Сюрприз для бывшего

Глава 31

Почему я такую ненормальную реакцию испытываю? Почему мгновенно представляю, как мы с Ником?..

Мотнув головой, ловлю Никин любопытствующий взгляд.

— Меня это не интересует, — отрезаю, надеясь, что голос звучит твердо.

Действительно ли он хочет этого? Откуда Ника знает? Поделился с ней? Учитывая, как он вчера себя вел, ее слова вполне могут быть правдой. Но что это — желание закрыть гештальт?

— Ну да, это понятно.

Снова смотрю на нее, делает глоток чая, взгляд невозмутимый. Не понимаю: серьезно она или издевается?

— Не знаю, что Ник тебе говорил… — начинаю я, но в этот момент раздается звонок в дверь.

От неожиданности я вздрагиваю. Аленка первой топает в сторону двери. Вот теперь и правда Ник.

— Привет, — кидает мне.

Дочка что-то радостно лопочет, хватает Ника за штаны и дергает. Он улыбается. Присаживается на корточки перед ней.

— Я холодный, малышка, — говорит.

Но она хватает его за щеки и продолжает что-то лепетать с улыбкой. Честно говоря, я даже испытываю небольшой укол ревности. Аленка девочка общительная, у нее нет проблем с людьми, легко идет на контакт. Но с Ником у них моментально сложились какие-то свои, очень близкие для незнакомых по сути людей, отношения.

И он так на нее смотрит, сердце замирает. Больно и сладко одновременно, когда видишь такой взгляд. Вот только когда Ник встает, снова становится отстраненным.

— Твоя сестра тут, — говорю тихо, Ник на секунду замирает, вешая куртку, потом поворачивается, откидывая волосы назад.

Разглядывает меня, словно пытается понять, о чем мы успели поговорить с его сестрой.

— Хорошо, — кивает и, подхватив Аленку, идет в гостиную.

— О, ну шикарный папашка, — улыбается Ника, подходя к нему.

— Какими судьбами? — Ник хмурится, хотя и улыбается.

— Решила навестить. Мама волнуется, куда ты пропал, неделю ни слуху, ни духу, сама уже собралась приехать, вдруг ты тут загибаешься.

— Черт, — тихо стонет он.

— Поговорил бы ты с ней, я напарила, что отец загонял тебя на работе, и ты сильно устаешь с непривычки после Испании. Настолько, что не можешь позвонить и односложно отвечаешь на сообщения.

— Спасибо, — кивает Ник, опуская Аленку на пол.

— Но вообще, неплохо было бы рассказать правду.

Я закусываю губу, прислушиваясь к этой беседе. Не знаю, Нике реально все равно, что при ком говорить, или она считает, я вправе знать о таком, но благодарна, что они не скрываются. Хочу понимать расклад дел в семье Ника. Пока что это для меня полная тайна.

— Расскажу, когда посчитаю нужным, — Ник проходит в кухню, наливает себе чай.

— А когда ты посчитаешь? Ник, дочь — это не новая машина, ты понимаешь, как их рванет? Особенно, когда они узнают о твоих планах…

— Я решу все вопросы, — обрывает он сестру, полоснув по ней тяжелым взглядом. Такой же посылает мне и снова возвращается к чаю.

— Мавр, — фыркает Ника, ничуть не испугавшись. — Дело твое, но маме позвони и поговори нормально. А лучше заедь к нам.

— Некогда пока.

— Тогда не удивляйся, если она нагрянет к тебе сама, — Ника широко улыбается мне, проходя мимо. — Пора уже, спасибо за чай.

Ник выходит ее проводить.

— Скажу, что ты жив, здоров, не спиваешься тут в одиночестве и ничего запрещенного законом не употребляешь.

— Она настолько загналась? — слышу голос Ника, явно обеспокоенный.

— Ну знаешь ли… Были прецеденты, ни одной мне быть уродом в семье.

— Перестань.

— Перестаю, все, побежала.

Слышу, как она чмокает брата, когда хлопает дверь, отхожу к коврику, где успела расположиться Аленка.

Были прецеденты? О чем это Ника говорила? Не могу представить, чтобы ее брат пустился во все тяжкие. Когда, по какой причине?

Но когда Ник заходит, спрашиваю о другом:

— Что она имела в виду, когда говорила о родителях? Они будут против… нас с Аленой?

Он хмурится, разглядывая меня. Потом тяжело вздыхает.

— Ника много болтает, и не всегда по делу. Конечно, родители будут удивлены, когда узнают, что у меня есть дочь. Это нормально.

— Мне показалось…

— Тебе показалось, — перебивает он, даже не дав договорить. Тяжелый взгляд заставляет молчать. — Как бы там ни было, я достаточно взрослый, чтобы принимать самостоятельные решения и жить так, как хочу.

Киваю, ничего не добавляя. Теперь спрашивает Ник:

— Что она еще наболтала?

Легкий румянец выступает на щеках. Мотаю головой.

— Ничего. Она пришла прямо перед тобой.

Он еще сканирует меня взглядом, потом кивает.

— Пойду в душ.

— Ужинать будешь? — когда он снова хмурится, зачем-то добавляю. — Мы еще не ели, тебя ждали.

Во взгляде Ника что-то меняется, словно плавится лед, пробивается тепло. Но он тут же отворачивается, кинув:

— Буду.

Я почему-то улыбаюсь, но тут же заставляю себя убрать улыбку.

— Пошли накладывать кушать папе, — шепчу Аленке, подхватывая ее на руки. Снова улыбаюсь, а дочка вдруг говорит:

— Па-па.

Замираю с ней на руках, а потом несусь в ванную. Сама не знаю, зачем. Это кажется слишком важным, чтобы тянуть. Стучусь, Ник открывает, глядя в недоумении.

— Что случилось?

— Она сказала папа, — выпаливаю я, внутри радостный вихрь закручивается. А Аленка снова повторяет:

— Па-па, — и на Ника пальцем показывает.

Сердце в груди заходится. Ник меняется на глазах, только что такой собранный, какой-то суровый даже, он улыбается, и снова смотрит так… Растерянно, радостно и… с любовью.

— Да, Аленка, — тихо говорю я, чувствуя спазм в горле. — Это твой папа.

— Па-па. Па-па, — снова повторяет она, продолжая указывать на Ника, смотрит на меня. Я киваю.

— Охренеть, — шепчет Ник, забирает дочку к себе на руки.

И я только обращаю внимание, что он успел до пояса раздеться, и джинсы расстегнул, выглядывает полоска трусов. Отворачиваюсь, сжимая пальцами косяк. Так, просто кошмар. Откуда это во мне? Почему такие реакции внезапные? Никогда же такого не было.

— Па-па, — снова говорит Аленка.

— Ты слышишь, Надь? — Ник так улыбается, глядя на меня, что не могу сдержать ответной улыбки.

— Извини, что помешала…

— Да ты что? Я… Я даже не ждал, что она так быстро поймет. Это… Это один из лучших моментов в моей жизни.

Мы снова встречаемся взглядами, смотрим, кажется, целую вечность друг на друга. А потом я поспешно тяну руки.

— Ну ладно, ты мойся, мы пока ужин согреем.

Случайно задеваю пальцами кожу Ника, зачем-то снова на него смотрю. Мы так близко опять, он касается моей руки, отдавая малышку. Ощущение, что прямо сейчас между нами рухнула какая-то стена, мы стали ближе, нас связало что-то новое в настоящем, разрушив часть того, что разделило нас в прошлом.

Ужинаем мы в молчании, но оно не напрягает. Изредка переглядываемся, оба подкармливаем Аленку. Она сидит на своем стуле, как на троне, а мы по сторонам от нее. После ужина я ее умываю и оставляю с Ником, чтобы они могли провести время вдвоем. Ей ведь скоро ложиться спать.

— Схожу в душ? — спрашиваю его, Ник кивает.

Когда выхожу, в квартире подозрительно тихо. В гостиной никого нет. Иду в нашу комнату, там только ночник горит. На пороге замираю, Ник прикладывает указательный палец к губам. Он лежит на моей кровати, а под боком засыпает Аленка. Сонно моргает на мое появление.

— Ма-ма, — тянет ручки, я быстро подхожу.

Она тащит меня к себе. Приходится лечь с другой стороны от дочери, на краю кровати. Задеваю своей ногой ногу Ника, прячу глаза. Аленка под его вытянутой рукой, и когда дочка тянет меня, приходится опуститься на руку Ника головой. Сердце опять пускается вскачь.

— Ма-ма, — шепчет Аленка, схватив за лямку пижамной майки.

— Спи, моя хорошая, — шепчу я, а потом поднимаю на Ника глаза.

Он своего взгляда не отводит. Правда, когда Аленка разжимает кулачок, и лямка падает с плеча, Ник смотрит. На мою грудь, которая тут же напрягается. Я сглатываю, чувствуя, что дыхание сбивается. Нужно просто встать. Просто встать.

Ник тянет свободную руку к моему лицу, проводит пальцами по скуле вниз, по щеке, на шею, где часто-часто бьется венка. Его ладонь ложится на мою шею сзади, а потом Ник притягивает меня ближе и целует.