Сын помещика – 7

Глава 8

15 сентября 1859 года

Попрощавшись с сестрами Скородубовыми и договорившись с Анной о возможности личной переписки — большой прогресс между прочим! — Иван отправился в съемную комнату. По дороге мужчина обдумывал прошедший вечер и знакомство Романом Винокуровым. Парень оказался полон загадок. Да, художник он отличный. Не только портретист, но и батальное полотно ему удастся. Иван сумел оценить это даже по черновику, что набрасывал юноша. Молод, но при этом держит себя как более взрослый. При разговоре ему никак не дашь пятнадцати лет, скорее двадцать или даже больше. И уж точно он не похож на тех представителей интеллигенции, что считали себя таковой в столице. Понятно, чем он глянулся боевому офицеру. Но одно зацепило Милашина — реакция парня на продемонстрированную песню. Он никак не мог понять, почему тот врет. А это было очевидно. Ну не могла пройти мимо богемной публики эта мелодия! Так никто не слагает стихи. Ритмика иная. Но при том берет за душу, потому к ней отнеслись бы благосклонно в Петербурге. Перед поэтом, который бы подарил эту песню обществу, открылись бы многие двери. Взять хотя бы реакцию на песню самих сестер. Она им понравилась. Они просили еще ее исполнить, и как понимал Иван — не в первый раз. Но Роман словно тяготился ей. Почему?

— Потому что… украл? — мысль так поразила Милашина, что он не удержался и произнес ее вслух.

«Но у кого? И где истинный автор?»

Если допустить, что Роман украл слова и музыку, его поведение становилось объяснимым. Украл и стыдится этого. Боится, что его раскроют. Но при этом — никто и никогда не слышал это произведение раньше. Почему? Где он мог услышать песню? Может, и правда в Петербурге?

— Надо будет по приезду узнать, с кем он общался, — решил молодой человек.

Не то, чтобы он имел что-то против Романа, но лучше точно знать, кто рядом с тобой и на что способен. Ивану очень понравилась Анна. Настолько, что может и правда у них сложится все самым серьезным образом. В этом случае они с Романом станут родственниками. Потому лучше знать о «такой» родне все, особенно его самые грязные тайны, чтобы самому случайно не подставиться.

Оставшись один, я выдохнул с облегчением. Не ожидал, что разговор о том, откуда я взял новую композицию, заставит меня так нервничать. Да уж. То, что «прокатывало» раньше, больше не годится. Поэтому я взялся за гитару и попытался наиграть мелодию. Любую. Что в голову придет, то и играл. Раз не получается уходить от ответа, надо тогда создавать себе репутацию музыканта. Для чего хотя бы начать «чувствовать» ритм и музыку. Чего без практики не получится. А лучше всего и вовсе — попробовать подобрать аккорды к уже известным произведениям. Вот то же «Лукоморье» Пушкина. Почему бы здесь не подобрать мелодию? Или даже вовсе слегка изменить текст, если получится. Я уже как-то наигрывал в гостях у Сокольцевых вольную интерпретацию «Колобка». Если о том станет известно этому Ивану, снова придется оправдываться. Судя по его поведению — он парень въедливый, желает докапываться до сути, если чего-то не понимает.

Не скажу, что в этом направлении у меня были большие подвижки. Но и отказываться от воспроизведения песен из будущего не хотелось. Я чувствовал себя, словно встал на два стула сразу, а те начали разъезжаться в стороны, грозя меня вот-вот уронить на шпагат.

— Да и черт с ним! — выдохнул я зло, отбросив гитару. — Буду ссылаться на вдохновение или озарение какое.

А чем не «отмазка»? Из-под палки творить не могу, а вот так — иногда на меня «нисходит». Приняв такое решение, я снова взял гитару и стал подбирать аккорды к «Петропавловску». От этого занятия меня отвлек Тихон, сообщивший мне, что прибежал вестовой от Волошина. Емельян Савватеевич вернулся домой и как только узнал о моем желании встретиться, тут же выразил свое жгучее согласие.

Подхватив гитару и одевшись по случаю, я вышел на улицу. Мелкий дождик уже стихал, но все еще орошал улицы, не давая тем просохнуть. Ну да мне было все равно — не пешком же идти.

Господин Волошин проживал в квартире. Это был седой как лунь мужчина полного телосложения с вислыми усами и большой лысиной. Лишь по бокам еще остались жиденькие волосы. Но при этом довольно энергичный. Рукопожатие у него было крепким, а шаг твердым и уверенным.

— Зря, очень зря вы, Роман Сергеевич, не хотите написать баталию о битве на Камчатке, — говорил он мне, когда мы расположились в зале. — Это же ярчайшая победа нашего флота!

— Но там с нашей стороны не было кораблей, — заметил я.

— Ну и что? — вскинулся он. — А с каких пор береговая служба перестала относиться к флоту? А? Может, подскажите, молодой человек⁈

— Не буду с вами спорить, — примирительно поднял я руки. — Прошу, расскажите, как все происходило. Да и в том краю я не бывал. Как выглядит Камчатка?

После моей просьбы Емельян Савватеевич расцвел. О своем прежнем месте службы он рассказывал с подлинным удовольствием.

— Виды там завораживающие! Видели бы вы Охотское море, молодой человек! Это же не море — степь морская! Прерия! Серая, колышется так, словно поле перед тобой до горизонта. А сопки? Пики вздымаются в небо так высоко, что вершины все белые от снега, — делился офицер.

Но и про сражение он не забывал. Старался рассказать все в мельчайших подробностях. Не иначе с ним уже Яков Димитрович поделился, как я его «пытал». Мне это было лишь на руку. С такими подробностями залегендировать песню было в разы проще. Что я тут же и решил воплотить в жизнь:

— Знаете, Емельян Савватеевич, вы так красочно все описываете, что на язык прямо просятся строки:

На волнах камчатских вод

Встал на рейд английский флот

Принеся в лучах луны

Едкий смог Крымской войны.

— Вы еще и поэт? — вскинул брови мужчина, когда я остановился.

— Это громко сказано, — сказал я скромно, потупив взгляд. — Просто иногда накатывает. И даже бывает, мелодия сразу играет где-то фоном. Но строки, что мне приходят на ум, столь необычны, что я в такие моменты приписываю их авторство другим людям. Боюсь, что засмеют. Но вы, я вижу, человек не только прямой и честный, но и тактичный. Если мне чушь какая сейчас в голову пришла, сильно уж в краску вгонять не будете.

— Чушь? — удивленно вскинулся Волошин. — Что за вздор! Это прекрасные стихи! Да, рифма непривычна, но и только. Однако… такое чувство, что они не полные, — заметил он.

— Да, я тоже это чувствую, — согласно кивнул я. — Вертится на языке, но никак облечь образы в слова не могу. Может, чуть позже удастся. Или вы еще что мне расскажете, чтобы натолкнуть на мысль.

— Это я с радостью, — тут же уцепился за мою идею офицер. — Пускай Яков довольствуется баталией, у Петропавловска будет свой гимн! — выпятил он вперед брюхо.

— Вы преувеличиваете мои возможности. Ну какой гимн?

— Пусть так, — легко отмахнулся мужчина, — главное — никто еще о нашем подвиге стихи не слагал, а вы — сделаете это. Ведь у вас получится?

— Если вы мне поможете своим рассказом, — поспешил я вернуть его в прежнее русло беседы.

Естественно к концу нашей встречи вся песня была «придумана». И тут же записана на листок. Я пообещал Волошину постараться подобрать мелодию, напомнив ему, что на собственные стихи я еще худо-бедно могу это сделать, правда и тут звучание получается абсолютно непривычным. А вот по заказу и на чужие произведения — уже никак. И в качестве примера привел историю с созданием музыки для творчества своей сестры. Говорил я это намеренно, чтобы создать некую базу-обоснование своим «способностям». Если найдется еще кто-то, как Милашин, такой же въедливый — у него будет хоть какое-то объяснение, откуда взялись мои песни, и почему я не могу создать музыку для других. Это все шито белыми нитками, но хоть что-то. Буду надеяться на то, что и такое бедное объяснение будет принято обществом.

С такими мыслями я и вернулся домой.

Дубовка

С самого утра Софья Александровна была вся в делах. Анонсированное кулинарное состязание требовало от нее много времени для подготовки. Тут и приглашения написать и разослать, и условия этого конкурса продумать, добавив их в приглашения. Опять же с Валерией Павловной согласования провести — в какой день будет проводиться мероприятие, как будут расставлены столы, кем и в какой пропорции занята кухня. Что тоже вызвало немало головной боли у женщины. Потому что на предложение поучаствовать в таком состязании вызвалось очень много людей и приготовить одновременно торты даже на кухне ресторана они физически не могли. Хорошо хоть рецепт торта никто не просил. Тут сыграла дворянская гордость и честолюбие. Мало кто хотел признаваться, что рецепт ему неизвестен. Женщина о том прекрасно знала и сама не спешила раскрывать тайны рецептуры, что получила от своего брата. Спросят — скажет, а нет — так и не зачем навязываться.

Поэтому было неудивительно, что Сергей Александрович свою сестру дома не застал, когда прибыл в город. Впрочем, он не сильно этому огорчился. Успеют еще вечером повидаться и поговорить. В Царицын мужчина планировал отправиться не раньше следующего дня. А до того времени надо было материалы для гостевого дома прикупить. С Кузьмой Авдеевичем о работе он уже договорился. Как и думал — тот отказываться не стал.

Кроме покупки материалов для дома, Сергей Александрович решил попробовать поговорить еще и с Миллером. Герман Христианович был на своем заводе и принял помещика довольно быстро.

— Рад вас видеть, Сергей Александрович, — сдержанно, но с улыбкой пожал заводчик мужчине руку.

— Взаимно, Герман Христианович.

— Вы по делу, или… — оставил не законченным предложение Миллер.

— По делу. Лесопилка достроена и готова к работе. Господин Уваров возобновил поставки древесины и уже на следующей неделе мы готовы произвести первую отгрузку. А вскоре придет и баржа от купца Михайлюка, с которым мы заключили договор. Этого хватит для ее полной загрузки.

— Отрадно слышать, — уже более тепло улыбнулся мужчина. — Это очень кстати. Мной уже начаты работы по прокладке маршрута для будущей железной дороги от Дубовки до Царицына. Пока размечаем места, где она пройдет, да договариваюсь с помещиками, на чьих землях она будет построена. Но уже к концу месяца начнем делать насыпь, и хотелось бы сразу класть на нее шпалы и рельсы. Вы меня сейчас изрядно обрадовали.

Посчитав это добрым знаком, Сергей Александрович тут же попытался уговорить заводчика вычеркнуть пункт о поставках в осенне-весенний период.

— Вы же понимаете, — напирал он, — что это невозможно. Ни по реке, ни тем более по дорогам. Да никто так не делает! — всплеснул он руками. — Всегда копят продукцию на складах, чтобы отгрузить ее позже, когда это станет возможным.

— Ваш сын дал мне обещание и подписал договор, — сразу похолодел тон Германа Христиановича.

— Он же еще юноша, и мало понимает во всем этом. Вы воспользовались его неопытностью…

— Мне сказать, что слово Романа ненадежно? — вскинул бровь Миллер, заставив Сергея Александровича скрежетнуть зубами. Повисла пауза, которую заводчик сам и разрушил. — Я готов пойти вам навстречу. Для меня главное — чтобы строительство дороги шло непрерывными темпами. Если вы сумеете поставить достаточное количество материалов до начала распутицы, которых хватит до того, как поставки станут вновь возможными — то меня устроит такой вариант. Но аренда складов в городе сверх лимита тогда на вас. У меня они не резиновые.

— Я вас понял, — тяжело обронил Винокуров.

На этом их разговор и закончился. Не сказать, что Сергей Александрович был им доволен, но Миллер хотя бы четко обозначил свой интерес. С этим уже можно было работать. И теперь помещику стало ясно, что на самом деле ушлый заводчик пытался выбить из его сына. Поставки в распутицу? Чушь же! И все о том знают. Кроме Романа. На чем и сыграл Миллер. Но вот арендовать дополнительные площади под брус и доски — это дополнительные траты. Которые Герман Христианович вот таким способом переложил на плечи Винокуровых.

Приезду брата Софья Александровна обрадовалась. Ей сразу о том доложили, стоило женщине вернуться домой. А через некоторое время и он сам вернулся из города.

— Что-то ты больно мрачный, — заметила она. — Случилось что-то?

— Случилось, — вздохнул тяжело помещик.

— И что же? — с тревогой в голосе спросила Софья.

— Роман, — буркнул Сергей Александрович.

Такое «расплывчатое» объяснение конечно не устроило женщину. И она тут же насела на брата, требуя подробностей. Устоять перед напором сестры мужчина не мог. Да не сильно и хотел.

— Он в последнее время как взрослый себя вел, — стал делиться Винокуров. — Энергия из него ключом бьет. Столько дел затеял!

— Это так, — закивала Софья. И тут же поделилась из последних дел, придуманных племянником. — Ты представляешь — он придумал массажный салон! Я сначала с сомнением отнеслась к его идее, но он так мне спину промял, что на следующий день летала, как молодая девица! Так что мы договорились, что он проект такого салона архитектору закажет, а я вложусь в это дело. Уверена, многие состоятельные люди не откажутся его посетить. Да я и сама бы не прочь туда наведываться.

— Вот и я о чем, — хмыкнул мужчина. — Еще одну задумку измыслил, да такую, что и тебе она по нраву пришлась. Но он еще же юноша совсем. О чем мы забываем. И этим пользуются некоторые… не самые порядочные личности.

— Ты это о ком? — тут же сделала стойку Софья Александровна.

— Да о Миллере, — вздохнул мужчина и поведал сестре результат своего похода к заводчику.

— Вот же змей! — вскинулась возмущенно женщина. — Ну я ему устрою! На всю Дубовку ославлю! В театре теперь ноги его не будет!

— Не горячись, — поспешил успокоить сестру помещик. — Да, он воспользовался неопытностью Романа. Да, нам это в копеечку влетит. Но я считаю, что для него это должно стать уроком. Сама понимаешь, без них хорошим наследником рода ему не стать. Я даже грешным делом думал сам ему что-нибудь эдакое устроить, чтобы он не зазнался и осторожнее стал. А то после ситуации с покойным князем ведет себя так, словно ему море по колено.

— И все равно, — упрямо поджала губы Софья. — Герману Христиановичу я это так просто не спущу. Не ожидала от него такого бесчестного поступка.

— Роман же не только в этом оступился, — поспешил перевести внимание сестры на иное Сергей Александрович. — Он мне написал, что слугу чужого рода убил в Царицыне, — женщина ахнула, прижав ладони к щекам. — По случайности, — тут же добавил мужчина. — И он уверяет, что полиция во всем уже разобралась и на суде его оправдают. Но я хочу сам в том убедиться. Чтобы не получилось, как с Миллером.

— Как это произошло? — чуть успокоившись, спросила Софья.

— Роман подробностей не писал. Вот и выясню заодно. Но раз упомянул, то неспроста, я так думаю. Может, нужна ему моя помощь, а впрямую просить стесняется.

— Тогда тебе как можно быстрее нужно в Царицын! — вскинулась женщина.

— Завтра и поеду, — заверил сестру Сергей Александрович. — А пока лучше расскажи — что там с состязанием по готовке тортов? День уже назначили? Леонид Валерьевич уже справлялся — к какому числу ему готовиться выезжать и куда. Да и княгиня Белова интересуется.

Софья Александровна не сразу стала отвечать, все еще находясь под впечатлением от последних новостей. Но все же мужчине удалось ее растормошить и перевести разговор на более нейтральные темы. Промолчать и утаить информацию о проблемах Романа он не считал нужным. Если Софья сама все узнает, то и обидеться может. К тому же — пускай тоже племянника уму разуму при встрече поучит. Но и сильно ее обременять этим не хотел. Вот и повернул как можно скорее беседу в иное русло. Тем более что ему и правда было интересно, как там дело с конкурсом развивается.