Сын помещика – 7

Глава 16

19–21 сентября 1859 года

— Роман! — женский возглас застал меня, когда я выбирался из тарантаса.

А следом меня чуть не сбили с ног. Анастасия, никого не стесняясь, прыгнула мне на шею и уткнулась в плечо.

— Я такое узнала! Как я рада, что с тобой все в порядке, — зашептала невеста мне на ухо.

Я аккуратно отстранил ее от себя, попутно оглядываясь. Вот в стороне стоит Анна и неодобрительно смотрит на сестру. Около подъезда виноватыми глазами на меня взирает Тихон. Понятно теперь, от кого она все узнала. Рядом с ним со снисходительным выражением на лице стоит еще один знакомый мне тип. Святослав. Все такой же одетый с иголочки доверенный слуга господина Рюмина. Даже интересно будет послушать, что он здесь забыл. По глазам вижу, что меня дожидается.

— Все в порядке, — кое-как отцепив Настю, сказал я. — Можешь не переживать. Лучше возьми себя в руки — люди кругом смотрят.

— Пускай смотрят, — буркнула девушка, но все-таки прекратила изображать из себя преданную собачку, обрадовавшуюся возвращению хозяина.

— Здравствуй, Анна, — кивнул я ее сестре. — Предлагаю пройти ко мне. Святослав, — это уже мужчине. — Полагаю, вы меня ждете?

— Здравствуйте, Роман Сергеевич. Вы совершенно правы. Мой господин приглашает вас в гости. Он хотел бы с вами обсудить… то, что произошло этой ночью.

— Буду к вечеру, часам к восьми.

— Я передам, — после этого мужчина тут же пошел по своим делам. Ну и хорошо.

Мне сейчас надо еще Настю окончательно успокоить, да до полиции все же дойти. Улажу все формальности по ночному происшествию… Ха! «Происшествию». Неужто я уже успокоился, что так к попытке своего убийства отношусь? По спине проползли мурашки. Нет, это просто попытка самоуспокоения, вот и не хочу даже в мыслях называть вещи своими именами. И оружейную лавку точно надо поскорее найти. Думаю, с пистолетом мне поспокойнее будет. С холодным оружием было бы проще — его можно носить свободно почти где угодно. Вот только им нужно уметь пользоваться. А я еще помню мою первую и единственную дуэль. Вот так кто-нибудь узнает, что пользоваться той же саблей я не умею и не служил, да и бросит мне вызов — мол, не по праву ее таскаю. И в качестве доказательства поставит условием бой на саблях. И все. Конфуз — это самое малое, что меня ждет. Потому с огнестрелом надежнее.

Когда мы поднялись в комнату, сестры тут же внимательнейшим образом все окинули взглядом. Наверняка искали признаки нападения. Не нашли, что и не удивительно. Зато после этого стали спокойнее и насели с расспросами — кто это был и как вообще я смог защититься.

— Удача, — пожал я плечами. — Но один сумел уйти, потому больше рассчитывать, что так повезет, я не могу. Не подскажете, где в городе находится оружейная лавка?

Близняшки тут же поведали мне адрес одного купца, занимающегося продажей оружия. Большинство офицеров у него закупается, в том числе и их отец, вот и были они в курсе. Советовать, что взять, они не стали. То ли сами не разбираются, то ли боялись, что я на их фоне окажусь полным профаном и могу обидеться.

— Роман, а ты когда домой возвращаешься? — завершив обсуждать мое желание вооружиться, перевела тему Настя.

— Завтра, — пожал я плечами. — Если бы вы сами ко мне не пришли, то я бы вечером вас навестил и сказал об этом, — тут же добавил я, заметив странный взгляд невесты.

Неужто она думала, что я уеду не попрощавшись? Но все оказалось гораздо «интереснее»:

— Ты не против, что я поеду с тобой?

— Зачем? — вопрос вырвался раньше, чем я успел его обдумать.

— Ты не хочешь этого? — поджала обиженно губы девушка.

— Просто переживаю за твою репутацию, — тут же поспешил я увести ее мысли с опасного направления.

— За это можешь не беспокоится, — улыбнулась тут же Настя. — Я все продумала. Еду я не к тебе, а к твоей маме. Чтобы она со мной поделилась женской мудростью, и показала на практике, как справляется со своими обязанностями жены главы вашей семьи. Я же ей на смену потом приду, — хитро заулыбалась она.

— Ну если ты считаешь, что такой повод не будет предосудительным, то я не против, — усмехнулся я.

В целом я был только «за». Дома можно будет даже себе позволить небольшие «вольности». И времени на невесту у меня будет больше, чем здесь. Заодно посмотрю, как у нас будет складываться общение, живя под одной крышей, а не на расстоянии. Хорошая идея, мне нравится. И Анна молчит, хоть по лицу видно — недовольна. Однако не спорит, значит — повод нормальный и будет принят в обществе.

— Тогда предлагаю тебе собирать вещи, — улыбнулся я, — а мне в полицию надо. Да и сама слышала — вечером встречаюсь с господином Рюминым.

— Если не секрет — по какому поводу? — тут же сунула свой любопытный носик Анна.

— Полагаю, как раз из-за ночного нападения, — пожал я плечами. — Все это дело началось из-за его разногласий с купцом Путеевым. Я вообще случайно оказался в эту историю втянут, — слегка покривил я душой.

Любопытство девушек лишь усилилось от моих слов. И если Настя могла еще рассчитывать вытянуть из меня подробности завтра в пути, то вот Анна понимала — ей это будет недоступно. От чего она кинула полный зависти взгляд на сестру. Ладно, проводить время с близняшками приятно, но мне и правда было пора. Только по пути подвез их до дома, а потом уж отправился в участок.

— Долго же вы ехали к нам, Роман Сергеевич, — такими словами встретил меня Осип Климентьевич.

— Но ведь добрался? — вскинул я бровь, присаживаясь на стул.

— Я ознакомился с вашими показаниями, — пожевав губами, решил больше не развивать конфликт участковый пристав. — У вас есть что к ним добавить?

— Только спросить хочу — как так получилось, что преступники пришли ко мне, совершенно не беспокоясь, что их поймают? Чем ВЫ занимались все это время?

Пристав нахмурился, но крыть ему было нечем. Так я думал, пока не услышал следующие его слова:

— По нашим данным, напавшие на вас преступники находились вне города. До этой ночи их видели на землях господина Рюмина. Они там запугали крестьянина и скрывались в его доме. Считали, что там их будут искать в последнюю очередь. Ошиблись, — пожал мужчина плечами. — Захватить их не удалось — слишком ловкие, да и заложник у них был. Но мы вынудили их срочно покинуть свое убежище. Мало кто мог предположить, что они окажутся настолько наглыми, чтобы полезть снова к вам. Но больше вам беспокоиться не о чем.

— Вы уверены? Один из нападавших сбежал.

— Уверен, — впервые за разговор улыбнулся Осип Климентьевич. — Далеко он убежать не смог. Попытался опять вернуться на земли господина Рюмина. Видимо считал, что там его после бегства ждать не будут, да угодил в засаду. Утром его тело люди Владимира Ивановича передали нам. В связи с чем официально вам заявляю о закрытии дела по нападению на вас в эту ночь за отсутствием преступников среди живых.

Вот это поворот! Не ожидал. И как хорошо, что Владимир Иванович пригласил меня к себе в гости. Обязательно задам ему вопрос — как его людям удалось так оперативно сработать. Мне нравится подход помещика, надо учиться самому также решать проблемы.

Дальше я подписал бумаги о закрытии дела и уже в конце поинтересовался — какое оружие имею право носить с собой для самозащиты. Не сказать, что Осипу Климентьевичу понравился мой интерес к огнестрелу, но и молчать он не стал. В следующие несколько минут я узнал почти то же самое, что вычитал в «своде законов». На этом мы распрощались, и я с облегчением покинул данное «гостеприимное» заведение.

Время до визита к Рюмину еще оставалось, потому я приказал Митрофану ехать в лавку к оружейнику.

Когда я вошел в лавку, в нос первым делом ударил запах оружейной смазки. Сама лавка внутри выглядела не особо презентабельно: длинный стол напротив входа, за которым сидел приказчик, и собственно все. Нет, вру — на стене за его спиной висело несколько клинков, а вот огнестрельного оружия на виду нигде не было.

— Здравствуйте, господин, чем могу помочь? — спросил мужчина лет пятидесяти.

Это был не сам купец, про которого мне рассказали сестры Скородубовы. Тому по их словам чуть больше сорока и за прилавком он не стоит. Чаще его и вовсе в городе нет, так как не местный. Здесь у него «филиал», так сказать. И держится эта лавка на офицерах флота. Наверное еще поэтому я и не вижу тут ничего выложенного на прилавок.

— Здравствуйте, мне нужен револьвер для самозащиты. Желательно — компактный.

— Сей момент. Как я могу к вам обращаться?

— Роман Сергеевич.

— Меня зовут Геннадий Александрович. Прошу немного подождать, оружие на складе, — сказал мужчина и зашел в дверь, что была расположена возле угла за его спиной.

Ждать пришлось минут семь. Я слышал, как приказчик ворочает ящики — те изрядно грохотали, когда он переставлял их с места на место. Но вот наконец он вышел, держа в руках три ящичка. На лбу мужчины была испарина, а на лице — удовлетворение.

— Вот, все что нашел по вашему запросу, — выдохнул он и открыл первый ящик. — Кольт Драгун сорок четвертого калибра. Барабан на шесть патронов, рамка откидная, заряжается с дульной стороны камор. Длина ствола — семь с половиной дюймов. Револьвер американской армии, но имеет широкое распространение и среди гражданских лиц.

Я осмотрел оружие. Серебристый металл приятно холодил руку. Сам револьвер был тяжеловат — около двух килограммов, не меньше. Да и калибр такой, что можно на слона выйти. Нет спасибо, смотрим дальше. Это больше оружие не самообороны, а войны.

— А вот это — «британец», — заметив, что мне не понравился первый вариант, открыл второй ящичек приказчик. — Револьвер Адамса, карманный. Тридцать второй калибр, барабан на пять патронов. Как видите — рамка у него цельная, для перезарядки нужно откидывать барабан в бок. Имеет самовзвод, из-за чего у него более тугой спуск. Да и прицельная дальность ниже — около тридцати метров. Обратите внимание, длина ствола тоже гораздо меньше — всего четыре с половиной дюйма.

Я взял револьвер в руки. Вот это уже гораздо интереснее. Вдвое легче первого «булыжника», да и в руке лежит удобно. Маленький и компактный, легко за ремень заткнуть и выпирать не будет. Но посмотрим, что в третьем ящике у Геннадия Александровича.

— А это «француз» — открыл он последний ящичек. — Ходят слухи, что его сейчас испытывает Императорская военная комиссия. Если это так, то данный револьвер может стать штатным оружием наших офицеров.

Я взял в руку, протянутый приказчиком ствол. По сравнению с предыдущими, этот и вовсе крохой выглядел. Легче «британца» почти в два раза, а уж «американца» — в четыре.

— Калибр девять миллиметров, французы используют свои мерки, — доверительно добавил мужчина, — длина ствола — около четырех дюймов, барабан, как видите, на шесть патронов. Рамка разомкнутая, после отстрела всех патронов достаточно переломить ее и скинуть стреляные гильзы на землю, — тут Геннадий Александрович вздохнул и добавил. — Должен предупредить, что здесь шпилечная система заряжания. Она более требовательна к аккуратности стрелка, поэтому осмелюсь дать совет — прежде чем воспользоваться данным оружием, изучите правильное пользование им. А лучше — и вовсе пройдите инструктаж у опытного стрелка. Револьвер надежен и достаточно прост в применении, французы первые кто принял его на вооружение своей армии, как вы понимаете — это знак качества. Но были покупатели, которые жаловались на него. Не хотелось бы, чтобы из-за минимальных требований к обслуживанию, что необходимо от стрелка револьверу, у вас сложилось предвзятое к нему отношение.

А где мне взять этого «опытного стрелка»? Такой вопрос я и задал приказчику. Тот сразу посоветовал обратиться к офицерам порта. Были там любители этого револьвера. Вот только задерживаться еще на какое-то время в городе мне не хотелось совершенно. Да и «британец» мне понравился больше. И внешне, и мне он показался более ухватистым. Да и переломная рамка доверия мне почему-то не внушала. К тому же револьвер Адамса выглядел как серьезное оружие, а вот этот «француз» казался игрушкой. Я в первую очередь оружием напугать хочу потенциального врага. Тех же грабителей или если кто еще на мою жизнь позарится. Стрелять — это крайний случай. Помню еще, что мне на суд по ненамеренному убийству слуги прийти придется. А если кого из револьвера застрелю — доказать, что была самооборона, может оказаться еще сложнее.

— Вот этот, — указал я на револьвер Адамса, — мне упакуйте. И патронов к нему. Штук двадцать.

Как вернусь домой, обязательно опробую его в деле. По тем же чуркам постреляю. И уверен, что отец тоже попросит дать ему поиграться. Как бы двадцати патронов мало не оказалось, но уж больно цена у них кусается. За сам револьвер я отдал двенадцать рублей. «Француз» стоил в разы дешевле — всего за четыре рубля Геннадий Александрович готов был мне его отдать. Про Кольт я не спрашивал. А патроны продавались поштучно и обошлись мне в пятнадцать копеек за патрон. Снова вспоминаю выплаты за патент и благодарю Дмитрия Борисовича, который сумел найти покупателя на него. Иначе бы транжирить деньги, как я делаю сейчас, у меня бы не вышло.

Расстались с приказчиком мы довольные друг другом. Вот теперь и в гости к Владимиру Ивановичу можно заявиться. Тем более и времени я потратил в лавке немало, даже опоздать могу.

До поместья Рюмина я добирался почти полчаса. Хоть его земли находились почти впритык к городу, но само имение располагалось у реки вверх по течению в удобном заливчике, окруженным березовой рощей. Дом у Владимира Ивановича был большим, не уступая по размерам особняку Михайлова.

Господин Рюмин вышел меня встречать, когда я уже зашел в прихожую, после доклада своего лакея. Высокий старик с жестким взглядом и крепким рукопожатием.

— Рад вас видеть, Роман, у себя в гостях. Проходите, — проскрипел он.

За шестьдесят ему точно есть, а может и больше. И по поведению — патриарх своего рода. Других Рюминых в доме я не встретил, а слуги ходили вышколенными молчаливыми тенями, стремясь не попадаться на глаза. Что не говорит об их забитости. Тот же лакей, что открыл мне дверь, смотрел спокойно и даже с неким достоинством.

Старик проводил меня в свой кабинет, где сильно пахло табачным дымом. Мебель у него была массивной и даже на вид дорогой. Красное дерево стола я, к примеру, опознал. Обивка кресла, в которое уселся старик, была кожаной, а большой шкаф во всю стену был забит даже не книгами — фолиантами, настолько толстыми были эти талмуды.

— Итак, Роман, думаю, вы понимаете, в связи с чем я позвал вас, — начал Владимир Иванович, когда слуга принес поднос с чаем и печеньем.

— Догадываюсь, — кивнул я.

— Вы стали невольным участником моего конфликта с Григорием Путеевым. Даже не конфликта — пари. Вот только этот бесчестный купец, почувствовав, что проигрывает, решил смухлевать. Он будет наказан за это, не сомневайтесь. И выяснилось это благодаря вашему неравнодушию и смелости.

— Признаюсь, — взял я слово, когда старик замолчал, — действия Путеева задели и мои интересы. Его нападение на господина Невеселова порушило и мои планы. Как видите, я не альтруист, и надеюсь, у вас не сложилось превратного мнения обо мне.

Рюмин скупо улыбнулся.

— Я рад, что вы не юлите и говорите все прямо. Молодое поколение часто грешит пустой похвальбой и преувеличением своих достижений. Если они вообще имеются. Но это не про вас.

— Благодарю за теплые слова, но не сочтите за грубость — зачем вы меня позвали? — «взял я быка за рога», перейдя к сути.

А то дифирамбы он мне петь может долго, при этом у меня ощущение, что он так меня «прощупывает». И я не понимаю — к добру ли его интерес, или мне стоит держаться от него подальше. Не наводил я справок по этому господину, лишь общие сведения и слухи знаю, что мне кратко рассказали Волошин и Мария Парфенова.

Владимир Иванович не стал торопиться отвечать. Разглядывал задумчиво меня, слово взвешивая. Неприятное ощущение.

— Мне нужно, чтобы вы выступили свидетелем, когда я изобличу этого проходимца и мошенника на приеме у господина Михайлова.

— Возможно вы не в курсе, но с этим господином у нас натянутые отношения. Сомневаюсь, что он вообще меня пустит к себе в дом, да и я сам не горю желанием наносить ему визиты.

— Вот как? — удивился старик.

— Я готов пойти вам навстречу, но выберите иное место, — добавил я, чтобы мой отказ не выглядел отказом конкретно просьбе Владимира Ивановича.

— Что ж… заинтриговали вы меня. Что за кошка пробежала между вами и господином Михайловым?

— Это останется между нами. Если Борис Романович сам не захочет афишировать наше… недопонимание, — с едкостью произнес я последнее слово, поставив на нем акцент.

— Хорошо, — медленно кивнул Рюмин. — Тогда что вы скажете о господине Добронравове?

— Не имею чести быть представленным, — пожал я плечами.

— Тогда я попрошу Кирилла Георгиевича прислать вам приглашение.

— Завтра я уезжаю из города, — счел нужным предупредить я старика. — Могу дать адрес поместья моего рода. Это в полутора суток пути отсюда. Прошу учитывать время, что мне понадобиться, чтобы добраться в срок.

— Значит, мы договорились? — тут же уточнил Рюмин.

— Да, я согласен быть вашим свидетелем.

На том мы и расстались. Задерживаться я не хотел, да Владимир Иванович мне и не предлагал. Сугубо деловая получилась встреча. А вот на мой вопрос, заданный под конец нашей встречи о том, как старику удалось так быстро поймать сбежавшего цыгана, он ответил весьма обтекаемо. А если по-простому — вежливо послал, не собираясь выдавать своих тайн.

Когда я зашел в свою комнату, на улице уже была ночь. Пришлось зажечь керосиновую лампу, чтобы можно было хотя бы раздеться. Затем я запер на ключ дверь и оставил его в замке. И прежде чем окончательно лечь в кровать, достал свою покупку. Револьвер был в смазке. Пришлось искать тряпку, чтобы его почистить. Хорошо, что среди моего белья был запас панталон. Одни из них я и пустил на ветошь для чистки оружия. И лишь когда убедился, что смазки на револьвере не имеется, зарядил барабан патронами. Все, вот теперь если кто ко мне вломится, останется лишь снять с предохранителя и можно стрелять. Благо, что этот револьвер был самовзводным.

Ночь прошла спокойно. Утром я собрал вещи, тщательно проверив — не забыл ли чего, и наконец съехал. Дальше мой путь лежал к Скородубовым. Анастасия уже была готова и, когда я зашел к сестрам, первым делом кинулась мне на шею. Глаза сияют, на устах улыбка — девушка была вся в предвкушении. Ее даже не расстраивал пошедший к утру дождь.

— Выдвигаемся? — выдохнула она, когда отпустила меня из объятий.

— Да, — кивнул я.

У Анны вдруг на глазах выступили слезы. Она быстро их вытерла и вымученно улыбнулась.

— Удачи, сестрица, — обняла она Настю.

Клара Васильевна смотрела на меня так, словно я прямо сейчас готов разложить «ее девочку». Забрав Настин чемодан, мы спустились и сели в тарантас. Однако тут мою невесту ждало разочарование — внутри ехали мы не одни, а вместе с Тихоном. Отправлять парня на облучок к Митрофану я не собирался. У него еще рана не зажила, пусть лучше на диване внутри посидит. Тут хоть и трясет, но хотя бы не под дождем. Так что если и были у девушки мысли, что мы в пути будем обжиматься, а может и что-то более интимное делать — то все они улетучились. Не при слуге же? Да и разговор поначалу из-за присутствия Тихона не клеился. Но потом Настя приняла ситуацию и разговорилась. И в дом моей тети она заходила уже в самом хорошем расположении духа.

У Зубовых мы лишь переночевали. Конечно, были расспросы о моих приключениях. Да и сама Софья Александровна поделилась ходом подготовки к кулинарному турниру. И пригласила нас на него — он будет как раз в воскресенье. Успеем и дома побыть, и назад вернуться. Но все эти разговоры заняли лишь один вечер.

А на следующий день я с наслаждением входил в свою родную комнату.

— Дом, милый дом, — выдохнул я, зажмурившись. — Как же я соскучился!

Да, я наконец-то вернулся. И это поместье стало мне самым настоящим домом. Домом, где у меня накопилась куча дел. Но это все уже завтра, а сейчас — отдыхать!