять у себя в комнате не вариант. Самому стыдно, что на других перекладываю свою защиту. Нет уж, я должен быть способен и сам за себя постоять.

В будущем иметь оружие было можно, но только дома под замком, получив заранее кучу бумажек с разрешениями на это. Не любит государство огнестрел на руках своих граждан. Какая ситуация в этом времени — я не знал. Но узнать не было проблемой. Достаточно открыть тот томик по уголовному праву, что я приобрел, да поискать раздел о наказаниях за применение оружия. Заодно пойму пределы своих возможностей в самозащите.

Чтиво было не особо увлекательным, но вполне информативным. Так я узнал, что право на ношение оружия имеют те, у кого оно входит в обмундирование, могут дать такое право для самозащиты, а также для занятий охотой или спортом. Для дворян получить разрешение было проще. В моем случае и вовсе препятствий я не видел. Я дворянин, а объяснять после прошедшей ночи, что мне грозит опасность, и вовсе не нужно. Вот схожу сегодня в полицию, уточню все моменты, и можно будет идти в оружейную лавку и искать себе «ствол». Уж лучше иметь его и не использовать, чем не иметь, как сегодня случилось. И под рукой держать надо.

В полицию до встречи с Завадским я не успевал, да и спешить не было смысла. В прошлый раз тоже с самого утра помчался туда, когда на Тихона напали, и толку? Вон, эти же цыгане ко мне как к себе домой пришли. Такое чувство, что полиция вообще их не искала. Так что обойдутся. Вот от Завадского вернусь, так к ним и загляну.

Часам к десяти я закончил с изучением законов и приказал Митрофану закладывать тарантас. Пора было ехать на встречу с Ульяном Игоревичем. Федот должен сам ко мне подойти.

— Господин, тут к вам мужик какой-то, — постучался ко мне Тихон.

Ну вот, только я о нем вспомнил, а Федот уже здесь. Бывает же. Кинув взгляд на часы, мое удивление прошло. Сам ведь к этому часу примерно вчера ему и говорил подойти.

— Садись, — выйдя на улицу, махнул я аккордеонисту на тарантас.

Тот с удовольствием забрался внутрь, после чего мы двинулись за пределы города. Труп на улице уже убрали, и о ночном визитере ничего не говорило посторонним. Пока трясся тарантас, я снова задремал. Сказался небольшой недосып. Зато время в пути быстро пролетело.

Ульян Игоревич был в поместье не один. Да и вообще у порога нас встречал его племянник — Михаил Иннокентьевич Завадский. Сын старшего брата барабанщика и новый глава их рода.

— Здравствуйте, Роман Сергеевич, — кивнул мне сдержанно мужчина лет сорока. — Дядя предупреждал о вашем визите. Прошу в дом, он сейчас в гостиной зале. С утра стучит, пытаясь какой-то ритм выбить, — усмехнулся помещик.

На Федота он внимания вообще не обратил. Так — мазнул по нему взглядом, как на часть интерьера, и все.

Гостиную искать не пришлось. Достаточно было идти на звук барабана — точно не промахнешься.

— Дядя, ваш гость прибыл, — отвлек старика Михаил Иннокентьевич.

— Благодарю, Михаил, — проскрипел старик, поднимаясь мне навстречу и здороваясь уже со мной.

— Предлагаю выйти на свежий воздух, — сказал я после расшаркиваний. — Погода позволяет, и хочу поберечь слух ваших родственников. Уверен, нам придется много репетировать, а сами понимаете — звуки будем издавать не самые приятные по первости.

— Они привычные, — буркнул Ульян Игоревич, но все же спорить не стал.

Мы расположились на заднем дворе поместья. Нам принесли три стула, даже столик выставили с чаем и прикусками, после чего не беспокоили. И наконец я смог обратить самое пристальное внимание инструменту Завадского. Барабан у него был самый простой с двумя палочками. Никакой «барабанной группы», и тем более металлических тарелок. Хотя последние уже существовали и ими пользовались.

— У вас только такой барабан есть? — уточнил я у старика.

— А какой вам нужен, Роман? — огрызнулся старик. — Я с этой прелестью всю службу прошел. Чем вам мой инструмент не угодил?

— А тарелок у вас нет к нему?

— Не имеется, — буркнул Ульян Игоревич.

Я вздохнул. И стал пояснять, почему одного барабана мало и что я хотел бы видеть в итоге. Не обошлось и без споров. Завадский оказался упрямым, и мои аргументы принимал со скрипом. Только когда я встал, устав от споров, и пошел к выходу, он все же пошел мне навстречу. Для начала нашли металлическое прохудившееся ведро, из которого вырезали дно. Замена тарелки — так себе, но подойдет, чтобы объяснить на примере старику, что я хочу от него получить. Потом я стал ему «дирижировать» — в какой момент и с какой частотой ударить по барабану, а когда включить в партию тарелку. Снова пошел спор. Для старика я был юнцом, да еще гражданским, от чего никакого авторитета не имел. И подчиняться мне ему было чуть ли не физически больно. Будь на мне погоны, то на возраст он бы и внимания не обратил.

— Ульян Игоревич, вы уж извините, но мне проще гораздо более покладистого барабанщика найти, который может и хуже вас играть будет, зато все мои указания выполнит. Вы же служили в армии и понимаете, что такое единоначалие? Так тут та же история! Руководить коллективом должен один человек, а остальные подчиняются. И раз так случилось, что я автор музыки и лучше понимаю, что должно выйти в итоге, то и руководить мне! Не хотите подчиняться? Спорите? Тогда прошу меня простить, но мы не сработаемся.

Старик отложил барабан и встал. Я уже готовился к тому, что он вежливо пошлет меня, но Завадский удивил.

— Прошу прощения, Роман Сергеевич. Вы абсолютно правы. Я давно оставил службу и успел позабыть, что такое — подчиняться командиру, не обращая внимания на мундир. Больше этого не повторится.

И правда. Дальше работа пошла без придирок со стороны Ульяна Игоревича. И мы даже сумели сыграть «черновой вариант» — с использованием всех трех инструментов. Завадский задавал ритм, я «расставлял» акценты гитарным боем, а Федот с помощью аккордеона создавал фон. Звучание кардинально отличалось от того, которое знал я, но все же было на голову лучше, чем при исполнении одним инструментом.

— Прошу вас найти дополнительные барабаны и музыкальные тарелки, — сказал я старику на прощание. — Негоже представлять песню с этим… — махнул я рукой на дно от ведра.

Тот лишь понимающе кивнул. На том мы и расстались, и я с Федотом поехал обратно. Мужику пришлось выдать десять рублей — оплата за потраченное время. Но об этом мы с ним сразу договаривались. Следующая наша репетиция состоится не раньше, чем я вернусь из дома. То есть — недели через две. Если они до этого момента найдут гитариста — я не против. Но итоговый вариант все равно без меня представлять обществу не будут. На этом я настоял твердо. А мне уже давно домой пора.

Квартира Скородубовых

— Ты серьезно? — не поверила Анна тому, что только что услышала от сестры.

— Абсолютно, — убежденно кивнула та. — Я попрошу Романа взять себя с собой в их поместье.

— Ты понимаешь, как это будет выглядеть со стороны? Какая слава о тебе пойдет?

— Не переживай, я все продумала. Я еду не к Роману, а к его маме. Мне же нужно научиться вести хозяйство поместья. Как я это сделаю без практики? И наладить отношения с будущей свекровью — хорошая причина для визита. Нормально к этому отнесутся.

— Почему тогда с Романом, а не с Сергеем Александровичем? Или лучше — на дилижансе? Да и Клару Васильевну ты не берешь с собой. А ведь нужно — как тебе без сопровождения? Особенно зная, как ты срываешься, когда с Романом наедине остаешься.

— Во-первых, про мои «срывы» знаем только мы, — хитро улыбнулась девушка. — Во-вторых, тебе одной оставаться тоже нельзя. Кто уже за твоей девичьей честью присмотрит? А в доме Винокуровых за этим обязана будет следить Ольга Алексеевна. Ну и наконец — зачем тратить деньги на дилижанс, когда я могу с женихом добраться? У него в тарантасе найдется место, в отличие от брички Сергея Александровича.

— Вдвоем с мужчиной… — протянул Анна.

— С женихом, и там будут его слуги, — отрезала Настя. — К тому же высовываться из тарантаса в городе я не буду, а уж как я добралась до Винокуровых — только мое дело.

Настя была настроена решительно. Все, что было возможно, по обязанностям жены главы рода она узнала. В теории. А вот практики ей взять неоткуда. Понятно, что как только она станет женой Романа, то ей предоставят это. И Ольга Алексеевна никуда не денется, будет помогать. Да и сама Анастасия далеко не сразу станет хозяйкой в новом доме. Но как причина пожить под одной крышей с любимым — вполне сойдет.

— Главное, чтобы Роман не согласился, — пробурчала себе под нос Анна, тоже начав собираться.

— Сплюнь, — нахмурилась Настя и тут же удивилась. — А ты куда?

— Ну не пойдешь же ты в гости к нему без сопровождения? Ты еще ни о чем с ним не договорилась, — фыркнула девушка. — К тому же ты забыла? Он просил предупреждать о нашем визите.

— А я уже отправила мальчишку с запиской, — показала язык сестре Настя. — Сейчас его дома нет, но его слуга сказал, что тот обещался к трем часам вернуться. Мы как раз к этому времени и подъедем.

— Ох, сестренка, как бы тебе снова с ним не поссориться, что как снег на голову свалишься, — покачала головой Аня.

— Формально я нашу договоренность не нарушила, — пожала та плечами. — И к тому же, мы можем просто на соседней улице в кондитерской посидеть. Дам копейку местным мальчишкам, они и скажут нам, когда он вернется. И ему сообщат о моем желании встретиться. Я все предусмотрела! — гордо вскинула девушка нос.

Анна лишь хмыкнула, но больше спорить не стала. Давно она не видела такой решительный настрой у сестры.

К дому Романа они отправились пешком. Спешить было некуда, погода весьма хорошая — почему бы не пройтись? Когда они почти дошли до дома, Настя действовала по своему плану. Подозвав слоняющегося мальчишку, за десять копеек она договорилась с ним обо всем, после чего девушки двинулись к кондитерской.

— Умм, — с наслаждением протянула Анастасия, откусив нежный эклер.

— Сладкоежка, — хмыкнула Аня, но и сама от сестры не отставала.

Народу в кондитерской было много и самого разного толка. Тут и местные мещане частенько заходили, чтобы побаловать своих детей и жен, и слуги для своих господ покупали угощение. Да и сами дворяне, как те же сестры, не брезговали зайти. Из-за чего иногда образовывалась очередь. Неудивительно, что коротая в ней время, люди общались, приветствовали знакомых и делились новостями. Вот и до слуха Насти доносился этот «фоновый шум».

— … напали! Так одного из окна благородный выкинул, так что тот богу душу отдал, а второй испужався и сам от него убег!

— Так уж и испугался?

— Вот те крест! Мне о том Виталий Степанович сказал, а он попусту языком не мелет.

— И чего же разбойнички у того благородного забыли?

— Да хто их знает? Токмо не в первый раз они к нему заходят. В прошлый раз им повезло — господина дома не было, вот они его слугу и подрезали, — на этих словах Настя насторожилась и стала более внимательно прислушиваться к разговору. — А в этот не повезло им. Зря они на него руку посмели поднять.

— Так мож, они и не собирались? Мож, у него что ценное было, вот и думали себе забрать?

— Мож и так. Вот и говорю я — невезучие какие-то разбойнички.

И тут до Насти дошло, что говорят-то скорее всего о ее Романе! Сердце у девушки ушло в пятки. Неужели на него ночью кто-то напал? Эклер тут же был забыт.

— Анна, пойдем, — потянула она сестру на выход.

— Куда? Твоего гонца же еще нет…

— Я хочу узнать, что ночью произошло у Романа. Неспокойно мне…