Сюрприз для бывшего

Глава 46

Ночь уже давно взяла свои права. Темень за окном и в комнате. А я не могу уснуть. Лежу, прижимаясь к Нику, вывожу пальцами узоры по его груди.

— Надо спать, — шепчу, Ник кивает, но продолжает гладить мое плечо.

Я словно боюсь заснуть, боюсь, что этот момент разрушится. Что завтра? Проблемы, разговоры, решения. Надо будет что-то делать. Вчера Ник не вернулся в офис, потому что смысла нет, так он сказал. Его отец слов на ветер не бросает, значит, выписал уже из бизнеса. Хорошо, что хотя бы квартира Нику принадлежит, никто его не выгонит.

Словно договорившись, мы дали нам передышку. Просто провели день вместе. Не думая о будущем, не обсуждая его. Гуляли, готовили обед и ужин, смотрели фильм, играли с Аленкой. А потом, когда она уснула в ночь, любили друг друга. На этот раз без лишних мыслей и недоговоренностей. Мы наконец вместе. Мы нужны друг другу. Мы любим друг друга.

Парадоксально. Я-то думала, что я какая-то не такая, раз не смогла его забыть, не хотела никаких других отношений. Но оказалось, что у Ника было то же самое.

— Что мы будем делать завтра? — не удерживаюсь я от вопроса, приподнявшись на локте.

— Заберем твои вещи, — смотрит на меня Ник.

— Это все?

Пожимает плечами.

— Мне пока непонятно, что будет дальше, Надь. Моя мама явно не в курсе была, и я не знаю, как она отреагирует на все происходящее. Главное, чтобы отец отстал со своими угрозами, остальное меня мало волнует.

— А если она тоже будет против?

Ник сжимает губы. Тяжело вздыхает.

— Значит, будет так.

Я ложусь обратно ему на грудь. Глажу мелкие шрамы, рассыпанные по тыльной стороне ладони. О будущем мы не говорили, но о прошлом — да. Я хотела знать, как он жил. Словно пыталась заполнить дыру в два с половиной года, что была без него. Хотя бы информацией. Его словами, воспоминаниями. И тоже рассказывала.

Ник крепко обнимал меня, и становилось спокойно. Боль не ушла, но страшно стало меньше. Я до сих пор не могу понять, как можно было так жестоко с нами обойтись. И никогда не пойму. Но жить с этим как-то придется. Хотя видеть сейчас маму я хочу меньше всего. Только в этой квартире, как ни глупо прозвучит, я чувствую себя в безопасности. Рядом с Ником, когда мы заперты ото всех.

— Откуда это? — спрашивает Ник, проведя пальцем по феньке, которую подарила Крис.

— Подарок подруги. В конце года я твердо решила расстаться с прошлым и выкинула свою. Она выглядела еще похуже твоей.

Ник смеется, прижимая меня к себе.

— Так себе ты рассталась, Надь, — говорит честно. Я улыбаюсь, целую его.

— Мне все нравится.

Снова устраиваюсь на его плече и говорю:

— Представляешь, мы могли вообще не встретиться… Не подвез бы ты меня, не встреть я случайно Милонова… Я бы даже не знала, что ты так близко. Ужасно, правда? — снова приподнимаюсь и смотрю на него.

— Мне кажется, у нас не было шансов не встретиться, — улыбается Ник.

— Ну если даже автобус сдох на трассе, — смеюсь я и снова ложусь.

Чувствую, как осторожно пальцы гладят волосы, закрываю глаза.

— У меня еще одна идея появилась насчет завтра, — говорит Ник.

— Какая? — спрашиваю, не открывая глаз.

Наконец одолевает дрема, но завтра будет жесть. Аленка-то встанет, как обычно. Буду ходить по дому, как зомби. Зато Ник рядом.

От этой мысли сердце подскакивает на месте, а я улыбаюсь.

— Подадим заявление в ЗАГС, — говорит Ник.

Я распахиваю глаза. Неуверенно смотрю на него.

— В ЗАГС? Ты серьезно это?

— А чего ждать? Чем быстрее поженимся, тем лучше.

— Почему?

— Потому что я и так два с половиной года ждал. Прикинь, сколько времени мы уже могли быть в браке? А сколько там супружеского долга накопилось, я вообще молчу.

— Ник! — шлепаю его ладошкой, он переворачивает меня, нависает сверху.

— Я собираюсь спросить его с тебя весь, — продолжает с улыбкой. — Пожалуй, можем начать прямо сейчас.

— Да мы и так полночи этим занимались.

— Не-не, это было новое, не считается.

Я смеюсь, обнимая Ника за шею. Притягиваю к себе, целую. Тело к телу, кожа к коже, душа к душе. Так, как надо. Как должно было быть всегда.

Я засыпаю в кровати Ника. Сквозь сон постоянно думаю, что надо перейти к Аленке, но не могу проснуться. Хочу, и никак не встану. А потом и вовсе вырубаюсь так, что ни о какой чуткости не может быть и речи.

Боже, мне кажется, я давно не спала так хорошо. Чувствую себя великолепно. Отдохнувшей по полной. Как же это так? Сажусь на кровати. Шторы запахнуты, но сквозь щель виден яркий белый свет.

Ой-ей. Хватаю телефон и ахаю. Почти одиннадцать!

Выбегаю в гостиную, ничего не понимая. Ник играет с Аленкой на полу, на плите что-то готовится, пахнет вкусно.

— Почему ты меня не разбудил?

Аленка, радостно вопя:

— Ма-ма-ма, — смешно ковыляет ко мне.

— Решил дать тебе отдохнуть.

— А ты сам?

— Я норм, Надь, — улыбается Ник. — Привык мало спать. Там суп варится, поедим, и можно выйти на прогулку.

Смотрю в полном обалдении. И как у него это все получается?

Подхожу с Аленкой на руках.

— Ты в курсе, что идеальный? — спрашиваю его, Ник только усмехается.

— Не преувеличивай. Я ненавижу мыть посуду.

— Да, это, конечно, большой недостаток, — смеюсь и тянусь за поцелуем. Губы Ника касаются моих, Аленка тянется и хватает нас обоих за волосы.

— С ней не забалуешь, — смеется Ник, — вздумали тут, понимаешь ли…

А потом мы обедаем, гуляем, а вечером едем ко мне домой. Я нервничаю, но понимаю, что надо. И вещи забрать, и родителям сказать. Они писали мне и звонили. Я только ответила, что все завтра. Тянуть не стоит. Как бы они ни отнеслись к моему решению, я его не поменяю.

Родители оба дома. Когда мы с Ником и Аленкой заходим, повисает неловкая пауза.

— Мои вещи в комнате, — быстро говорю, — я ничего не разбирала.

Ник вытаскивает сумки и кидает:

— Я подожду в машине.

Да, наверное, это лучшее решение. Говорить им определенно не о чем.

Взяв вещи, Ник останавливается напротив мамы. Она вытягивается, расправляет плечи, но вижу, что сильно нервничает.

— Если бы вы ни были Надиной матерью, я бы много чего сказал. Но не буду. Хотя не уверен, что вы вообще заслуживаете называться матерью. Извините, — последнее слово он говорит уже моему отцу и выходит.

Тот ничего не отвечает, только сжимает губы. Когда закрывается дверь, мама тихо цедит:

— Что ты делаешь, Надежда? Я же тебе объяснила, что будет!

— Я живу, мам, — отвечаю спокойно. — Так, как считаю нужным. Наконец-то позволяю себе быть счастливой с тем, кого люблю. Можно? Или опять будешь палки в колеса вставлять?

Молчит. Дышит тяжело. Качаю головой, а потом молча иду на выход, бросив:

— Пришли мне данные счета, который Гордеев открыл. Думаю, мы имеем на него полное право.

— Да ты что?.. — она испуганно расширяет глаза.

— Ну так это ты с ним о чем-то договаривалась, не я. А я собираюсь тратить деньги на дочь, все честно. Пока, пап, — быстро обнимаю его и покидаю квартиру.

Сердце гулко стучит, в груди горечь. Она так и не извинилась. Так и считает себя правой. И это самое ужасное.