Сюрприз для бывшего

Глава 10

— Что? — снова повторяю я. На большее от абсурдности происходящего меня не хватает.

— Что слышала. До конца недели будешь сидеть дома. Телефон и ноутбук я забираю.

— Ты не имеешь права… — начинаю я, но мама меня обрывает:

— Я тебя не так воспитывала, Надежда! Совсем не так! Твой отец был моим первым мужчиной! И единственным! А ты… Сколько вы были знакомы, прежде чем ты прыгнула в постель?

Я открываю рот, но ничего не могу сказать.

— Месяц? Неделю? — продолжает мать. — Это по-твоему серьезные отношения, да? Он у тебя хотя бы первый? — Мам… — уже шепчу я, не в силах сдерживать слезы.

— Вот так и твоя тетка залетела, — продолжает она. — Тоже мамкала и слезы лила, любовь у нее. Ты чем вообще думаешь, а? Чем? А если он тебя заразит чем? Или того хуже, забеременеешь!

— Перестань, мам, — я уже почти умоляю.

— Телефон, — отрезает она, протягивая ладонь. Достаю мобильник и кладу ей в руку.

Забрав его, мама идет в комнату, выдергивает из розетки провод, кладет вместе с телефоном на ноутбук.

— А теперь в ванную и спать.

Идет с техникой на выход, я беспомощно спрашиваю в спину:

— Ты действительно сажаешь меня под арест?

Мама останавливается в дверях.

— До конца недели, — кивает мне. — А потом поедешь к гинекологу сдавать анализы, не дай бог подхватила что.

Дверь закрывается, я обессиленно падаю на кровать. Господи, какой кошмар. Так просто не может быть в двадцать первом веке. Какой, к черту, домашний арест?!

Уже ложась спать, думаю, что наверняка мама до завтра успокоится и поймет, как ее затея глупа. Я работаю, в конце концов! Да и какой смысл держать меня дома? Просто нелепость.

Но с утра выясняется, что мама другого мнения.

— Скажись больной, — отрезает на мои слова о работе. — А нет, пусть увольняют. Я уже сто раз говорила, нечего тебе делать в этом гадюшнике, когда я могу тебя устроить помошницей в НИИ.

— В баре больше платят, — заикаюсь я, но замолкаю под тяжелым взглядом.

Под ним же звоню на работу, успев заметить несколько сообщений от Ника на экране телефона перед тем, как его разблокировать. О том, чтобы их посмотреть, не может быть и речи. Потом, когда мать остынет. Возможно, она не будет держать меня под домашним арестом так долго.

Но мои надежды снова не оправдываются. Она торчит дома вместе со мной, но даже не заходит, не разговаривает. Я брожу по своей комнате, готовая лезть на стены. Постоянно выглядываю в окно, пытаясь с высоты девятого этажа разглядеть внизу людей. Конечно, Ника.

Я почему-то уверена, что он непременно объявится. Да, он не знает даже номера моего дома, не говоря уже о квартире, но разве это так уж важно? Он найдет данные, я уверена. Вот бы ему хоть как-то весточку передать. Какая же я все-таки дура. Наговорила глупостей в машине.

А ведь я люблю его. Сердце замирает на мгновение, а потом стучит быстрее. Люблю. И на самом деле готова жить с ним, все равно где, лишь бы с ним. Просто мне беузмно-безумно страшно.

Наконец, мое заточение заканчивается. Вечером в воскресенье мать заходит в комнату и кладет на стол ноутбук с телефоном, я тут же вскакиваю с кровати.

— Надеюсь, Надежда, ты сделаешь правильные выводы, — говорит мама, — и запишись к гинекологу в частную клинику. Не дай бог еще в городской встретить знакомых.

И уходит. Плевать. Хватаюсь за телефон — разряжен. Дрожащими руками подключаюсь к зарядке.

— Ну быстрее же, быстрее, — шепчу, нервно притопывая, пока телефон загрузится.

Открываю мессенджер… От Ника ни одного сообщения за эти дни. Как это так? Только те, что светились на экране, когда я звонила на работу.

“Все это как-то неправильно, Надь. Так не должно быть. То, что между нами… “

“Тебе стоит определиться, чего ты сама хочешь, и сделать выбор”

“Или я сделаю его сам”

Три сообщения с разницей в минуту. И больше ничего. Дрожащими руками нажимаю кнопку вызова, быстро выглядывая за дверь. Матери нет. Звонок скидывается. Набираю снова — то же самое. Еще раз, и еще. Да что за черт? Ник ведь сети.

Пишу сообщение, оно отображается на экране. Гипнотизирую телефон добрых десять мнут. Ник дважды выходит и заходит снова, но мое сообщение так и висит непрочитанным. Снова звоню, с тем же результатом — звонок обрывается, даже гудки не успевают пойти.

Ничего не понимаю. Залезаю в другие соцсети — и нигде не могу написать Нику. И тут доходит: он меня заблокировал. Везде.

Телефон выпадет из ослабевших рук, с громким стуком падает на пол, я сползаю туда же. Что происходит? Почему? Дрожащей рукой поднимаю телефон и тяжко вздыхаю: весь экран покрыт россыпью трещин. Мать меня убьет. Да все равно. Плевать.

С маниакальным упорством прохожусь снова по всем соцсетям. Пытаюсь дозвониться по обычному телефону — везде обрыв. Снова открываю мессенджер и перечитываю последние сообщения.

“Тебе стоит определиться, чего ты сама хочешь, и сделать выбор”

“Или я сделаю его сам”

Господи, неужели он… сделал выбор?

Не верю. Не верю. Не мог он так со мной поступить.

Я должна его найти и поговорить. Пересилив себя, пишу Милонову, я больше и не знаю никого, с кем Ник общается.

Марат отвечает минут через сорок.

“Так Ник уехал, — читаю сообщение. — Перевелся в испанский универ и свалил туда. Вроде как решил заняться делами отца. Я не очень понял, он резко уехал, без подробностей. Что у вас с ним случилось?”

Оставляю вопрос без ответа. Сердце колотится у горла, голова кружится, тошноту больше невыносимо терпеть. Я бросаюсь в санузел, чувствуя, как на лбу проступает пот. С трудом задвигаю щеколду и врубаю на всю воду.

А потом склоняюсь над унитазом. В тот момент я уверена, что меня рвет из-за нервного страесса, и что здесь какая-то ошибка, и Ник никуда не уехал, а если уехал, то непременно вернется.

Но ошибки никакой нет. Он не разблокирует меня, не напишет, не позвонит. Просто исчезнет, и все. А через несколько дней на приеме у гинеколога я узнаю, что беременна.