Сюрприз для бывшего

Глава 20

Резко отворачиваюсь обратно. Ну почему, почему мы постоянно встречаемся?

— О, Ник, — Марат, кажется, не испытывает неловкости от ситуации.

Конечно, он же не знает, что я целовалась с Ником. Боже, я целовалась с Ником! Мир сошел с ума.

— Привет, затариться решил? — слышу вопрос Марата, голову не поворачиваю, хотя чувствую присутствие Ника рядом со мной. Затылок жжет.

— Так вам латте? — спрашивает бариста.

Киваю, добавляя:

— Без сахара и с корицей. И можно еще стандартный капучино, пожалуйста. Это для мамы, — поясняю Марату, тот протягивает карточку на оплату.

Ник помнит, какой кофе я люблю. Это что-то значит? Нет, конечно, нет. Подумаешь, он помнит что-то обо мне, о нас. Я тоже помню. Это нормально. Мы же не сто лет назад разошлись.

— Смотрю, вы неплохо спелись, — слышу насмешливый голос Ника.

— Мы просто гуляли, — срывается с губ. Тут же корю себя: звучит как оправдание.

— Ты же сам сказал, что не против, Ник, — произносит Марат, и я хмуро смотрю на парней.

— Не против? Не против чего?

— Нашего общения, — пожимает плечами Милонов. — Все-таки вы встречались, хотя и недолго.

— Мне вообще все равно, — голос Ника отдает металлом, так что в сами слова верится с трудом. Чувствуется напряжение между нами всеми. И тут появляется Ника.

— Чего лица такие хмурые, — фыркает, поставив пакет из универсама на пол. — Парни, вы выглядите так, как будто меритесь чле… — не договорив из-за взгляда Ника, добавляет: — Мужскими достоинствами. Ну что, у кого больше, мм?

Боже, она совершенно без комплексов и тормозов.

— Спроси Надю, ей видней, — кидает Ник, и я дико краснею, чувствуя, как жар ползет по всему телу.

Ника присвистывает, явно удивляясь, Милонов подается вперед. Я успеваю втиснуться между ним и Ником.

— Ты перегибаешь, Гордеев, — хмуро кидает Марат.

— Не надо, ладно? — смотрю на него, а потом снова поворачиваюсь к Нику.

Холодный и непроницаемый взгляд в ответ. Ни капли стеснения или неловкости с его стороны. Он считает, что я с Милоновым… При этом целовалась с ним. Можно понять такую реакцию. Наверное.

— Кофе готов, — оповещает бариста.

— Идем, — прошу я Марата, он тяжело дышит, и явно готов вспылить.

Этого я точно не хочу. Но благоразумие берет верх, парень идет на выход. Я следом, держа в руках подставку с тремя стаканчиками.

Ника делает мне прощальный жест, я киваю. На Ника даже не смотрю. Вскоре оказываемся в машине.

— Все-таки надо было поставить его на место, — цедит Марат, я протягиваю ему стакан, кинув взгляд на часы. Аленка вот-вот должна проснуться.

— Отвези меня домой, пожалуйста.

Марат трогается с места, в молчании мы едем в сторону поселка. Делаю глоток кофе, который уже совсем не радует.

— О чем ты говорил с Ником? — спрашиваю, не глядя на парня. Только замечаю, как сжимаются на руле пальцы.

— Просто спросил, не против ли он нашего общения.

— Мы расстались два с половиной года назад, встречались два месяца. О чем вообще говорить? — почему-то меня это злит. Словно я принадлежу Нику, и все вокруг это признают.

— Ну… Мы дружили в универе. Как-то это… Не по-пацански.

Я только хмыкаю.

— Не понимаю, чего он ведет себя как говнюк, — продолжает Марат. — Сам сказал, что у вас было несерьезно, что ему все равно.

Эти слова ранят, словно иглой втыкаются в сердце. У нас несерьезно. Как я и предполагала: для него все это было несерьезно с самого начала. А для меня — вся жизнь, которая продолжается до сих пор в нашем с ним ребенке.

Прошу Марата остановиться перед поворотом на соседний с моим переулок.

— Давай довезу до дома, — предлагает он, я только мотаю головой, добавляя:

— Там не чищено, застрянешь. Тут нормально. Спасибо за прогулку.

— Надя… — тянет он, я смотрю на парня, застыв в напряжении. — Прости за Ника. В плане он вел себя…

— Ты в этом не виноват.

— Он всегда был нормальным, не знаю, что с ним стало за это время в Испании… Ладно, дело не в нем. Просто… Ты мне нравишься.

— Марат, я… Не знаю, что сказать. Это слишком неожиданно.

— Понимаю, в универе я тебя доставала. Но мне показалось, мы неплохо ладим сейчас? Может, попробуем?.. Встретимся еще?

Я кусаю губу. По логике — вот тут надо признаться, что у меня есть дочь. Но мне безумно страшно, что тогда узнает Ник. Это все только усложнит, даже если ему плевать. Лучше оставить, как есть.

— Молчание — знак согласия, — Марат широко улыбается, лишая меня возможности ответить. Чмокает в щеку. — Я напишу.

Киваю, вылезая из машины. Махнув рукой, иду в сторону домов, здесь чуть дальше есть маленькая тропка на параллельную улицу, где и стоит мой дом. Великий конспиратор, блин. А самое дурацкое, что коляски во дворе нет. Как и родителей. Можно было не прятаться.

Звоню, поставив переноску с кофе на стол.

— А мы с папой погулять вышли. Минут через десять будем дома. Аленка проснулась, но не плачет.

— Вы где? Я приду.

— Иди в сторону магазина.

Вскоре уже принимаю дочь на руки. Укутанная в комбез, она смешно возится, щеки красные, глаза блестят. Улыбается мне, агукает. Целую ее, улыбаясь в ответ. И в этот момент рядом с нами раздается визг шин. Испуганно оборачиваюсь и крепче прижимаю Аленку к себе. Дыхание перехватывает, страх волной пробегает по телу. Бросив машину прямо посреди дороги, появляется Ник в куртке нараспашку.